The Cadence of Part-time poets

What’s your name? Who’s your daddy? Is he rich like me? Has he taken any time to show you what you need to live? (Tell it to me slowly) Tell you what; (I really wanna know) It’s the time of the season for loving... — “Time of the Season” The Zombies, 1968 После того, как они исполнили "Hail Mary" в Шнурке, Римус был уверен, что Рэй уволит их. У него была четкая позиция: только кавер-версии песен. С точки зрения бизнеса в этом не было ничего неразумного: каверы простой и надежный вариант. Они не отпугивают людей и не заставляют их искать выпивку в другом месте. Рэй дал им нехилый шанс, особенно Сириусу. Ему нужен был работник, а Сириус Блэк выглядел примерно так же неестественно, как прима-балерина, среди обычной публики в пабе. Однако, к счастью, дерзость Сириуса на сцене принесла свои плоды. Вместо того чтобы выгнать их к чертовой матери, Рэй снова изменил весь сценарий, не только разрешив им в дальнейшем исполнять свои собственные песни, но и объявил Marauders постоянной субботней группой в баре. — Я сильно пожалею, что предложил... — Проворчал менеджер после того, как бар закрылся и они закончили собирать вещи на ночь. — Вы, черт возьми, никогда никого не слушаете и выступаете, как сборище гомиков. — Это потому, что ты позволял нам играть только Нила, мать его, Янга! — Возразил Сириус. — Давай же, Рэй, мы покажем тебе, на что способны. Людям понравилось, и у нас хватит песен почти на целый альбом, нам лишь нужно место, чтобы их исполнить! — Нам даже не нужно платить! — Вмешался Джеймс. — Мы играем просто для того, чтобы привлечь внимание к группе. Питер поднял взгляд от своей пинты: — Хочешь сказать, что вам, ребята, платили? Никто из них не знал об этом, но Рэй принял решение предоставить им место в субботу еще до того, как Сириус закончил петь финальную строчку "Hail Mary". Хотя, конечно, отсутствие необходимости выкладывать деньги за выступления, несомненно, ускорило заключение сделки. В тот вечер они возвращались в Шепердс-Буш в фургоне мистера Петтигрю с открытыми окнами и включенным радио. На улице было холодно, но даже северный ветер не смог бы им помешать. Они только что получили то, о чем мечтали все новые группы, за исключением контракта со звукозаписывающей компанией, – их первые выступления в пабе. — ДА, БЛЯТЬ! РОК-Н-РОЛЛ! — Взревел Сириус, перегибаясь через Лили, чтобы прокричать в открытое окно переднего сиденья, в то время как волосы дико хлестали его по лицу. Торопясь присоединиться, Джеймс слишком резко свернул вправо, но быстро перестроил фургон на нужную полосу, в то время как сзади раздалась серия гудков. — СЕБЕ ПОГУДИ, ПРИДУРОК! — Крикнул Сириус, одарив соседнюю машину несколькими вульгарными жестами, пока Лили не втащила его обратно за шиворот и не подняла стекло. — Ну же, Сириус, давай не будем терять голову так сразу, — предостерегла она, несмотря на безнадежную улыбку на лице. — Если не сейчас, то когда? Да ладно, Эванс, я знал, что сыграть эту песню было хорошей идеей! — Воскликнул Сириус, яростно барабаня ладонями по спинке сиденья Джеймса. — Я до сих пор не могу поверить, что он дал нам гребаное разрешение исполнять наши песни, — согласился Питер, лежа на спине на полу фургона и зажимая двумя пальцами один из косяков Римуса. Римус сидел напротив него, тесно сжавшись и прижав колени к груди, и курил свой собственный. Это было празднование. Умея сдерживать себя лучше, чем Сириус, Римус тем не менее чувствовал быстрое биение в груди, явно свидетельствовавшее о том, что его эмоции зашкаливали не меньше его. Несколько часов назад он смотрел на своих друзей, мечтая о несбыточном. Теперь у них появился шанс—реальный шанс! Успех их собственных песен означал, что это были уже не просто мечты. Это их первый шаг. — Знаешь, ты ненормальный, — сказал он Сириусу, когда Джеймс вел фургон по мосту Ватерлоо. — Ты просто завидуешь, что у тебя не хватило смелости предложить это первым. Просто признай, что идея была офигенная. — Ну, одна из твоих безрассудных выходок когда-нибудь должна была окупиться. — Именно, — ухмыльнулся Сириус, — Просто подожди. Первая остановка – Шнурок на Темзе. Затем мы отправимся дальше: Мэдисон-сквер-Гарден скоро будет выкрикивать наши имена. Когда Питер глупо захихикал, а Сириус воспользовался случаем, чтобы стащить у него косяк, Лили зевнула и повернулась на переднем сиденье. — Рада слышать, что ты такой прагматичный. — Прагматичный-сногсшибательный! Дай нам несколько лет. Нам нужно всего... четыре года. — Всего четыре?! — Взвизгнул Джеймс. — Пфф—конечно! Да мы разнесем в щепки Мэдисон-сквер-Гарден за четыре года! Led Zeppelin потребовалось пять. — Да, а они Led Zeppelin, — заметил Римус. Словно желая доказать Питеру, что Римус не прав, Сириус тут же вскочил с единственного в фургоне сиденья и случайно ударился головой о металлическую тарелку Питера, висевшей над его головой. Пока его друзья смеялись, Сириус возмущенно ударил кулаком по тарелке и отшвырнул косяк Питера. — Придурки—мы сможем это сделать! Вы думаете, что нет? Чертовы—Да если эти чудаки могут собрать огромный стадион, то мы – тем более! — Ты забываешь, что мы отыграли около десяти концертов в зале, где собралось всего пятьдесят человек, — сказал Питер. — К тому же у нас нет ни одного альбома—у нас даже нет настоящего демо. — Так давайте запишем! Мы, в конце концов, на него копили. Только не говорите мне, что вы, придурки, потратили все свои деньги на выпивку и женщин. — На нас не смотри, — крикнул Джеймс, и фары встречного автомобиля отразились в его очках. — Все знают, что это Лунатик у нас настоящий дамский угодник. — Они липнут к нему, хочет он того или нет, — хихикнула Лили. — Да, работает в том музыкальном магазине—держу пари, у него там целая толпа девушек, которые только и ждут, когда он их куда-нибудь пригласит, — добавил Питер, но это не помогло. Римус усмехнулся, уже снова поднося сигарету к губам. Сириус его опередил. Оттолкнув его руку, Сириус перемахнул через один из их громоздких усилителей со всей грацией бездомного кота, не успокоившись, пока не уселся верхом на колени Римуса. — Жаль, — пробормотал он, наклоняясь так, что Римус почувствовал дыхание Сириуса на своих губах. — Ведь им придется встать в очередь. Это было три недели назад. С тех пор они играли в пабе так часто, как только могли, греясь в лучах всеобщего внимания всякий раз, когда Рэй позволял им занять сцену. Остальные дни они проводили на работе или в подвале, где, перебирая струны и упорно работая над отточенными до усталости риффами, добивались либо совершенства, либо у одного из них, наконец, сдавали силы. Полный решимости поразить свою новую публику, Сириус удивил всех, приобретя черный пианино Steіnway у пожилой соседки, живущей чуть дальше по улице. Им пришлось рискнуть парой пальцев, чтобы вынести инструмент из квартиры старушки; к тому же он был изношен и отчаянно нуждался в настройке, но достался им по дешёвке, так что никто не смел жаловаться. Потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить что да как, но в конце концов Сириус заиграл песни не хуже любого виртуоза. В последующие дни они с Джеймсом написали несколько новых песен, добавив мелодии к текстам Римуса – даже к самым ужасным, которые он тем не менее продолжал писать, потому что вдохновение остальных было заразительным. Он решил, что ему нравится наблюдать за работой Сириуса. Каким бы прекрасным ни было чувство любви к нему, партнёрство в рамках группы было чем-то совершенно иным. — Вот, — сказал Сириус, кладя ноты на барабан Питера. — Во вступлении надо сильнее подчеркнуть ритм. Знаешь, как в "Good Times, Bad Times". Восемь тактов – это прекрасно, если хочется быть как все, но мы ведь не как все, так? — Послушай, зачем столько ненужных слов? Я лишь хочу, чтобы все звучало круто, — пожал плечами Питер. — Отлично, тогда все, что тебе нужно сделать, это сыграть так, как написано. Питер сделал это с легкостью, а когда закончил, то Сириус хлопнул его по спине, сияя как начищенный самовар. — Потрясающе! — Воскликнул Джеймс. — Отлично подойдет для демки. — Именно об этом я и говорю! — Настаивал Сириус. — Что нам нужно, так это записать настоящее демо, чтобы мы могли, наконец, распрощаться с этой проклятой работой. Я устал каждый вечер соскребать жвачку с барных стульев. Мы рок-группа, а у рок-звезд нет скучной работы. У них есть только работа, которой они занимались до того, как стали знаменитыми. — Как скажешь, но сначала нам надо найти студию, — вмешался Питер. — И мы ее искали, помнишь? Никто не хочет даже время нам уделить. — Эй, как насчет того места рядом с твоей работой, Лунатик? — Спросил Джеймс. — Regent или как его там. Римус оторвался от своего блокнота с песнями, почти ошеломленный беспечностью своего друга. — Мы не можем просто прийти в Regent Sound и потребовать, чтобы они предоставили нам студию. Нам... Нам нужно кого-нибудь знать! И потом этот кто-то должен знать кого-то еще, и этим "кем-то еще" лучше быть Джорджу, мать его, Мартину или половине гребаных Beach Boys, иначе нас туда ни за что не пустят. — Половина Beach Boys, да? — Сириус задумался. Он откинулся на спинку скамейки у рояля, равнодушно пожав плечами. — Неважно. Это же Лондон – столица рок-революции. Обязательно найдется какой-нибудь выживший из ума псих, который захочет нас к себе прибрать. Просто нужно немного поднапрячься. Вот увидишь. — Верно, — ответил Римус. Кстати, о работе... Разве ты не говорил, что у тебя сегодня смена, Сохатый? Уже почти четыре. — Вот блин! — Прошипел Джеймс, практически спотыкаясь о свои же ноги, чтобы освободиться от гитарного ремня. — Начальник убьет меня, если я снова опоздаю. Пит, ты сказал, что собираешься навестить Мойру, да? Подбросишь меня по дороге? — Ладно, — вздохнул Питер, откладывая палочки в сторону. — Офигенно, спасибо! Только пальто захвачу. Когда Джеймс стремглав бросился к лестнице, ведущей из подвала, Питер, который явно не торопился, вытащил вещи из рюкзака и улучил минутку, чтобы размяться. — В последнее время я нечасто видел Мойру, — сказал Римус. — Ты ведь знаешь, что можешь пригласить ее на выступление, верно? — Я знаю, — резко ответил он. — Но такое место, как Шнурок, не для нее. — Ну, то же самое можно сказать и о тебе, — фыркнул Сириус. Задержавшись лишь для того, чтобы закатить глаза, Питер направился к лестнице, оставив их одних. Джеймс с Питером вышли через наружный вход, впустив в подвал весь уличный шум, пока тяжелый хлопок двери снова не погрузил их в тишину. Наблюдая, как Сириус водит руками по клавишам пианино, Римус потер затылок. — Тебе стоит перестать на него наезжать. Ты же знаешь, что ему это не нравится. — Не, для него это даже полезно, — сказал Сириус, вставая и медленно направляясь к дивану, на котором сидел Римус. Последние жильцы квартиры оставили его после себя, и несмотря на то, что никто не мог сказать, сколько людей пересидело (или еще что похуже) на его поверхности, у них не хватило духу избавиться от него. Это отличный предмет мебели, а они все еще просто мальчишки. Диван есть диван. — Я даю им шесть месяцев, — продолжал Сириус, откидывая на диванные подушки и кладя голову Римусу на колени. — Как только мы сдвинем нашу группу с мертвой точки, Турнберг, наконец, поймет, что она не заинтересована в том, чтобы иметь рок-звезду в качестве бойфренда и сольется. — Или Пит так разозлится, что уйдет из группы, и тогда ты останешься без барабанщика прямо перед записью первого альбома. — Так ты думаешь, что у нас будет собственный альбом через полгода? — Ты такой мудак. Сириус дьявольски ухмыльнулся, поворачиваясь, чтобы ткнуть в блокнот Римуса. — Может, начнем с того, что ты написал на днях? У меня нет планов. — Замечательно. К сожалению, у меня они есть. — Что? С кем? — Марлин. Мы идем в кино. Ты тоже можешь пойти, если хочешь. — И провести остаток дня в роли третьего лишнего для тебя и твоей бывшей? Нет, спасибо, я вас знаю. — Да ладно, ты не будешь третьим лишним. Мэри тоже придет. — А Доркас? Римус пожал плечами. — Не знаю. Марлин не сказала. — Они что, еще не встречаются? — Я тоже об этом думал, но Доркас на работе очень скрытна. Когда я спрашивал ее в последний раз, она сказала, что они все еще изучают друг друга—ну, знаешь, в Лондоне же все по-другому. Но Лили сказала мне, что Мэри сказала ей, что Марлин почти каждую вторую ночь остается у Доркас. Думаю, теперь это только вопрос времени. — Что ж, — промурлыкал Сириус, положив руку Римусу на грудь и медленно опуская его на диван, — полагаю, мы можем просто допросить Маккиннон сегодня. Это был тот взгляд. Озорная улыбочка, появлявшаяся на лице Сириуса всякий раз, когда он чего-то хотел. Этот взгляд был опасен. Хотя бы потому, что заставлял Римуса желать очень порочных вещей. Подгоняемый спазмом в животе и восторгом на лице Сириуса, Римус позволил Сириусу упасть на него, пока они не оказались прижатыми грудь к груди между диванными подушками. Сириус целовал его долго-долго, пока его язык не нашел то местечко в уголке рта, от которого все тело превращалось в желе. Когда они снова оторвались друг от друга, Римус взял голову Сириуса обеими руками и убрал длинные волосы с лица. Его глаза были прозрачно-голубыми, как дым в ночи, и он улыбнулся, проводя пальцем по впадинке на щеке Римуса. Римус услышал, как звонит телефон наверху. — Мне нужно это демо, — пробормотал Сириус, проводя пальцем вверх, чтобы обвести каждую веснушку Римуса. — Я не могу перестать представлять, каково это будет. — Студия? — Нет, не студия. — Концерты? — Нет. — А что тогда? Сириус прикусил губу и наклонился, пока они не оказались нос к носу: — Как хорошо ты будешь смотреться на обложке нашего альбома. Римус вдохнул и почувствовал, как предвкушение наполняет каждый дюйм его легких. Не теряя времени, он подался вперед, обхватив Сириуса за подбородок и шею, и их губы слились в идеальном тандеме. Еще секунда, и он почувствовал руку в своих волосах, когда Сириус потянул его вниз, прижимая к себе. Они крепко поцеловались, без каких-либо колебаний, которые обычно сопровождали их, когда они учились в школе. Теперь они были в своем собственном доме: здесь они могли целоваться открыто, в любое время дня и ночи, стоит только захотеть. А Римус хотел. — Давай—блять, быстрее, — подгонял Сириус, поспешно дергая Римуса за подол рубашки. Они только начали снимать ее, когда комнату заполнил звук открываемой двери подвала, шагов по лестнице, а затем отвратительный крик, исходивший не от кого иного, как от Джеймса. — Сириус! Эй, Сириус! — Клянусь, однажды я убью этого идиота, — прорычал Сириус. — Нет, я убью его первый, — пробормотал Римус, уже ища его губы для следующего поцелуя. Сириус поцеловал его, просунув холодные пальцы под пояс джинсов Римуса и проведя ногтями по его ягодицам. Рот Римуса приоткрылся в ответ на это, и Сириус, воспользовавшись возможностью, просунул внутрь большой палец, прижимая его к языку. Давление продолжалось всего секунду, пока Римус не обхватил его губами, глубоко втягивая и крепко сжимая запястье Сириуса. Этот жест заставил Сириуса снова прикусить губу, пальцы его другой руки скользнули глубже под пояс Римуса, и они медленно покачивались, прижавшись друг к другу. — Аууу, Сириус? Я знаю, что ты там, внизу, ничтожество. Давай, меня уже ждет Пит, а тебе звонят. Фыркнув, Сириус вытащил свой палец изо рта Римуса и повернулся, чтобы крикнуть в сторону лестницы: — Мы заняты, Поттер—САМ ОТВЕТЬ НА ЭТОТ СРАНЫЙ ЗВОНОК! — Ты уверен? Это Регулус... Сириус, уже успевший сморщиться, со стоном запрокинул голову к потолку. Внезапно обнаружив, что пытается сдержать смех, Римус одернул рубашку и вытер большим пальцем уголок рта. — Наверное, тебе стоит ответить. Он ведь никогда не звонит первым, и мы всегда можем заняться этим позже. — Ты сказал, что позже мы идем в кино, — пожаловался Сириус. Он, возможно, и позволил бы себе поцеловать его еще раз, если бы не последовавший за этим непрерывный поток раздраженных гудков. — Черт возьми, Поттер— — Мне сказать Регулусу, что ты невероятно занят тем, что шпили-вилишься с Лунатиком, чтобы ответить на его звонок, или ты ответишь? — ДА, ИДУ Я!... Иду, чтобы проломить тебе башку. Затем снова смех: — Ты это слышал, Пит? Я думаю, они снова трахаются. — Только не на моей ударной установке!... Дверь в подвал с лязгом захлопнулась, и Сириус медленно сполз с дивана и с колен Римуса. После недолгого ворчания (во время которого Сириус перенастраивал гитару Джеймса, чтобы та звучала ужасно) они, в конце концов, поднялись наверх, в пустую квартиру. Джеймс был настолько любезен, что не стал вешать трубку, и, пока Римус убирал со стола в гостиной вчерашнюю посуду, Сириус пододвинул табурет к кухонному уголку и не слишком впечатленно поздоровался с Регулусом. — Не знаю, из-за чего ты беспокоишься, — пробормотал он позже, рассеянно потирая ссадину на костяшках пальцев. — Это просто экзамены. Я сдал все с отличием... Реально сдал! Все!... Да, да, но ты же знаешь, что Лаути все равно кусок дерьма... Ммм... ага... Скажи Барти, чтобы он поцеловал меня в задницу. Не позволяй ему думать, что только потому, что между нами несколько сотен километров, я не могу надрать ему задницу... О, я могу! Пока Сириус болтал без умолку, Римус сложил тарелки в раковину, а затем подошел сзади, поцеловал его в шею и прошептал на ухо. — Собираюсь принять душ. — Мгм. — Ты можешь присоединиться ко мне... Если захочешь. Сириус быстро поднял глаза, но Римус только невинно пожал плечами. — Сириус? Сириус, ты еще здесь? — Э-э... да! — Сириус неловко поднес трубку к другому уху. — Прости, о чем мы там говорили? Ах да, ты еще не думал о том, чтобы приехать к нам на каникулы? — Нет, — Римус услышал насмешку Регулуса. — В отличие от некоторых, я не мечтаю о том, чтобы от меня отреклись. — Почему? Отречение – это весело. Отречение дает тебе квартиру в центре Лондона, полную сексуальных сучек. Сириус нахально посмотрел на него, и Римус самодовольно махнул рукой, прежде чем поцеловать его в затылок и, наконец, отпустить. Выйдя в коридор, он медленно поднялся по лестнице, все еще слыша голос Сириуса. — Как там Шейла? Ты же знаешь, что можешь сказать мне, на чем играешь, верно?... Давай же... Это гитара?... Хм... Кларнет? Ты выглядишь как настоящий кларнетист, это точно... Эй, это комплимент! Римус улыбнулся. Он не был уверен, какова вероятность того, что Регулус примет приглашение Сириуса погостить на Рождество, но ради них обоих надеялся, что тот в конце концов передумает. Поднявшись на верхний этаж, где располагались их с Сириусом спальня и примыкающая к ней ванная, Римус завел руку за голову, снял футболку и бросил ее в корзину для грязного белья за дверью ванной. Потрогав воду (на верхнем этаже ей всегда требовалось больше времени, чтобы нагреться), он запрыгнул в душ и задернул занавеску. Сама ванна была крошечной и отделана синей и желтой плиткой разных оттенков. Ему пришлось поднять лейку душа до упора, чтобы струя попала ему хотя бы на уровень подбородка—он не обратил особого внимания на высоту душа, когда они с Сириусом подписывали договор аренды. Большую часть времени в душе он провел, с нетерпением ожидая появления Сириуса, но, когда прошло двадцать минут, а его парень все еще не появился, Римус закрыл краны и неохотно вышел. Надев пижамные штаны и футболку, он спустился вниз, вытирая волосы влажным полотенцем. — А ты действительно заставил меня хорошенько подождать, Бродяга. Что, секс в душе вдруг перестал тебя интересовать? — Спросил Римус, появляясь на лестничной площадке. — Пришлось все сделать самому... Он стянул полотенце с головы как раз вовремя, чтобы уловить, как Сириус хихикает в ладонь. Он сидел на диване в другом конце гостиной, перед ним стоял поднос с кофе, но он был не один. Римус почувствовал, как у него перехватило дыхание. — Том? — Стоит быть осторожнее, Лу, — ухмыльнулся Томни. — Ты же не хочешь поскользнуться на мокрой плитке в самый ответственный момент? Он был точно таким же, каким Римус его помнил. Волосы песочного цвета, широкие плечи и слегка приподнятые уголки рта, свидетельствующие о том, как часто он улыбался. В зубах у него была зажата зубочистка, которую он засунул за ухо, вставая с дивана. Он выглядит хорошо, даже здорóво. Он больше не был изможденным мальчиком, его румяные щеки сменились загаром рабочего. Грудь и руки у него стали шире, что, несомненно, было вызвано несколькими месяцами работы в этих оживленных портах. Но он выглядел счастливым. Он выглядел хорошо. — Том, ты... Ты здесь. — А что? — Протянул Томни: — Не рад меня видеть? Римус взглянул на Сириуса, который смотрел на него, подперев нижнюю губу костяшками пальцев. Его взгляд пополз вверх, к волосам Сириуса, затем к губам: Продолжай, дурачок. Римус выдохнул внезапно. — Боже. — Прошло слишком много времени. — Я так по тебе скучал. Томни улыбнулся, и Римус, отшвырнув полотенце, бросился к своему другу. Сильные руки легко подхватили его, и когда Томни хлопнул его по спине, Римус почувствовал, как шлепок отдается в грудной клетке. Поднялась другая рука, обхватившая его затылок. Через плечо Томни Римус видел, как Сириус с довольным видом откинулся на спинку дивана. — Он зашел, пока ты был в душе, — сказал он. — Решил, что будет лучше пригласить этого старого пса в дом. — "Старый пес", ха, — усмехнулся Томни, отстраняясь. Вблизи Римус разглядел белки его глаз, ясные и больше не покрасневшие от усталости. — Должен отметить, что он весьма любезный хозяин, — сказал он, сжимая плечо Римуса. В ответ Сириус поднял свою кружку с кофе, в то время как Римус изо всех сил пытался разобраться в происходящем. — Когда ты вернулся в Лондон? Почему сначала не позвонил? — О, как всегда делал ты? — Томни фыркнул, прежде чем ласково шлепнуть Римуса по лбу. — Я вернулся в город только на прошлой неделе, решил сделать сюрприз. Ты же дал мне адрес, помнишь? — Да, но... — Римус приложил руку ко лбу, чувствуя тепло и головокружение во всем теле. — Извини, просто—ты правда здесь! — Да, мы это уже обсудили. — Ты в нашей квартире. — Как же изменились времена. — Томни погладил его по волосам, более властно, чем Сириус, и задумчиво вздохнул. — Хочу тебе кое-что рассказать. Хорошие новости. — Правда? Ну, так в чем дело? Прежде чем Томни успел начать, Сириус встал с дивана, взяв в руки пустые чашки из-под кофе. — На этой ноте я, пожалуй, пробегусь ненадолго по магазинам. Римус запнулся. — Сириус... — Не волнуйся, — ответил Сириус, отмахиваясь от него. Он отнес обе кружки на кухню и поставил их в раковину. К тому времени, как он вышел и направился к входной двери, Томни одобрительно кивал головой. — Спасибо за кофе, Сириус Блэк. — В любое время, Тонас Армстронг. Они обменялись взглядами, которые Римус не смог истолковать, и в конце концов Сириус отвернулся, чтобы снять куртку с вешалки у двери. Извинившись на мгновение, Римус оставил Томни в гостиной и последовал за Сириусом к входной двери. — Знаешь, тебе не обязательно уходить. — Знаю. — Сириус потянулся за ботинками и натянул их. — Но вы же не виделись несколько месяцев. Я только помешаю. — Ты никогда мне не мешаешь. Выпрямившись, Сириус немного повозился с воротником куртки и, наконец, притянул Римуса к себе за шею, чтобы нежно поцеловать. — Развлекайтесь, — сказал он после, и их лбы соприкоснулись. — Пройдусь по магазинам, может, мне удастся найти новую пластинку Clash. И куплю пива, ты же почти допил наши запасы. — Марлин и Мэри зайдут позже. — Тогда и я зайду позже. — Хорошо. — Римус мягко улыбнулся. — И сахар купи, раз уж взялся за это дело. Он почти закончился. Сириус ущипнул его, а когда Римус отстранился, повернулся и открыл входную дверь. — Надеюсь, ты не растратил всю горячую воду. Я бы хотел принять душ, когда вернусь. Римус не пропустил тонкий намек мимо ушей, но к тому времени Сириус уже ушел, захлопнув за собой входную дверь. Вернувшись в гостиную, Римус обнаружил Томни, стоящего у книжных полок и разглядывающего разные обложки. — Это все твои книги? — Не все, — повторил Римус. — Некоторые принадлежат Лили... и Сириусу. — Он тоже много читает? — Иногда, но он более... разборчив. — А остальные? — Джеймсу не хватает усидчивости, чтобы сосредоточиться на чтении. А Питер... Ну, Питер рисует. Томни одобрительно кивнул и принялся оценивающе разглядывать одно из растений Лили — рождественский кактус, который она с любовью назвала "Мэри". Наблюдая за ним, Римус вдруг занервничал. Томни был в его квартире, в его доме. Такого раньше никогда не случалось... Не то чтобы он вдруг забеспокоился из-за царапин на мебели или подозрительного пятна на уголке ковра — в конце концов, квартира Томни никогда не отличалась чистотой, — но ему хотелось произвести на него впечатление. Он хотел, чтобы Томни знал, что он добился успеха и что он тоже счастлив и здоров. — Ты сказал, что вернулся в город на прошлой неделе? — Спросил Римус, осторожно облизывая губы. — Почему раньше не пришел? — Я занятой человек. Хедж-фонд не будет работать сам по себе. — Ухмыляясь, Томни отошел от книжной полки, чтобы присоединиться к Римусу на диване. — Милое местечко. Приятный район. Меня даже не обокрали по дороге сюда. — Сириус нашел эту квартиру. Оплатил залог деньгами, которые оставил ему дядя. Но в остальном платим все вместе. — Так ты работаешь? Римус кивнул. — В музыкальном магазине недалеко от Сохо. — Где же еще. — Томни игриво махнул рукой в сторону стопок пластинок, сложенных вокруг стереосистемы. — А ваша группа? Как с ней? — Отлично! — Ответил Римус, возможно, с излишним энтузиазмом. — Вообще-то, мы недавно начали играть в Саут-Бэнке, выступаем там каждую неделю. Это местный паб. Тебе стоит как-нибудь заглянуть и посмотреть на нас. Тебе понравится. — Мне понравится. — Так что ты там хотел мне рассказать? — Спросил Римус, внезапно занервничав из-за того, что все эти разговоры были о нем. — Это как-то связано с Ипсвичем? Томни задумчиво облизнул губы. — Ну, это... началось там. — Ты ведь не собираешься туда возвращаться, правда? — Что? Не-а, не волнуйся. Никакой зарплаты не хватит, чтобы я был готов вонять рыбой весь день. — Неужели было так плохо? — Нет, я просто жалуюсь. — Томни покачал головой. — В основном мы перевозили грузы, доставляли коробки из стран, о которых я даже не слышал. Скамья подсудимых есть скамья подсудимых, но в конце концов мне там платили вполне прилично, не так ли? И работа легальная. Тебе стоит гордиться: я сумел даже немного накопить. — Накопить на что? Томни задумался, слегка барабаня руками по бедрам. — Хочу получить водительские права. После этого подумаю, не обзавестись ли машиной. Я все время твержу себе, что поеду навестить Досса на его маленькой ферме—его девушка снова беременна. — Опять? — Да, но ее отец уже умер, так что Досс взял все на себя. Он, наверное, сходит с ума из-за того, что у него на подходе еще один ребенок, а поговорить ему можно только с женой и овцами. А еще я подумал, что если буду часто навещать его, то он назовет ребенка в мою честь. — Ой, да неужели, — фыркнул Римус. — Никто не хочет, чтобы его собственного ребенка назвали в его же честь. Типа... ты же буквально в шаге от звания крестного отца. На лице Томни появилось выражение плохо скрытого удивления, но через секунду оно исчезло, и он откинулся на спинку дивана, беспомощно пожав плечами. — Не думаю, что быть крестным отцом так уж плохо, — сказал он, в очередной раз повергнув Римуса в изумление. — Заткнись! С каких это пор тебе не насрать на детей? Нет, я серьезно: кто ты такой и что ты сделал с Томни? — Я все тот же, что и прежде, придурок. Просто... Ребенок? Это что-то вроде... что-то вроде чуда. — Если ребенок – это чудо, то пердеж – знак Всевышнего. — Значит, тебе дети не слишком нравятся? Римус усмехнулся: — Допустим, какой-нибудь сумасшедший идиот назначит тебя крестным отцом своего ребенка—что произойдет, если он вдруг возьмет и откинется? Ты будешь его растить? Томни скрестил руки на груди. — Хочешь сказать, я бы не справился? — Нет, я спрашиваю, какого черта тебе это нужно? Томни не ответил. Вместо этого он повернул голову в сторону кухни, и сухожилия на его шее напряглись от беспокойства. — Лу, я должен тебе кое-что сказать. Римус наклонился вперед, чтобы посмотреть Томни в глаза, и, когда до него дошлоо, то мгновенно почувствовал отвращение. — Нет, — простонал он. — Пожалуйста, скажи, что ты этого не делал. Томни резко обернулся. — Лу, я... — Досс попросил тебя стать крестным отцом, не так ли? И ты, черт возьми, согласился. — Что? Нет! — Ты такой идиот, Том! Родители Досса мертвы, а теперь, по твоим словам, умерли и родители его девушки. Что будет, если с ними что-то случится? Теперь вы связаны на всю жизнь. Забота о ребенке и пристрастие к сладостям одновременно не то чтобы полезны в период становления личности— — Ты можешь просто заткнуться, черт возьми? — Огрызнулся Томни. — Досс не просил меня быть крестным отцом ребенка, я пытаюсь сказать тебе, что я кое-кого встретил! Римусу показалось, что ему сдавили горло. Какое-то время он не мог вымолвить ни слова. — Т... Ты...? — Ее зовут Скайлар. Она живет со мной, в нашей квартире. — Она... Скайлар... Словно приняв его ошеломленное бормотание за разрешение продолжать, Томни сел на диване и потянулся вперед, пока не положил ладонь на предплечье Римуса. Римус наблюдал за происходящим, чувствуя себя невероятно глупо. За Томни всегда тянулась вереница девушек, особенно когда они были моложе. Он был настолько красив, насколько это вообще возможно, даже по сравнению с теми, кто вырос к западу от Олдгейта. К большому огорчению других парней, за эти годы ему даже удалось привлечь внимание нескольких девушек из высшего общества; но каково было потрясение, когда он услышал, что у него все серьезно, что кто-то другой переехал к нему? Это потрясло то пустое место в груди Римуса, где уже некоторое время не хватало соответствующего элемента. — Мы познакомились, когда я был в Феликсстоу, — объяснил Томни, улыбаясь, что, вероятно, должно было означать поощрение. — Она работала в одном из пабов, и мы вроде как... переспали. Она милая девушка, и, думаю, она бы тебе понравилась. Она тебе нравится? И как она может нравиться мне, она же не— Римус подавил эту мысль. — Так ты... Ты ей нравишься? — Он попытался. Попытался. — Как будто это так сложно? — Томни ухмыльнулся и сжал руку Римуса в знак утешения. — Я просто прикалываюсь, — сказал он. — Но да, я ей нравлюсь. Когда мы познакомились, она не выезжала дальше Ипсвича... Она просто красотка! Он хвастается, подумал Римус; Он хвастается, потому что гордится ею. Может быть, именно это задело его больше всего. Он всегда знал, что Томни пойдет дальше и найдет кого-нибудь другого, но рана в его груди все еще оставалась незатянувшейся. Это была боль. Ноющая боль. Прошло больше года, и, хотя он кое-что подзабыл, в общем и целом воспоминания все еще были свежи. Он все еще скучал по Тоне. — И, э-э, Лу...? Есть еще кое-что. Римус снова посмотрел вниз, на руку, которую Томни сжимал вокруг его запястья. Теперь его хватка была еще крепче, как будто отпустить ее означало сбежать. Именно тогда Римус, наконец, понял, что Томни все это время пытался ему сказать. О нет. — Это касается Скайлар. Пожалуйста, безмолвно взмолился он, пожалуйста, пожалуйста, не говори этого. — Она берем— — Господи–БЛЯТЬ–Боже, Томни! Римус мгновенно вскочил с дивана, готовый пробежать через всю комнату. Может быть, всю квартиру. Когда этого не произошло, он обхватил голову руками и сжал, надеясь, что это поможет ему очнуться от ужасного кошмара, который ему снился, или, по крайней мере, разорвет его барабанные перепонки, чтобы он больше ничего не слышал. Это безумие. Томни—с ребенком?! — Ты, должно быть, шутишь! — Воскликнул Римус. — БЕРЕМЕННА?! Ты пошел и обрюхатил девушку? Ты что, с ума сошел?! Томни быстро придвинулся к краю дивана, протягивая руку, как будто мог успокоить его. — Подожди, Лу. Я не то чтобы это планировал, верно? — Да это и так ясно! Честно, неужели так сложно пользоваться сраным презервативом?! — Только представь, ребенок будет у меня, а наложил в штаны ты. — Конечно, я в ужасе—ты недостаточно ответственный, чтобы быть отцом! — Черт, спасибо. — Ты еще недостаточно взрослый! — Согласно биологии, нет. — Что, черт возьми, ты знаешь о биологии, а? — Римус чуть ли не выплюнул это. — Я имею в виду, Господи, как давно ты вообще знаешь эту девушку? — Мы познакомились, когда я приехал в Феликсстоу. — Прошло меньше пяти месяцев, больной ты придурок! — Ух ты, правда? А я и не знал, потому что я слишком тупой, чтобы считать! — ОНО И ВИДНО! Томни нахмурился и с мерзкой усмешкой откинулся на диванные подушки. — Как скажешь. Продолжай орать во все горло, если тебе от этого станет легче, но нафига? Я все и так знаю. У нас скоро родится ребенок, Лу. — Ладно, так почему ты здесь? — Спросил Римус. — Почему ты со мной, а не дома с ней—не выбираешь колыбельки и не растираешь ей ноги? — Потому что ты важен для меня, идиот! — Крикнул Томни. Это сильно выбило его из колеи. Он почувствовал, как гнев улетучивается, уступая место чувству вины за то, что он так набросился на него. Томни явно нуждался в ком-то, и он пришел к нему. Римус должен был быть благодарен. — Ты рассказал кому-нибудь еще? — Спросил он, покраснев от стыда. — Нет, — ответил Томни, больше не глядя на него. — Только тебе. Я хотел, чтобы ты услышал это от меня. Я хотел... Ну, думаю, сейчас это не имеет значения. Он все испортил. Совершенно сбил с толку. Глядя на Томни, Римус вспомнил все причины, по которым он никогда не хотел быть родителем. После стольких лет дружбы он просто решил, что они в этом похожи. Римус медленно опустился обратно на диван. — Прости. Томни хмыкнул. — Нет, правда. Ты сказал, что она... — Угх. — И на каком сроке...? Томни пробормотал в ладонь: — Ребенок должен родиться в апреле... — Вот черт. — Как думаешь, — пробормотал Томни, — Девочка или мальчик? Сам ставлю на мальчика, но надеюсь, что родится девочка... Да, было бы классно. Римус опустил голову. Он пожалел, что не взял чего-нибудь выпить, но Сириус еще не вернулся с пивом — слава богу, — и поэтому он ограничился пачкой сигарет, которую, должно быть, он сам или кто-то другой оставил на стереосистеме. Зажав сигарету в зубах, он повернулся к Томни и предложил ему. На это ушла секунда, но в конце концов Томни повернулся к нему, взяв сигарету и зажигалку. Только когда воздух наполнился знакомым дымом, Римус почувствовал, что ему становится легче. Борьба оставила его, хотя теперь ему хотелось лишь плакать. Он понял, что Томни в нем разочарован. — Раньше я думал, что это я держу тебя в напряжении. — Так оно и было, — мрачно сказал Томни. — Уверен, что из-за тебя у меня проблемы с сердцем. — Нет, это все из-за наркотиковв. Томни пожал плечами, не в силах спорить. Прокручивая большим пальцем фильтр сигареты, Римус глубоко вздохнул. — Я не видел тебя почти год, а потом ты появился и сбросил на меня эту чертову бомбу. Смешок. — Не-а, вот для меня это реально была бомба. Для тебя... скорее те "вишневые бомбочки", которые Шав обычно готовил в гараже своего отца. Сейчас он работает в Мидлендсе в какой-то шахте. Римус выдавил из себя улыбку, но через секунду она исчезла, когда он повернулся к Томни, ожидая ответа. — Но я думал, что ты не хочешь детей. Томни повернулся и посмотрел на него. — Когда это я такое говорил? Несмотря на то, что он ожидал этого, вопрос все равно застал Римуса врасплох. — Я просто подумал, что... Прошло мгновение, и Томни кивнул, как будто понял. — Ты частично прав, — признался он, потянувшись вперед, чтобы постучать сигаретой по пепельнице, стоящей на кофейном столике. — Может, я и не мечтал, что это произойдет вот так, но чтобы никогда? Нет. Кроме того, как еще я мог отомстить, если не таким способом? — Я не понимаю, — ответил Римус. — Отомстить кому? — За кого. За нас. В любом случае, мы нравимся детям. Детям, которые... которые выросли, не имея ни малейшего шанса не попасть в ад, потому что их родители уже сдались. Было приятно слышать, как Томни говорит о них так, словно они были одинаковыми, но чувство вины уже было слишком тяжелым. Ли ясно дал понять, когда они виделись в последний раз: мы не похожи. — Том, ты знаешь, мы с тобой выросли разными. Я? У меня нет никакого права жаловаться. Только не тогда, когда ты... — Я говорю не о гребаных деньгах, — вздохнул Томни. — Деньги могут заставить мир вращаться, но не они делают тебя хорошим отцом или хорошей матерью. Теперь я знаю, что шансы не совсем в мою пользу, но я полагаю, что если я захочу попробовать, то, по крайней мере, моему ребенку не придется начинать с нуля. Он... Ну, он будет жить лучше, чем я. Это была замечательная вещь, которая, если быть честным, заставила сердце Римуса сжаться от зависти. — Ты прав, — выдохнул он почти шепотом. — У них не будет этого "ничего", которое было у тебя самого, если у них будешь ты. Ты стоишь больше, чем... — Римус замолчал и продолжил единственным известным ему способом: — Ты мой лучший друг, Том. Мой брат. Казалось, что весь гнев и опасения разом покинули Томни. Его плечи опустились, и, вздохнув с облегчением, он наклонился вперед и обнял Римуса, чтобы успокоить. — О, как же я скучал по тебе, Лу, — сказал он, хлопая Римуса по спине и поглаживая ее поочередно. — У меня все получится, вот увидишь. Я приведу себя в порядок. Ни один из моих детей не будет убирать за своим вонючим отцом. Я собираюсь получить лицензию и присоединиться к Беррину в лиге букмекеров. — Азартные игры? — Бросил Римус через плечо. — Ты уверен, что это законно? — Вполне законно. Какое-то время будет неразбериха—парни будут в бешенстве—но мой ребенок заслуживает большего, и уж точно не отца, торгующего дурью у черного хода. Я так рад, что ты на моей стороне, Лу. — Я всегда буду на твоей стороне, Том. — Хорошо. Они еще немного помолчали, просто переваривая все это в своем собственном темпе. Затем Римусу пришла в голову мысль. — Гребаный придурок! — Он игриво оттолкнул Томни и потянулся за сигаретами. Раздавив первую сигарету в пепельнице, он потянулся за второй и предложил ее Томни. — Что за бред ты несешь по поводу того, что Досс назовет своего ребенка в твою честь? У тебя будет собственный ребенок, черт возьми, его в свою честь и назови! Томни ухмыльнулся, прикуривая сигарету от собственной зажигалки. — Ах, — промычал он, делая первую затяжку, — но я думаю, что мир заслуживает еще парочку Томни, не так ли, Лу? Они снова рассмеялись, на этот раз более искренне, и после этого Римус прикусил губу. — Только не разрыдайся тут, но я просто хочу сказать... Я рад за тебя, Том, правда. Ты будешь отличным отцом. Томни смягчился, как будто целую вечность ждал, чтобы услышать от кого-нибудь эти слова. Возможно, так оно и было. — О, — простонал он, — вот и все! Иди сюда! Последовало второе объятие, на этот раз гораздо крепче предыдущего. Пока Римус изо всех сил старался не уронить сигарету, он услышал, как Томни радостно шепчет ему на ухо: — И подумать только, я чуть не попросил тебя стать крестным отцом моего малыша. Римус уронил сигарету. Она рассыпалась оранжевыми искрами о диванную подушку, прежде чем скатиться на пол. Они оба принялись за ней гоняться, Римус – руками, Томни – ботинком. Римус подоспел первым, но, к несчастью для него, Томни был ненамного медленнее: его ботинок сильно ударил по деревянному полу, раздавив и палец, и пепел. — Черт, извини! — Томни взвизгнул, когда Римус поднес ко рту опухший палец. Его это не беспокоило, он был слишком рассеян. И правильно делал. — Я? — Повторил Римус. — Ты хотел, чтобы я стал крестным отцом? — Ну, да, — побледнел Томни, — но теперь, когда я знаю, что ты чувствуешь по этому поводу, я бы не стал просить об этом... — Ты не знаешь, что я чувствую. — О... Думаю, знаю, — сказал Томни, прищурившись. — Или все, что ты говорил ранее, было лишь плодом моего воображения? Трудно поверить. За два дня я не принял ни грамма. — Я знаю, что сказал раньше, — признался Римус, — но что, если я передумал? — Ты передумал? — Не знаю. Ты меня не спрашивал! Томни рассмеялся и нагло кивнул Римусу, словно не мог решить, чего ему больше хочется: обнять его в третий раз или дать подзатыльник. Наконец, положив сигарету в пепельницу перед собой, он снова подался вперед на диване, в волнении и энтузиазме сцепив руки. — Лу, ты бы согласился стать крестным отцом моего ребенка? — Я... Я подумаю об этом. Томни на мгновение запнулся, как будто ожидал другого ответа и ему пришлось сдерживать волнение. К его чести, улыбка не исчезла с его лица, и вместо этого он понимающе кивнул Римусу. — Это справедливо, — сказал он. — Я все равно не думал, что ты дашь мне прямой ответ. Ты просто подумай. У тебя, вроде как, есть около пяти месяцев. — Знаешь, это немного странно, — сказал ему Римус. — Я узнал, что у меня есть крестная, а мой лучший друг попросил меня самого стать крестным отцом... И все это в один и тот же год. — Да ты в ударе. — Так и есть. Томни перестал говорить о ребенке быстрее, чем ожидал Римус. Он рассказал ему обо всем, что произошло с тех пор, как они виделись в последний раз. От Иммингема до Сандерленда и обратно, казалось, что Томни прочесал половину всего восточного побережья страны. Иногда он хвастался: — Море было замечательным, — говорил он. — Ты когда-нибудь раньше разбивал лагерь на берегу моря? Римус покачал головой. — Я никогда не был на море. — Если не считать того раза, когда он ездил в Дувр спасать Сириуса. — Правда? Что ж, я отвезу тебя. Мы можем разбить лагерь на песке, развести костер. Только осторожнее с выбором места: однажды мы с ребятами немного перебрали и проснулись, когда прилив доходил нам до лодыжек. А еще он жаловался: — По утрам, до начала прилива, пахло отвратно, — говорил он, — но потом начиналась работа, и все остальное просто отходило на второй план. Они используют эти огромные краны, чтобы грузить грузы на суда и выгружать их. Я управлял всем сам, а мой босс? Он даже свел меня с одним парнем здесь, в городе. Сказал, что скоро сможет устроить мне еще одну работу, было бы здорово, а? Римус продолжал кивать, внимательно слушая, но в то же время не обращая на это никакого внимания. Он был так рад снова увидеть Томни, но ничего не мог поделать с тем фактом, что его мозг все еще работал на пределе. Крестный отец. Он с трудом мог в это поверить. Это было не то, к чему он когда-либо стремился, особенно в восемнадцать лет, и особенно после того, как несколько месяцев назад узнал, что у него есть собственная крестная. Но это Томни, и Томни попросил его об этом! Он попросил Римуса, потому что больше никого не хотел видеть в своей семье, кроме него. И после стольких лет, проведенных в размышлениях о том, будет ли у него еще хотя бы одно лето, еще один день, чтобы побыть рядом с ним, внезапно идея показалась ему не такой уж плохой... День уже клонился к вечеру, когда Томни поднялся с дивана и сказал, что ему пора возвращаться. Сириуса все еще не было, и, провожая Томни взглядом, Римус почувствовал внезапный прилив адреналина. Здравомыслящая часть его существа знала, что Томни был человеком слова, и, если он сказал, что вернулся навсегда, значит, так оно и было; и все же Римус не мог избавиться от этого чувства. Он боялся, что если сейчас позволит Томни выйти за дверь, то пройдет куча времени, прежде чем он увидит его снова. — Эй, Лу, я думаю, тебе стоит познакомиться со Скайлар, — сказал Томни, выходя на сырую и холодную улицу. Остановившись на третьей ступеньке, он обернулся и вытащил зубочистку из-за уха. Римус хотел сказать, что удивлен этой просьбой, но после сегодняшнего дня он не думал, что его можно еще как-то шокировать. — Правда? — Да. Как я уже сказал, она милая девушка. И я хотел бы вас познакомить... Если ты не против. — Я согласен, — кивнул Римус. — Мы пообедаем вместе. Ты угощаешь. Томни фыркнул и засунул зубочистку в уголок рта. — Договорились, я угощаю. Он отвернулся и быстро спустился по последним ступенькам. — Тогда я позвоню тебе, принцесса! Посмотрим, сможем ли мы договориться о свидании, учитывая твой чрезвычайно плотный график рок-звезды. — Я еще не рок-звезда! — Это только вопрос времени! — Крикнул Томни, отдавая ему честь, когда пятился по улице. — Увидимся, Лу. Римус почти отпустил его, но тут из ниоткуда налетел резкий порыв ветра и лизнул его в затылок, и тот метафорический канат, на котором он балансировал, оборвался. — Том?! И еще кое-что... — А? — Да. Томни прищурился, глядя на него в тусклом вечернем свете. — Что "да"? — Я буду крестным отцом. Мимо пронеслась машина, проехав по особенно глубокой луже и чуть не промочив брюки Томни сзади. И так бы и случилось, если бы Томни уже не бросился обратно вверх по лестнице. — Обосраться—Лу! Я так, блять, люблю тебя! Выплюнув зубочистку, Томни обхватил лицо Римуса ладонями и крепко чмокнул в обе щеки. Он мог бы сделать еще больше — например, поднять Римуса над головой в знак победы, — если бы Римус не оттолкнул его первым. — Я не хочу, чтобы ты думал, что я принимаю это решение импульсивно, — сказал он. — Кому какое дело до импульсивности?! — Воскликнул Томни, хлопая его по плечам. — Ты сказал "ДА"! О боже, мой ребенок будет обеспечен на всю жизнь! — Ты идиот... — Я люблю тебя, — сказал Томни, снова целуя его в лоб, на этот раз с преувеличенным мва! — Ты потрясающий. Чертовски потрясающий. После этого Томни скатился с крыльца, все еще распевая дифирамбы Римусу и размахивая кулаками в воздухе. — Давай-ка начнем с обеда, — крикнул ему вслед Римус. — Я серьезно, ты угощаешь! — Ебануться—Ланч! Да, точно! — И не заблудись по дороге домой! — Я люблю тебя! Я люблю тебя! — Я... — Вздохнул Римус. — Я тоже тебя люблю. Он наблюдал за Томни всю дорогу до угла, за ребенком, который вот-вот станет отцом, и когда Римус наконец закрыл входную дверь в квартиру, он привалился к ней спиной. Группы, демозаписи—теперь и дети?! Какой, черт возьми, веселой становилась его жизнь. Вернувшись на кухню, Римус погрузился в раздумья. Он вымыл оставшиеся кофейные кружки, вытер их и убрал на место. Затем он вымыл раковину, а после подмел полы, протер пыль со всех поверхностей. Он бы вымыл и посуду, если бы не кончилось моющее средство. Вместо этого он порылся в ящике, предназначенном для разного хлама, и ухитрился найти масло, чтобы починить скрипучую петлю, которая бесила их с тех пор, как они переехали сюда. После этого он проверил его, открывая и закрывая шкаф, пока скрип не стих. Это казалось немного безумным—маниакальным—но ему нужно было что-то делать. Наконец Римус захлопнул шкаф, изо всех сил хлопнув дверцей. Посуда внутри задребезжала, и он проглотил крик, который рвался наружу. Томни только что ушел, и он был рад за него! Так почему же он вдруг почувствовал себя так безнадежно? Зайдя в гостиную, он первым делом подошел к радиоприемнику, крутанул ручку настройки и стал наблюдать, как она переключается с одного канала на другой. Если не считать нескольких комедийных шоу и случайного выступления радиоведущего, все, что транслировалось, – это сводка ежедневных новостей и топ-40 "Радио 1". Римус пытался послушать это, но национальное радио стало его врагом с тех пор, как он обнаружил, что они ограничивают доступную музыку ночными выступлениями Джона Пила и пятничным рок-шоу Томми Вэнса. — А теперь тридцатый номер на РАДИО 1, новый топ 40! Он включил радио, чтобы заглушить тишину, а теперь, чтобы заглушить радио, Римус включил телевизор. Там была реклама Pebble Mill, затем какая-то дурацкая передача о выращивании хлопка. Из-за того, что оба устройства были включены, он не мог сказать, что хуже. X-Ray Spex или BBC1. — I know you’re antiseptic, your deodorant smells nice! — А теперь перейдем к... Аджай П. Тейлор смотрит на хлопок—ткань века. — I’d like to get to know you, but you’re deep frozen like the ice! Ответ таков: что то, что то невыносимый кошмар. Замкнувшись в себе, Римус уткнулся головой в угол дивана и попытался отвлечься от шума. И все же, несмотря на непрекращающееся блеяние Поли Стайрин, он не мог перестать думать о Томни, Скайлар и малыше. Представляя, как они втроем живут в квартире, в которой он когда-то жил с Тоней, он испытывал то же чувство, что и при мысли о Сандре, живущей в поместье. Но это, конечно, было глупо, поскольку Сандра была его мачехой, и у нее не было детей, а Тоня была всего лишь девушкой его лучшего друга. Римус ударил кулаком по диванной подушке—Черт возьми! Это было трогательно. Томни застал его врасплох, но почему это стало такой проблемой? Не то чтобы Римус был тем, кто поставил девушку в такое положение. Так почему же было так больно? He’s a germ free adolescent, Cleanliness is her obsession— Cleans her teeth ten times a day, Scrub away, scrub away, scrub awayyyyy! Будь проклята королева-мать и ее сраный BBC. Входная дверь с грохотом открылась, и Римус мгновенно вскочил на ноги. Он выскочил в коридор, имя Сириуса уже сорвалось с его губ, но вместо своего парня он увидел трех девушек, которые пробирались внутрь, едва не натыкаясь друг на друга, чтобы снять обувь. — Привет, Римус, — сказала Мэри, снимая с плеч потрясающий кожаный плащ. — Что за шум, а драки нет? — Ничего, — промямлил он. — Я... убирался. Кухню нужно было почистить. — Уже давно, — согласилась Лили, проскальзывая мимо. Она принесла с собой большой бумажный пакет и поставила его на обеденный стол. Секундой позже радио выключилось, и Марлин вышла вперед с целой охапкой подарков, на этот раз в виде картонной коробки. Она отставила ее в сторону, чтобы поприветствовать его, и тепло поцеловала в щеку. — Лотти нет? — Спросил Римус. — Нет. Она снова уехала из города, чтобы повидаться с Роджером. — Марлин посмотрела ему в глаза, и он понял, что она читает выражение его лица, как книжку с картинками. — С тобой все в порядке? — Отлично. У меня был долгий день. — У меня тоже, — вставила Мэри. — Клянусь, эта сучка-профессор консерватории точит на меня зуб. Постоянно выделяет меня на уроках дикции. Стоит сказать ей, что "Rubber Baby Buggy Bumpers" звучит как-то неприлично, и я попадаю в черный список... — Уроки вокала у Мэри идут не совсем так, как она рассчитывала, — тихо объяснила Марлин. Мэри фыркнула: — Какая разница. Я делаю это только для того, чтобы позлить папу. Он все еще зациклен на том, что я учу французский. — Не жалуясь больше, она прошмыгнула мимо них в гостиную со своей собственной коробкой. Теперь Римус начал что-то подозревать. — Что это? — Спросил он Марлин, когда она взяла свою коробку и внесла ее внутрь. — Парочка вещей для квартиры—идея Мэри. — Здесь так уныло! — Воскликнула Мэри, ставя коробку на кофейный столик. Вздрогнув от шума, она схватила пульт от телевизора, выключила его и, зажав в ладони, оглядела комнату. — Уф. Я знала, что нам нужно было купить краску. Этот бежевый цвет вызывает рвоту. — Я же говорила: никакой покраски. Мы все равно хотим вернуть залог позже, — сказала Лили, открывая третью коробку. К счастью, в ней были продукты навынос. — Я думал, мы идем в кино, а не на ремонт, — сказал Римус. По его мнению, квартира была идеальной: нижний этаж состоял из простой гостиной и столовой с деревянными полами и двумя окнами, выходящими на фасад, за исключением пары занавесок. Их мебель состояла из стола с шестью стульями, дивана и двухместной кровати, книжных полок, телевизора и радио, а также такого количества альбомов, которого им хватило бы лет на десять. Растения Лили занимали почти все остальные поверхности, и они даже прикрепили к стене доску для игры в дартс, которую Джеймс спас с местной свалки. Римус не знал, чего еще можно пожелать. — Мы просто хотим немного оживить это место, — сказала Мэри, открывая коробку и доставая несколько плюшевых подушек. — Мой водитель Генри подъедет позже и привезет остальное, если вы не против помочь нам затащить все внутрь. Он не спорил только потому, что был в плохом настроении, и поэтому поплелся обратно к дивану, где рухнул на новые подушки цвета барвинка. Они ни в коей мере не подходили к дивану, но он уже видел, как она достает образцы ткани для сравнения. — Джеймс должен вернуться до пяти, — сказала Лили, пока они с Марлин расставляли на столе коробки с едой навынос. — Римус, ты не сходишь за Сириусом? — Не могу. Он ушел по магазинам. — Есть предположения, когда он вернется? — Нет. — Римус, что скажешь? — Мэри показала образцы диванов. — Кожа или ткань? Он безразлично пожал плечами, а Мэри нахмурилась, прежде чем положить обе руки на талию. — О нет, ты расстроен. — Она откинула голову назад. — Дамы, у нас кризисная ситуация: Римус в беде. — Я не в беде, — проворчал он. — В чем дело? — Позвала Лили. — Римус, что случилось? — Все в порядке! — Ложь, — настаивала Мэри. — Бедный малыш Римус. Был плохой день, не так ли? — Мэри. — Выйдя вперед, Марлин бросила сердитый взгляд в сторону своей лучшей подруги, прежде чем мягко тронуть Римуса за руку. — Тебя правда ничего не беспокоит? — Нет, все в порядке. Я совершенно— — Ты же знаешь, что можешь рассказать нам, — вмешалась Лили. — Что бы это ни было, мы не расстроимся. — А с чего бы вам расстраиваться!? — Огрызнулся он. — Это не у вас будет ребенок... По комнате пронесся общий вздох, и девушки в мгновение ока оказались рядом с ним—их лица были так близко, что Римус почувствовал, как у него скашиваются глаза. — Римус, от тебя забеременела девушка?! — Ты изменил Сириусу?! — О ЧЕМ ТЫ ТОЛЬКО ДУМАЛ?! — Да не у меня! — Завопил он, вскидывая руки, чтобы защититься от них. — У Томни! — Девочки немедленно успокоились, но, тем не менее, выражение их лиц осталось ошеломленным. — Мне показалось, ты говорил, что он все еще в Ипсвиче, — мягко напомнила Лили. — Ну, я так и думал, — поправился Римус. — Он приходил сегодня, сказал, что кое с кем познакомился... Теперь эта кое-кто беременна. — Черт, — поморщилась Марлин. — Они собираются оставить ребенка? — Думаю да. Девушки переглянулись и даже начали тихо перешептываться, в то время как Римус принялся ожесточенно ковырять заусенец на большом пальце. По крайней мере, ему больше не хотелось ломать голову кухонными шкафчиками, но, с другой стороны, он не хотел, чтобы девочки его жалели. — Послушайте, я же не собираюсь... Чего это вы так смотрите? Все три девочки уставились друг на друга. Римус мгновенно понял: у них был этот телепатический контакт, который могли понять только другие девочки. Он видел это много раз в школе, но тогда его обычно поддерживал кто-нибудь из парней. Теперь он был в удручающем меньшинстве. — Мэри, — кивнула Лили, — включай. Тихонько хихикнув, Мэри бросилась через комнату к стереосистеме. — Подождите, что вы делаете? — Потребовал ответа Римус, когда двое других взяли его за руки. — Просто встань! — Лили усмехнулась, пока они с Марлин поднимали его на ноги. В другом конце комнаты Мэри быстро просматривала коллекцию пластинок. Когда она нашла то, что искала, то вытащила пластинку из футляра и с радостным криком швырнула обложку через всю гостиную. Обложка расплылась в воздухе бриллиантово-голубым пятном, но Римус все равно понял. О нет... — Мы точно знаем, что поможет тебе почувствовать себя лучше, Римус, — сказала ему Марлин. — Нет, пожалуйста—умоляю. — Ха! — Лили рассмеялась. — Как ты можешь грустить, когда танцуешь со своими подругами? — Вот именно! — Радостно воскликнула Мэри, склонившись над проигрывателем с пластинкой в руке. — Запомни, Римус, у ABBA есть песни на все случаи жизни! — О, ради всего святого... — Давай, Римус, потанцуй с нами! — Да, потанцуй с нами, Римус! Он, наверное, мог бы отказаться, если бы действительно захотел, но они смотрели на него своими большими глазами, а из динамиков стереосистемы по комнате уже разносились звуки новой пластинки Лили. Сначала зазвучала гитара, а затем быстрое фортепиано. Затем—боже. Chiquitita, tell me what’s wrong, You’re enchained by your own sorrow; In your eyes, there is no hope for tomorrow... Римус застонал, но девушки все равно вытащили его на середину гостиной, а Марлин отодвинула кофейный столик, чтобы освободить еще больше места. К следующему куплету они уже пели, и, хотя ему очень хотелось заткнуть их, они улыбались так широко, что он не смог даже попытаться. Chiquitita, tell me the truuuuth, I’m a shoulder you can cry on, Yoooour best friend—I’m the one you must rely on... — Это так неловко! — Просто позволь этому случиться, Римус! You were always sure of yourself, Now I see you've broken a feather. Марлин усмехнулась, а Римус непреклонно покачал головой. — Нет, нет—я не могу! — Можешь! Потанцуй с нами, Римус! — Да, Римус, потанцуй! — Объявила Мэри, возвращаясь к своей шкатулке с сокровищами и вытаскивая самое яркое боа из перьев. Римус решил, что он в безопасности, когда она обернула его вокруг своей шеи, но затем она вытащила второе. Он едва не разинул рот, глядя на нее, а когда начался припев, она просто развернулась и накинула его ему на плечи. Лили завизжала от восторга, и к тому времени они уже ушли в отрыв. Chiquitita, you and I knoooow! How the heartaches come and they go— And the scars they’re leaving! You’ll be dancing once again, And the pain will end, You will have no time for grieving! Они закружили его по комнате, всюду летели перья, и, хотя Римус оплакивал свою гордость, он не останавливал их. Лили подняла одну руку, вскинув ее к небу, а после ударила его в грудь, требуя, чтобы он закружил ее. Римус так и сделал, и тогда Марлин закружила его. Chiquitita, you and I cryyyyy! But the sun is still in the sky— And shining above you! Let me hear you sing once more, Like you did before, Sing a new song, Chiquitita... Смех. Они смеялись. Он заражал их, и так продолжалось весь второй куплет. К тому времени, как они добрались до конца, Римус запыхался от того, что позволил Мэри вести себя за боа, уворачиваясь от впечатляющих взмахов и пинков девочек. Он попытался сесть, но на последнем куплете они притянули его к себе, обхватив руками, как будто у них внезапно отказали ноги. Tryyyy once moooore, like you diiiid befooooore! Sing a new song, Chiquititaaaa... Как раз в тот момент, когда он начал угрожать рухнуть под их общим весом, девушки громко захихикали и резко выпрямились. Держа его за боа, они еще немного покружились, пока музыка медленно стихала. Каждый шаг и прыжок были в такт, даже когда открылась входная дверь и мелодию прорезал теплый тенор Джеймса. — Добрый вечер, дамы! Угадайте, с кем я столкнулся по дороге домой. — Лунатик, я вспомнил про сахар! Секундой позже Джеймс и Сириус завернули за угол, бормоча что-то о запахе китайской кухни. Они остановились на пороге, явно удивленные представлением, и, пока Джеймс открывал рот, чтобы рассмеяться, Сириус скрестил руки на груди и угрюмо прислонился к дверному косяку. — Это нечестно. Почему все веселье всегда достается ему?

★★★

Позже тем же вечером... Неделей ранее, после ссоры с Питером из-за выбора радиостанции на вечер, Римус ушел и потратил всю свою зарплату на второе радио. Сириус не испытывал никаких угрызений совести: он установил устройство в их собственной спальне, отодвинув в сторону одну из ламп, чтобы поставить его на прикроватную тумбочку. Теперь в комнате почти никогда не было тихо. Если кто-то из них был дома, всегда был шум. Blondie, the Clash, German synth – неважно что, лишь бы не тишина. И пока Римус слушал радио, Сириус сидел в другом конце комнаты на уютном диванчике и тихонько перебирал струны гитары Шейлы. Работа в пабе превратила его в еще большую сову, и он утверждал, что пик его бодрствования теперь наступают ночью. Не то чтобы Римус был против. Потянувшись к радио, он прибавил громкость: — ... А для тех, кто только что подключился, это были XTC с новым синглом "Are You Receiving Me?" —  Бубнил ведущий. — Из последних новостей: вижу, группа Nipple Erectors переименовалась в просто The Nips. Полагаю, это такая попытка понравиться составителям чартов. Думаю, этот ход не сработает, но, возможно, даст им чуть больше эфирного времени на наших старых добрых волнах. Но прежде, чем мы перейдём к этому, ранее на этой неделе мы брали интервью у легендарного продюсера Гэза Спектра прямо здесь, в нашей студии. Представляем вам этот небольшой записанный фрагмент. Римус поднес сигарету к губам, слушая, как к одному голосу ведущего присоединился другой: — Итак, Гэз, мы немного поговорили о твоих уже подписанных контрактах, но что насчет будущих? Не расскажешь, что именно Spectre Records ищет в новой группе? — Ну, знаешь, я не ищу каких-то там случайных артистов, Джон. Любой простак с улицы может схватить гитару и начать играть. Я же ищу феномен. Тех, кто может выйти на сцену и полностью подчинить ее. Моя работа – продавать музыку, а все, что меньше этого, не стоит моего времени. — Ребята, вы услышали это первыми: Гэз Спектр подписывает контракты не с группами, а с феноменами. Когда ведущий переключился с записи на прямую трансляцию, Римус покачал головой. Феномены—что за херня собачья. — Нет ничего, что я люблю больше, чем видеть легенд прямо здесь, в моей студии! — Объявил ведущий. — И вот я думаю, станут ли The Nips тем самым феноменом, который ищет Гэз? Решать вам, дорогие слушатели. The Nips, "All the Time in the World", прямо сейчас, для вас! Затушив сигарету, Римус раздавил окурок в пепельнице, стоявшей рядом с громоздким радиоприемником, и закурил новую, прежде чем откинуться на подушки. За окном ночной дождь барабанил по окнам их спальни, а из динамиков на умеренной громкости доносились звуки панк-музыки. Now it’s all over, I’m sorry baby, my brains are in my pants, You know I’ve got my eyes on you, I’m looking for a chance! All the time—all the time! Ребенок, все не мог выбросить из головы Римус. У Томни, блять, будет ребенок. So lie on your back and think of England, and I’ll put my hands on you, I’ve been dreaming on your picture, baby, creaming over you! All the time—all the time! — Слушай, а мне нравится, — сказал Сириус. — "Cream all over you". Вот это современный романс. Отложив гитару, он подошел ближе и, как кот, скользнул на свою сторону кровати. Когда он оказался достаточно близко, чтобы дотянуться, Римус притянул Сириуса к своей груди и обнял его сзади. — Ты закончил свою песню? — Пробормотал он. — Не-а. Все никак не могу разобраться с одним местом. — Я помогу тебе завтра. — Мгм. — Сириус схватил его за запястье, зажал сигарету Римуса между губами и глубоко затянулся. Секунду спустя он выпустил дым, постепенно поднявшийся к потолку и, в конце концов, растворившийся в воздухе. — А ты сегодня здорово перепугался, да? — Спросил Сириус. Не видя смысла скрывать это, Римус рассказал ему все. И остальным тоже. — Не знаю... Ничто не переплюнет то твое внезапное появление прошлым летом. — Эй, я-то сначала позвонил. Римус улыбнулся и снова откинулся на подушку. Сириус сделал еще одну затяжку, а затем оставил невесомые, словно дым, поцелуи на внутренней стороне запястья. — Я просто подумал, что у нас будет намного больше времени, — сказал Римус. — Знаешь... побыть детьми. Хулиганами и гопниками. Я просто хотел веселиться и бездельничать, но он живет в совершенно другом мире. Так было всегда. — То, что он взрослеет, не значит, что мы обязаны делать то же самое. У нас еще куча времени, чтобы побыть хулиганами. — Ты никогда не был настоящим хулиганом, Сириус. — А вот это уже чистой воды классовая дискриминация. Они оба тихо рассмеялись, и Римус зарылся носом в волосы Сириуса. — Ну, тем не менее мне пора с этим смириться. Как скоро, думаешь, Джеймс и Лили заведут ребенка? — Вероятно, скоро, учитывая, что мы продолжаем красть презервативы из их ванной. — Ты сказал мне, что сам их купил! — Сейчас ноябрь, и на улице почти ледниковый период! Ты правда хочешь, чтобы я бежал в магазин каждый раз, когда ты возбуждаешься? Римус покачал головой. — Ты безнадежен. — Возможно. В комнате продолжало играть радио. It don’t really matter what you wanna say, ‘cause I know that I’ve got— All the time—all the time in the world to make you mine! All the time—all the time in the world to make you mine! Слушая вполуха, Римус украдкой взглянул на Сириуса. Тот уже стащил сигарету и спокойно курил ее в тускло освещенной комнате, а Римус просто наблюдал за ним, не сводя глаз с трех родинок у него за ухом. Чуть ниже ворот футболки Сириуса был сильно растянут, обнажая шрам на ключице. Римус осторожно опустил руку, которой обнимал Сириуса за талию, вниз, пока его пальцы не скользнули под рубашку и не коснулись живота. — Полагаю, это означает, что ты еще не совсем устал, — сказал Сириус. Римус услышал ухмылку в его голосе. — А ты? Наступила пауза для обдумывания, а затем Сириус перевернулся, закинув ногу Римусу на бок, оказавшись верхом. Он откинул волосы назад и затянулся сигаретой. — Тогда давай. Снимай рубашку, рок-звезда. Если будешь хорошо себя вести, я тебя тоже оболью сливками. — Ух ты. И как это мне так повезло?

★★★

Это случилось следующим утром, в субботу. Всего за несколько часов до этого они занимались умопомрачительным сексом под альбом X-Ray Spex и даже с нетерпением ждали выступления в Шнурке вечером того же дня. Кроме этого, все, что Римус запланировал на этот день, – это просто бездельничать. Хотя, очевидно, никто не подумал оповестить об этом Питера. Он скулил за дверью их спальни, выражая, по-видимому, различную степень отчаяния, хотя все, что сделал Римус, соизволив пошевелиться, – это швырнул подушку через всю комнату в знак протеста. — Люпин! Блэк! Да Господи... Просыпайтесь уже, мне нужно кое-что рассказать! Пока их друг продолжал стучать, Римус моргнул, очнувшись от ощущения руки Сириуса, лежащей на его обнаженной груди. Затем он получил резкий удар локтем в живот, когда Сириус воспользовался им в качестве опоры, чтобы принять сидячее положение. — Агх... Отъебись, Петтигрю! — Рявкнул он, подавляя зевоту. — Сам отъебись! Уже начало десятого, и некоторым из нас нужно идти на работу, так что сделайте нам всем одолжение и притащите сюда свои задницы, чтобы мы могли все объяснить. — Кто умер? — Крикнул Римус, глядя на Сириуса. — Лучше бы это был не кто-нибудь из наших знакомых. — Надеюсь, это моя мать. Римус шлепнул его. — Идиот. — Никто не умер, — фыркнул Питер. — Но мой отец сказал, что нам больше нельзя пользоваться фургоном. — Что? Почему? — Если ты спустишься вниз, Блэк, я, может, и расскажу... Только на этот раз не забудь надеть штаны! — Ладно, мы, черт возьми, уже идем, — проворчал Сириус. — И не указывай мне, что надевать и тем более надевать ли вообще! Послышалось ворчание, а затем, наконец, наступила тишина, когда шаги Питера удалились вниз по скрипучей лестнице. Слушая, как он уходит, Римус зевнул и снова растянулся на простынях. Прошлой ночью в комнате было слишком жарко даже для ноября (хотя, возможно, это их вина), и поэтому они спали с приоткрытым окном. Теперь шум уличного движения проникал в комнату вместе с лучами полуденного солнца сквозь шторы, которые они забыли задернуть, и высвечивали каждый мускул на бледной спине Сириуса. Он оглянулся как раз вовремя, чтобы поймать взгляд Римуса, а затем с грациозным шлепком откинулся на подушки. — С каких это пор Питер Петтигрю стал таким болтливым? — Питер всегда был таким, — ответил Римус. — Тебе просто нужно время от времени затыкаться, чтобы услышать. Сириус приоткрыл один глаз, чтобы осуждающе посмотреть на него, а затем улыбнулся. — Кстати, Луни, ты опять пускал слюни во сне. Он прикоснулся пальцем к уголку рта Римуса, и тот быстро убрал его руку. — А ты храпел. — Не-а. — Да-да. Ты храпишь, как Мэри. — Я обязательно передам ей твои слова. Посмотрим, не выцарапает ли она твои красивые глазки. Римус фыркнул и, откинув одеяло, свесил ноги с кровати. На нем не было ничего, кроме штанов, хотя теперь ему почти не приходилось беспокоиться по этому поводу. Подумать только: всего год назад они с Сириусом играли в прятки в общежитии, танцуя с бубном вокруг Джеймса и Питера, чтобы скрыть отношения. И вот они уже спят в одной постели. Блаженство, честное слово. — И куда же, по-твоему, ты направляешься? — Промурлыкал Сириус, обнимая Римуса сзади. Он оставил несколько поцелуев на его плече, медленно продвигаясь вверх по шее Римуса, а затем к уху. — Помнится, нам нужно кое-куда сходить, — сказал Римус, уже озираясь в поисках своей футболки. Сириус, ничуть не смутившись, схватил его за подбородок и запрокинул голову, открывая себе доступ к шее Римуса. — Мхмм... Пусть эти зануды подождут еще немного... Хорошо? И они подождали, но не дольше необходимого. — Ладно, так что там насчет того, что у тебя больше нет фургона? — Спросил Сириус, когда они спустились. Он все еще натягивал футболку через голову, но Джеймс и остальные уже оделись и были заняты тем, что запихивали в рот кусочки тоста. На кухонном столе у Лили лежало с полдюжины открытых учебников, но она все равно помахала Римусу, когда они вошли, и предложила чашку кофе. — Звонил папа, — сказал Питер, пытаясь поправить галстук перед зеркалом в прихожей. У него так и не получилось. — Сказал, что они расширяют типографию и им нужна дополнительная машина, чтобы возить материалы туда и обратно. — Но у нас сегодня концерт. Что мы будем делать без фургона? — Марлин сказала, что, возможно, знает кого-то, у кого мы могли бы позаимствовать машину, — сказала Лили, подавая Римусу кофе. — Но это не точно. — Похоже, мы поедем на метро, — вздохнул Римус. В лучшем случае это была саркастическая шутка. Они ни за что не смогли бы перетащить все усилители и инструменты на Южный берег пешком. Их, скорее всего, ограбили бы еще до того, как они успели бы пересечь реку. — Мы можем просто отменить концерт, — сказал Питер, бросив попытки завязать галстук. — Это всего лишь одно выступление. — Ни за что! — Сириус повернул голову, чтобы посмотреть на каждого из них. — Я работаю в Шнурке и знаю, как это бывает! Бывшая группа Рэя уже нашла себе нового барабанщика, и теперь они хотят вернуть себе это место. Отменим выступление, и они пнут нас под зад, прямо как мы это сделали с ними. Питер вздохнул с облегчением, когда Лили пришла ему на помощь, поправив его галстук и поцеловав в щеку. После этого он снова повернулся к Сириусу, очень похожий на банковского кассира в этом темно-синем костюме. — А у тебя есть какие-нибудь другие предложения? Или, может, ты прячешь в вашей спальне машину, о которой никто из нас не знает? — Мы можем ее купить! — Огрызнулся Сириус. — В Эктоне есть стоянка подержанных автомобилей. У меня остались кое-какие деньги после покупки квартиры, и мы просто купим какую-нибудь старую развалюху, которая все еще работает—проще простого! — Не говоря уже о том, что концерт сегодня вечером, у нас всех есть работа, — сказал Джеймс, заменяя Питера перед зеркалом и отчаянно пытаясь уложить волосы. Он выглядел очень элегантно в своей форме официанта, но непокорные локоны совершенно не подходили к образу. — Только не у Лунатика! — Сириус бросился к нему, нежно похлопал Римуса по спине и чуть не опрокинул его чашку с дымящимся кофе. — У Лунатика выходной! Я уверен, он сможет выбрать что-нибудь подходящее. Римус нахмурился. — Ты собираешься заставить меня идти одного? — О, что? Неужели наш грозный Лунатик боится больших и злых продавцов автомобилей? — Я схожу с тобой, Римус, — предложила Лили. — Мое сегодняшнее занятие перенесли, так что я все равно собиралась немного поработать над текстом. — Это, по-твоему, немного? — Спросил Джеймс, взглянув на стопку текстов. Лили проигнорировала его: — Давай, Римус, почему бы нам двоим не потратить деньги, заработанные Блэком не таким уж тяжелым трудом? Римус улыбнулся ей, а Сириус одобрительно хлопнул в ладоши. — Ну вот. Эванс и Лунатик пойдут, а вы двое вернетесь как раз вовремя, чтобы помочь им перетащить оборудование в нашу новую карету. Джеймс пожал плечами, не найдя в плане никаких недостатков, в то время как Питер взял свой пиджак и направился к двери. — Я бы тоже хотел пойти, — нахмурился Питер. — В конце концов, у нас у всех теперь есть лицензии. — Ты можешь создать логотип, который будет сбоку, — сказал Сириус, похлопывая Питера по руке в знак утешения. Как только Джеймс поцеловал Лили на прощание, они с Питером собрали оставшиеся вещи и ушли на весь день. Сириус вскоре ушел на двойную смену в пабе. Когда Римус провожал его у главного входа, Сириус передал ему толстый конверт. — Это кое-что из того, что осталось после платы за аренду, — сказал он, потянувшись за пальто. — Монти предложил открыть вклад, но я приберег часть на крайний случай. Должно хватить на первый взнос за какую-нибудь развалюху. — А как насчет остальных денег, которые мы откладывали? Может, стоит потратить их? — Спросил Римус, заглядывая внутрь и обнаруживая несколько дюжин свежих купюр. — Не будь тупицей, те деньги мы отложили на демку! — Я знаю, но... немного странно, что тебе приходится платить еще и за машину. Сириус отмахнулся от него. — Это всего лишь деньги. Используй то, что у тебя есть, верно? Просто убедись, что все в порядке, прежде чем подписывать все бумаги. — Знаешь, я за рулем дольше, чем ты. Сириус ухмыльнулся. Собравшись уходить, он поцеловал Римуса на прощание и выскользнул за дверь. Римус уже отвернулся, когда Сириус просунул голову обратно, широко улыбаясь. — О, и, Лунс—выбери что-нибудь крутое. Римус ласково отмахнулся от него, и Сириус, наконец, ушел. Вскоре после этого он и Лили накинули пальто и тоже последовали на выход. — Перекусим по дороге? — Спросила Лили. — Я умираю с голоду. Римус вытащил из кармана конверт с деньгами. — Почему бы и нет? Сириус угощает. Из квартиры они доехали на автобусе до Уэст-Эктона и, поскольку в ноябре уличных торговцев было немного, заскочили в местную закусочную. К тому времени, как они подошли к Harry’s Deals on Wheels, Римус все еще вытирал соль с пальцев от картошки. Вход был украшен множеством лент и воздушных шаров, повсюду были развешаны баннеры с надписями типа "Специальное предложение" и "Спросите о нашей 100% гарантии!" Когда продавец заметил их через окно офиса, он мгновенно вскочил со стула и с важным видом направился к выходу в безвкусном костюме в тонкую полоску, потирая руки, как мошенник, который только что получил самую легкую прибыль в своей жизни. — Привееет, — протянул он. — Добро пожаловать в Dan's Deals on Wheels. Я Дэн, знаток машин, но вы можете называть меня просто Дэн. — Не Гарри? — Спросила Лили, указывая на вывеску автосалона. — Мы в процессе ребрендинга, — сказал Дэн. — Смена владельца. Гарри уехал в закат. Могу ли я чем-нибудь помочь вам, молодые люди? — Мы хотим купить что-нибудь, — сказал Римус. — Желательно подержанное. — Конечно-конечно. Вы обратились по адресу. Я с удовольствием помогу вам—вы двое кажетесь мне приятной парой. Дайте угадаю, молодожены? — Хм, вообще-то... — Да! — Ответила Лили, резко толкнув его локтем. — И у нас скоро родится малыш, поэтому мы ищем что-нибудь подходящее. Желательно в рамках нашего бюджета. — Конееечно. Если вы проследуете за мной, то я с удовольствием покажу вам самые выгодные предложения этой недели! И, кстати, поздравляю с отличной новостью! Махнув рукой, что явно означало "идите за мной", Дэн неторопливо направился в дальний конец стоянки. Они поспешили за ним, и когда завернули за угол, направляясь к остальной части автостоянки, Римус повернулся к Лили, лишь слегка смущенный. — О, так мы теперь женаты? — Прошептал он. — Когда ты собиралась сказать мне, что беременна? Лили нежно усмехнулась. — Господи, Римус, неужели ты никогда не торговался? Просто позволь мне разобраться с этим. Какое-то время они ходили за продавцом по двору, слушая его болтовню о таких вещах, как пробег и давление в шинах. Он как раз показывал им их третий Форд Кортина серебристо-голубого цвета, когда Лили, наконец, объяснила, что они ищут что-нибудь более вместительное. — Более вместительное? — Повторил Дэн. — Да, видите ли, Римус надеется использовать автомобиль для работы. Он сантехник. Грязная работенка, понимаете? — О, конечно! В таком случае, следуйте за мной. — Сантехник? — Прошептал Римус. — Вот теперь ты просто издеваешься. Лили и в самом деле захихикала. Они позволили продавцу еще полчаса водить их взад-вперед по стоянке, изучая характеристики каждого фургона. Римус следовал за ним, слушая бесконечный поток автомобильного жаргона, но как только Дэн понял, что многого от него не добьется, он быстро наклонился к Лили. — Этот Форд Транзит в отличном состоянии, мэм! Всего шестьдесят тысяч миль. Вы знали, что десять лет назад каждый третий фургон в Британии был Транзитом? Очень надежная модель! Лили высунула голову с переднего сиденья. — Что ты об этом думаешь, дорогой? Римус стоял в стороне, скрестив руки на груди и зажав в зубах ноготь большого пальца. Где-то между Фордом Кортина и пятью секундами назад он отвлекся. Если бы его спросили, он не смог бы сказать, какие были последние пять моделей. — Дорогой?... Римус! — Хм? Лили указала на фургон. На лобовом стекле было написано "Низкая цена!" — Что думаешь? — Ой. Он замечательный... Обменявшись быстрым взглядом с продавцом, Лили улыбнулась и дотронулась до его руки. — Дэн, мы отойдем ненадолго? Боюсь, все это немного ошеломляет. Римус уже представил, как это прозвучит; Конеееч— — Конечно! Я буду внутри, проверю документы. Заходите, когда будете готовы. Он грациозно поклонился, снова являя собой воплощение мошенника в хорошем костюме, и, как только они остались одни, Лили подошла к Римусу с понимающим выражением на лице. Скрестив руки на груди, она слегка подтолкнула его бедром. — Римус... — Дождь пойдет, — пробормотал он, взглянув на хмурое небо. — Сейчас всегда дождь идет. — Ладно, — фыркнула Лили, возвращаясь к Форду Транзит и распахивая дверцу со стороны пассажира. — Садись. Сейчас же. — Зачем? — Просто сядь! Лили пришлось буквально заталкивать его на сиденье, но в конце концов Римус забрался внутрь и откинулся на нейлоновую обивку. Она захлопнула за ним дверцу, а затем обошла машину со стороны водителя и села сама. В салоне пахло сажей и выхлопными газами, слегка разбавленными ароматом лимонного аэрозоля. Он был довольно симпатичным, с пятью сиденьями и большим пространством сзади для музыкальных инструментов, но Римус уже давно не думал ни о фургоне, ни о группе. — Ты снова нервничаешь, — сказала Лили, положив обе руки на руль. — И не отрицай этого—я вижу по твоему лицу. Так что выкладывай уже. — Лили— — Это из-за того, что случилось с Томни? Римус упрямо отвернулся к окну. Он не хотел говорить ей: слишком неловко. Как объяснить, что поход с ней на стоянку подержанных автомобилей так сильно напомнил ему о Томни, что его чуть не стошнило? Несмотря на непрекращающийся монолог Дэна в качестве саундтрека, Римус мог представить себе только Томни и его беременную подружку, пробирающихся по проходам между другими машинами в поисках той, которая когда-нибудь сможет вместить и их ребенка. Сириус сказал, что это всего лишь деньги—вот только не для Томни. Он потратит все, что у него есть, но этого все равно может оказаться недостаточно. У него не было богатых родителей или умерших дядюшек, которые оставили бы ему деньги. У него была непосильная работа, нелегальные подработки и сраная семья, которую нужно было обеспечивать— — Прости, Лили. Лили вздохнула, но с пониманием. — Я тоже была потрясена, когда ты нам рассказал. Не пойми меня неправильно, он очень добрый, но у меня не сложилось впечатления, что Томни относится к "отцовскому типу" мужчин. — Она раздраженно сжала руль, а затем просто пожала плечами. — Но потом я подумала: кто я такая, чтобы так говорить? Он так сильно любит тебя, что точно станет отличным отцом, если приложит достаточно усилий. — Не думаю, что хочу с ней знакомиться, — признался он. — Со Скайлар. Я сказал, что сделаю это, но... Я боюсь, что возненавижу ее. Это ведь неправильно с моей стороны, да? — Нет, в этом нет ничего плохого. Он был твоей первой любовью. Римус почти вздрогнул. Он крепко вцепился в подлокотники сиденья, как будто этот жест мог заглушить саму мысль о нем. — Томни не был— — Римус. Отпустив руль, Лили протянула руку и накрыла его ладонь своей. Римус уставился на нее, на такую маленькую руку Лили. Она почти обожгла его. — Все в порядке, — сказала Лили. — Я не люблю Томни. Я люблю Сириуса. — Не всякая любовь одинакова, глупый. Ты можешь любить Сириуса, но это не отменяет любви к Томни. Любовь – это не что-то конечное. — Не знаю, согласится ли с тобой Сириус. Она вздохнула, улыбнулась и медленно поднесла костяшки его пальцев к своим губам для нежного поцелуя. — Вы оба безнадежны. Сириус знает, что ты любишь Томни, Римус. Он всегда это знал и любит тебя, несмотря ни на что. Он никогда не смог бы обидеться на тебя за это—поверь мне, я знаю. Он сам мне об этом сказал. — Да? — Ты что, думаешь, мы с ним вообще не общаемся? — Ну, я... — Римус прочистил горло. — Может, ты и права. — Конееечно, я права, — протянула Лили. — Я разбираюсь в таких вещах. И, кроме того, ты уже влюблен в меня, не так ли? Лучше бы так и было. В конце концов, мы теперь женаты. — У нас скоро будет ребенок. — Томни с нами не сравнится, — усмехнулась она. — Как мы его назовем? Мне нравится имя Софи, ну, если будет девочка. Или Элеонора. — Элеонора звучит неплохо, — сказал он, в основном чтобы ее развеселить. — А если мальчик? Римус выглянул в окно на вывеску автосалона. — Гарри?... Лили рассмеялась. — Мне нравится Гарри. Он тоже засмеялся, а потом перегнулся через переднее сиденье и снова взял Лили за руку. — Не знаю, что бы я без тебя делал, Лили. — Изводил бы себя до беспамятства. — Она фыркнула еще раз, прежде чем открыть дверцу машины и выскользнуть наружу. — А теперь пойдем, нам еще нужно купить машину. Задержавшись на секунду, чтобы оглядеть салон, Римус последовал за ней. День клонился к вечеру, и Джеймс с Питером должны были вернуться домой через несколько часов, вероятно, голодными. К тому же Римус хотел обновить их сет-лист перед вечерним выступлением. — Там был тот Эконолайн, который мы видели раньше, — вспомнил он, обходя фургон спереди. — Он не выглядел ужасно. Помнишь, сколько он стоил? — Нет, только не он. Внутри очень странно воняет. — Они все странно пахнут. — Ну, да, но я думаю, что в одном из них сгнила кожа или что-то в этом роде. — В этот момент Лили внезапно ахнула, вскинув руку, чтобы преградить Римусу путь. — Вот! — Она закричала. — Вот, это тот самый! Он посмотрел вверх, проследив за ее взглядом. "Тот", о котором шла речь, не участвовал в первоначальном турне Дэна, и Римус сразу понял почему. Он, должно быть, проехал три миллиона километров и проржавел до чертиков. Римус удивится, если двигатель вообще заведется. — Это тот самый? — Эхом отозвался он. — Ты уверена? Он... Что ж, это определенно что-то. — Лучше, чем что-то, — просияла Лили. — Он идеален.

★★★

Сириус изумился. — Вы этого не сделали. — Мы это сделали! — Но почему? — Потому что! — Лили захлопала в ладоши. — Он чудесен! Поттер, скажи ему, насколько он чудесен! Джеймс оторвал взгляд от корзины с кабелями, которую он только что вытащил из багажника фургона. — Извини, Дейзи. Я же говорил тебе, что ему не понравится. Лили слегка нахмурилась, прежде чем шагнуть вперед и обнять кузов их нового автомобиля, хотя слово "новый", возможно, было преувеличением. Это был Фольксваген Транспортер первого поколения, с тусклыми серебристыми колпаками на колесах и более чем достаточным количеством ржавчины на дверных рамах. Они сошлись на нем, учитывая, что все четыре шины были спущены, как воздушный шарик, а пробег был больше, чем хотелось бы, но, к счастью, у Дэна, автоинспектора, был "Том шиномонтажник", прямо на соседней улице. Поначалу Римус сомневался, стоит ли его покупать, но, как только они выехали на дорогу, он начал замечать плюсы. В отличие от фургона для журналистов, в Фольксвагене было достаточно места для всех, и голова Римуса даже не упиралась в потолок, когда он сидел впереди. — По-моему, он чудесен, — настаивала Лили. — В наши дни так путешествуют тысячи групп, и теперь каждый будет точно знать, кто это, когда вы приедете на один из своих концертов! — Да, — прошипел Сириус. — Они скажут: "А вот и Marauders на своем пидор-мобиле". Да ладно, Эванс, он же охренеть какой фиолетовый! Римусу пришлось согласиться с Сириусом. Цвет, безусловно, был шокирующий: ярко-фиолетовый электрик с белыми ободками. Спереди на капоте раньше был орнамент, от которого остались лишь выцветшие очертания VW, но... он был дешевым. — Вот, — сказал он, протягивая Сириусу оставшиеся деньги в конверте. — Купи себе что-нибудь красивое, чтобы компенсировать моральный ущерб. — Может, я так и сделаю, — проворчал Сириус, пряча деньги в карман. — Куплю сраный Дукати. Видит бог, за рулем этой штуки мы ни за что не доберемся... куда угодно! С недовольным ворчанием Питер спрыгнул с заднего сиденья фургона и практически сунул усилитель Джеймса в руки Сириуса. — Учитывая, что мы уже здесь и скоро начнется выступление, может, ты поможешь нам затащить остальное внутрь, а о покраске фургона позаботишься позже, а? Сириус с усилителем в руке развернулся и зашагал прочь, бормоча себе под нос такие выражения, как "ебучий фиолетовый" и "какое убожество". Лили покачала головой, но Джеймс рассмеялся, захлопывая двери фургона. — Ты главное не расстраивайся, он тут же передумает, когда поймет, что этот фургон гораздо удобнее для перепихона, чем прежний. — Какое точное наблюдение, Сохатый, — сказал Римус, закидывая чехол с гитарой на плечо. — Здесь даже ковер есть, — хихикнул Питер. — Честное слово, мальчики. — Пыхтя, Лили пошла за Сириусом, и они вместе перетащили оставшиеся вещи в паб. Там их ждала обычная субботняя тусовка, встретившая их несколькими дружескими приветствиями. В последнее время на них обращало внимание все больше и больше завсегдатаев, и с каждым новым болтуном их шансы на успех, казалось, становились все выше и выше. Римус знал: все, что для этого нужно, – это найти подходящего человека. В конце концов, именно Брайан Эпштейн в одиночку поднял Битлз из подпольных ливерпульских клубов на мировую сцену, а все, что он сделал, – это воспользовался шансом на одном из их концертов. Помимо выступлений и сделок, Marauders нуждались в собственном Эпштейне, и лучший способ привлечь такового – наделать как можно больше шума. А если Marauders и были в чем-то хороши, так это в создании шума. — А сегодня людно, — сказал Римус, оглядывая битком набитый бар. — Какая-то местная команда проводила футбольный матч прямо через дорогу отсюда. Думаю, здесь они решили утопиться, — объяснил Сириус, подключая микрофон. Затем он подошел к пианино, которое выглядело потрепанным, но все еще звучало довольно мелодично. Сириусу всегда требовалось несколько минут, чтобы собраться с духом, прежде чем взяться за клавиши, но даже он не мог отрицать, что это придавало их музыке особую выразительность. Такие песни, как "Downtown Girls", были бы неполноценными без звучания пианино. И Сириус сиял—буквально сиял, когда играл. — Давайте, берите свое топливо, — позвал Рэй, появляясь у края сцены с подносом напитков. Может, им и не платят за выступления, но в бесплатном пиве никогда не было недостатков. Пока Джеймс и Питер торопили их, Римус задержался и толкнул Сириуса локтем в бок. — Пиво, Бродяга? — Буду через секунду, — ответил Сириус. — Я запомнил ту мелодию, хочу записать ее, пока не забыл. Римус понимающе кивнул и наблюдал, как Сириус достает из кармана крошечный блокнот. В последнее время он редко обходился без него. Он положил блокнот на полку пианино и, зажав карандаш в зубах, осторожно постучал по клавишам. Он не мог разобрать ни звука из-за шума бара – сомневался, что Сириус тоже мог, – но он знал, что Сириус сыграет для него позже, если он попросит. Спустившись со сцены, Римус взял свой джин с тоником и присоединился к своим друзьям за столиком, где обычно сидели девочки. Лили и Марлин приходили почти каждую субботу, Мэри тоже, если у нее не было назначено свидание. В последнее время найти Лотти становилось все труднее и труднее. По словам Лили, она взяла отпуск по программе секретарства, чтобы остаться с Роджером в Рединге, что, по скромному мнению Лили, было ужасным решением. Римус не потрудился указать на то, что, пока Лотти жила с одним мужчиной, только что закончившим школу, сама Лили жила с четырьмя. У него было такое чувство, что Лили все равно не оценила бы шутку. — Я не понимаю, почему ты так упряма, — разглагольствовала Мэри. — Если бы ты просто переехала жить ко мне, нам было бы намного веселее, чем в этой чертовой ночлежке. — Это не ночлежка! — Резко возразила Марлин. — Это квартира, ничем не отличающаяся от квартиры мальчиков. И там мило. Мы все работаем вместе, а внизу живет мать-одиночка, которая... — У твоей мамы случился бы сердечный приступ, если бы она увидела, в каком состоянии туалет в холле. — И аневризма, так к чему ты клонишь? Мэри простонала: — Ты невозможна. После этого Римус почти перестал обращать на них внимание. Он привык к вечным спорам Марлин и Мэри на эту тему. Для них это постоянный кризис. Марлин хотела быть независимой, а Мэри хотела, чтобы ее подруга была рядом; ни одна из них не была неправа, просто они не были согласны друг с другом. В конце концов появилась Доркас. Сегодня она была одна, хотя Римусу уже начал нравиться Кингсли. Он был настоящим мастером игры на саксофоне – Регулусу бы понравилось. С тех пор как они познакомились, они несколько раз ходили послушать выступление его группы у Ронни Скотта, и Сириус ухватился за возможность поболтать с их пианистом. Тот сказал ему, что все дело в сотрудничестве. — Не знал, что ты придешь сегодня, — сказал Римус, когда Доркас чокнулась с ним своим бокалом вместо приветствия. — А что? Меня не приглашали? — Нет, я имел в виду... — он вздохнул со смешком. — Знаешь, тебе нужно перестать это делать. — Нарываться, ты имеешь в виду? — Доркас ухмыльнулась, потягивая свой напиток. —Внимание, у бара несколько скинхедов-придурков. Они пристают ко всем девушкам и говорят много всякого дерьма о группе. Римус тут же поднял голову. Было нетрудно определить парней, о которых она говорила. Такие, как правило, передвигаются стаями, но даже парочка из них может быть достаточно опасной. Томни обычно говорил, что на каждого скинхеда приходится по два ботинка со стальными набойками. На данный момент Римус насчитал двенадцать ботинок. Они собрались у больших столов в глубине зала и производили больше половины обычного шума в баре. — Сириус сказал, что недалеко прошел местный матч, — проворчал он. — Должно быть, оттуда пришли. Они же тебе ничего не сказали? Она отмахнулась от него с явным безразличием. — Если бы я перестала развлекать каждого расистского придурка, который попадался мне на пути, я бы никогда ничего не добилась. Они неудачники, не утруждайся. Это было не совсем правильно, но даже если группа, казалось, состояла не более чем из подростков, было еще рано. Римус пока не особо стремился к драке. Когда, наконец, пришло время выходить на сцену, Сириус взял инициативу в свои руки со всей присущей ему энергией. Раньше им приходилось представляться перед выступлением, но теперь люди и так знали, кто они такие. Они не хотели долгих вступлений, они просто хотели музыки. Итак, Marauders выступили, как обычно, с кавером, который гарантированно поднимет настроение. На этот раз песня, которую они выбрали, немного выходила за рамки их зоны комфорта: фанк-рок-композиция, которая засела в голове Сириуса на несколько дней. Once I was a boogie singer, Playing in a rock and roll band! I never had no problems—yeah, Burning down the one-night stands... Раздался задорный смех (направленный не на них, а скорее на нелепое шоу Сириуса), по-настоящему развеселивший и всех остальных. Пока Джеймс соблазнительно покачивал бедрами, Сириус расхаживал взад-вперед по крошечной сцене, обшитой деревянными панелями, как будто она принадлежала ему, одетый в белую майку с таким глубоким вырезом, что ее могло и не быть вовсе. Он потянулся к Марлин, которая притворилась, что падает в обморок на руки Доркас, в то время как Мэри наклонилась над ней для поцелуя. Сириус поцеловал ее, и все остальные девочки в комнате завизжали от зависти. Римус не возражал: все это было частью шоу. Yeah, they were dancing and singing— And moving to the grooving! And just when it hit me, Somebody turned around and shouted— Play that funky music, white boy! Play that funky music riiiiight! Play that funky music, white boy, Lay down the boogie and play that funky music ‘til you die! Джеймсу любил это гитарное соло. Чтобы не уступать Сириусу и Мэри, он дополнил его собственным поцелуем, от которого Лили покраснела с головы до пят. Да, решил Римус, понаблюдав за тем, как толпа раскачивается и течет в такт ритму, словно единое море, попробуй тут впасть в уныние. В конце Сириус подыграл, протянув свой микрофон публике. Они были в восторге; их пение было настолько громким, что звук раздавался даже на улице. Это действительно было очень здорово. Play that funky music! Play that funky music! Play that funky music... К тому времени, как они закончили, каждый из них вспотел, но никто этого не заметил. Это было частью шоу. — Вы, ребята, знаете, как зажигать, — зааплодировал Сириус в микрофон. Его встретили, как обычно, одобрительными возгласами, иногда – дружескими насмешками, но сегодня толпа была особенно шумной. Когда Сириус пустился в обычную болтовню и вступление, из глубины паба к нему присоединились насмешливые голоса. — И это реально все, что теперь можно послушать в Шнурке? — Рявкнул один из подростков-хулиганов. — Кучка поющих неженок? — Да, что случилось с хорошим алкоголем и остальным дерьмом? — Позвал другой. — Времена меняются, — протянул Сириус, — хотя, если вам действительно так интересно, дамы, я слышал, что за здешний шприц и умереть можно. Снова раздался смех, как это часто бывало, когда Сириус брал верх над придирками в его сторону. Они очень редко беспокоили его, и еще реже их шум становился громче шума микрофона. — Чертов педик... Эй, это твоя мамочка сшила тебе юбку?! — Нет, твоя. Оказывается, она хороша в многозадачности. Я не знаю других девушек, которые могут дрочить другому парню и при этом сосать мой член! Смех нарастал, и хотя Римус наслаждался происходящим, он мог сказать, что Сириус ступает по тонкому льду. Веселье толпы быстро утихло, когда скинхеды стали громче: они выкрикивали непристойности, пока Рэй не ощетинился за стойкой бара. Сириус ответил им тем же в десятикратном размере, микрофон придал ему уверенности, но если бы он продолжал в том же духе и дальше, то на них, вероятно, напали бы по дороге домой. К счастью, Джеймс не растратил благоразумия. Он подошел к Сириусу и прошептал что-то ему на ухо. К несчастью, Сириус уже выпил около пяти стаканов пива и получал огромное удовольствие от того, что отбивал нападки людей, которые к тому же были хуже его самого. — О, с чего бы, Поттер? Ты хочешь сказать, что мы не должны говорить им, что нам звонили их сестры? Что у них уже назначены свидания на эти выходные? Черт. Похоже, сегодня вам перепихон не светит, парни! — Сраный педик! Гребаный засранец! — Завопили бандиты. — Я выпотрошу тебя! — Ты и твои дружки-гомики со всех ног побежите обратно в ебанный Кентербери! — Я, блять, тебя прикончу! Тебе конец! — Вам всем! После этого в зале поднялся шум, посетители вскочили на ноги, чтобы защитить свой дом и группу. Это было страшно, но даже угрозы не могли остановить Сириуса. Пьян он или нет, но на сцене он настоящий король. Он неприкасаем. Неважно, насколько они были англичанами – этот король никогда не отступал от борьбы. — Хотите разбрасываться угрозами, парни? — Крикнул он в ответ. — Хорошо, почему бы вам не встретиться с нами на улице и не посмотреть, к чему это приведет? Ну, это если вы уже закончили отсасывать друг у друга за мусорными баками, а то мы можем и подождать! Кулаки угрожающе молотили по воздуху, каждый из них жаждал отхватить кусок от болтливого мальчишки. — Я переломаю тебе ноги, мерзкий педераст! Посмотрим, как ты тогда будешь вертеться, как сраная фея! С гневным криком Сириус бросился к краю сцены. Римус, возможно, тоже бросился бы за ним, разгоряченный выпивкой, если бы Джеймс вовремя не перехватил Сириуса за талию. Как бы то ни было, все, что он мог сделать, это отбрыкиваться, как дикий жеребец, пока другие мужчины разбирались с нападавшими. Все еще стоя за своим инструментом, Питер начал отбивать ритм на малом барабане, который заставлял биться сердце каждого в пабе, в то время как девушки оставались в стороне от сцены, достаточно защищенные толпой, но все еще выглядевшие нервными и озадаченными. Решив, что услышал достаточно, Римус отстегнул свою бас-гитару и спрыгнул со сцены. Если понадобится, он разобьет ее о голову первого встречного. — Да, и ты тоже пошел нахер! — Кричал Сириус, выпустив из рук микрофон. — Твоя мамаша повидала больше членов, чем выходных, уебок! Какое-то время царил хаос, пока Рэй и пара более крепких парней с кухни не появились, размахивая клюшками для хоккея на траве. Они замахивались ими на скинхедов, но так и не подошли достаточно близко, чтобы нанести удар, который означал бы окончательную победу. — Убирайтесь из моего паба! Убирайтесь нахрен! — Кричал Рэй. — Давайте—ДАВАЙТЕ! Проваливайте, мать твою, пока я копов не вызвал! Раздалось еще несколько криков, но зал уже собрался вместе с Рэем в качестве номинального главы. В конце концов придурков прогнали рабочие, уже закаленных годами общения с такими же хитрожопыми хулиганами, как они, но не раньше, чем главарь группы повернулся и указал прямо в сторону Сириуса. — Я тебя запомнил, Куини! — Зашипел он. — Я проломлю твою гребаную башку! — Да ну?! Ну, вставай, засранец! Раздалось улюлюканье — то ли в честь Сириуса, то ли из-за возможной драки, Римус не был уверен, — но парни ушли, и, наконец, все, кто был внутри, смогли перевести дух. Потребовалось несколько минут, чтобы толпа успокоилась, и к тому времени Рэй уже ворвался к подножию сцены и, схватив Сириуса за штанину, яростно тряс его взад-вперед, как тряпичную куклу. — Мой паб! — Рявкнул он. — Мой бар! Что, по-твоему, ты тут устроил?! Довольный собственной идиотской демонстрацией храбрости, Сириус подавил улыбку и оглядел толпу, которая ловила каждое его слово. Большинство, вероятно, все еще надеялись увидеть обещанное насилие, но не могли отвести взгляд. Они изголодались по нему. Сириус схватил микрофон. — Рок-н-ролл, я прав, ребята? Какое-то мгновение ничего не происходило, а затем — вот так запросто — они все одновременно чуть ли не сошли с ума. Толпа аплодировала до тех пор, пока у Рэя не осталось другого выбора, кроме как оставить их в покое. Они хотели больше; Сириуса или насилия? Не имело значения. Люди просто придвигались все ближе, пока не окружили сцену, так что Лили и остальным пришлось хорошенько побороться, чтобы остаться рядом друг с другом. Женщины, мужчины — все они хотели послушать новую и самую глупую рок-группу Лондона. По общему мнению, это было их лучшее шоу за все время. Они возобновили выступление с кавер-версией Black Sabbath, потому что она было громкой, а публика определенно хотела шума. Пол сотрясался от грохота басов, а Джеймс просто великолепно играл на гитаре. Сириус не просто пел, он проживал каждую песню, и Римус впервые увидел, как люди подпевают не только каверам. Их собственные песни начали завоевывать популярность, и, играя в крошечном пабе на берегу Темзы, Римус представлял, каково было бы услышать их в исполнении многотысячной толпы. Великолепно, наверное. — Я все еще считаю, что вы больные на голову—в смысле, наезжать на тех парней? — Сказала Мэри после, когда они мокрые насквозь от пота уходили со сцены. — Да они же лысые животные-придурки. Если бы захотели, то разорвали бы вас на кучу мелких кусочков. — А я думаю, что было круто, — парировала Доркас. — Если опустить тот момент, что было невероятно глупо. — Было жарко, не так ли? — Поддразнил ее Сириус, пытаясь приобнять за плечи. Доркас увернулась, но Сириус оживился, стоило ей протянуть ему свежее пиво. Сердце Римуса все еще бешено колотилось после произошедшего, и он подумал, что может упасть в обморок, если не выйдет из душной комнаты. — Я отойду ненадолго, — сказал он Марлин. — Хочешь закурить? — Да, выйду через секунду, — ответила она, ускользая, чтобы присоединиться к остальным у бара. Выйдя на улицу, Римус достал из кармана сигареты и присоединился к обычной ночной тусовке в пабе. Завсегдатаи остановились, чтобы поздравить его с удачным выступлением, а парочка даже предложила угостить его стаканчиком-другим. Он скромно ответил, что согласен, но в другой раз, довольствуясь тем, что просто стоял в сторонке и курил сигарету. И весьма неплохо проводил время, пока его внимание не привлек громкий взрыв неприятных насмешек. Окинув взглядом тротуар, он заметил тех же придурков, что и раньше, столпившихся друг вокруг друга у углового входа в паб. Очевидно, угрозы Рэя было достаточно, чтобы они убрались из бара, но не чтобы ушли окончательно. Придурки курили и вообще занимались всякой ерундой, но каждый раз, когда кто-нибудь из посетителей паба случайно оказывался слишком близко, то их ожидала так же участь, что и группу чуть ранее. Девушкам свистели вслед, а тех, кого считали слишком старыми или некрасивыми для секса, оскорбляли различными непристойностями. Это заставило кровь Римуса вскипеть. Так, так, так, произнес гнусавый голосок, что бы сделал Томни? Ничего, он слишком занят закупкой подгузников и другого детского дерьма. Но что бы сделал старый Томни? Эти ублюдки наехали на твоих друзей. Да... наехали. Наехали, наехали! И ты знаешь правила: никто не нападает на наших друзей. Может, пришло, наконец, время засучить рукава, слюнтяй? Римус именно так и поступил. Возможно, из-за выпитого алкогля или выкуренного косяка, ему внезапно захотелось как следует подраться. Удачно подвернувшийся повод выплеснуть весь накопившийся гнев. Ему было стыдно за то, что он не встал на защиту Сириуса, и еще больше он злился вообще по непонятным причинам. Пробираясь сквозь дым и толпу людей, Римус остановился только тогда, когда оказался в нескольких метрах позади первого здоровенного мешка с дерьмом, который кричал на них ранее. Группа о чем-то оживленно переговаривалась, но Римус не стал подслушивать. Вместо этого он отшвырнул окурок и резко хлопнул их главного по плечу. Он тут же развернулся и посмотрел на Римуса снизу вверх, как будто тот был огромным куском жвачки, который он только что соскреб с подошвы ботинка. На верхней части щеки у него уже красовался синяк. — Чего тебе? — Хмыкнул громила. — Это же ты был внутри. — Да. — Это был не вопрос. Бритоголовый усмехнулся: — Хочешь мне что-то сказать, гомик сраный? — Только то, что я тебя помню. Ты и твои дружки наговорили гадостей о моей группе. И о моих друзьях. — О, да? И что ты собираешься с этим делать, любитель хуев? — Ничего. Но я думаю, ты должен перед нами извиниться. Парень бросил на него недоверчивый взгляд. Жаль, что, Римус был уверен, тот не смог бы даже написать "недоверчивый" без ошибок. — Вот что я тебе скажу, — выплюнул он, — отвали прямо сейчас, приятель, пока я не пробил твоей башкой эту стену. Римус слегка ухмыльнулся. К этому времени у них собралась небольшая толпа зевак. Он знал, что предыдущая драка еще не была прощена, но это не означало, что толпа не хотела увидеть, как его избивает кучка подростков-скинхедов. — Ты прав, зря я так, — поправился Римус. — Я отвалю. Но прежде, чем я это сделаю, не возражаешь, если я выкурю сигарету, приятель? — Я снова повторять не стану—отъебись! Римус поднял руки в знак капитуляции, но в этот момент вперед выступил один из скинхедов с выражением озорного восторга на лице. — Я разрешаю, — сказал он. — Вот. Он вытащил сигарету, которую держал за ухом, и предложил ее Римусу, к большому огорчению его друзей. Римус согласился, а затем повернулся к первому, приподняв бровь. — Огоньку не найдется? То ли чтобы сохранить лицо, то ли потому, что ему не терпелось потом выбить из него все дерьмо, бандит уступил и протянул Римусу металлическую зажигалку. Когда Римус прикурил сигарету, тот наклонился к нему с недовольным выражением лица: — Эй, раз уж мы теперь друзья и все такое, не познакомишь меня с одной из твоих подружек? Знаешь, вообще, я бы выбрал рыженькую, но та брюнеточка с микрофоном очень даже ничего! Это было практически приглашение. Пока остальные покатывались со смеху, Римус захлопнул зажигалку, протянул ему и улыбнулся — во все тридцать два — и, когда парень подошел, чтобы забрать зажигалку, уронил ее себе под ноги. — Упс. — Сраный гомик, ты что, думаешь, что ты... Римус отвел руку назад и ударил ею прямо в нос громиле. Раздался хруст, затем очень громкий хрюк, и парень отлетел назад, к своим дружкам. Они едва поймали его, но этого было достаточно, чтобы снова вспыхнула драка. Римуса мгновенно окружили, но он знал, где находится. В пабе собралось много народу, и большинству его посетителей не терпелось подраться так же, как и остальным. Менее чем за пять секунд потасовка переросла в настоящую бойню. В воздух взметнулись кулаки, и Римусу удалось отвесить мощные подзатыльники парочке человек. Он нанес несколько точных ударов по громиле, который, несмотря на то что сложен как бык, был по меньшей мере на голову ниже. Все, что нужно было сделать Римусу, это вовремя отступить, чтобы избежать его ударов, и взмахнуть кулаком по дуге, как учил его Томни, когда ему было двенадцать. Бей и уворачивайся, Лу! И не забывай о своих локтях—они смертоносны! Он не был уверен, откуда взялось это воспоминание; он с трудом мог вспомнить его из-за шума, но в тот момент, когда ему это удалось, мысль тут же начала ускользать. Как тот камень под водой. — ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, ТЫ ВЫТВОРЯЕШЬ?! Это был Рэй. Сжимая клюшку в одной руке, он схватил Римуса за ворот рубашки и потащил назад – прочь от кучи разъяренных тел, к дверям паба, где его ждали друзья. Они схватили его, и Римус не успел и глазом моргнуть, как оказался втянутым обратно в паб. У дверей образовалась толпа, но Джеймс и Сириус протиснулись сквозь нее к Лили, которая ждала их с тряпкой в руках. Она сунула ее ему под нос, практически ударив по лицу, и Римус отстранился, поморщившись, прежде чем понял, что у него действительно идет кровь из обеих ноздрей. Немного щипало, но не настолько, как если бы ему сломали нос. — Господи, Лунатик! Ты что, хочешь, чтобы тебя зарезали? — Начал возмущаться Сириус. — Нет, что ты, — сказал он сквозь колючую ткань, — быть зарезанным запланировано у меня на дни с понедельника по четверг. — Проверьте его футболку, так, на всякий, — пронзительно закричал Питер, указывая на небольшую прореху на футболке Римуса. Сириус в мгновение ока оказался рядом с ним и задрал ее, обнажив небольшой порез на животе. Ничего серьезного – в лучшем случае поверхностная рана, – но это явно порез от лезвия. — Ты гребаный идиот! — Лили взвыла вслед. — Ты... ты полный идиот! — Именно! — Воскликнул Сириус. Не в силах сдержаться, Римус ухмыльнулся в тряпку. Он почти не чувствовал своих ран, а ведь его всего-навсего пырнули ножом. Насколько он мог судить, он был на высоте. — Рок-н-ролл, я прав, ребята? Они все уставились на него, прежде чем, наконец, сами не выдержали и зашлись в истерическом хохоте. У Джеймса от смеха даже выступили слезы на глазах, а Питер взвыл так сильно, что налетел на стол и опрокинул несколько стаканов. Только Лили, казалось, не нашла в ситуации ничего забавного, хотя этого и следовало ожидать. В конце концов, Рэй со всем справился и позволил Римусу остаться, несмотря на драку. Им оставалось выступить последний раз за этот вечер, а его хоккейной клюшки в сочетании с толпой преданных посетителей паба было достаточно, чтобы отогнать головорезов. Не нужно было даже звонить копам. Что хорошо, учитывая то, что Римус лишь наполовину уверен, что у Шнурка вообще есть действующая лицензия на продажу спиртного. — Я знаю, ты снова пытаешься испортить себе нос, — упрекнула его Лили, проводя влажной салфеткой по лицу Римуса, чтобы стереть кровь. — Ты должен знать, что национальная служба здравоохранения не оплачивает операции по вправлению носа. — Зачем мне какая-то там служба, если у меня есть ты, которая сможет сама вернуть все на место? Она шлепнула его по бедру, а затем повернулась к барной стойке, чтобы взять пакет со льдом, протянутый Сириусом. — Глупый мальчишка. — Это я. — Римус провел языком по верхней губе, ощущая медный привкус, а затем оглянулся и увидел, что Сириус смотрит на него с бутылкой джина в руке. — Принести тебе фотоаппарат? — Я пытаюсь решить, было ли мне приятно наблюдать, как ты проигрываешь в том бою, или жалко. — Я не проигрывал. Была ничья. — Так говорят проигравшие. — Так что же? Ты решил? На это Сириус ничего не сказал. Он просто ухмыльнулся и, перегнувшись через стойку, прошелся языком по уху Римуса. — Если бы только Джиллиан Стюарт могла видеть тебя сейчас, — сказал он. — Она бы тут же набросилась на тебя. Я и сам еле сдерживаюсь. — Очевидно, — отрезала Лили, напоминая им о своем присутствии. Римус фыркнул, от чего у него заболел нос, а Сириус издал еще одно скандальное мурлыканье, которое прекратилось только с приходом Мэри. — Довольно об этом, — сказала она, усаживаясь на барный стул по другую сторону от Римуса. Она щелкнула пальцами, и Сириус налил ей и Римусу по порции Хейга. — Поверить не могу. Стоит девушке отойти в туалет всего на минутку, как она пропускает все самое интересное. Закончив завязывать пакет со льдом, Лили прижала его к лицу Римуса, отчего он взвизгнул. — Блять–О?... Спасибо, Лили. — Сам виноват. Идиот. Римус повернулся к Мэри. — Где Марлин? — Она ушла, — ответила Мэри, допивая свой шот и быстро поднимая пальцы в воздушных кавычках, — с "Ди". Даже не задержалась, чтобы посмотреть на твой зажигательный парад мужской тупости. — Не завидуй только потому, что Маккиннон сегодня перепадет, а тебе – нет, — сказал Сириус. Мэри закатила глаза, и в этот момент к ним присоединились Джеймс и Питер, собрав свои стаканы со столика возле сцены. — Как думаешь, Рокки, ты в состоянии снова выйти на сцену? — Спросил Джеймс, передавая Римусу полупустую кружку пива. — Или нам сначала дать тебе еще несколько раундов с Рэем? Римус взял бокал и прикончил его одним глотком вместе с рюмкой, которую налил ему Сириус. — Как насчет того, чтобы хорошенько задать жару, Поттер? — Предложил он после этого, вытирая рот. — О, да? Джеймс захихикал и, подняв кулаки, в шутку нанес несколько ударов в разбитое лицо Римуса. Римус нанес ответный удар левой рукой, все еще прижимая лед ко рту и носу правой, и в конце концов Сириус и Питер присоединились к нему, принявшись скакать по бару, как кучку психов. Мэри и Лили ласково пожурили их, но даже они были настолько отвлечены, что не заметили незнакомца, который подошел к ним сзади. — Привет, ребята! Веселье мгновенно стихло, и Римус увидел, как Сириус перестал прикидываться, что разбивает лицо Питера кулаком, и резко выпрямился. Когда он сам повернулся на барном стуле, Римус увидел, что в ответ им улыбается невысокий мужчина. На нем был коричневый костюм поверх ужасающе пестрой рубашки, и он был настолько лысым, что его макушка напоминала один из отполированных шаров, которые вечно пропадали с бильярдных столов паба. Он мог бы вписаться в ту группу скинхедов, если бы не был старше их лет на двадцать и сильно ниже ростом. — Так вы и есть The Marauders! — Воскликнул мужчина, по мнению Римуса, слишком пылко. — Вообще-то, просто Marauders, — ехидно заметил Сириус, заставив Джеймса и Питера хихикнуть в свои кружки с пивом. — А, я понял. Как Talking Heads – очень современно. — Он сделал паузу, чтобы потереть руки, демонстрируя золотые кольца на мизинцах и больших пальцах. — Marauders... Хм, да... Что ж, я много о вас слышал. Не так уж много здесь происходит, чтобы старина Флетч не услышал и об этом. А слышал я вот что: вы четверо – самые свежие люди со времен секса, наркотиков и рок-н-ролла. Черт возьми, сынок, ты знаешь, что у тебя идет кровь, а? — Неужели? Почему никто из вас мне не сказал? — Проворчал Римус, плотнее прижимая тряпку к носу. Незнакомец повернулся к его друзьям и продолжил оглядывать их, как изголодавшаяся гиена свежую тушу. — Мне сказали, что это место, где можно найти новые таланты. "Шнурок на Темзе" – звучит вполне интригующе. Классическая история становления, все такое! Дайте угадаю: вас четверо, так что... Держу пари, что ты, должно быть, Сириус Блэк? — Что же меня выдало? — В тебе есть что-то особенное! — Он указал на кожаные брюки Сириуса и рубашку с отсутствующими рукавами. — Ты похож на маленького донжуана, одетого во все самое подходящее! Сириус уставился на остальных. — Что?.. — Простите, — вмешался Джеймс, — но мы Вас знаем? — Ой! Прошу прощения, где мои манеры?.. — Незнакомец щелкнул толстыми пальцами, прежде чем взять бутылку джина и налить содержимое в стакан Мэри. — Дуг Флетчер, к вашим услугам. Это мало о чем им сказало, и Питер, нахмурив брови, шагнул вперед. — Вы друг Рэя? — Ну-у-у, я бы не стал заходить так далеко. Мы с ним познакомились только сегодня, не так ли? — Снова улыбнувшись, Флетчер аккуратно опрокинул рюмку и достал из кармана пиджака визитку. Она была простой, в меру деловой, с его именем, адресом офиса и словами "Менеджер по связям с общественностью, EMI Records", написанными на лицевой стороне жирными буквами. Когда Римус прочитал это, то чуть не свалился с барного стула. — Видите ли, я представляю искусство и репертуар очень уважаемого звукозаписывающего лейбла, — продолжил Флетчер. — Моя работа – путешествовать по миру, по "сцене", если хотите, и искать что-то новое. И я думаю, что вы, мальчики, могли бы стать тем самым большим—огромным—чем-то. Питер и Джеймс вместе разглядывали визитку, так широко раскрыв рты, что у них чуть не потекли слюнки. Когда Сириус выхватил ее у них, то очень удивился. — Вы представляете EMI? — Спросил он, сжимая визитку так, что костяшки пальцев побелели. — Так написано на визитке, верно? — Флетчер налил себе вторую порцию, но пить не стал. Вместо этого он просто выставил рюмку перед собой, как будто был генеральным директором многомиллионной компании и вел переговоры за бокалом отличного хереса. — Теперь я говорю вам, ребята, что вы выходите на сцену в самый подходящий момент! Музыка меняется, а студии изголодались по свежим звукам. Sham 69, The Undertones, Pistols – все они молодые парни, такие же, как и вы! И именно они меняют положение дел, так? Остальная индустрия... Они все делают одно и то же. Я называю их радиохакерами. Все эти синтезаторы, электроника и прочее. Но вот настоящий рок – это реальный секс. Вы ведь слышали Ван Халена, а? А Как насчет Whitesnake? Cock Sparrer? Или, Боже мой—как там их?... The Police! — Разве это не та группа, что исполняет этот белый регги? — Спросил Сириус, пока остальные обменивались скептическими взглядами. — Да это то же самое, что попросить нас сыграть вместе с Dire Straits. Ну разве не мечта записать новый "Sultans of Swing" ребята? — Ладно, забудьте про чертовых Dire Straits! — Прошипел Флетчер. — Все равно перебор с фолком. Я вот о чем: у вас уже есть песни, я самолично их слышал. Отличные, между прочим! Потенциальные хиты! Но важнее всего ваш имидж! Именно его я смогу продать. Честно говоря, я его обожаю! Вы эмоциональные, обжигающе обаятельные! Люди жаждут свежести – грубоватого шарма. Панк-рок отступил назад, а нам, простым смертным, надоели огромные стадионные группы. Нам нужно что-то новое, и именно у вас мы все это найдём, говорю вам честно. Вы настоящие маленькие гиганты, о которых пока никто не знает! — Ну не знаю, выглядят они не то чтобы по-звездному, — сказала Мэри, заставив Лили подавиться напитком. — Ах! Погляжу, вы уже обзавелись парочкой прелестных дамочек, готовых составить компанию, — ухмыляясь, заметил Флетчер. — Источник вдохновения номер один! Ничто так не способствует созданию хитов, как разбитое сердце. Впрочем, компанию вам обеспечивать не придётся. Просто дождитесь тура по Балканам – там всё настолько легко, будто сам Джаггер прогуливается с расстёгнутой ширинкой! Флетчер демонстративно подтолкнул Римуса, однако, увидев, что никто не смеётся, быстро откашлялся. — Итак, парни, у вас есть демо-запись? Теперь настала очередь парней нервничать. — Она типа... в процессе, — промямлил Джеймс. — В плане...? — Мы над ней работаем, — завершил Римус. Флетчер сочувственно кивнул. — Понимаю. Первый шаг всегда дается сложнее всего, особенно для начинающих групп вроде вашей. Раньше думали, что самое дорогое – записать целый альбом, но теперь подорожало абсолютно всё. Простые бедолаги даже шансов не имеют, пока официально не оформят договор. И вот тут-то загвоздка: никто не подпишет с вами договор без демозаписи, верно? Увы, такова жизнь. Нет денег – нет славы. — Дело вовсе не в этом, — вмешался Сириус. — Денег у нас хватает, проблема в студии. — Вот оно что, — задумчиво произнёс менеджер, заметно оживившись. — Тогда, возможно, я смогу организовать вам запись в студии De Lane. Рот Римуса открылся от удивления. — Вы имеете в виду студию De Lane Lea? — В точку, гений, — съязвил Сириус. Римус стукнул его локтем, но Флетчер лишь заинтересованно смотрел вперёд. — Так вы знаете о ней, да? Тогда правильно ли я полагаю, что вы знаете, кто записывался там? — Менеджер придвинулся ближе, словно готовился поделиться тайной всей своей жизни. — Все четверо Битлов сидели за этими микшерными пультами. Там же работали Pink Floyd и даже The Who. Говорят, во второй студии до сих пор сохранилась дыра в стене после того, как Пит и Роджер слегка переборщили, пробив стену кулаком. Если бы на кону были деньги, я бы поставил на Тауншенда. Однажды я беседовал об этом с Джаггером, но тот настаивал на Роджере. Сказал, что он всегда на все бурно реагирует. Кстати говоря... Среди вас случайно нет поклонников Queen? Флетчер мог попросить их подписать даже собственный смертный приговор; они были втянуты в это дело целиком и полностью. Безоговорочно слюняво мечтали о возможности записывать музыку в той самой студии, где стояли их кумиры. Попались на крючок. — Оплата, конечно, вперед, — предупредил менеджер, — но у меня есть один знакомый. Работает ночными сменами в студии. Вероятно, сможет пустить вас туда ночью. Когда студия закрыта, вы вряд ли встретите кого-нибудь, так что забудьте о мечте повстречать какого-нибудь Кита Ричардса, но мы еще посмотрим, сможем ли мы вас устроить. — Так вы хотите, чтобы мы... чтобы мы... — Впервые в жизни Сириус потерял дар речи. Джеймсу пришлось хлопнуть друга по спине, чтобы тот смог продолжить: — Вы позволите нам сделать запись в вашей студии? — Сам сказал, что вам нужна только студия, верно? — Верно... Тут Флетчер поднял свою рюмку джина. — Так что скажете, ребята? Хотите записать альбом?

★★★

На следующее утро Римус не смог бы вспомнить их ответ на вопрос Флетчера и за миллион долларов. Очевидно, это было "да", но все остальное — переговоры и тому подобное – затерялось в водовороте напитков, которые последовали за всем этим. Сириус объявил хорошую новость всему пабу в начале их второго сета, а потом какой-то доброжелатель предложил каждому из них закинуться в мужском туалете. Они, конечно, согласились. Теперь они были рок-звездами—или, по крайней мере, активно шли к этому. Им придется привыкнуть к такого рода вещам, к незнакомцам, открыто предлагающим им наркотики. До этого Римус никогда не пробовал кокаин, Томни держал все это дело в секрете, но он обнаружил, что этот опыт не так уж сильно отличается от обычного опьянения. Когда он был пьян, то все, что его обычно беспокоило, как правило, исчезало; его все смешило, и он чувствовал себя увереннее. От кокаина эффект случился двойной. Это была идеальная социальная смазка. Он вышел на сцену так, словно родился на ней, и в результате парочка незнакомых людей даже решили высказать все как на духу. Римус, не раздумывая, ответил тем же. Настоящий социальный водопад. — Ребята, вы потрясающие! — Спасибо, чувак! — Слышал, вы записываете альбом? — Думаю, да! — А вы когда-нибудь будете в Top of the Pops? — Возможно! Флетчер купил им выпивку в кредит. Даже Джеймс, который должен был отвезти фургон обратно, сдался после того, как он предложил прислать за ними машину. Инструменты останутся в пабе до утра. Флетчер все говорил и говорил о брендах и компаниях, обо всех группах, с которыми он встречался и подписывал контракты—Вы знали, что Род Стюарт всегда только и хотел, что играть в футбол? Теперь у него девять альбомов номер один! Marauders жадно впитывали каждое слово. — И просто подождите, пока не начнете получать письма от поклонников – почтовый ящик будет просто трещать по швам! Ну, мы придумаем почтовый ящик позже, после того как вы подпишете все контракты. У вас есть место мечты? Место, где вы всегда мечтали выступить? — Мэдисон Сквер Гарден! — Воскликнул Сириус. — Мы хотим выступить там через четыре года. На Уэмбли – через три. На Хаммерсмит Одеон – через два. Мне, блять, все равно, где еще. — Отлично. Тогда никаких сложностей не возникнет. — И Top of the Pops, — добавил Джеймс, который до этого разговаривал с тем же визгливым тусовщиком, что и Римус. — Дебютировать в Pops было бы супер. Мы хотим гастролировать по всему миру. — Я бы хотел увидеть Японию, — закончил Питер. — И Канаду. Люди ведь ездят в тур по Канаде, верно? Там есть горы. — А ты? — Флетчер повернулся к Римусу со свежим виски в руке. — Что нам споет басист? Римус удивленно посмотрел на него. Его нос и горло онемели. Рэй включил в баре Roxy Music, и Римус воображал, что играют их песни. — Я хочу, чтобы Marauders стала самой популярной группой на Земле. Флетчер улыбнулся ему. — Тогда, я думаю, нам есть над чем работать. Они чокнулись бокалами, что прозвучало как звон бриллиантов. Сириус смотрел на него так, словно он лично зажигал звезды на небе. Джеймс крепко обнял Питера и назвал его братом. Римус попросил у Флетчера ручку. Он достал одну из кармана пиджака—позолоченную—и протянул ему. Римус написал на ладони слова песни. I’m the disappointing kid, bred of them upper class Dad paid to get ahead, I say ‘finish last’ К утру они уже сотрутся. Они заказали еще по одной, на этот раз за счет заведения, и еще до того, как принесли напитки, их выталкивали на сцену на бис. Лили с Мэри уже ушли, уставшие после долгого дня, проведенного в университете, но у них появились новые друзья. Поклонники. Рэй и Флетчер стояли у сцены и хлопали, держа в руках толстые сигары. Скоро будет поздно, время в британском пабе перевалит за 11 часов вечера. Но это не имело значения. Они были рок-звездами. Они шли к этому! И им ни на секунду не пришло в голову, что их безжалостно обманули.