The Cadence of Part-time poets

I don’t know how I’m gonna tell you, I can’t play with you no more; I don’t know how I’m gonna do what mama told me, My friend, the boy next door; I can’t believe what people saying, You’re gonna let your hair hang down; I’m satisfied to sit here working all day long, You’re in the darker side of town... — “That’s the Way” Led Zeppelin, 1970 — Говори— ГОВОРИ! И как вообще до этого дошло? Они ведь просто должны были сходить на концерт... — Ты что, меня не слышишь? Говори! Он не мог думать. Не знал, что думать. Где Томни? — Я даю тебе последний шанс... Либо ты скажешь, либо будет намного, намного хуже. Я король доков! Я король доков! Он не скажет.

★★★

Ранее тем же вечером... Убедить Сириуса в том, что они не могут просто так бросить фургон и поехать обратно в Лондон на мотоцикле, оказалось задачей не из легких. Сириус сдался лишь после того, как Римус напомнил ему, что у него, вообще-то, нет водительских прав на мотоцикл и что он не горит желанием умереть на трассе M4 в собственный день рождения. Но даже так пришлось пообещать вернуться за байком, когда установится нормальная погода, чтобы затащить его упрямую задницу обратно в фургон. Если, конечно, Монти не будет против совместного пользования. — Ты уверен, что здесь можно парковаться? — Спросил Римус, с усилием переключая рычаг в режим парковки. Было чуть за шесть, и они находились в Вест-Энде. Улицы выглядели оживленными, но сколько из этих людей направлялись туда же, куда и они, Римус сказать не мог. — Все нормально, перестань волноваться! — Отозвался Сириус, почти выпрыгивая с места и захлопывая за собой дверь фургона. — Все равно уже поздно ехать домой. Пошли, мы пропустим разогрев! Отстегнув ремень, Римус выбрался наружу и присоединился к Сириусу на тротуаре. Он заметил мазок машинного масла у него на левом виске – единственное напоминание об их безумном утре, проведенном на девонских улицах. — Так ты хоть сольешься с грязными панками, — поддразнил он, стирая пятно большим пальцем. The Clash выступали в старом театре, который перестраивали и обновляли чаще, чем менялась карьера Боуи. Им пришлось поспешить, чтобы успеть вовремя, но по прибытии их встретила толпа, способная соперничать с любым футбольным матчем Джеймса. Здесь были панки, ямайские руд-бои, моды-возрожденцы со своими мопедами. Как и обещали на радио, Антинацистская лига собралась вдоль Стрэнда с плакатами и мегафонами. По всей улице стояли столы в основном с именами членов совета и различными профсоюзами. А вдоль дороги выстроились полицейские, взявшие на себя задачу регулировать движение. По их мрачным лицам было ясно, что восторга по поводу сложившейся ситуации они не испытывали. Некоторые держали щиты для разгона беспорядков, нервно расхаживая туда-сюда. Несмотря на полицию, через дорогу собралась еще одна толпа — эти держали плакаты в поддержку Национального фронта и всей их фашистской компашки. В свои мегафоны они орали оскорбления и мерзости в адрес всех вокруг. К счастью, шум транспорта и гул толпы почти полностью заглушали их. Римус сомневался, что они смогут долго мириться с таким игнором, но здесь была полиция, а у них — концерт. Увернувшись от пары активистов (и умудрившись подписать всего одну петицию), они протиснулись к началу очереди. Римус заплатил за билеты — жалкие два фунта пятьдесят — и пока билетер отрывал корешки, Сириус поднял с земли растоптанную листовку и помахал ею перед носом Римуса. — "Единственная значимая группа", — прочитал он. — Довольно смело. — И к тому же вранье. Придурки просто нас еще не слышали. Если Сириус и страдал от музыкальной хандры, то теперь от нее не осталось и следа. Он улыбнулся Римусу — и тут же где-то рядом вдребезги разбилось окно. Они оба дернулись и пригнулись. Толпа начала кидаться камнями. Внутри театр выглядел, как дворец: все вокруг было позолоченным и блестящим, будто специально созданным для того, чтобы им вот так любовались. Панки резко контрастировали с историческим интерьером, но, кажется, им было все равно. Подстегиваемый общим настроением, Сириус локтями пробился прямо к сцене, таща за собой Римуса. Бархатные кресла убрали, и вместо них тела плотно заполнили партер. Было так жарко, что Римус уже чувствовал, как пот стекает по спине. — Сохатый нас убьет, знаешь, — крикнул он Сириусу в ухо. — Да плевать! Панк никого не ждет. Римус не раз задавался вопросом, когда же им доведется увидеть таких легенд, как Дэвид Боуи или Rolling Stones, но те постоянно колесили по Америке и Японии. Кроме того, да, это была музыка. Но это... Это была культура. Они поняли, что шоу начинается, когда погас свет и из колонок раздался громкий звук. Группа сама по себе была настоящим бунтом. Джо Страммер — фронтмен, несомненно, вошедший в историю, живая легенда в процессе становления. Они играли панк так, как он должен звучать: не самодовольный и злой, а смелый и бесстрашный, готовый говорить все, что нужно сказать — и нахуй последствия. Поднятые воротники, ремни с шипами, молнии, булавки, тяжелые ботинки, способные проломить череп. Волосы зализаны у висков, как у тедди-боев прошлого, но голоса — мощные, переполненные юношеской яростью. Власть, полиция, отчуждение, скука — они осуждали все. Провокаторы, но без намека на жалобу. Не грязные звери на цепи и не напыщенные нытики, ищущие повод поплакаться. Толпа подхватывала их, но не выходила из-под контроля. Никто не плевался, как это бывало в подвале 100 Club, когда Сид Вишес играл на басу, истекая кровью. Масса просто двигалась, как единое целое — прилив и отлив металлического моря, пока группа оживала в красно-желтом свете софитов. He's in love with rock'n'roll, whoaah! He's in love with gettin' stoned, whoaah! He's in love with Janie Jones, whoaah! He don't like his boring job—NO! Сириус прыгал весь сет, размахивая кулаком в воздухе. С растрепанными волосами и в кожанке он и правда мог сойти за панка. Никто не обращал на него внимания, когда он отталкивался от плеча Римуса, взмывая вверх. Ближе к концу, когда какой-то здоровяк в кожаном жилете начал грубо толкать его, Римус вмешался и послал ублюдка куда подальше. Это не помогло. Когда начался энкор и группа заиграла еще жестче, Сириус схватил его за руку, и вместе они вырвались к левому краю сцены. Они оказались перед монитором, в каких-то трех метрах от гитариста, терзающего свой Les Paul. Он мог бы обдать их потом — и Римус не стал бы возражать. Hanging about—down the market street, I spent a lot of time on my feet! When I saw some passing yabbos, We did chance to speak! — ДУМАЕШЬ, МНЕ СТОИТ ПОПРОБОВАТЬ ТАКЖЕ?! — Заорал Сириус ему в ухо. — ЧТО ИМЕННО?! — Крикнул Римус в ответ. — ИГРАТЬ НА ГИТАРЕ! КАК СТРАММЕР! Я МОГУ! — Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ, БРОДЯГА! ПРЯМО—ХА!—ПРЯМО КАК ОН! — ПРИДУРОК! Я И ПРАВДА МОГУ! Римус запрокинул голову и расхохотался, едва не боднув кого-то сзади. Их сдавили, как сардин, пот стекал литрами, и все без исключения было пропитано подростковым безумием. Голова у Римуса горела, как и плечи, но он даже не осознавал этого. Музыка держала его — каждый удар барабана был кулаком, каждый рифф — ножом под ребра. Он был трезв, но ощущал себя так, будто сидел на спидах. All the young puuuunks! Laugh your life— 'Cause there ain't much to cry for! All the young cuuuunts! Live it now— 'CAUSE THERE AIN'T MUCH TO DIE FOR! Все закончилось последним ударом барабанов — и с этого момента The Clash навсегда отпечатались в подсознании Римуса. Он будет напевать "Clash City Rockers" и "Tommy Gun" еще долгие годы. Когда группа покинула сцену и свет в зале снова загорелся, толпа не начала расходиться. Им хотелось еще хоть чего-нибудь — пусть и всего лишь отголосков только что пережитого. Сложив руки рупором, Римус заорал, подпитывая общее безумие, пока Сириус не дернул его за руку. Он яростно указывал на стену сбоку сцены, где в темноте скрывалась одна неприметная дверь. Сначала Римус не понял — он не хотел уходить, еще слишком рано! Но, моргнув и глянув на Сириуса затуманенным взглядом, он начал понимать, на что тот намекает. Дверь была выкрашена в черный, сливаясь со сценой, и если зайти сзади, то у них все получится. Им пришлось дождаться короткого промежутка в рядах охраны. Когда мужчины в черных майках начали выталкивать людей, Сириус проскользнул за хилое ограждение и в один шаг оказался у двери. И тут случилось чудо — дверь оказалась не заперта. — Господи, не верю, что это сработало! — Выдохнул Сириус, как только они оказались внутри. — Дуракам везет, — согласился Римус, все еще переводя дыхание. Коридор был выложен кирпичом и покрыт облезающей белой краской. Дверей было столько, сколько дыр в швейцарском сыре, а за спиной все еще бурлила жизнь — празднующие фанаты, крики, свист, грохот уже собираемой аппаратуры. Разбитых окон не было, но если снаружи ситуация не улучшилась за последние два часа, то Римус подозревал, что это лишь вопрос времени. Без всякого предупреждения из одной из дверей вылетел роуди, катя перед собой кучу чемоданов. Римус и Сириус едва не бросились врассыпную, но парень лишь мельком глянул в их сторону и промчался мимо — в карго-шортах и футболке с темными пятнами под мышками. Провожая его взглядом, Римус посмотрел на Сириуса. Сириус посмотрел в ответ. Не говоря ни слова, они оба разразились хохотом, длившимся ровно столько, чтобы— — ЭЙ! ВЫ ДВОЕ, А НУ ВЕРНУЛИСЬ СЮДА! Их заметили. Их великое покорение закулисья The Clash провалилось. Римус едва успел открыть рот, чтобы извиниться, как Сириус хлопнул его по животу и рванул вперед. — Ноги в руки, Лунатик! Они понеслись вместе, а охранник заорал им вслед, приказывая вернуться и грозя последствиями. Через пару секунд они нагнали того самого роуди — тот вытаращился, поняв, кто его обгоняет. Не желая сдаваться так рано, Римус держался прямо за Сириусом и протиснулся мимо тележки с чемоданами, но его карман зацепился за край одного из них. Он вырвался рывком — и заодно утащил за собой остальные черные коробки, которые с грохотом посыпались вниз, едва не сбив роуди с ног. — ПРОСТИТЕ! — Заорал Римус, пока Сириус запрокидывал голову и заливался смехом. Бардак немного задержал охранника, и к тому моменту коридор уже расширился в полноценный подземный проход, с аккуратно сложенными ящиками вдоль стен. Пол был усеян проводами — сплошное минное поле. Они могли бы воспользоваться форой, если бы грохот падающих кейсов не привлек внимание всех, кто находился поблизости. Когда еще двое охранников резко развернулись и бросились прямо к ним, Сириус схватил Римуса за локоть и втянул в дверь слева. За ней оказалась бетонная лестница, пахнущая плесенью и сыростью. Единственным освещением служили тусклые желтые лампы на стенах, так что невозможно было понять, куда она их приведет. — Вверх или вниз? — Спросил Римус, все еще слыша крики в коридоре. Сириус лихорадочно оглядел оба пролета. — Кто знает? — Только и сказал он, утаскивая Римуса вниз, глубже в нутро театра. Они мчались через ступеньки, сердце подскакивало к горлу, когда дверь наверху распахнулась и тяжелые ботинки загрохотали по лестнице. — БЕГИ, ЛУНАТИК! — Прошипел Сириус, перепрыгивая через две ступени сразу. — Я И БЕГУ! К счастью, этажом ниже нашлась еще одна дверь. Она вывела их в другой коридор, забитый персоналом и ящиками с оборудованием. Колонки были навалены вдоль стены напротив, рядом — детали ударной установки и пульт размером с их кровать дома. Римус бы задержался, чтобы полюбоваться, если бы Сириус уже не тянул его за руку. — Эй! Мы же просто— — Чертов ублюдок—с дороги! Они буквально влетели в группу мужчин. Тот, что шел впереди — ростом не выше Лили, — замахал руками прямо у них перед лицом, пока они не шарахнулись в стороны. Он злобно зыркнул из-под огромных, почти комичных авиаторов и тут же забыл о них. — Мне плевать, что там, блять, говорят юристы! Юристы ни хера не знают о том, что такое, блять, панк! — Орал он на остальных. — Кто-нибудь разберитесь с этим! В следующем месяце мы выступаем в Кентербери, и, если я еще раз услышу, как Топпер ноет, что у него спиздили заначку, я их всех к чертям уволю! Сириус снова дернул Римуса за руку. — Черт возьми, Лунатик! Пошли! Но Римус застыл. Где-то между "ни хера" и "Кентербери" он узнал этого злого коротышку со страниц своих журналов New Musical Express. — Ты знаешь, кто это? — Прошипел он. — Это Берни Роудс. — Берни, мать его, Роудс! — Он был менеджером Sex Pistols. — Вместе с тем мудаком Малкольмом Маклареном! — А теперь он менеджер The Clash. — Черт, ты уверен? — Ага! — Охренеть. Слишком ошарашенный, чтобы заметить, сколько времени они потеряли, Римус почти собрался последовать за Роудсом, как вдруг дверь на лестницу за их спинами распахнулась. — ВЫ! СТОЙТЕ ГДЕ СТОИТЕ! — Вы, блин, вообще сдаваться не умеете, да? — Сириус дернулся, отпрыгнув назад. Вместе с Римусом он снова принялся бежать мимо людей и гор оборудования, пока в ушах звенело от шума и адреналина. Они мчались к развилке, но охранники были всего в шаге позади — и звучали крайне недовольно. — СЮДА! — Заорал Сириус и исчез за правым поворотом. Римус бы последовал за ним, но из бокового прохода выкатили очередную тележку с оборудованием, отрезав путь. Не имея выбора, он рванул в противоположный коридор, промчавшись мимо нескольких девушек, куривших и развалившихся на ящиках с декорациями. Налево, снова налево, потом направо — как, черт возьми, подвал театра может быть таким бесконечным!? Когда крики немного стихли, Римус остановился, переводя дыхание. Он понятия не имел, где Сириус и куда занесло его самого. Вокруг него все еще были люди — в основном те, что вышли на перекур. Девушка с макияжем ярче, чем у Сьюзи Сью, оценивающе посмотрела на него и ушла в гримерку напротив. Оттуда доносились разговоры и вспышки смеха. — Эй, вы тут пацана не видели? — Донесся чей-то голос. — Чертов идиот через ограждение перелез. Римус простонал. Преследователи были совсем рядом. Кроме гримерки, оставалась лишь тяжелая металлическая дверь с табличкой "Выход", но ручка не поддавалась. На ней висела перевернутая картонка. Он развернул ее: Ручка сломана. Пользуйтесь южным выходом. Ну, спасибо. Вариантов не осталось совсем. Римус повернулся к двери, через которую вошла девушка, и проскользнул внутрь. Было ясно, что это гримерная, но, если бы он только знал заранее, чья она. — Так, Джо, что Вы думаете о контрабандных пластинках The Clash, которые сейчас гуляют в народе? Это ведь деньги мимо кассы, верно? Джо...? — Да господи, флаг им в руки, — ответил голос. — Потому что мы сами еще не выпустили нормальный лайв, который обещали. И который от нас ждут, понимаешь. Мы не как другие группы нашего уровня, мы пытаемся сделать что-то новое, показать остальным, что такое настоящая группа, а не продавать старое дерьмо, которое все слушали уже миллион раз. Римус буквально окаменел. Глаза щипало от сигаретного дыма, но невозможно было не узнать человека, прислонившегося к гримерному столику. Его лицо было на чертовом постере тура — и в каждом приличном номере NME за последний год. Это был Джо Страммер, вокалист чертовых The Clash. — Так что удачи этим парням, — продолжал Страммер. — Это пиратский бизнес, и мы, к тому же, приглядываем за ним. Поймаем – разобьем микрофоны, разобьем магнитофон и обмотаем ленту вокруг башки. Но в целом – удачи им. Если сумеют загнать это на винил, я за ними бегать не стану. Интервьюер кивнул, держа микрофон почти под самым носом Страммера, пока девушка передала ему сигарету. — Джо, есть ли в том, что вы пишете, особое послание? Вы говорите "пособие или рок-н-ролл", но вы правда думаете, что рабочий класс вас понимает? — Конечно, понимает. Мы рабочему классу и говорим... Ты в порядке, приятель? Римус моргнул. Он почти оглянулся, чтобы понять, к кому обращаются. А потом до него дошло. Не может быть. Неужели Джо Страммер говорит с ним?! Певец приподнял бровь, глянул на девушку и указал сигаретой: — Туалет там, приятель. Римус не верил. Джо, мать его, Страммер только что указал ему, где туалет. Черт возьми. Он не успел ни разрыдаться, ни обделаться от счастья — на его плечи рухнули руки. — Попался! Это был охранник. Он сжал Римуса за шею, вцепившись в воротник так, что шансов вырваться не осталось. — Думал, побегаешь тут как у себя дома, а, урод?! — Заорал он. — Извините. Сейчас я его уберу... Времени не было ни на что. Охранник выволок Римуса из гримерки быстрее, чем тот туда попал. Пока тот тащил его обратно по коридору и бурчал про "другого придурка" — очевидно, Сириуса, — Римус не мог сдержать улыбку. В глубине души он уже стал победителем. Где-то все еще звучала музыка. Или нет — кто-то где-то поставил новый альбом The Clash, как последнюю молитву. I want to move the town to the clash city rockers, You need a little jump of electrical shockers! You better leave town if you only want to knock us, Nothing stands the pressure of the clash city rockers! В какой-то момент, после того как взбешенный охранник закончил клясться, что Римус проведет ночь в участке за такую выходку, появился еще один мужчина — весь в черном, с пропуском на шее. Он сообщил о драке перед театром между панками и ублюдками из Национального фронта. — Благодари своих ангелов хранителей, парень, — сказал охранник, вышвыривая Римуса в задний переулок. Снаружи было на удивление людно. Переулок был забит подростками, которые хотели хоть мельком увидеть рок-звезд у служебного входа. Некоторые посмотрели на Римуса с ненавистью, будто и у них были мечты пробраться внутрь и вдохнуть воздух, которым дышал Страммер. Римусу было плевать. Ощущение, будто он на спидах, вернулось и не прошло даже тогда, когда Сириус с разбега врезался в него сзади. — Лунатик, ты выбрался! — Воскликнул он, когда Римус повернулся к нему. — Я уж думал, тебя придется вытаскивать из обезьянника. — Тебя тоже выкинули, да? — Поймали у лестницы, — проворчал Сириус. — Но я почти выбрался на сцену! Хотел стырить один из микрофонов, но они меня опередили. — Не повезло. — Ага... Но зацени, что у меня есть! Пока удирал, я увидел это возле края сцены. И Сириус поднял вверх барабанную палочку. — Ты не мог. — Смог, как видишь! — Сириус ловко крутанул палочку, затем взял Римуса за руку и вложил ее ему в ладонь. — С днем рождения, красавчик-идиот. Римус расплылся в улыбке, глядя на подарок, затем крепко обнял Сириуса и сунул палочку в задний карман джинсов. — Я видел Джо Страммера, — похвастался он, не в силах удержаться. — Он на меня посмотрел. И даже предложил сходить в туалет. — Да ну нахуй! Везучий ублюдок! — Сириус в восторге треснул его по руке. — Ну, я тоже время зря не терял после того, как меня вышвырнули, и кое-что добыл. — Еще одну палочку? — Не совсем. С победной ухмылкой Сириус поднял пакетик с белым порошком размером не больше десятипенсовой монеты. — Ты купил кокаин?! — ТССС! — Прошипел он, закрывая Римусу рот обеими руками. — Ты хочешь, чтобы нас ограбили? Римус оттолкнул его, все еще пораженный наглостью Сириуса. Да, они, бывало, употребляли пару раз в "Шнурке", но чтобы вот так, покупать самим... — Это даже не кокс, — уточнил Сириус. — Чувак назвал это ДМТ. Говорит, ощущения как от тех грибов, только быстрее накрывает и не вырубает на всю ночь. Ну, по его словам. — И где ты вообще это взял? — У кучки скинхедов в конце переулка. — Сириус, вообще-то с фашистами на антифашистском митинге не принято общаться. — У социалистов была только трава. Римус вздохнул и толкнул его локтем. — Пошли. Домой. Пока ты не начал выменивать героин прямо на углу. — Вот теперь точно не поделюсь. Они обняли друг друга за плечи и двинулись к выходу из переулка, переступая через грязные лужи и кучи мусора. Остальные панки поглядывали на них, но в основном не обращали внимания, слишком занятые курением и болтовней. — Сохатый и Хвост будут в бешенстве, что все пропустили, — говорил Сириус. — Может, сводим их на концерт. Эй, The Damned снова собрались! Говорят, Рэт Скэйбис любит вытаскивать кого-нибудь из зала, чтобы те сыграли с ним. Думаешь, Пит согласился бы? — Честно? Думаю, у Питера случился бы сердечный приступ, если бы Рэт Скэйбис на него просто посмотрел. — Ха! Ты прав. Но я его не осуждаю. Черт, нам надо в Америку! Я бы хотел увидеть Van Halen... И The Cars. Сириус пялился на девушку с шипами в волосах, острыми как иглы. Она показала ему средний палец, а он в ответ послал воздушный поцелуй. — Америка, реально? Ты вообще когда-нибудь летал на самолете? — Несколько раз. Мама каждое второе лето возила меня и Реджа в Германию к бабке. Старая сука. Потом еще на свадьбу кузины Беллатрисы в Марселе. Тоже та еще сука. А ты, выходит, ни разу не летал? Римус покачал головой. — Мама говорила, что ненавидит летать. И кузенов у меня нет. — Совсем никаких? — Насколько знаю. — Черт, сначала пляж, теперь самолеты. Есть ли вообще что-то, в чем ты не полный девственник? — Могу назвать пару вещей. С ухмылкой Сириус обнял его за талию. — Летать не так уж страшно. Но если занервничаешь, то можешь сесть ко мне на колени. Знаешь, для моральной поддержки. Он хихикал, пока Римус вел их мимо мусорных контейнеров, исписанных граффити. Когда они почти вышли из переулка, один из слонявшихся там скинхедов нагнал их, засунув руки и шею глубоко в куртку-бомбер. — Ищете дозу, парни? — Нет, на сегодня хватит, — сказал Римус. — Всего пенни. Что захотите – у меня все есть. — Я уже купил, дружище, — сказал Сириус. — Оставь нас. — Эти пидоры тебя достают, а, Уэкер? — Вклинился другой, подойдя сзади. У него на лбу красовалась татуировка East London, и он присвистнул им, как собаке. — Огрызаются, Перри, — сказал Уэкер. — Мы не хотим разборок, — быстро сказал Римус. — Просто сегодня больше ничего не ищем. Перри тем временем осматривал их с головы до ног: тяжелая куртка, футболка Ben Sherman. Взгляд был оценивающим, и Римус тут же убрал руку с плеча Сириуса. — О-о. Да у нас тут мажорик, — пропел Перри. — Изящный придурок с королевским произношением. Думаю, мы уже напугали его до усрачки. — Он толкнул друга локтем. — Без яиц они, эти богатенькие. — Разве? А твоей матери, кажется, вчера понравилось, — пробормотал Сириус. — Че ты сказал, сука?! Скинхед рванулся вперед, пытаясь ухватить Сириуса за куртку, но Римус встал между ними и оттолкнул его. Тот пошатнулся, затем встал рядом с другом. Римус тут же поднял руки. — Мы не хотим проблем, — залепетал он. — Извините за этого придурка... Слушайте, может, я просто дам вам десятку, и мы сделаем вид, что друг друга не видели? — Интересно, конечно, но у меня есть идея получше. Ты отдаешь все, что у тебя есть, или я сделаю так, что ты вообще больше ничего не увидишь! Римус устало вздохнул. Они, может, и справились бы с парой уродов (если у них не было ножей), но тяжелые шаги в переулке ясно давали понять, что крики Перри уже привлекли внимание остальных. — Вот. Он отдал им все, что было в карманах: несколько мятых купюр, сигареты, дешевую зажигалку — ничего такого, что стоило бы потери зрения. Он попытался спрятать барабанную палочку, но Уэкер заметил ее первым и выхватил. Потом он осклабился, размахивая ею у Римуса перед лицом, изображая, будто целится в глаз, а затем, заскучав, швырнул ее вглубь переулка. Отдаленный стук кольнул, но недостаточно, чтобы Римус полез в драку. — Лунатик! — Возмутился Сириус. Один резкий взгляд Римуса — и Сириус нехотя начал выворачивать и свои карманы, бормоча что-то под нос. ДМТ они забрали, а когда остались только ключи, Перри отобрал и их, швырнув ради смеха в темноту переулка. — Вот и умница, — издевательски сказал скинхед, когда Сириус сумел удержаться и не броситься на него. Римус был благодарен. Лили давно спрятала запасной ключ под камнем в крошечном садике у квартиры, а фургон можно было забрать и утром. Главное — уйти живыми. — И куртку тоже, — сказал Уэкер, тыкая пальцем в кожанку Сириуса. — Снимай. — Нет. Куртку он не отдаст, — прорычал Римус. — Холодно. Вы взяли деньги, вернули товар. Хватит. — А как же наш сбор? — Раздался другой голос. Римус резко обернулся, уже на пределе. — Какой еще, блять, сбор— — За обработку, — ухмыльнулся Ли. — Сбор, который платят, чтобы их не обработали. Это было как смотреть в дуло пистолета. Римус слегка пошатнулся, достаточно, чтобы Сириус тревожно посмотрел на него. Но он был здесь. Ли. По-настоящему был здесь. Он подошел вместе со своей шайкой, отбросив окурок и поправляя воротник. Это был уже не тот парень, которого Римус когда-то знал, а злой взрослый мужчина, жаждущий свести счеты. — Привет, Лу. Черт. — Ты знаешь этих мажоров, Ли? — Крикнул Перри. Ли разглядывал их спокойно, засунув руки в карманы, будто смотрел футбольный матч. Как и в прошлый раз, когда Римус его видел, волосы были коротко острижены, но теперь на шее красовалась татуировка ласточки и одно имя: Йен. — Знаю худого, — сказал Ли, сплюнув в сток. — Такую тощую пару ног ни с кем не спутаешь... А вот его парня – нет. Он новенький. Со стороны его шайки раздался издевательский смех. Их было не меньше десятка, и было ясно: Ли был авторитетом. Никто его не перебивал. Остальные панки либо ушли, либо наблюдали издалека у служебного входа театра. Никто не хотел ввязываться. Не ради пары незнакомцев и не под нож. — Ли... — Выдохнул Римус. — Что ты здесь делаешь? — В Вест-Энде? Или вот прямо тут? — Ухмыльнулся он. — Здесь же концерт, разве нет? Не знал, что вход по приглашениям. Нет, лучше спросить, какого хуя ты тут делаешь? — Он смерил их взглядом. — Ты не панк. Ты просто мажорик, сбившийся с пути. Старая песня, да? Снова насмешки и резкий удар по плечу Римуса от Уэкера. Сириус оттолкнул его, но их уже зажали у стены. Последовали новые толчки, а за ними и злобные голоса, пытавшиеся вывести их из себя: "Че вы тут забыли? А? Че вы тут забыли?" В какой-то момент это стало слишком. Когда Уэкер снова попытался его тронуть, Римус сорвался: толкнул его назад в толпу, под визг и улюлюканье, как в стае псов. — О-о, я понял, — начал Ли. — Вы пришли на концерт! The Clash... Вообразили себя панками, да? — Да уж побольше тебя, — прорычал Сириус. — Ты выглядишь как тряпка, которой Джо Страммер ботинки чистит. — Следи за языком, а то я тебе эти красивые зубы в горло вобью, — зарычал Ли. — Ты вообще не понимаешь, о чем они там поют. Не знаешь, каково это – быть нами. Такие, как ты, заставляют нас ползать! Прямо на гребаном дне общества! Жрать объедки, которые вы оставляете! — Тяжело, да? Ты толкаешь наркоту подросткам, бла-бла-бла. Можешь жрать дерьмо, а мы пришли за искусством. — Искусством? Искусством?! — Ли разразился хохотом, и остальные подхватили. — ХА! Искусством—конечно! Вы, богатые ублюдки, всегда любили выставлять чужие страдания за стеклом, чтобы пялиться. Но, пожалуй, я вас сначала представлю, Лу. — Он повернулся к остальным, раскинув руки. — Слушайте, парни! Это Лу, и он из Блэээээ–кхита! Хотя узнал я это не так давно. До этого он говорил, что с юга. А теперь – кто тут с юга? Руки поднялись, и Римус почувствовал, как по шее скатилась капля пота. — Ну надо же, — расхохотался Ли. — Кого-нибудь узнаешь, Лу? Или ты так спешил каждый вечер домой к папочке, что не нашел минутки, чтобы заглянуть к нам? — Ли, пожалуйста— — Тссс, тссс, — он шагнул ближе, почти коснувшись пальцем губ Римуса. — История еще не закончена, милый. — Он легонько шлепнул Римуса по щеке, и пока Сириус оттащил его на пару шагов, Ли обратился к остальным: — Так вот, парни. Лу у нас такой мажор, что его папаша в свободное время разводит собак. Сраных собак! Породистых! Из Америки! Сидит, смотрит, как они трахаются—хобби у него такое! Ах да, и еще: он работает на правительство Ее Величества, вытаскивает гроши из карманов бедных и кладет себе— — Тори-ублюдок! — Крикнул кто-то. — ... Ведь богатым не стать, не обчистив пару карманов— — Возвращайся к папочке, сраный педик! — ... Может, мы не такие уж и разные, а?! — Вмажь ему, Ли! Крики нарастали, и Римус чувствовал, как грубый кирпич впивается в спину, пока они с Сириусом прижимались к стене. — М-м, вот так, — подначивал Ли, все еще размахивая руками, будто адский дирижер. — Пиздабол всех нас провел. Прикидывался неудачником – мы даже жалели его. А потом вполз в нашу компанию, как чертова змея, навешал нам лапши на уши, распинался перед всеми, притворяясь, что он один из нас!.. Ну так что, а? Ты один из нас, Лу? Сейчас самое время это доказать. Надеюсь, ты внимательно слушал, когда Досс учил тебя бить. Сердце Римуса грохотало в ушах со страшной силой. Перемена в группе была ощутимой, все они словно превратились в волков, пускающих слюни при мысли о своем предстоящем ужине. Он чувствовал, что его решимость рушится, но он должен был что-то сказать, иначе Ли, вероятно, навсегда заткнет его рот. И Римус ухватился за единственное, что было сильнее страха, — за злость. — С фашистами теперь тусуешься, Ли? — Запинаясь, выпалил он. — Что дальше, будешь бить детей за то, что те не хотят сбривать волосы? Херовый из тебя патриот... Думал, Национальный фронт предпочитает тех, кто умеет читать. — Осторожно... — Пробормотал Сириус, довольно лицемерно. — Лучше послушай дружка, — предупредил Ли. — Ты же знаешь, я не такой. Я антирасист. Мне плевать на иммигрантов, и я не правый скинхед. Нет, тут вопрос класса. И вопрос у меня к тебе. — Он прищурился. — К тебе, которого я сейчас с превеликим удовольствием отпизжу. И на этот раз Томни рядом не будет, чтобы спасти твою жалкую задницу. Несколько парней плюнули им под ноги. Остальные вытащили ножи или сжали кулаки. Римус должен был бы дрожать от ужаса, но вместо этого он думал только о Томни. Даже если бы он был здесь, заслуживал ли он его помощи? — Слушай, ясно, что ты его не любишь, но Люпин ничего тебе не сделал! — Крикнул Сириус. — Вы же были друзьями, черт возьми! Это разве ничего не значит? Я думал, такие, как вы, ценят верность! — Верность – да, но не сраных лжецов! — Рявкнул Ли. — А теперь отойди, принцесса, если не хочешь, чтобы и из тебя все дерьмо выбили. Этого хватило, чтобы Римус снова пришел в движение. Он схватил Сириуса за запястье и потянул назад, прижимая его к стене ближе к выходу из переулка. — Уходи, быстро. — Что? Да пошел ты, я никуда не уйду! — Просто иди, Сириус. — Ой, гляньте, маленький пидорок решил побыть храбрым! — Издевался Перри, разрывая пустоту в груди Римуса. — Ты уверен, что они просто друзья, Ли? По мне – пара пидоров. — Верно... Значит, нам лучше держаться спиной к стене, парни. — Пошли вы нахуй! — Заорал Сириус, рванув вперед так резко, что Римусу пришлось схватить его за руку. — Посмотрим, какие вы храбрые без всей этой жалкой своры за спиной! Сраные ублюдки! Крики усилились, и теперь парни пошли в атаку. Полупустая банка пива угодила Сириусу в лоб; он пошатнулся и врезался в Римуса, пока остальные продолжали осыпать их ударами и оскорблениями. — Я из тебя все дерьмо выбью! — Наглый мудак! — Повтори-ка еще раз! — Поставь их на место, Ли! — ХВАТИТ! — Заорал Римус. — Это со мной у вас проблемы! Его оставьте в покое! Ли поднял руку — и шум почти мгновенно стих. На миг все замерли. Ли смотрел на него в упор, но Римус думал не только о нем. Он заслонял Сириуса, у которого уже текла кровь из рассеченной брови; Сириус метался взглядом, пытаясь понять, откуда прилетит новый удар. Наконец Ли сунул руку в карман, достал перочинный нож, медленно раскрыл его и показал, словно фокусник карту. — Видишь его? Я могу прямо тут тебя выпотрошить... Оставить подыхать. Римус сглотнул. В воздухе будто повисло "но", и как раз когда он подумал, что Ли сейчас осуществит угрозу, тот передал нож одному из парней и шагнул вплотную. Значит, все же не без чести. — Когда ты в последний раз говорил с Томни? И не вздумай мне врать. Это был не тот вопрос, которого Римус ждал. Он выпрямился, но Ли был уже слишком близко. Даже в темноте он видел суженные зрачки, красные прожилки в глазах. — В декабре. Ли почесал нос. — Слыхал, что его баба залетела? Римус промолчал, но Ли знал его слишком хорошо. Он прочел ответ по лицу. — А-а, значит, знал. А он говорил тебе, что уходит из банды? Нес всю эту херню про семью. Как будто мы и так не были семьей! Ха—придурок... — Ли отступил на шаг, скрипя зубами в кривой улыбке. Уследить за ним было невозможно: секунду назад он угрожал тебя убить, а теперь улыбался, будто вы старые добрые приятели. Он ткнул Римуса пальцем в грудь, сильно. — Ты... ты просто не мог удержаться, да, Лу? — Выдохнул он, словно с трудом сдерживался. — Вечно полз обратно, — громче, — тянул за собой нашего Томни! Ты что, влюблен в него, что ли? Римус нахмурился, сдерживая крик. — Я не имею никакого отношения к решениям Томни. Мы не— Ли ударил его. Но вскрикнул Сириус. Римус ошеломленно прижал ладонь к щеке. — Я сказал: Не. Ври. Мне. — Ли сделал паузу, глубоко дыша. Медленно улыбка вернулась, но голос был хриплым, а глаза стеклянными. — Это все из-за тебя, Лу. Ты отнял у меня лучшего друга. Так что теперь... Я отниму у тебя твоего. Наступила тишина, и Римус успел лишь взглянуть на Сириуса, прежде чем Ли поднял руку. — Забирайте его. Толпа ожила одновременно: руки сомкнулись на плечах Сириуса, как тиски. Римус все еще был свободен, но в панике шагнул к Сириусу, и парни резко выкрутили тому руки, вырвав крик сквозь стиснутые зубы. — СТОЙТЕ! — Закричал Римус. — СТОЙТЕ—СТОЙТЕ, ЛИ—ОСТАНОВИСЬ! — Хочешь, чтобы я остановился? — Спросил Ли. — Ладно. На землю. Римус не сразу понял. Понадобился еще один крик, и к тому времени Сириус уже бился в захвате, как зверь в капкане. — Не делай этого, Луни! Ли указал на Сириуса: — Заткнись! Лу тут извиняться собрался. И начать планирует с каждого из этих милых пальчиков. Видимо, Римус был недостаточно покорен. Ли обошел его и пнул под колени, заставив рухнуть на землю. Грязная вода после утреннего дождя мгновенно промочила штаны, холод обжег кожу. — Дай руку. Римус медленно поднял ее. — Нет. Правую. Еще один вдох — и он был уверен, что уже не чувствует кончиков пальцев. Но почувствовал, когда Уэкер шагнул вперед, сжал его запястье и другой рукой ухватил указательный палец, выворачивая назад. Не сломал — но угроза нависла над ним, ожидая команды Ли. — Ну что ж, посмотрим, — задумчиво протянул Ли. — Флэки. Досс. Одноглазый. Томни. Йен. Пять друзей... Пять пальцев. Вполне справедливо. — Ты правда винишь его во всем этом?! — Воскликнул Сириус, пытаясь лягнуть Ли. — Ты ебаный псих! — Заткнись! Рука сомкнулась на горле Сириуса, заставив его жалко захрипеть, а сердце Римуса — бешено забиться. — Можешь взять меня, — сказал он Ли. — Но отпусти его. Он тут ни при чем. — Хорошая попытка. Но ты сам втянул его в это. С самодовольной ухмылкой Ли присел перед ним. Уэкер все еще держал запястье Римуса. Один неверный шаг — и он бы месяцами настраивал гитару зубами. — Как ты это сделал? — Тихо спросил Ли. — Как убедил Томни, что ты один из нас? — Никак. Ли снова ударил его. — Лжец! — Я не вру! Разве ты не знаешь?! Томни нельзя обмануть! Он всегда видит людей насквозь. Томни всегда знал ровно столько, сколько хотел знать! — Тогда почему он не вышвырнул твою жалкую задницу? — Да потому что он любил его! — Выдавил Сириус, сжимая руку на своем горле. — Чертов пр—отпусти! Никто не слушал. Ли смотрел под ноги, бормоча что-то, и Римус не сразу разобрал слова, хотя должен был. Они знали друг друга слишком давно; Ли прекрасно знал, как задеть его. — Любил... — Ли резко вскинул голову. — Ты ебаный пидор. А я-то всегда гадал, чем вы с Томом занимались за закрытыми дверями. Это был удар исподтишка. Римус дернулся вперед — именно этого Ли и хотел, — но резкая боль в пальце остановила его. — Может, ты и прав, — ухмыльнулся Ли. — Может, он и правда тебя любил. Он ведь всегда так тебя защищал – девок своих этим страшно бесил. Худой сопляк из ниоткуда, ничего дать не может, а все равно любимчик. Том мог выбрать любого из нас, но нет... Он выбрал тебя. Жалкого щенка, только что оторвавшегося от мамкиной золотой сиськи. Успокойся, сказал себе Римус. Этого он и хочет. Нельзя срываться... Сириус— — Так вот в чем дело, Лу? — Продолжал Ли. — Поэтому Томни молчал все эти годы? Чтобы ты чувствовал себя обязанным остаться и—оу... грязный мальчишка... — Заткни свой ебаный рот! Руки схватили его раньше, чем он успел подорваться. Римус застонал, когда его прижали к земле. Ли отскочил в сторону и тут же оказался на ногах, вбивая ботинок ему в спину и вышибая воздух из легких. — Лунатик! — Закричал где-то Сириус. — Наглый ублюдок, ты, кажется, забыл, на чьей ты территории! — Ухмыльнулся Ли, топча его, пока Римус не почувствовал ледяной асфальт щекой. — Почему бы тебе просто не полежать? Попробуй грязь на вкус, может, узнаешь, каково это – по-настоящему быть на самом дне. И ему следовало бы. Следовало бы остаться лежать, как и сказал Ли. Заткнуться и подождать, пока им не наскучит все это. Перевернуться и показать брюхо, как раненный зверь. Но Римус никогда не умел делать то, что ему говорят. С хриплым стоном он перевернулся на бок, сбив Ли с ног. На долю секунды показалось, что он сможет подняться, но их почти дюжина, и каждый знал, как удержать человека на земле. Прежде чем он успел встать на колени, тяжелый ботинок врезался ему в бок, заставив согнуться от боли. Потом кто-то схватил его за волосы, запрокидывая голову и зажимая в удушающий захват. Дышать он не мог, но это не значило, что он перестанет сопротивляться. — Иди—нахуй... ЛИ! — Да, принимать удары ты всегда умел, — усмехнулся Ли и вогнал кулак ему прямо в живот. — Хватит! — Выл Сириус, зажатый в таком же захвате. — Отпустите его! Перестаньте бить его—Римус! — Ха. А особенно тогда, когда надо спасать даму в беде! И снова удар. — Прекратите! Снова. — ПРЕКРАТИТЕ! Снова. Он принимал каждый удар: по ребрам, потом в живот; его бы вырвало, если бы ему не удерживали голову. Пока его выворачивало, Ли отступил на шаг, переводя дух, и вытер пот со лба. — Что ж! Ничто так не помогает выпустить пар. А теперь... Теперь я сломаю каждый из этих маленьких пальчиков. Кто-нибудь, подержите-ка их для меня? Его руку схватили, и сколько бы Римус ни дергался, рука на горле только сжималась сильнее. Он сдался, когда перед глазами поплыли черные пятна, и к тому моменту Ли уже держал его за запястье, готовый вывернуть большой палец. — Ну что, на счет три? — Прекрати! — Закричал Сириус. — Ты, гребаный ублюдок—отпусти его! — Раз. Римус захрипел. — Два. Он зажмурился. — Тр—а знаешь что? У меня есть идея получше. Вся компания выдохнула разом, даже те из людей Ли, кто уже предвкушал хруст костей. Отпустив его руку, Ли снова присел над Римусом. — А вот и идея, Лу, — проворковал он, издевательски тыкая Римуса пальцем в щеку. — Как насчет того, чтобы мы вас обоих отпустили? Да-да, ты и принцесса можете просто взять и уйти. Черт, мы вам даже ваше барахло вернем. Нужно всего-то сделать одну мелочь. Сможешь для меня это сделать, Лу? Окажешь малюсенькую услугу? — Не слушай его, Луни, — прохрипел Сириус и тут же получил резкий удар в живот от Уэкера и Перри по очереди. Римус закричал за него, почти захлебываясь, но не мог двинуться — бицепс на горле держал мертвой хваткой. Каждый раз, когда он дергался, скинхед сжимал сильнее, пока все вокруг снова не начало расплываться. В ушах зазвенел далекий звон, как телефон, стоящий где-то в другой комнате. Он не чувствовал пальцев ног. Они... замерзли? — Эй, аккуратнее, Кег, не убей его. Он нам еще в сознании нужен... — Ли присвистнул и отвесил Римусу пощечину, потом еще одну. — Ну же, смотри на меня, Лу. Ты еще не искупил вину. Просто повторяй за мной – и мы вас отпустим, договорились? Я устал. Мысль пришла медленно, как лист, плывущий по течению. Ему было так холодно. — Всего два слова: "Я – гомик". Холодно. Мне холодно. — По-моему, он не слушает, Ли. Еще один удар. — Господи, Кег, да дай ты ему вздохнуть! Как он что-то скажет, если твой кулак у него в горле?! Хватка вдруг ослабла, и воздух хлынул внутрь сразу. Легкие наполнились до боли. На мгновение Римусу почти показалось, что они где-то в другом месте, но затем его взгляд упал на Сириуса, все еще извивавшегося с рукой на собственном горле. Сириус...? — Милое представление, Лу, но ты еще не закончил, — говорил Ли, да так близко, что Римус чувствовал его дыхание на своей щеке. — Ну же, скажи. "Я – гомик". Он хотел унизить его. При всем, что Ли натворил, он не был убийцей — он был болен. И хотел выместить всю боль на Римусе. — Я-я... не гомик... Губа Ли дернулась в злой усмешке, обнажив сколотый клык слева. Римусу показалось, что он помнит, как это случилось. Когда им было по пятнадцать, Досс поспорил с Ли, что тот не перепрыгнет между двумя плавучими доками в бассейне Шедвелл. Ли, конечно, полез. Он перепрыгнул, а на обратном пути разбил себе лицо. Распоротая губа, здоровенная шишка, но на те несколько драгоценных секунд он это сделал. Ли уделал их всех. Получайте! Получайте, вы, гребаные ублюдки! Я король доков! Я король доков! — Блять, да сосредоточься! — Рявкнул Ли, снова вбивая кулак Римусу в живот. — Это твой последний шанс, Лу. Либо ты это скажешь, либо все станет куда хуже... А теперь СКАЖИ! "Я – гомик! Я грязный педик, который врет своим друзьям прямо в их гребаные глаза!" — Жалкий ублюдок! — Сириус дернулся, лягаясь, как норовистая лошадь. — Не трогай его! Ли схватил Римуса за челюсть. — СКАЖИ ЭТО! ОТКРОЙ СВОЙ ГРЕБАНЫЙ РОТ! И потому, что он больше не мог сопротивляться, Римус действительно открыл рот. Именно так, как хотел Ли. И плюнул ему в глаз. Получайте! Получайте, вы, гребаные ублюдки! Я король доков! Я король доков! Ли отшатнулся, истерично вытирая лицо. Его руки дрожали. Наркота это была или ярость, Римус не знал. — Ах ты маленький... — он расхохотался, не веря. — Ох, Лу... Блять—я тебя предупреждал. Я выдержу, гордо подумал Римус. Ты меня не сломаешь. И, может быть, он действительно смог бы выдержать все это, если бы дело было только в нем. Но Ли вытер плевок с глаза и посмотрел на Сириуса—Римус понял, насколько он ошибался. — Перри, сломай ему руки. На миг мелькнуло сомнение — типа "обе?" — но оно быстро исчезло. Перри схватил Сириуса за запястье, уперся своим предплечьем, готовясь переломить руку в локте. Римус видел тревогу на лице Сириуса, то, как тот смотрел на свою руку: будто она уже была потеряна. Будто он уже списан. И когда Перри приготовился все это разрушить, Сириус зажмурился. — НЕТ! Крик вырвался из Римуса, будто сердце из груди. В приступе силы он вырвал правую руку и вцепился в штанину Ли. — Нет, нет, пожалуйста—пожалуйста, Ли—ПОЖАЛУЙСТА! — Отвали. — Пожалуйста, пожалуйста, прекрати! Не делай этого, ты не можешь! — Я сказал тебе! — Взревел Ли. — Я сказал тебе, что сделать! ТЕПЕРЬ ОН ПЛАТИТ! Все было как в замедленной съемке. Римус видел, как сжимается рука Перри, видел напряжение на лице Сириуса в ожидании неизбежного хруста. Это бы его убило — остаться без рук. Они и так уже оплакивали свою первую неудачу. Если Сириус больше не сможет играть, все кончено. Они не оправятся. И тогда Римус отключил все. — Я... Он не успел договорить. С главной улицы донесся громкий шум: свист, а затем ужасающий взрыв. Все обернулись, даже Ли, и тут же в их сторону понеслись крики и топот. Толпа хлынула в переулок — и антифашисты, и члены Национального фронта, все разом. Продвигаясь вперед, Ли схватил ближайшего скинхеда и тряхнул его. — Это легавые! — Заорал он. — Полиция начала шмалять газовыми гранатами, как чертовы прово! — Ли, мне никак нельзя попадаться снова, я только вышел! — Крикнул кто-то. Парень убежал, Ли грубо толкнул еще один бегущий. Где-то рядом завыла скорая, раздавались все новые и новые хлопки — полиция разгоняла начавшийся бунт. — Давай, Ли, — запаниковал Перри, швыряя Сириуса в стену переулка и хватая друга. — Забей на этих гребаных мажоров! Нам валить надо! Для Ли это было все равно что предложить пожать руку. Забыть о мести, какой бы извращенной она ни была, он не мог. Полицейский свисток прорезал воздух, уже намного ближе, и все больше людей кидалось в переулок в поисках спасения. Дым заполнил все вокруг, Римус закашлялся, а потом понял, что это просто рука на горле. Он уставился на Ли, хрипя и умоляя. Все карты у тебя. — Ли!.. Ли! Агония. Вот что Римус увидел на его лице. Он был так близко. Где же его сатисфакция? — Отпустите его, — прорычал Ли. — Блять... отпустите. Римуса тут же отпустили, напоследок пнув. Его едва не затоптали, когда парни рванули в другую сторону. Сириус оказался рядом в ту же секунду, так быстро, что Римус чуть не дернулся, почувствовав его руки на своих ребрах. — Это не конец! — Орал Ли, пока друзья почти тащили его к выходу из переулка. — Я найду тебя и убью! Убью, слышишь?! Их поглотила толпа, и Римус услышал сиплый голос Сириуса у самого уха. — Римус. Луни, ты в порядке? Давай, тебе нужно встать. Ты можешь встать? Придется. Стиснув зубы, Римус перевернулся и позволил Сириусу поднять себя. Вода пропитала штаны и рубашку; горло саднило от криков. — Я сказал это? — Прохрипел он. Сириус покачал головой, растерянный. — Лунатик, у тебя шок. — Нет! — Выкрикнул Римус. — "Я – гомик", я сказал это?! — Нет. Нет, ты не сказал. Я... — Прости. — Не извиняйся, идиот. Нам нужно убираться отсюда. Закинув руку Римуса себе на плечи, Сириус повел его к выходу из переулка. Шли они медленно, и каждый крик и хлопок дымовой гранаты заставлял их вздрагивать. — Знаешь, для такого тощего человека ты охренеть какой тяжелый, — бормотал Сириус. Римус оперся на него чуть сильнее, и Сириус ответил усталым смешком. — Не понимаю, как у тебя это выходит, — проворчал он. — Всюду находить неприятности. Начинаю думать, что ты еще большая вниманиешлюха, чем я. — Никто не шлюха больше тебя, Сириус. — Эй! Да будет тебе известно, что я вообще-то верен одному члену! Или как там говорят... Римус начал смеяться и тут же скрючился. — Ай! Черт... не смеши меня. — Смех – лучшее лекарство. А судя по твоему виду оно тебе сейчас очень нужно. Ты сильно ранен, Луни. Тебе надо в больницу. — Никаких больниц, — простонал Римус. — Просто поехали домой. Остановившись лишь затем, чтобы поправить хватку на его руке, Сириус пробормотал что-то вроде "чертовски предсказуемо" и пошел дальше. Римусу было все равно. Все тело болело, и ему приходилось дышать сквозь щелочку между зубами, чтобы не морщиться от каждого шага. Идея состояла в том, чтобы уйти подальше от драки, но они не ожидали, насколько сильно разросся митинг. Выйдя из переулка, они увидели чистый хаос. Перед Лицеумом развернулась настоящая война: полиция и гражданские были повсюду. Сирены разрывали ночь, орды столичных полицейских арестовывали и панков, и скинхедов. Плакаты Национального фронта и Социалистической рабочей партии летели вниз, а любого, кто пытался отстоять свою позицию, избивали тяжелыми дубинками. Группа подростков зажгла сигнальные ракеты и отгоняла ими полицейских; другие забрались на машины, били стекла и отмахивались от тех, кто пытался их остановить. Кто-то цеплялся за ступени театра и массивные каменные колонны, кто-то орал в мегафоны свои лозунги. Повсюду бегали люди—прочь и навстречу драке, и Римус порой не понимал, кто куда. — Сюда, — прошипел Сириус. — Я вижу скорую. — Н-нет! Не нужна мне чертова скорая—ищи фургон! — У тебя кровь на лице. — Косметика. Украл у Мэри. — Смотри-ка, кто у нас тут шутит. Они спустились с бордюра, и у Римуса чуть не подогнулась лодыжка. — Черт... Сириус, я— — Тогда не говори, — резко сказал Сириус. — Просто иди. Ищи ключи, если можешь. Пока они ковыляли дальше, мимо пробегали полицейские с щитами и дубинками, свистя так пронзительно, что закладывало уши. Воздух был густ от дыма; пока они кашляли, бутылка пролетела над их головами и разбилась о стену рядом. Сириус попытался прикрыть Римуса от града осколков, но все произошло так быстро, что Римус едва успел это осознать. — ПРИДУРОК ЕБАНЫЙ! — Услышал он, как Сириус рявкнул, хотя никто не вышел взять на себя это "звание". Через дорогу они увидели, как скинхед избивает молодую девчонку-панка, грубо швыряя ее в проволочный забор, пока она плевалась и колотила его кулаками. Сириус сорвался с места мгновенно. — Убери от нее свои руки, тупой мудак! — Крикнул он, налетая на скинхеда сзади. Этого хватило, чтобы оторвать того от девушки и повалить на землю, дав ей время сбежать. Римус кинулся к Сириусу, но его опередила пара офицеров. Они растащили Сириуса и скинхеда, тут же заломив им руки за спину. — Отвали от меня! — Прорычал Сириус. — Убери от меня руки, урод! Мусор сраный! И он ударил офицера прямо в нос. — Сириус! Римус сделал шаг—второй! Он схватил копа сзади, готовый вырвать ему руки, если тот не отпустит его Сириуса. Он не заметил второго офицера, который подошел сзади и поднял дубинку. Удар обрушился на голову Римуса, как свинцовая труба, ноги стали ватными. Падая на асфальт, единственное, о чем он успел подумать, было то, что удар от полицейского ничем не отличался от ударов псов Ли.

★★★

Римус очнулся спустя несколько часов в КПЗ без окон. Внутри была темнота — та особенная темнота, что стирает ощущение времени и пространства. С него сняли пальто, оставив терпеть мерзкий холод, который уже успел въесться в кости. Когда Римус попытался приподнять голову с жесткой, как камень, койки, он увидел Сириуса: тот сидел напротив, свернувшись в комок и уткнувшись лбом в колени. Он поднял голову еще до того, как Римус успел простонать. — Луни! Сириус оказался рядом в одно мгновение, забрался на койку и обхватил лицо Римуса ладонями. — Черт... Эти свиньи тебя конкретно приложили. Шишка вырастет просто огромная. Ты в порядке? Голова сильно болит? — Нгх... Не сильнее обычного. Сириус мрачно нахмурился. — Блин, я не знаю, как проверяют сотрясение... Так, сколько пальцев я показываю? Римус моргнул. — Я выбираю где-то между двумя и... Сириус фыркнул и отдернулся, не дав ему договорить, и по неловкости позволил голове Римуса снова глухо стукнуться о койку. — Блять, прости! Не хотел добавлять тебе еще больше синяков. — О да, просто в коллекцию, — Римус снова поморщился, пытаясь сесть. Без помощи Сириуса у него ничего не вышло, но в конце концов они устроились вдоль стены камеры, плечом к плечу, прислонившись к холодному бетону. — А ты? — Спросил Римус. — Ты как? — Я? О, да просто отлично. Всю жизнь мечтал посмотреть, как выглядит участок изнутри. Мрачновато. Милый коврик бы не помешал. — Голливуд утверждает, что нам положен один телефонный звонок, если хочешь набрать Мэри. Сириус слабо усмехнулся. — Один из мудаков, что нас сюда притащил, заходил недавно. Сказал, продержат нас ночь, а утром отпустят. Честно, я ожидал худшего. — Что, думал, участие в одном митинге обеспечит тебе суд? Ты пока не настолько знаменит, Сириус. — Зато я тому копу знатно врезал. — Знал, что ты этим до конца жизни хвастаться будешь. — Значит, ты видел! — Хохотнул Сириус. — Черт... Сохатый и Хвост никогда нам не поверят. У Лотти свадьба на следующей неделе, как думаешь, ей понравится, если я толкну речь в наручниках? — Тебе не дадут слова. — Упустят свой шанс. Это было так глупо. Они сидели там и болтали, словно их только что не избили до полусмерти бывшие друзья Римуса, а потом не арестовали и не бросили в тюрьму. Римус уже почти назвал все своими именами, но тут Сириус оперся головой ему на плечо. Это было приятно, но тяжесть заставила Римуса тихо застонать. — Прости! — Воскликнул Сириус. — Не подумал... Как ты? — Нормально. Ничего не сломано. Ли бил не в полную силу – просто выпендривался. По-настоящему мне не прилетело. — Ублюдок. Надо было размазать его мерзкую рожу. — Нас было двое, а их – почти дюжина. Мы ничего не могли сделать. — Все равно, если я еще раз увижу этого гада, клянусь, я... Римус покачал головой. — Не думай об этом. Ты знаешь, который сейчас час? — Нет. Но точно за полночь. — Отлично. Значит, это уже не мой день рождения? Сириус болезненно поморщился. — Ты долго был без сознания... Прости, все, что ты получил на день рождения – это кучу синяков. — Лучше их получу я, а не ты. — О, потому что ты у нас такой крепкий? — Нет. Потому что ты – лицо группы. Как мы тебя на обложку альбома с разукрашенной рожей разместим? — Ах. Сириус осторожно протянул руку и взял Римуса за ладонь. Он был теплым. Где-то вдали Римус различал звуки других заключенных: шаги по камерам, храп, стоны, редкие проклятия в адрес офицеров, Бога, а иногда и собственных матерей. Все это казалось до смешного стереотипным. Но тьма порождает мысли так же неизбежно, как легкие — дыхание, и, несмотря на собственные слова, Римус не мог не думать о Ли. События вечера накрыли его ледяной волной. Все сразу. Концерт, наркотики, низкий крысеныш Уэкер и Перри с лицом разлагающейся жабы. Ли. Скажи это! — Сириус... я... Я ебаный гомик! — Это не твоя вина, — перебил Сириус, словно прочитав его мысли. — Не твоя. Ты был их другом. — Когда-то. — Этого достаточно. Это важно. Может, и важно... было важно когда-то. Но теперь все иначе. Если верить Ли, Томни тоже выбыл. Может, он и Скайлар уже уехали в Хаверинг. Черт, может, ребенок уже родился. Римус не знал. Он не говорил с Томни уже... — Прекрати, — приказал Сириус. — Я вижу, как у тебя там все крутится. Ты не можешь об этом думать—не смей. Мы не скорбим по тем, кто причинил нам боль, Лунатик. — Я скучаю по Джеймсу, — жалко сказал Римус. — И по Лили, и по Питеру, и по Марлин. — Я тоже. — Я хочу, чтобы всего этого никогда не было. Хочу, чтобы я никогда не встретил Томни. — Не говори так. — Это правда. Может, если бы мы не встретились, ничего бы не случилось. — Может. Но тогда ты бы не попал в Хокингс, и я... — Сириус прикусил губу. — Мы – не наши родители, понял? Мне плевать, что говорит Ли. Мы – не они. И потому, что Сириусу нужно было верить в это так же сильно, как и ему самому, Римус не стал спорить. Они долго молчали, а потом легли рядом на узкой койке: спина Сириуса прижалась к груди Римуса, их руки обвили друг друга. Дыхание Сириуса выровнялось, и Римус решил, что он уснул. Но потом в темноте раздался шепот: — Лунатик? — Мм? — Прости за сегодняшний вечер. — Не думай об этом. Это я предложил пойти туда. — Знаю. Я просто хотел, чтобы у тебя был хороший день рождения. Черт, я... Я должен был найти тебе что-нибудь получше, чем эту дурацкую палку. Я должен был... Римус наклонился вперед и уткнулся лицом в изгиб шеи Сириуса. От него пахло потом и дымом полицейских шашек, но Римусу было все равно. — Расскажи мне что-нибудь хорошее, — попросил он. Сириус долго молчал. — Помнишь, в прошлом месяце умер Сид Вишес? — Господи. Я попросил хорошее, а не депрессивное. — Нет-нет, — усмехнулся Сириус. — Он умер, и об этом писали все газеты, да? — Все, — нехотя согласился Римус. — Даже Шейла знала. — Ты все еще ей пишешь? — Иногда. По телефону она слишком напористая. — Это хорошо... Тебе нужен кто-то, кому можно писать. — Сид Вишес, — напомнил Римус, когда Сириус снова замолчал. — Ты говорил о Сиде Вишесе. — Точно, точно. Легко забыть... И в этом-то и проблема, да? Прошел всего месяц, а весь мир будто забыл о нем. — Не совсем. Говорят, он убил свою девушку. — Я не верю, — сказал Сириус и чуть поерзал. — Или, может, он правда убил ее, не знаю. Все равно это не имеет значения, новость устарела. Все слишком заняты интервью с Полом Маккартни и размышлениями, какого цвета трусы сегодня на Роде Стюарте. — Леопардовые, сто процентов. Сириус тихо хохотнул. Потом потянулся к руке Римуса, притянул ее к себе и переплел их пальцы. — Я не закончу как Вишес, Лунатик. Дойти так далеко и все просрать... Когда я уйду, люди будут помнить меня. — И за что же? — Спросил Римус, а Сириус сжал его руку. — За все.

★★★

Воскресенье, 11 марта 1979 — Следующим утром… — На выход, господа! Они оба вздрогнули и резко сели на койке. На долю секунды Римус почти забыл, где находится. А потом он услышал звон ключей в замке камеры и воспоминания нахлынули разом. Сириус сидел рядом, моргая и прогоняя сон из глаз, абсолютно дезориентированный. — Нгх... Который час? — Около половины шестого, — ответил офицер, распахивая дверь камеры. — Утра?! — Самое время успеть на первый поезд. А теперь – на выход! Сириус раздраженно отмахнулся, явно недовольный тем, что его разбудили в столь неприличный час, а потом повернулся к Римусу — глаза его вдруг распахнулись. — Черт, Лунатик, мы заснули! Как твоя голова? Римус простонал, перебирая в памяти вчерашний день. Clash City Rockers. ДМТ. Ли. Я – гомик! Ли—опять. — Ну, я не умер, так что... Их отпустили, но с суровым предупреждением держаться подальше от любых дальнейших митингов: фашистских, социалистических и любых других; а также с обещанием, что если охранник еще раз поймает их за совместным сном на одной койке, то арестует по статье о сексуальных преступлениях. — Гомофобный ублюдок, — буркнул Сириус, натягивая куртку у выхода со станции. — Мы вообще-то ничего не делали! Попробовал бы он сказать гетеро паре, что им нельзя спать вместе до двадцати одного. У Римуса не было сил даже согласиться. После ночи в камере казалось, будто по нему проехался поезд. Но он проглотил боль и желание жаловаться. Нужно было только добраться домой, там он сможет нормально оценить ущерб и, если понадобится, разрыдаться, стоя под душем. План был неплохой, но слегка развалился, когда они вернулись на улицу, где оставили фургон прошлым вечером, и обнаружили, что его там нет. После нескольких напряженных минут блужданий они выяснили, что в спешке припарковались на стоянке такси, и фургон, естественно, эвакуировали. — Да этот Джо Страммер мне теперь по гроб жизни должен, — огрызнулся Сириус, когда они перепрыгнули турникеты и остаток пути ехали на метро. — За фургон и микрофон. Барабанные палочки пусть себе оставит. — Ну да, спросишь все это с него, когда станешь знаменитым, — равнодушно ответил Римус, считая номера домов, когда они свернули на свою улицу. — Ну, как ощущения? Тебе девятнадцать, и ты официально преступник. Шейле бы такой звонок понравился. — Ты расскажешь Шейле, — тридцать девять, сорок, сорок один, — а я расскажу Эффи. — Сволочь, — Сириус толкнул его, игнорируя стон Римуса. — Ладно, а кто тогда расскажет Эванс? — Никто. Пусть думает, что мы все это время были в Девоне. — А фургон? Они скоро вернутся, а на табличке было написано, что штрафстоянка закрыта по воскресеньям и понедельникам. — Тогда скажем, что фургон не эвакуировали. Что он... одолжен кое-кем. — Ага-а-а. Отлично придумал. — Можно сказать, что он понадобился Доркас, — предложил Римус. — Или что позвонил Кингсли и— — Ох! В груди у Римуса болезненно дернуло. Проклятие уже вертелось на языке — он собирался обрушить его на Сириуса за то, что тот внезапно остановился прямо перед ним, — но они уже были у крыльца своей квартиры, и Римусу, который был куда выше, хватило одного взгляда поверх Сириуса, чтобы понять, что так надежно пригвоздило того к месту. — Святые... Римус не верил своим глазам. Это был— — Регулус? Он сидел у их входной двери в школьной форме и куртке, с чемоданом за спиной, будто дремал, прислонившись к нему. Он выглядел уставшим, а когда поднялся, Римуса поразило, как он вырос и как отросли его волосы. На мгновение он показался ему таким похожим на Сириуса, что Римус всерьез задумался, не слишком ли сильно его ударили по голове. — Ну наконец-то вы вернулись, — сказал Регулус, стряхивая пыль с брюк. — Где вы были, в тюрьме? Они были слишком ошеломлены, чтобы засмеяться. Сириус прижал ладонь ко лбу, а потом резко рванул вверх по ступенькам и обнял брата. Регулус позволил ему сделать это, лишь слегка поморщившись, когда Сириус начал орать ему прямо в ухо. — Редж! Черт возьми, что ты здесь делаешь?! Хотя нет—как ты сюда добрался? — На поезде, разумеется. Мне нужно было тебя увидеть, — Регулус отстранился и кивнул Римусу. — Люпин. — Р-Регулус. — Ах ты мелкий засранец, ты же сказал, что не приедешь! — Сириус слегка хлопнул брата по плечу. — Пасхальные каникулы, да? — Сириус, Пасха через две недели. — А... Тогда зачем ты здесь? Регулус опустил взгляд. — Дома кое-что случилось, — пробормотал он, снова встречаясь взглядом с Сириусом, который мгновенно побледнел. — Что? — Спросил Сириус. — Что-то не так? — Это отец, Сириус, — сказал Регулус. — Его больше нет. Похороны завтра.