The Cadence of Part-time poets

Are teenage dreams so hard to beat? Every time she walks down the street; Another girl in the neighbourhood, Wish she was mine, she looks so good; I wanna hold her, wanna hold her tight— Get teenage kicks right through the night! — “Teenage Kicks” The Undertones, 1978 Конец марта, 1979 В такие сроки, от которых у любой здравомыслящей невесты закружилась бы голова, и при активной помощи миссис Петтигрю и целой толпы нанятых помощников, Лотти получила ту самую грандиозную свадьбу, о которой мечтала. Они выбрали среду, первую среду апреля, и, хотя для свадьбы это казалось странным днем, все ближайшие друзья и родственники Петтигрю должны были присутствовать. Позже Римусу сказали, что это был единственный день, на который удалось забронировать площадку в такие сжатые сроки. Естественно, ему казалось, что все это чересчур поспешно, но поскольку это чувство, похоже, с ним разделял только Питер, он решил не озвучивать мысли вслух. Девочки в те дни были ужасно заняты: Лили, казалось, совсем выбилась из сил, разрываясь между всеми этими примерками платьев, девичниками, учебой и дополнительными занятиями. Сириус, разумеется, подшучивал над ней, предвкушая тот день, когда уже она сама пойдет к алтарю в прекрасном белом платье, но Лили оставалась непреклонной. Она была слишком занята, чтобы даже думать о подобном. Если они с Джеймсом и поженятся, то еще очень и очень нескоро. И потому, пока его друзья возвращались к привычной жизни, Римус заставил себя сделать то же самое, только теперь Мародеры нацелились на более крупную добычу. Все началось с их триумфального возвращения на сцену. Рэй позвонил—"Шнурку" нужна любимая группа, и отказаться они просто не посмели. Совместив это с немного запоздалым празднованием дня рождения Джеймса, все пятеро плюс Регулус снова загрузились в минивэн с инструментами и отправились в паб. Несмотря на воодушевление, в старом Фольксвагене тревога повисла в воздухе еще до того, как они пересекли Темзу. В конце концов, и более крупные группы забывались довольно быстро теми, кто когда-то скандировал их имя, а они оставались новичками. — Им, наверное, вообще будет все равно, — сокрушался Питер, и Римус вспомнил их первые дни в "Шнурке", когда они играли для публики из четырех человек, пришедших исключительно для того, чтобы утопиться на дне стакана. Но если уж маленький местный паб чем-то и славился, так это преданностью своих завсегдатаев. По прибытии Рэй встретил их у черного входа, а команда поваров поприветствовала с распростертыми объятиями. Рэй предложил выпивку (самую дешевую), и когда они вышли в основной зал с аппаратурой, многие заинтересованно вытянули шеи. Знакомые лица одобрительно постукивали по своим бокалам, остальные кричали: наконец-то нормальное шоу! И в тот же миг Римус понял: они дома. — И это правда то место, где вы играете? — Настороженно спросил Регулус, оглядывая прокуренный паб, словно опасаясь, что с ближайшего табурета на него прыгнет какая-то болячка и укусит. — А ты ожидал увидеть концертный зал? — Ухмыльнулся Сириус, драматично втягивая запах сигаретного дыма и пролитого пива. Регулус не ответил; по его оценивающему взгляду было ясно, что "Шнурок" совсем не соответствовал его ожиданиям. Почти за неделю в Лондоне он отказался от строгих черных брюк, привезенных из дома, и стал таскать вещи из гардероба Сириуса — те, что меньше всего оскорбляли его вкус. Теперь в простых джинсах и с распущенными, а не как обычно аккуратно уложенными, волосами, он начинал выглядеть как самый обычный семнадцатилетний парень. Их столик у сцены был свободен и ждал их — с названием их группы и словом "reserved", коряво выведенными на бумажной салфетке. Одна из букв была перевернута, превращая надпись в "RESEЯVED". Увидев это, Сириус схватил салфетку и протянул Римусу. — Может выйти неплохая песня. — У таких музыкальных легенд, как мы? — Усмехнулся Люпин. — Возможно. К тому моменту, как Марлин, Доркас и Мэри протиснулись к ним, был уже час пик, и бар трещал по швам. Напитки лились рекой и продолжали бы литься до закрытия паба, которое по субботам обычно затягивалось. Расставив аппаратуру и быстро проверив звук, Римус сошел со сцены и увидел, как Мэри практически налетает на Регулуса от радости. — О, я так скучала по этому красивому личику! — Пропела она, обхватив его щеки обеими руками и сминая их, как пластилин. — Ты же пришел увидеться со мной, да? Ну скажи! Я даже прощу тебя за то, что не позвонил, хитрец! Когда Регулус едва не свалился со стула, умоляя о здравом смысле и личном пространстве, Сириус наклонился и вклинил руки между ними. — Я ощущаю явный фаворитизм, — надулся он, прежде чем Мэри угрожающе замахнулась на его щеку, вынудив Сириуса отпрыгнуть, чтобы не рисковать уже своим красивым личиком. — Ой, заткнись. Твою самодовольную рожу я могу увидеть когда угодно, а вот его... — Она вздохнула. — Ты знаешь, как заставить девушку хотеть большего, да, Регулус? Римус никогда не видел, чтобы кто-то так краснел и при этом не терял сознание, но к счастью для Регулуса, напитки девушек подоспели вовремя, и Мэри легко отвлеклась. Пока она предлагала ему угоститься своим коктейлем, Доркас подошла к Римусу с полной пинтой. — Ну что, тебе сначала хорошие новости или плохие? — А есть плохие? Тогда с них и стоит начать, я полагаю, — вздохнул Римус, уже предчувствуя неладное по ее ухмылке. Он не знал, чего ему следовало ожидать, когда она наклонилась, чтобы прошептать ему что-то на ухо, но уж точно не— — Уволен? — Удивленно вытаращился Римус. — В смысле, уволен?! — Прости, милый, но Фил попросил передать. Похоже, ему не понравилось, что мы поменялись сменами. Назови это уязвленным эго, но он уже нанял одного из своих дружков тебе на замену. Какой-то придурок по имени Джорди. — Вот же козел, — зарычал Люпин. — Его никогда раньше не волновало, что мы менялись сменами. Пять фунтов на то, что он просто искал повод избавиться от меня... Черт. Я знал, что он меня ненавидит! Не моя вина, что он едва может сыграть пару аккордов. Доркас наклонилась и сжала его челюсть двумя пальцами. — Он не любил тебя, потому что ты высокий и красивый. Его бесило, что половина посетителей приходила просто поглазеть на тебя. — Ничего подобного. — Ага, конечно. Как по мне, есть и худшие причины потерять дурацкую работу. — А хорошие новости ты мне скажешь или нет? Она улыбнулась, отпустила его лицо и ласково похлопала по щеке. — Даже больше. Зайди в магазин в понедельник, пока Фил на обеде, и я тебе покажу. Римус допил пиво, и к тому моменту, как стакан опустел, ему было уже почти все равно. После истории с Флетчером он сумел отложить немного денег, хотя выжить на них было нельзя. Он собирался пустить их на второй усилитель или приличную педаль для Джеймса, чтобы риффы наконец зазвучали так, как у него в голове. Пока что они будут просто подушкой безопасности, но, по крайней мере, без работы у него будет больше времени для музыки. Сириусу и остальным он расскажет позже. Прямо перед их первым выходом на сцену в тот вечер появилась Лотти в красивой атласной юбке и блузке с V-образным вырезом. На фоне остальных посетителей паба она выглядела слегка нарядно, но, пробираясь сквозь пьяную толпу, будто не замечала этого. До свадьбы оставалось три дня, и она уже почти отказалась приходить, но все же выкроила время, когда Лили рассказала ей о внезапном приезде Регулуса. — Нет, ты просто обязан прийти на свадьбу! — Восторженно говорила она, взяв его за обе руки. — Будет очень круто, клянусь, тебе понравится! Ты ведь брат Сириуса, а значит – семья. Ну пожалуйста, скажи, что придешь! У Регулуса не было ни единого шанса. Он сдался почти сразу, и даже Римусу стало его немного жаль. Лотти и в обычный день было трудно отказать, а после помолвки она стала еще более уверенной в себе. Более... зрелой. Она часто выходила в свет с матерью Роджера, сначала как гостья, потом как полноправный член высшего общества, о чем мечтала с детства. Из всего этого вместе с новым, скромным стилем в одежде следовало очевидное: Лотти готовилась не просто к свадьбе — она училась быть женой. — Уверена, что не хочешь, чтобы мы сыграли на вашем празднике, Лот? — Спросил Сириус, запрыгивая на край сцены. — Да! — Крикнул Джеймс, уже наверху, размахивая кабелем усилителя. — Мы запросто. Я бы даже согласился на Элвиса. Пресли или Костелло – решать тебе. — Простите, мальчики, — пропела Лотти. — Может, если бы вы вчетвером не были так заняты тем, что рвали друг друга на части, мы с Роджером и задумались бы об этом, но нет, место уже занято. — Это ведь не тот подражатель Роду Стюарту, о котором ты говорила? — Поморщился Питер, появляясь со стороны туалета. — Он не подражатель—Питти, у тебя ширинка расстегнута—он просто немного на него похож! — И звучит как он, — фыркнул Питер. — Если вы меня спросите, то я скажу вот что: если кто-то выглядит, как утка, одевается, как утка и крякает, как утка... Значит, это подражатель Роду Стюарту. — Хорошо, что тебя никто не спрашивает! Питер равнодушно пожал плечами, зажал палочки зубами, застегнул ширинку и полез на сцену. Допив вторую пинту, Римус поднялся следом. Толпа уже напирала, шумела; он буквально чувствовал их предвкушение и хотел еще. Поднимаясь на сцену, он услышал, как Регулус кричит Мэри сквозь гул: — А где Эванс? Я думал, на дне рождения Поттера она точно будет. — У Лили сегодня было позднее собрание с одной из учебных групп! — Прокричала Мэри в ответ. — У них семестр заканчивается в апреле, так что она жутко занята. Но она придет позже. Сказала, что будет сюрприз! Регулус кивнул и посмотрел вверх на Римуса. Он и не заметил, что замер, поставив ногу на сцену. — На что уставился, Люпин? — Ни на что. Просто не думал, что ты так скучаешь по Лили. — Что там про Лили? — Спросил Джеймс, появляясь между ними. — Регулус переживал, что она пропустит твою вечеринку, Сохатый. — Заткнись, Люпин! — Огрызнулся Регулус. — Когда вы уже начнете это свое дурацкое шоу? В этот момент верхний свет в пабе начал гаснуть. — Прямо сейчас, пожалуй, — ухмыльнулся Джеймс. — Только не визжи от восхищения слишком громко, Регулус. Отвлекает. Может, дело было в освещении, но Римусу показалось, что лицо Регулуса стало еще краснее. Неужели он неровно дышит к Лили? Нет, вряд ли. А если там и было что-то, то явно не больше школьной влюбленности. Как там говорят — расстояние усиливает чувства? — Иди сюда, Регулус! — Позвала Мэри. Глядя, как тот уходит, Римус попытался вспомнить хоть один случай, когда видел Регулуса и Лили вместе, но ничего не пришло в голову. Наверное, он просто надумывает. Поскольку свет продолжал гаснуть, Римус перекинул ремень гитары через голову и почувствовал знакомую тяжесть баса на правом плече. Толпа восторженно загудела в предвкушении, а Сириус начал наматывать шнур микрофона на запястье. Затем Джеймс и Питер исполнили зажигательную кавер-версию песни Thin Lizzy, просто чтобы зацепить публику, в то время как Сириус идеально играл роль фронтмена, выводя публику из оцепенения, которое сопровождало их в повседневной жизни. Он и так выглядел соответствующе, одетый в красную военную куртку, которую купил в магазине костюмов, и белые брюки, в которых явно чувствовался стиль Фредди Меркьюри. Сириус с каждым днем все больше походил на королеву, хотя никому не сошло бы с рук сказать это вслух. Закончив кавер, Сириус раскрутил микрофон и поймал его на лету. Он тяжело дышал, но Римус знал, что это все от чистого восторга. — "Шнурок"! — Проорал он. — Вы по нам скучали?! Ответом послужили радостные крики: Да! — Нет-нет, вы можете лучше! ВЫ ПО НАМ СКУЧАЛИ?! ДА! ДА! ДА! — Вот это уже больше похоже на правду! Как вы там? Все хорошо? Держитесь, а? ДА! отвечали одни, другие же подтрунивали над его нарочито аристократичным акцентом. Реакция была привычной, и Сириус принимал ее с радостью. Он заигрывал с публикой, и они отвечали ему тем же. — Мы тоже по вам скучали, — сказал он. — Просто сделали небольшой перерыв. — Но мы вернулись. — И стали лучше, чем когда-либо. — Вообще-то, у нас есть для вас новая песня. — Хотите ее услышать? Да! Зал зашумел. — Правда хотите? Да! — Я что-то не уверен... ДА! ДА! ХОТИМ! — Ну что ж... Тогда давайте повеселимся, а? Все началось с хлопка. Затем раздался топот. Затем грохот, который отдался в грудной клетке Римуса. Они никогда не исполняли эту песню перед аудиторией, она была слишком новой. Ее не было на тех испорченных кассетах Флетчера. Здесь они зашли на новую территорию: по сути, это был речитатив. Такой, под который хочется хлопать. Такой, под который хочется топать ногами. Такой, который мог бы заполнить целый стадион. Now everybody, Listen in close; Did they make you play the part, Of that old man’s ghost? Мурашки с первой же строчки. Римус все еще помнил день, когда нацарапал эту строчку в своем блокноте. А теперь — вот она. Won’t pull no punches, Better read ‘em and weep; Gotta stay, be patient, Keep your ass in that seat! Вот так он их и зацепил. Таков был путь настоящего мастера; Сириус покачивал бедрами, и музыка двигалась вместе с ним. Они сами просили об этом. Еще, еще! Их глаза были полны слез, их руки тянулись к нему. Young boy grows up, puts his name in the race, But it’s hard to win, when you’re running in place; Breathing in pollution, choke on your own tongue, They say keep your head up, have your fun and— Watch your temper! You’re the man of the moment till the shots ring out; Watch your temper— WATCH! Толпа еще не знала, но следующая часть была для них. Сириус вскинул кулак на словах — WATCH! WATCH! — и им понадобилась всего одна попытка, чтобы подхватить. В зале было душно, но припев еще не закончился. Watch your temper, ‘Doomed generation’ is the cry they shout; Watch your temper, Save a couple million while the will of the children runs out… Вверх, вниз — Питер крутил палочки, щурясь, будто свет был слишком ярким. Перед ним Джеймс раскачивался у микрофона — WATCH! WATCH! — улыбаясь и тыкая пальцем в зал, словно мог заставить их кричать громче. Забавно, но куда бы ни указывал Джеймс, там непременно взрывались овации, как десятки бомб разом. Night on the town, end at dirty brick lane, Tear ‘em down, till the red hand stains; You say you want me, then you make me cry, When I come up empty, ride on by and— Watch your temper! Put down that rock, we’ll tell you what it’s all about! Watch your temper— WATCH! WATCH! Watch your temper, You behave pretty well for a sinner, boy; Watch your temper, Save a couple million while the will of the children runs out! Их накрыло. Кулаки колотили воздух над головами, будто пытались разбить стеклянный потолок на миллион мелких осколков. Каждая нота была зовом, кульминацией. Нахуй Флетчера. Нахуй Эксетер. Нахуй всех и каждого, кто когда-либо говорил: у вас не получится. Потому что у них получится. У них получится. Просто смотри, ублюдок. Watch your temper— WATCH! WATCH! Watch your temper— WATCH! WATCH! Save a couple million while the will of the children runs out! И это был конец. Весь паб взревел; для Питера, разбивающего тарелки для Джеймса, который прошелся по струнам финальным росчерком. Одна девушка потянулась к Сириусу — и он наклонился, чтобы поцеловать ей руку. Ее подруга сделала то же самое, умоляя еще и еще. Римус никогда в жизни не наслаждался ощущением пота на спине так сильно. После первого сета они буквально свалились со сцены, измотанные и пылающие. Хотелось еще. Они выйдут снова. Но сначала алкоголь. За выпивку им заплатили, кто именно, Римус так и не понял. Марлин заставила его что-то съесть, чтобы он не блеванул, а потом один из парней с кухни предложил декси. Римус принял две таблетки, что, вероятно, на две больше, чем стоило, но он скучал по этому чувству. Как будто он за раз выпил тридцать чашек кофе. Грустное становилось менее грустным, счастливое — эйфоричным. Алкоголь, если уж на то пошло, только все портил и делал более тяжелым. Таблетки дали бы идеальный приход, если бы тот парень не оказался таким жадным, но пинта стояла прямо перед ним... Грех не выпить. До второго сета оставались считаные минуты, когда Римус вдруг поймал себя на том, что бредет через паб. Выпивка сделала его сентиментальным, таблетки — бесстрашным. Он мог сделать это сейчас, совершить звонок, на который так и не решился с тех неудачных попыток перед Рождеством. Он мог. В "Шнурке" была всего одна телефонная будка, и ему пришлось дождаться своей очереди. К тому моменту он уже бормотал номер себе под нос, наполовину боясь забыть его перед серебристой клавиатурой. Глупо—в мире не существовало наркотиков, способных стереть этот номер из его памяти. Раздались гудки. Римус думал, что сказать. Сейчас апрель, может, с днем рождения? Смешно. Но ребенок должен был родиться в начале апреля или в конце? Дерьмо... Прости—можно начать с этого. И еще: я идиот. Я не знаю, зачем это сказал. Ты прав. Я тупой придурок. Я скучаю. Скайлар этого не заслужила. Прости меня? Линия умолкла. Ответа не последовало. У Томни не было автоответчика. Римус расстроился. Он столько всего хотел сказать! Но Томни — мудак, который никогда не берет трубку... Чертов козел. Надеюсь, ты наслаждаешься своей новой жизнью! Со своим новым ебучим ребенком! Придурок... ублюдок! — Лунатик! Тащи свою красивую задницу сюда! Это, конечно, Сириус, зовущий его через весь бар. Его голос должен был утонуть в шуме, но у Римуса был слишком острый слух. Он бы расслышал Сириуса даже сквозь град. Повесив трубку, Римус доковылял к столу. Марлин взъерошила и поцеловала его в волосы, Доркас сунула в руку очередной стакан. Оказалось, Сириус пытался сказать ему, что пришла Лили. Она вошла в паб с полной сумкой учебников, но куда больше внимания привлекла девушка, идущая рядом с ней. — Надеюсь, я не слишком много пропустила? — Сказала Лили, смахивая с лица растрепанные ветром волосы, пока Джеймс помогал ей снять куртку. Приведя себя в порядок, она отступила, чтобы представить подругу. — Ребята, это Сибилла. Она – часть моего сюрприза. Сибилла была... взбалмошной. Волосы цвета пшеницы торчали из-под расшитой бусинами повязки, будто в детстве она сунула вилку в розетку. Ее очки были такими большими, что глаза, казалось, вот-вот вылетят из орбит. Стоя рядом с Лили, она крепко прижимала к груди красочную папку, как будто та могла защитить ее от всего на свете. Впрочем, защита ей была ни к чему — на шее у нее висело столько кристаллов и амулетов, что удивительно, как она вообще держалась на ногах и не свалилась под их тяжестью. — Мы с Сибиллой познакомились на курсе по медиаправу, — продолжила Лили. — Она изучает журналистику. А в свободное время она— — Я еще делаю зины! — Выпалила Сибилла, одновременно протягивая папку Сириусу и кланяясь почти под прямым углом. Сириус с сомнением посмотрел на папку, но все же взял ее и открыл. — А что такое "зин"? — Поинтересовалась Лотти, вскакивая на стул, чтобы заглянуть через его плечо. — Зин – это небольшое курируемое издание обо всем на свете, — отчеканила Сибилла, все еще согнувшись в поясе. — Но я, — Она подняла только голову, — делаю зины, чтобы разоблачать лицемерие и снабжать аудиторию всеми инструментами, необходимыми для революции и анархии. — И иногда про музыку, — осторожно добавила Лили. Чувствуя себя неуютно и, возможно, оказавшись слишком близко к странной девушке, Римус подошел к Сириусу и втиснулся к остальным. Внутри папки было несколько брошюр разных по размеру и степени радикальности. Большинство были черно-белыми, с буквами, нарисованными от руки или вырезанными из журналов, словно это была записка с требованием выкупа. Названия были абсурдными — Виндзорская Какашка, Эректильная Конъюнкция, Цыпленок-Убийца — но содержание превосходило все. — Люди реально за это платят? — Пробормотал Регулус, пока Сириус листал страницу с головой Джона Леннона, приклеенной к телу Витрувианского человека, и надписью "Мы можем подрочить на это" на груди. — Обычно денег хватает только на следующий выпуск, — честно хихикнула Сибилла, наконец выпрямившись. — Большинство из них – это коллаборации с местными художниками, но с вашего разрешения я бы хотела сделать материал о вашей группе в этом месяце. — О нас? — Недоверчиво переспросил Джеймс. — Да. Видите ли, я уже видела, как вы играете. Я и так собиралась написать о вас – исключительно в исследовательских целях, – но потом Лили сказала, что знает вас лично. — Сама судьба свела, — кивнула Лили. — Вы не совсем то, о чем мы обычно пишем, — продолжила Сибилла. — Честно говоря, я не уверена, как аудитория вас воспримет, но мне нравится разнообразие. А вы четверо – особенно взрывные. Она говорила это с неподдельным восторгом в глазах или, возможно, это был просто эффект от очков. В любом случае Сириус вернул ей папку, и Лили тут же подхватила разговор: — Вообще-то у нас есть еще один сюрприз, — сказала она, бросив выразительный взгляд на эксцентричную девушку. — Сибилла – вице-президент комитета по мероприятиям в университете, и, если вам интересно, она сказала, что, возможно, сможет включить вас в список. Попробовать организовать выступление в университете. — Ты хочешь сказать... Концерт в университете? — Вытаращился Питер. — Многие начинающие группы так делают, — сказала Сибилла, рассеянно глядя куда-то над его головой. — В прошлом месяце у нас были The Human League. До них – Spandau Ballet, потом Dick Damage and the Dilemma... А на следующей неделе будет Duran Duran. Сириус скривился и пробормотал: — Duran Duran? Что за идиотское название? — Звучит как одеколон, — согласился Джеймс. — Сказали они, спокойно проскочив мимо Dick Damage, — фыркнула Доркас, заставив Марлин прыснуть в ладонь. — Ну? — Подбодрила Лили. — Я знаю, это не марки́ и не что-то подобное, но это может стать ступенькой на пути к успеху. Вы же сами говорили, что хотите больше выступать? Лили была права. Сибилла могла быть странноватой, но у нее были связи, а кроме общих усилий, именно связей им сейчас отчаянно не хватало. — Самый лучший подарок на день рождения! — Объявил Джеймс, подхватив Лили и оторвав ее от пола. — Боже, я тебя обожаю. У Римуса встали дыбом волосы на затылке, но, повернувшись к Регулусу, он увидел, как тот неуверенно листает зины Сибиллы, пока лохматая девушка рядом с ним объясняет политический контекст каждого жутковатого коллажа и карикатуры. Римус ожидал, что человек, влюбленный в Лили, должен быть более встревожен, увидев ее такой влюбленной и счастливой с другим, но Регулуса, казалось, это совершенно не волновало. Почти разочарованный, Римус почувствовал, как плечи опускаются — и тут одно из них ткнул Сириус. — Эй, а с кем ты там по телефону говорил? Римус вздрогнул. Несостоявшийся звонок уже казался чем-то из прошлой жизни. — Э-э... ни с кем. Не дозвонился. Сириус кивнул, явно не поверив. — Готов снова выйти на сцену? — Да. Да, пошли. Второй сет прошел примерно так же, как и первый, разве что чуть грязнее и местами пьянее. Впрочем, публике было плевать: они тоже были вусмерть пьяны — все, кроме Лили, которая вызвалась вести фургон обратно до Шепердс-Буш. — Вы знаете нас, мы знаем вас, — вещал Сириус в микрофон. — Но для тех, кто только что пришел, я сделаю финальное представление. Пит начал с дроби, зал взревел. Толпа была уже своей, не стеснительной. Они жаждали шума и жара. Нет, они его требовали. — За барабанами у нас универсальный любимец мародеров, Питер Петтигрю! У-у-у! Питер! Да, Питер! — На гитаре – неподражаемый Джеймс Поттер, лицо подгузников Huggies и бойскаутов по всей стране! О-о-о! Поттер! Классная задница, Поттер! — Мрачный гигант с бас-гитарой – наш дорогой Римус Люпин, любитель слезливых песен, скучных книг и замужних женщин. Прячьте своих мам, господа, этот парень очень опасен. Римус! Можешь взять меня, Римус! — И наконец, главное блюдо сегодняшнего вечера: я, Сириус Блэк, и мы – Marauders. Ночь закончилась без сучка и задоринки впервые за много месяцев. Публика кричала, скандировала, знала их имена, и какое-то время Римус не мог понять, реальность это или очередной сон. Очевидный успех и обещание продолжения наконец его успокоили, но, когда шоу закончилось и свет включили, он допил последнюю пинту и отправился домой, в свою кровать в шумном маленьком Шепердс-Буше. На следующее утро, вспомнив декси, зин и почти-звонок, Римусу стало дурно. И впервые он был рад, что Томни не взял трубку.

★★★

Понедельник, 2 апреля 1979 Римус понял гораздо позже, что увольнение из музыкального магазина на Тин-Пэн-Элли окажется одним из самых незначительных моментов за всю его музыкальную карьеру. Когда Доркас сообщила ему о внезапной потере работы, первой его реакцией была ярость. Выпивка, выпитая в "Шнурке", привела его затем к принятию, но по дороге в метро на Тоттенем-Корт-роуд это принятие быстро сменилось тревогой. Он не хотел зависеть от Сириуса или друзей в денежном плане, а при всех этих забастовках от частных профсоюзов до государственных секторов найти работу в городе было почти невозможно. Повезет, если получится устроиться на какой-нибудь мясокомбинат. Прекрасная перспектива — каждый день возвращаться домой, воняя как внутренности коровы. Боже, Сириус его больше никогда не поцелует. — Послушай, Римус, ты же знаешь, я к тебе нормально отношусь. Но я не могу позволять сотрудникам делать все, что им вздумается. Я твой босс! Меня должны уважать. И ты был нужен мне здесь на прошлой неделе, разбирать новые поставки. А где ты был? Нигде, судя по всему. — Да ладно тебе, Фил, — умолял Римус, следуя за своим бывшим начальником дальше вглубь магазина. — Я договорился с Доркас, чтобы она прикрыла все мои смены, и ты сам знаешь, что она куда полезнее меня. Если проблема в ремонте, то Бо спокойно справится— Фил резко обернулся: — Бо три раза за прошлую неделю не вышел на работу из-за своей спины! Для меня он вообще сейчас под вопросом. На меня заказы валятся со всех сторон, клиенты дышат мне в шею круглые сутки! И не начинай даже про этих проклятых производителей... Эти ублюдки всегда опаздывают с поставками, а мы к этому времени уже по уши в долгах! Так что извини, Люпин, я все решил. Такие уж дела. Черт возьми, я уже нашел тебе замену. Фил лениво махнул рукой в сторону стены с гитарами, рядом с которой на табурете сидел бледный тип в футболке с Че Геварой и полировал одну из гитар. Он помахал, когда Римус обернулся, и гитара едва не грохнулась на деревянный пол. Фил пискнул, но тот лишь откинулся назад и одарил их обоих туповатой улыбкой. Римус снова повернулся к Филу. — Да ты издеваешься. — Эм... Джорди еще учится. — Да брось, Фил! Ты меня разыгрываешь! Этот парень выглядит так, будто у него судебный запрет приближаться к школам и паркам. Он вообще что-нибудь понимает в музыке? Он хоть знает, как, черт возьми, струны менять? Фил не выглядел впечатленным. Он недовольно сжал губы и скрестил руки, и Римус понял, что разговор окончен. — Заберешь последний чек у Грейс Джонс по пути к выходу, — буркнул он, уже отворачиваясь. — И скажи своему маленькому дружку, что у нас политика простая: сломал – покупаешь. В нескольких шагах Регулус отвернулся от барабанной установки, которую до этого разглядывал, и показал Филу средний палец. Фил уставился в шоке, но, повернувшись к Римусу в ожидании выговора, получил лишь пожатие плеч. — Такие уж дела, Фил. Больше говорить было нечего. Когда Фил вернулся в свой кабинет, старый Бо вышел из-за стойки ремонта, чтобы пожать Римусу руку. — Мы будем по тебе скучать, парень. — Я тоже, — горько сказал Римус, глянув в сторону офиса. — По большей части… — Хочешь мой совет? Забей на Фила, он мелкий засранец. Всегда ненавидел симпатичных парней. Римус смущенно улыбнулся: — Доркас попросила тебя сказать это. Бо хлопнул его по спине. — Заходи как-нибудь. Может, сделаю тебе что-нибудь кастомное, когда станешь знаменитым. Утрешь нос всем этим обычным гитарам. — Мне бы этого хотелось, Бо. Когда он вышел к витрине, Доркас ждала его у кассы. — Вижу, ты привел запасного, — заметила она, кивнув на Регулуса, который бродил между усилителями. — Ага. Пообещал Сириусу посидеть с ним, раз я теперь безработный. Только Регулусу не говори. Доркас усмехнулась и задвинула ящик кассы. — Так. Значит, давай-ка проверим, все ли я правильно поняла. Младший брат твоего парня заявляется к вам на порог сразу после того, как вы вдвоем вышли из кутузки, хотя по идее он должен быть за миллион километров в какой-то элитной школе в Шотландии. Но их отец помер, и он ехал на похороны, только вот не смог поехать дальше. И все бы ничего, если бы они с Сириусом не вели себя как два бешеных кота на помойке. Теперь он проторчит у вас неизвестно сколько, пока не решит, вернуться ли в эту шикарную школу, где его демоническая мамаша сможет снова прибрать его к себе, или остаться здесь и спать на вашем диване. Все так? — Не забудь про свадьбу Лотти. Она уже заставила его пообещать прийти. И разбрасывать цветочки. Хотя это я, может, уже придумал. — Ох, Люпин. Про тебя бы книгу написать – можно озолотиться только так. — Не-а. Никто бы не стал платить за историю про меня. Доркас улыбнулась, облокотившись на стойку. — Ну и как там пацан? Выглядит несчастным. — Регулус? Он всегда несчастный. Но у них скоро пасхальные каникулы. Думаю, после этого он решит, что делать. — Вы уже звали его в группу? — Дважды. Но, похоже, его не прельщает предложение Сириуса играть на губной гармошке. — Эй, вы двое, может, перестанете обсуждать меня, будто меня здесь нет? — Рявкнул Регулус из-за стеллажа с нотами. — Люпин и так таскал меня по всему городу. Когда мы уже пойдем домой? — О, так теперь это "дом"? — Ухмыльнулся Римус. Взгляд Регулуса был ядовитым, но Римус уже полез в карман за мелочью. — Вот, Эдж, сходи в лавку на углу, купи себе что-нибудь сладкое. Я подойду, как закончу. Регулус выхватил деньги, показал ему палец и вышел. Они подождали, пока прозвенит дверной колокольчик, и рассмеялись. — Языкастый, да? — Заметила Доркас. — Но они с Блэком так похожи... — Я тоже все время их путаю, — кивнул Римус, подписывая чек. — Без тебя тут будет хреново, — вздохнула она. — У Джорди мозгов, как у садового гнома. Вчера я попросила его принять поставку, пока я работала с клиентом. Возвращаюсь – а он сортирует фузз-боксы по количеству ручек. — Ну, хоть считать умеет. Доркас вздохнула и улыбнулась краешком губ. — Раз уж я тут единственная, кто умеет работать с поставками, не так уж и стыдно отдать тебе вот это. Она нырнула под прилавок и вытащила большую коробку. — Это и есть хорошие новости, — ухмыльнулась она. — Считай это запоздалым подарком тебе и Поттеру. На коробке была изображена штуковина, похожая на огромный калькулятор, с метрами и дорожками. — Это... это то, что я думаю? — Лучше. — Сказала она ему, прежде чем развернуть коробку, чтобы он мог прочитать этикетку. — То, на что ты смотришь прямо сейчас, – это лучшая из существующих технологий. Это портастудия. Американская фирма только что выпустила их для профессионалов, их пока даже в магазинах не найти. Теперь любой желающий сможет записать до четырех разных треков прямо у себя дома, а также смонтировать и смикшировать их на любой кассете. Все, что нужно, – это пара наушников! И угадай, что... У меня как раз тут есть одни специально для тебя! Доркас нетерпеливо протянула ему экземпляр печатного каталога, уже открытый на рекламе того же устройства. Представляем первую домашнюю студию звукозаписи размером 15 на 18 дюймов, гласила надпись: Портастудия TASCAM Model 144 создана для музыкантов, которые находятся в начале своего пути! Добавляйте специальные эффекты или исправляйте неровную ноту из любой точки мира, и все это с легкостью благодаря плавной многодорожечной записи. Римус был ошеломлен. — Как ты это достала? — Спросил он, перелистывая страницу и изучая бесчисленное количество технических характеристик. — Я же тут все заказываю, дурень. Поставила наш магазин в список, и они прислали. Это должен быть демонстрационный образец, но Фил даже не догадывается о его существовании, поэтому я подумала, что он не будет возражать, если я отдам его тебе. — Это невероятно... А ты знаешь как эта штука работает? — Ха, нет, — фыркнула она. — С этим разбирайся сам, но там есть инструкция. Я уверена, что если вы соберете воедино все свои четыре гениальные головушки, то в конце концов разберетесь. Пять, если считать вашего нового найденыша. Римус просиял, снова взглянув на портастудию. — Это... Черт, это потрясающе! Спасибо, Кас. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Он потянулся через прилавок, чтобы обнять ее — чего Римус Люпин никогда бы не сделал при обычных обстоятельствах, — и Доркас обняла его в ответ, хоть и не без неловкости. — Брысь отсюда, — Сказала Доркас, толкая его к выходу, — пока Фил не вернулся со своего третьего перерыва на обед, и мы оба не остались без работы. — Значит, увидимся на свадьбе? — Спросил Римус. — Ни за что ее не пропущу. Шел дождь, когда Римус вышел из магазина, крепко прижимая к себе большую коробку. К несчастью, переняв у Сириуса его отвратительную привычку никогда не носить с собой зонт, он быстро свернул вниз по улице и юркнул в лавку на углу, прежде чем дождь успел промочить его насквозь. Продавец бросил на него странный взгляд, когда он вошел с этим грузом в руках, но ничего не сказал, пока Римус, шаркая, направлялся к стойкам с журналами, где обнаружил Регулуса, лениво перелистывающего свежий номер New Musical Express. Регулус даже не дал понять, заметил ли он его, а просто перевернул страницу. — Чудаковатая подружка Эванс пишет музыкальные обзоры лучше, чем эти придурки. "Революция будет окрашена перекисью"? Что за чушь. — Фыркнув, Регулус положил журнал обратно и тут же уставился на портастудию. — Это еще что? — Наш золотой билет, — ухмыльнулся Римус. Регулус закатил глаза. — Как скажешь. Мы можем уже уйти? Шляться по городу под дождем не входило в мои планы. — Да, подожди секунду. Хотел еще сигарет купить. Сириус вчера прикончил мою пачку. Тебе взять? Регулус просто посмотрел на него. — Понял. Перехватив коробку поудобнее, Римус подошел к кассе. — Пачку Embassy Number One, — буркнул он, ставя портастудию на прилавок. Парень принес сигареты, набирая цифры в кассе. — Классный аппарат, — сказал он, разглядывая большую коробку и отсчитывая Римусу сдачу. Рассовав по карманам монеты и сигареты, Римус снова подхватил тяжелое устройство и обернулся, едва не столкнувшись с человеком, который подошел к нему сзади. Он был одет в дорогое пальто, с густыми усами и козлиной бородкой. Он едва глянул на Римуса, пробормотал извинение и прошел мимо. На этом все бы и закончилось, если бы рукав Римуса не зацепился за стойку с мармеладом, опрокинув на пол большой контейнер с фруктовыми желейками. Сладости тут же разлетелись во все стороны, и он услышал, как застонал продавец за прилавком. — Простите! Простите, я... — Вам придется за это заплатить. — Э-э... да... — Римус искал, куда бы поставить коробку. — Я заплачу, — нетерпеливо сказал тот мужчина, вытаскивая из кошелька двадцатифунтовую купюру и хлопая ею по прилавку. — Дайте мне двойную пачку JP Special, я тороплюсь. Разрываясь между извинениями и благодарностями, Римус попятился к выходу, весь красный от смущения. Он бы вообще сбежал из магазина, если бы Регулус не схватил его за рукав и не потащил вниз по проходу к журналам. — Ты что делаешь? — Прошипел Римус, спотыкаясь и чуть не снося еще одну стойку. — Спасаю твою дурацкую карьеру, идиот! — Регулус ткнул ему в лицо тем самым номером NME. — Смотри! Римус оттолкнул журнал подбородком, стараясь не уронить коробку. — Господи, ты о чем вообще? — Ты же говорил, что раньше эта улица была знаменитой, так? Значит, и знаменитости здесь иногда бывают, верно? — Ну, наверное! — А ты знаешь, кто такой Газ Спектр? Римус фыркнул: — Конечно, я знаю, кто такой Газ Спектр. Это тот, кто открыл миру Джеффа Бека. Пока не появились Yardbirds и— Регулус тут же зажал ему рот рукой. — Это был риторический вопрос, ты, чертов болван, — прошипел он, снова размахивая журналом. — Вот. Заткнись и прочитай первые строчки. Римус подчинился, пусть и неохотно, и Регулус разложил раскрытый журнал поверх коробки портастудии. Это была маленькая статья, затерявшаяся между "Тайной жизнью Кэптена Сэнсибла" и "Грехами Сюзи Сью". Но она была там. Непобедимый продюсер Газ Спектр из Spectre Records сохраняет за собой титул "продюсера с мировым именем" после того, как компания подписала контракт с новой австралийской рок-группой Rosencraft. Популярность первого сингла группы "Poor Excuses" неуклонно растет в чартах с момента его выхода в феврале, а их дебютный альбом должен появиться на прилавках в начале сентября. Появление New Boys Down Under стало продолжением и без того впечатляющего состава лейбла, в который входят различные современные группы, такие как шведская панк-группа Ultraculture, а также лондонские группы The Weird Sisters и De Facto Regime. На просьбу прокомментировать Спектр ответил лишь одно: "Я подписываю контракты не с группами, а с феноменами". — Итак, разговаривает он как мудак, — протянул Римус. — И что дальше? — "И что дальше"?! — Прошипел Регулус. — Этот мудак только что заплатил за все конфеты, которые ты, придурок, рассыпал по полу! Несколько секунд ушло на то, чтобы смысл сказанного дошел до него, после чего Римус снова уставился в статью. Там была фотография Спектра: руки аккуратно сложены, взгляд впивается в объектив из-за громадного студийного стола. На нем были авиаторы, как у Элвиса, а за спиной висело не меньше полудюжины золотых пластинок. Прищурившись, Римус даже разглядел открытую пачку сигарет John Player Superking рядом с пепельницей. Вот дерьмо... Резкий звон колокольчика на двери вырвал его из оцепенения, будто по голове ударили одной из тех золотых пластинок. Газ Спектр! Трижды "золотой" продюсер Газ Спектр зашел в лавку на углу! Вот дерьмо! Не замечая их шока и смятения, Спектр равнодушно глянул на Римуса и Регулуса, закинул в рот малиновую желейку и прошел мимо. Еще один звон, и дверь за ним захлопнулась. Ушел. — Эй... — Окликнул продавец. — Вы вообще-то должны заплатить за журнал... Вдруг Римус понял, что не может дышать. — Чего стоишь?! — Прошипел Регулус, едва не толкая его. — Ты что, не побежишь за ним? — И-и что мне ему сказать?! — Ну хотя бы: "Здравствуйте, меня зовут Римус-дерьмо-Люпин, у меня дерьмовая группа, которую вы, возможно, захотите подписать на свой дерьмовый лейбл, чтобы мы оба заработали хренову кучу дерьмовых денег"?! — Это у тебя такой подбадривающий спич? Получается просто ужасно! Страдая от очевидного тугодумия Римуса, Регулус метнулся к витрине и принялся вести репортаж с места событий. — Он закуривает... Теперь идет по улице... Он-он садится в машину! Люпин, сейчас или, мать твою, никогда! Дерьмо. Дерьмо. Черт—блять—дерьмо! Продавец вышел из-за прилавка. — Эй, вы должны заплатить за—ЭЙ! Но его уже было не остановить. Не успев толком осознать, что делает, Римус швырнул портастудию Регулусу и вылетел из магазина. Он понял, что все еще держит журнал, только когда оказался снаружи под хлещущим дождем. То, что утром было легким моросящим дождиком, превратилось в настоящий ливень, промочив Римуса до нитки. Впереди он увидел Спектра у роскошного черного седана. Рядом стоял водитель, держа над продюсером зонт, пока тот курил. Когда Римус был еще шагах в двадцати, Спектр стряхнул пепел и бросил окурок в лужу. Водитель уже тянулся к двери, и Римус почувствовал, как шанс ускользает. — Э-эм, простите, сэр?.. М-мистер Спектр? Мужчина в черном пальто не обернулся, и от волнения Римус едва не сдался. А вдруг Регулус ошибся, и он гонится за каким-то случайным типом? Нет. Он оттолкнул эту мысль, окликнул снова, а когда и это не подействовало, шагнул вперед, заставив себя проглотить страх. Лучше ошибиться, чем упустить шанс всей жизни. Подойдя к седану, он твердо встал и поднял журнал над головой, прикрываясь от дождя. — Простите, — дрожащим голосом позвал он, — но вы Гарет Спектр? Ну, Газ Спектр из Spectre Records? — Может быть. А кто спрашивает? — Вы меня не знаете, но меня зовут Римус Люпин, и я давно слежу за вашей работой. М-мой друг видел вас в магазине? Я опрокинул стойку с конфетами... Прошла жалкая пауза, потом: — Извини, парень, но, как я уже сказал, я тороплюсь. Это был отказ, и все же в груди Римуса вспыхнула крошечная искра надежды. — Но вы же Газ Спектр! — Выдохнул он, пока шофер открывал дверь. — Вы тот самый продюсер, который подписал— Внезапно шофер выпрямился и двинулся на Римуса, расправив плечи, как у быка. — Не трогай машину! — Рявкнул он, отталкивая Римуса к тротуару. — Джон! — Крикнул Спектр. — Что я тебе говорил про толкание? Я что, выгляжу так, будто мне нужен еще один иск? — Простите, босс... — У меня есть группа! В любой другой момент Римус бы умер со стыда, но сейчас он был в отчаянии. Его выкрик заставил обоих замереть на секунду — и этой секунды ему хватило. — У меня есть группа, — повторил он, задыхаясь, выплевывая дождь, который стекал по лицу жирными струями. — Мы правда хороши! Мы-мы сами пишем песни, начали еще в школе. Мы можем вам показать, мне нужна всего пара минут. — И эту свою группу, — задумчиво протянул Спектр, как кот, играющий с клубком, — ты, полагаю, считаешь величайшей сенсацией со времен, как Христос воскрес, чтобы делать разбавленное шардоне? — Ну, я-я... — В мире миллион групп, — фыркнул продюсер. — Столько, что сцен на всех не хватает. Радио и так забито, парень. Мне больше не нужны группы. — Да это чушь. Слова вырвались прежде, чем он успел остановиться. Римус захлопнул рот, когда Спектр резко обернулся. — Что ты сказал? Загнанный в угол и совершенно не в своей тарелке, Римус опустил взгляд на промокший журнал. Бумага сморщилась под его пальцами, и он представил, как возвращается к Регулусу с, выражаясь метафорически, пустыми руками. Это же легче всего, он точно может вернутся с ничем. Но не станет. Римус прищурился, глядя на расплывшиеся буквы. — Феномены... Спектр шагнул вперед, пытаясь расслушать его сквозь шум дождя: — Громче! — Феномены! Спектр моргнул, и Римус, не найдя других слов, вскинул журнал. — Вам нужны феномены, да? Так вот, Marauders – это феномен. Просто послушайте нас хоть раз и поймете! Мы семья—мы нужны друг другу больше, чем воздух. И мы хороши. Наш вокалист, Сириус—Вы... Считайте, что не видели ничего, если не видели его. А Джеймс, наш гитарист, он видит цвета, буквально видит. У нас есть барабанщик, который с ног вас собьет, и я-я... — Римус яростно вытер лицо от дождя. — Послушайте, Газ... То есть мистер Спектр, сэр, клянусь, дайте нам шанс. Мы вас не разочаруем. Он тяжело дышал, когда закончил, а ответная реакция оказалась почти равнодушной. Римус видел, как Спектр вздохнул и стряхнул капли воды, скатившиеся с зонта ему на плечи. — Marauders, значит?.. Паршивое название. — Вы, вообще-то, подписывали контракт с группой под названием "Body Pyle", — пробормотал Римус. — И, если память мне не изменяет, они выпустили всего один сингл, прежде чем вокалиста арестовали за торговлю героином в подвале дома его матери. — Ты торгуешь героином? — Не... Завязал. Может, это была игра света, но Римусу показалось, что Спектр усмехнулся. — Как, ты сказал, тебя зовут, парень? — Римус. Римус Люпин. — И какую музыку вы играете, Римус Люпин? — Он оценивающе оглядел его. — Панк? — Не совсем. — Ага, по тебе и не скажешь... Новая волна? — Нет. — Тогда что? — Мы... — Римус беспомощно посмотрел на свои руки. — Мы рок. Спектр покачал головой. — Хорошая попытка, парень. Видишь ли, когда-то рок чего-то да стоил. Теперь у каждого должна быть своя фишка. — У нас нет фишки. Мы просто мы, — сказал Римус с тем запасом уверенности, который смог собрать, выглядя как взъерошенный дворовый кот. Если бы ему пришлось угадывать, он бы решил, что уже все испортил. Вторые шансы ему иногда давали. А вот первые — куда реже. Он ждал, пока Спектр докурит вторую сигарету, стряхивая пепел в лужу у своих ног. Раз... два... три... — Речь была хреновая, — сказал Спектр. — У тебя есть ваша запись? Римус почувствовал, как из легких разом вышел весь воздух. — Н-не с собой, но— — Тогда откуда мне знать, что вы так уж "хороши"? — Приходите на концерт! Мы играем в пабе "Шнурок" в— На этот раз это был водитель—или телохранитель, Римус так и не понял. — Думаешь, у Газа есть время шляться в поисках какого-то паба для неудачников? — Рявкнул он. — Вали отсюда, пацан. Ты закончил. Он снова толкнул Римуса, уже мягче, но в этот раз Римус не собирался молча это терпеть. Он вцепился в руку водителя, будто в спасательный круг: отказ был морем, в котором он иначе утонул бы. — Мы можем сделать вам запись! — Взмолился он. — Дайте нам неделю! Спектр покачал головой, стряхивая капли дождя с пиджака. — В среду я улетаю в Нью-Йорк, значит, запись должна оказаться у меня раньше. Сможешь доставить ее в офис к завтрашнему полудню? Нет, подумал Римус. — Да, — ответил он. — Отлично. Джонни, — он кивнул в сторону Римуса, — дай этому идиоту мою визитку. Джонни был явно не в восторге от того, что приходится вручать визитку своего босса какому-то уличному пацану, но спорить не стал. Потом Спектр отшвырнул последнюю сигарету и сел в машину. Уже когда шофер тянулся закрыть дверь, он остановил его и поднял один палец, предупреждая Римуса. — Слушай сюда. Ты должен знать, что я остановился только потому, что ты выглядел невероятно жалко, стоя под дождем. Но я не терплю, когда меня водят за нос. Я тебе не какой-нибудь Дэнни, мать его, Филдс, ясно? Если принесешь запись, и она окажется дерьмом – я выкину ее в мусорку и выставлю тебе счет за потраченное время. Римус кивнул, дрожа с головы до ног от напряжения, и смотрел, как Спектр бросает на него последний косой взгляд, будто все еще думая, не совершил ли ошибку. Затем он безмолвно махнул шоферу, дверь захлопнулась, и Римус остался смотреть на свое промокшее отражение в стекле. К тому моменту, как машина отъехала от тротуара, из магазина выбежал Регулус — кроссовки шлепали по лужам, пока он пытался одновременно удерживать и зонт, и портастудио. — Ну?! Что он сказал?! Римус ухмыльнулся, глядя на влажную визитку в своей руке. — Сказал принести демо к нему в офис завтра к полудню. — У вас вообще есть демо? Римус покачал головой. — У нас есть кое-что получше.

★★★

Времени терять было в буквальном смысле нельзя. Не успев даже снять мокрую одежду, Римус бросился к телефону в квартире и стал обзванивать всех своих друзей. Он приказал им как можно скорее тащить свои несчастные задницы обратно в квартиру, а когда они спросили, почему, Римус сказал им, что это срочно. Неудивительно, что Джеймс прибыл первым, уставший и запыхавшийся после того, как пробежал весь путь от станции метро. — ЛАДНО, — прохрипел он, — КТО УМЕР? — О, я скажу тебе, кто умер, Сохатый! Мечты твоих родителей о том, что их единственный сыночек когда-нибудь станет юристом! — ... А? Римус рассказал ему все, и судя по выражению лица Джеймса, он ему не до конца поверил. Когда все остальные, наконец, добрались до дома, Сириус и Питер тоже были настроены скептически, но если даже слова Регулуса не смогли стать достаточным доказательством, то визитка Спектра окончательно развеяла их сомнения. — Демо? — Повторил Сириус, пока они втроем сражались за карточку. — Где мы, скажи на милость, достанем чертову демку менее чем за двадцать четыре часа?! — Прямо здесь! — И он положил распакованную портативную студию к их ногам. Сбитый с толку, Сириус посмотрел на Джеймса, который затем перевел взгляд на Питера, который спросил: — Почему он только что отдал нам пластиковый чемодан? Это был далеко не чемодан, и с того момента, как Римус объяснился, ничто другое, кроме демо, не имело значения. Зная, что с этого момента им придется работать до восхода солнца, Джеймс и Питер оба позвонили на работу, притворившись, что простужены, в то время как Сириус просто позвонил Рэю и прокричал в трубку: "Мы записываем демо-версию, завтра не смогу выйти на работу, не увольняй меня". Это был новый шаг на пути к успеху, и Лили, казалось, поддерживала их, несмотря на общее беспокойство. — Я просто не хочу, чтобы вы снова складывали все яйца в одну корзину, — предупредила она, когда они сидели, уткнувшись в портастудию позже тем же вечером. — Помните, что произошло в прошлый раз? — Не волнуйся, Дейзи, — сказал ей Джеймс, — сейчас мы сами записываем наше собственное демо. Если Газ Спектр не захочет нас видеть, мы просто найдем кого-то другого. Кто знает, может, EMI все же захотят попытать удачу. Несмотря на то, что заявлялось в каталоге Доркас, портастудия оказалась не такой удобной в использовании, как они ожидали. Там было четыре дорожки, но Римус ни за что на свете не смог бы сообразить, как переключаться между ними, не переписывая только что законченную запись. Когда он попытался разобраться в чудовищно сложном руководстве — измерители, фейдеры и овердаббинг, о боже! — Джеймс и Сириус, как обычно, решили пойти напролом и принялись возиться с микрофонными дорожками и кнопкой записи. — Проверка, проверка, — протянул Сириус, почти зевая в микрофон. Он только что обнаружил мастер-фейдеры, как его лицо во второй раз засияло. — Ох, черт, гляньте! Эта кнопка проигрывает все задом наперед. Он нажал пальцем на нужную кнопку, и то, что последовало за этим, прозвучало очень похоже на его голос, если бы он вдохнул гелий, неразборчиво бормочущий слова: — Акр-ворп, акр-ворп! — Я хочу попробовать! — Джеймс схватил микрофон. — Сохатый – лучший мародер. — Ред-о-рам йиш-чул йы-тахос! — Кайф. — Сириус протянул микрофон Питеру. — Эй, Пит, думаешь, сможешь выдать что-нибудь? Оказалось, что пердеж задом наперед звучит в целом так же, как обычный пердеж, но для четырех мальчишек это все равно оказалось невероятно смешным. После этого Лили выставила их из гостиной, сославшись на необходимость учиться, и мальчишки, извинившись, без возражений спустились в подвал. Отложив мини-студию на время, они принялись за песни, шлифуя каждый аккорд и каждую ноту, пока не получили что-то достаточно приемлемое, чтобы этим можно было гордиться, но не настолько вылизанное, словно это что-то с рок-н-ролльной пластинки. Вскоре Регулус неохотно присоединился к ним. Он откинулся на спинку их обшарпанного дивана с книгой на коленях, делая вид, что ему это все совершенно неинтересно, и время от времени давал полезные указания, например: "Ты слишком сильно затянул" или "Один из вас сбился с ритма, пять фунтов тому, кто угадает, кто именно". Спустя несколько часов Сириус поднял тяжелую портастудию и бросил ее к ногам Регулуса. — Мы понимаем, Эдж, ты очень забавный, но у нас осталось меньше двенадцати часов, чтобы закончить со всем этим, и, хочешь верь, хочешь нет, но твои невероятно полезные закадровые реплики нисколько не помогают! Так что вот, побудь реально полезным и разберись с этой головной болью за нас. Регулус закатил глаза, но в конце концов взял толстую инструкцию. Ему потребовалось меньше часа, чтобы изучить машину вдоль и поперек, и после этого они все были вынуждены слушать, как он раздает приказы направо и налево, словно неофициальный звукорежиссер. — Вы уже решили, какие песни будете записывать? — Спросил он, делая пометки на полях руководства, как будто готовился к экзамену. — Все, — оптимистично воскликнул Джеймс. — Все? Никто не записывает все свои песни в качестве демо. — Он прав, — сказал Сириус. — Я не знаю, насколько он прав... Но это так. Чертов Флетчер заставил нас все делать неправильно. Предполагается, что демоверсия – это дегустация, всего лишь часть того, что мы можем сделать. Какой смысл платить нам, если мы просто отдадим им сразу весь обед, к тому же бесплатно. — Тогда какие песни? — Спросил Питер. Все они одновременно повернулись к Римусу. — Ну... "Downtown Girls" точно берем. Это наша первая настоящая песня и она хороша. — "Hail Mary" тоже должна быть там, — добавил Джеймс. — Я никогда не устану от этой песни. — Еще запиши "It’s Hard to Be a Teen", — сказал Сириус Регулусу. — И "Doomed Generation". Мы только что закончили ее, пусть это будет старое доброе "пошел нахуй" для Флетчера. Регулус оторвал взгляд от своих записей. — Уже четыре. Думаю, больше пяти было бы слишком. — Нам все еще нужна баллада, — заметил Питер. — Может, нам спеть "How Nice It Could Be"? Никто ничего не сказал, и снова все взгляды были прикованы к Римусу. Он точно знал, чего они хотят. — Нет. — Но Лунатик... — Это не очень хорошая песня. Сириус наклонился к Римусу и схватил его за гриф баса. — Это хорошая песня, Луни, клянусь... В ней не только твои чувства к ней, но и ты сам. Думаешь, я смог бы вынести, если бы это было не так? Если она действительно тебе не нравится, мы больше никогда не будем об этом говорить, но... — Сириус вздохнул. — Это хорошая песня, и я думаю, она точно заслуживает места на нашем первом альбоме. Римус опустил голову. Проклятье. Так долго принятие этой песни было равносильно признанию поражения. Признанию того, что она в самом деле ушла, и того, что, в конце концов, он никогда по-настоящему ей не нравился. И стало еще больнее после того, как он поссорился с Томни, превратив поражение в бессмысленный стыд. Но что приходит после стыда? Принятие? Сострадание, сказал тихий голосок. В этом не было ни обиды, ни злости. И ей, и Римусу больно. Тогда, может, пришло время. Может, теперь он сможет, наконец, забыть о Тоне. — Она не может так называться, — сказал он. — Ей нужно другое название. Сириус на мгновение задумывается. — "Midnight Dancer". Это казалось правильным, и Римус медленно кивнул в знак согласия. — Хорошо... Но сначала мне нужно выпить. Задержавшись достаточно надолго, чтобы поцеловать Римуса в волосы, Сириус встал и жестом указал на Регулуса и студию. — Ну что? Чего же мы, черт возьми, ждем? Кто-нибудь, принесите ему чего-нибудь выпить, чтобы мы смогли записать эти песни!

★★★

Вторник, 3 апреля 1979 — 11:14 Кто-то его тряс. — Люпин! Просыпайся! Люпин! Агх... Да к черту. ХЛОП! Римус дернулся и сел на диване так резко, что едва не врезался лбом в Регулуса. Зажав ладонью пульсирующую щеку, которая теперь горела от мощной пощечины Регулуса, он простонал: — Ебануться можно... Редж, ты что, только что меня ударил? — Да. И ты вообще знаешь, который час? — Огрызнулся Редж. — Я бы сказал, что самое время поработать над твоими манерами. — Уже за одиннадцать, придурок. Вам четверым разве не пора везти ту пленку? Или вы просидели всю ночь над ней просто так?.. Римусу понадобилась секунда, чтобы осознать, что именно сказал Редж. Он обвел взглядом подвал, где валялись без сознания его друзья, а между ними были разбросаны пустые бутылки из-под пива и тарелки от ужина. В ужасе Римус схватил Реджа за запястье и развернул его, чтобы увидеть часы. — Черт... О ЧЕРТ! — Твоя крестная, кстати, снова звонила, — сообщил Редж. — Оставила сообщение на автоответчике. Кажется, она меня искала. — Надеюсь, ты передал привет, — проворчал Римус. — Сэкономил ей силы на то, чтобы наорать на меня позже. Он начал лихорадочно искать носки и обувь, которые каким-то образом оказались на другом конце комнаты. Натягивая их, он мягко похлопал Джеймса по обеим щекам, поднимая его, и в конце концов им удалось растолкать и Сириуса с Питером тоже. — Я не понимаю—как все мы умудрились уснуть?! — Пропищал Питер, пока Римус спешно вытаскивал их самодельную демо-запись из деки портастудии. — Кого это волнует? У нас тридцать, мать их, минут, чтобы протащить эту пленку через весь город! — Отозвался Сириус, отчаянно пытаясь пригладить стоявшие дыбом волосы после сна. — Я возьму ключи от фургона, — сказал Джеймс, но резко остановился, когда Регулус поднял связку ключей на одном пальце. — Мой герой! — Простонал он, выхватывая их и чмокая Регулуса в лоб. Тот был жутко ошарашен, но Джеймс уже успел ухмыльнуться и исчезнуть наверху под бодрое: — Спасибо, дорогой! Немытые, измотанные и, вероятно, слегка с похмелья, остальные три мародера помчались к углу улицы, где они ввалились в старый фургон. Бедный Питер едва успел захлопнуть боковую дверь, как Джеймс уже рванул с места. — Куда я вообще еду?! — Заорал он. — Я ж ни черта не знаю, куда мне ехать! — Лунатик, визитка! Римус, пошарив в кармане, наклонился вперед и шлепнул смятую визитку Спектра в ладонь Сириуса. — Тут написано Барнсбери, — сказал он. — Гони в сторону Фицровии, Поттер, так быстрее! Джеймс так и сделал, и они довольно долго мчались по городу, но, когда две полосы неизбежно сузились в одну, и они застряли за еле ползущим молочным фургоном, Сириус едва не взорвался. — Ради Христа, Сохатый—ОБГОНИ ЕГО! — И мне что, Бродяга, на тротуар выехать?! Врезаться в ряд припаркованных машин? Или, о, я знаю – у нас тут есть волшебная кнопка взлета, которую я как-то пропустил? Потому что если ты мне на нее укажешь, то я буду тебе чертовски признателен! — Заткнитесь! — Заорал Римус. — Нет смысла друг другу глотки рвать, мы доберемся, когда мы— Но Сириус не слушал. С пассажирского сиденья он выждал, пока не увидел просвет между припаркованными машинами, затем резко перегнулся и дернул руль влево. Все закричали — включая самого Сириуса — и Джеймс вильнул, объехав молочный фургон и чудом не врезавшись в зад такси, стоявшего впереди. — ТЫ ИДИОТ! — Завыл Джеймс, колотя Сириуса одним кулаком и другой рукой вцепившись в руль. — ТЫ МОГ НАС УБИТЬ! — Слава любой ценой, Поттер! — Захохотал Сириус. В Норт-Барнсбери они добрались с запасом меньше трех минут, и после самого быстрого параллельного паркинга в жизни Джеймса четверо мародеров помчались вниз по улице, ориентируясь лишь по визитке Спектра. — Сорок четыре, — сказал Сириус. — Нам нужен сорок четыре! Джеймс считал номера домов: — Двадцать восемь, двадцать девять… — Эм, не хочу показаться занудой, но мы точно успели закончить запись? — Прохрипел Питер. — Я ничего не помню после шестого "Аве Мария" Сириуса в обратной перемотке. — Сейчас уже нет смысла волноваться, Пит, — сказал ему Римус с таким же тревожным комком в животе. И почти чудом им действительно удалось успеть. Они нашли офис студии на очень приличной улице, в здании с несколькими этажами и невероятным количеством окон, перемежающихся резными каменными колоннами. Дверь с номером 44 была выкрашена в зеленый и имела дорогую ручку, которая под их руками распахнулась, как по маслу. На фоне плюшевой бархатной мебели в холле они выглядели оборванцами, но секретаря на месте не было, и, к счастью, никто не стал их останавливать, когда они рванули к ближайшему лифту. — Ребята, меня сейчас вырвет, — простонал Джеймс, согнувшись, пока двери лифта закрывались перед ними. — Тебя всегда тянет блевать, — простонал Сириус. — Попробуй глубоко подышать, Джеймс, — предложил Питер. — Уф... Сириус понюхал перед своей футболки. — Лунатик, я воняю? Мне кажется, я воняю... Черт, я не могу предстать перед Газом Спектром в таком виде. Я воняю, как мусорный бак! — Да заткнитесь вы все! — Рявкнул Римус, запуская пальцы в волосы и сжимая их у корней. Казалось, его желудок проваливается на этаж вниз с каждым подъемом лифта, и ему пришлось достать пленку из кармана, просто чтобы чем-то занять руки. На лицевой стороне был адрес квартиры и телефон, а на обороте — трек-лист группы: MARAUDERS, APRIL 1979 03:14 Downtown Girls 04:37 Hail Mary 02:37 Midnight Dancer 03:22 It’s Hard to Be a Teen 04:03 Doomed Generation Видеть это так четко и ясно было странно. Три года надежд, мечтаний и работы ради одной крошечной кассеты. Безумие, по сути. Когда колокол лифта звякнул, сигнализируя о прибытии, двери разъехались, открывая длинный коридор, уставленный офисами с табличками вроде "менеджмент", "издательство" или "коммуникации". Секретарши сновали, как мотыльки вокруг фонаря, перетаскивая стопки бумаг и свежие кофейники и почти не обращая на них внимания. Не зная, куда еще идти, мародеры осторожно двинулись по коридору. Они остановились у одного из первых офисов, откуда доносился крик в телефон. Внутри мужчина метался перед столом, едва не душа себя телефонным шнуром. — Нет, нет! Теперь вы меня слушайте! Мы заплатили за это эфирное время! Мистер Спектр подписал контракт с BBC в начале года, где сказано—Что? Нет! Слушайте, либо вы выпускаете моих ребят в эфир, либо лишаетесь своей чертовой работы, ясно?! Хотите знать, сколько у меня имен в вашей проклятой BBC? Достаточно, чтобы—черт возьми... Просто—просто подождите... Их заметили. Мужчина рванул к двери и наверняка наговорил бы им пару ласковых, не подходящих для офисной обстановки, если бы не забыл положить трубку. Вместо этого он с диким грохотом опрокинул телефон со стола. — БЛЯТЬ! — Он развернулся к ним: — Вы не могли бы, пожалуйста, свалить нахрен?! Дверь захлопнулась прямо перед их носами, и все четверо отскочили, чтобы не получить по лицу. — Мда, похоже, у кого-то плохой день, — пробормотал Питер, заставив всех прыснуть. Главный офис Spectre Records, что неудивительно, оказался в самом конце коридора. В комнате пахло деревом и сигаретным дымом, почти как в затхлых залах библиотеки Хокингса. Там стояло несколько столов-кабинок, за каждым — сотрудник и печатная машинка. Под хор щелкающих клавиш Римус невольно залюбовался яркими картинами рок-идолов на стенах: Джими Хендрикс, Джим Моррисон и все участники Битлз. В дальнем конце комнаты был главный стол, за которым молодой парень в черной водолазке перебирал коробку с файлами, раскладывая их по проволочным лоткам. За его спиной находился еще один кабинет с дверью из матового стекла и золотыми буквами "Газ Спектр". — По крайней мере, мы в правильном месте, — пробормотал Римус, когда они набрались смелости двинуться вперед. Их заметили еще до того, как они подошли к столу. Парень смерил их презрительным взглядом и снова уткнулся в бумаги. — Чего вам? — Пробормотал он, явно не заинтересованный. Никто не успел ничего сказать, а уже Сириус вытолкнул Римуса вперед, будто жертву. — Э, здравствуйте. Меня зовут Римус Люпин, и эм... Мистер Спектр попросил меня—то есть нас—принести ему пленку. Это-это демо... для нашей... группы... Он почувствовал себя идиотом — почему он всегда теряется в такие моменты? — но парню, похоже, было все равно. — Ага, — безразлично сказал он. — Ну, можете оставить ее там, с остальными. Он лениво указал на проволочный лоток на столе, уже забитый кассетами и конвертами, к которым, судя по виду, не прикасались неделями. Увидев это, Римус замялся и с сомнением посмотрел на друзей. — Простите, но, кажется, мистер Спектр имел в виду, что я должен передать ее ему лично. Раздался короткий смешок. — День, когда Газ Спектр захочет, чтобы какой-нибудь подражатель Вуди Гатри что-то ему вручал, будет днем, когда меня повысят до директора компании. А теперь, если не возражаете, мы тут в Spectre Records очень заняты. Хотите – оставляйте пленку, но будьте добры, уходите. — Разве мы никак не можем с ним встретиться? — Искренне спросил Джеймс. — Ну, хотя бы на две минуты? — Даже если бы я хотел, чтобы вы тут еще две минуты торчали, в этом нет смысла. Мистер Спектр сегодня утром улетел в Нью-Йорк. Эта новость ударила, как под дых, и у Римуса тут же встал дыбом весь внутренний зверь. Одно дело — заикаться, и совсем другое — молча терпеть ложь. — Он сказал, что не уедет до среды, — прорычал он. — Мы всю ночь работали над этой чертовой записью. Если бы вы просто, черт возьми, передали ее ему, то мы— Парень захлопнул крышку своей коробки с файлами. — Слушайте, вы либо оставляете пленку и уходите, либо бросаете ее в мусорку, а я вызываю охрану, чтобы вас всех выкинули отсюда задницами вперед. Ну, что выбираем? Может, это было из-за недосыпа, а может, из-за того, что он пообещал друзьям спасение в лице Газа Спектра, Римус был в трех секундах от того, чтобы снести эту самодовольную башку с его дурацкой водолазки. Если бы не Сириус, он бы, наверное, так и сделал. Сириус шагнул вперед и схватил Римуса за плечо. Их взгляды встретились, и Сириус медленно, понимающе кивнул, забирая пленку и небрежно бросая ее в проволочный лоток. — Спасибо за возможность, приятель, — сказал он, отдав парню честь, и увел Римуса от неминуемой катастрофы. Отступая к лифту, Римус чувствовал, как тот крошечный запас уверенности, с которым они сюда вошли, уже тает. И все это по его вине. — И что мы теперь будем делать? — Проворчал Питер, когда лифт вез их обратно в холл. — Полагаю, то же, что и всегда, — вздохнул Джеймс, и Римусу захотелось врезать и ему. — Как у тебя получается быть таким чертовски оптимистичным все время? — Ты бы предпочел, чтобы я был мрачным и угрюмым, как ты? — Спросил Джеймс и взъерошил Римусу волосы на затылке. — Будут еще шансы. Та девушка, Сибилла, ведь выбила нам выступление в университете на прошлой неделе, верно? Он был прав, но поскольку Римус не был таким, как Джеймс, он повернулся и толкнул Сириуса. — Ты там был подозрительно тихим. — Я просто решил, что, если ты набьешь ему морду и сядешь в тюрьму, это не слишком поможет нашей карьере, — слабо улыбнулся Сириус, а потом шагнул назад и обнял Питера и Джеймса за плечи. — Ну же, парни, давайте не будем больше тратить время на таких придурков. У нас свадьба, между прочим. Колокол лифта звякнул, когда они добрались до первого этажа, и все четверо молча кивнули, хотя трудно было не заметить разочарование, которое тянулось за ними по пятам.

★★★

You’re gonna tell me sweet things, You’re gonna make my heart sing; And I’m gonna hear bells ring, ‘Cause I’m gonna love you too, oh! — “I’m Gonna Love You Too” Blondie, 1978 Среда, 4 апреля 1979 — день свадьбы Лотти… Сириус грохнул кулаком по двери ванной. — Редж, ну давай, дружище! Я, конечно, не против хорошенькой дрочки иногда, но ты не думаешь, что это может подождать? Нам вообще-то есть куда идти! — Пошел на хер! Ты сделал это нарочно! — И с какого это перепуга я должен был знать, что твой костюм сядет в химчистке? Ну же, приятель... Дружище... Братишка...?! — Еще один удар. — Черт, Редж, хватит ныть! Все равно уже поздно бежать за новым костюмом, так что надевай штаны и выходи, как мужчина! — Я сказал—ОТВАЛИ! Сириус беспомощно вздохнул и покачал головой, потом взглянул на испорченный костюм Регулуса. — Он правда так сильно сел? — Прошептал Римус, поднимая одну из манжет. — Ха, нет, — фыркнул Сириус, понизив голос. — Я заплатил портному, чтобы он ушил его на пару дюймов в груди и рукавах. — Он перевернул пиджак, показывая свежие швы. — Не может же он носить костюм, который ему не по размеру, верно? Римус фыркнул, отпуская манжету, и беззвучно произнес: Ты само зло. Сириус подмигнул, затем снова несколько раз бахнул по двери ванной. — Даваааай, Редж! Покажи костюм! Мы с тобой одной крови, я знаю, что он тебе идет. Дверь распахнулась так резко, что едва не снесла кончик носа Сириуса. Отскочив, он увидел, как Регулус Блэк вылетает наружу в пастельно-голубом костюме с жабо из оборок и белыми лоферами в тон. Сириус явно превзошел себя с этим эффектным нарядом, но лицо его брата благодарностью не светилось. — Знаешь, а мне нравится, — сказал Римус. — Ты выглядишь как Боуи. Они с Сириусом обменялись озорными взглядами и разразились хохотом, когда Регулус начал закипать. — О, заткнитесь, — прошипел он, яростно дергая за воротник. — Вы с ума сошли, если думаете, что я выйду в этом на люди. Я выгляжу так, будто у Либераче и тюбика зубной пасты родился ребенок. — Не будь таким драматичным, — фыркнул Сириус. — Тут даже страз нет. Если хочешь выглядеть как Либераче, попробуй вот это. С эффектным жестом он швырнул ему вроде бы обычный черный шелковый пиджак. Он был бы вполне нормальным, если бы не вышитые на спине красные блестящие языки пламени из страз и страусиных перьев. — Не могу поверить, что ты носишь это дерьмо на людях, — выплюнул Регулус, швыряя пиджак к остальным. — Не глупи. Обычно я надеваю его и устраиваю Лунатику маленькие модные показы, пока он голый сидит на кровати. — Он очень "дышащий" в нужных местах, — согласился Римус, развалившись на кровати. Регулус злобно на него посмотрел. — Я вообще не понимаю, почему должен идти на эту чертову свадьбу. Это ведь не моя подруга решила выйти замуж в восемнадцать. — Ты идешь, потому что идем мы, — сказал Сириус, протягивая руку и поправляя брату плечи пиджака. — Нечего тебе тут одному торчать весь день, я не позволю. Лотти была так добра, что пригласила тебя, так что давай сделаем храброе лицо и пойдем показывать всем, как шикарно ты выглядишь в моей одежде. — Однажды, Сириус... Однажды я тебя придушу. В этот момент дверь спальни открылась, и вошел Джеймс в черном костюме. — Эй, парни, вы ведь уже гото—ГОСПОДИ! Вау, Регулус, отлично выглядишь! Римусу показалось, что из ушей Регулуса сейчас повалит пар. Оттолкнув руки Сириуса, он метнулся обратно в ванную и захлопнул дверь. Джеймс замялся, но Сириус уже снова колотил по двери. — Что, черт возьми, сейчас не так? Это всего лишь Пот— — ОТВАЛИ! Потребовалось повозиться, но в конце концов Сириусу все-таки удалось вытащить Регулуса из ванной. Тот был не в восторге от того, что все остальные будут в черном, но выбора у него не было — Сириус был единственным, кто носил примерно его размер одежды, и единственным, у кого дома имелся запасной костюм. К тому моменту, как подъехала машина, все они были вымыты, одеты, причесаны и аккуратно выбриты (по приказу Лили, разумеется). Церемония проходила в красивой церкви неподалеку от Сент-Олбанса, а прием должен был начаться сразу после в ближайшем загородном клубе. Подъезжая, Римус заметил Доркас, разговаривающую с одним из кузенов Джеймса в атриуме церкви. Вместо платья она выбрала темно-изумрудный брючный костюм с модным вырезом и расклешенным низом. Увидев их, она помахала и легко прервала предыдущий разговор. — Классный костюм, Медоуз, — сказал Сириус. — У тебя тоже. — Доркас принялась теребить одну из сережек. — Боже, ни у кого нет выпить? Если мне предстоит провести ближайшие шесть часов среди такого количества богатых пожилых белых людей, то сначала надо напиться. Разумеется, в церкви выпивки не было, и Сириус усмехнулся, обнимая ее за плечи. — Держись, дорогая. Напиться еще успеешь. И, эй, кажется, вино тут кошерное! Переходя из атриума в неф церкви, они прошли мимо служителей, раздававших программы церемонии и помогавших пожилым гостям занять места. Несмотря на близкое родство с невестой, единственной задачей, возложенной на мародеров, было явиться и проследить, чтобы Питер справился со своей речью на приеме — и даже это уже выглядело сложнее, чем ожидалось. — Я не знаю... — Пробормотал Питер, пока они продвигались вперед вместе с другими гостями. Он повернулся к Мойре, идущей с ним под руку. — М-может, все-таки Симеон... — Не говори так, Питти. — Да, разве Сим уже не читает речь шафера? — Протянул Сириус. — Ну, знаешь, раз у Роджера вообще нет своих друзей. По-моему, это в десять раз хуже. Мойра сердито глянула, плечи Питера поникли, но Джеймс наклонился к нему с поддержкой: — Не слушай его, Пит. Лотти попросила тебя, потому что в мире нет никого, кого она хотела бы видеть на своей свадьбе больше, чем своего брата-близнеца. — Ты этого не знаешь, может, она сначала меня попросила, а я отказался, — огрызнулся Сириус, за что получил резкий щелчок по уху от Доркас. Он вздохнул и кивнул Питеру: — Не знаю, чего ты так переживаешь, Хвост, у тебя все получится. Ты же репетируешь эту речь уже несколько дней. — Сириус прав, — сказал Римус. — Лотти понравится. Питер кивнул, хоть и нервно, и тут по проходу к ним подбежала миссис Поттер. — О, мальчики, вот вы где! — Защебетала она, прижимая руку к груди и выглядя прекрасно в бордовом шелковом платье. — Пит, твоя мама еще с девочками, но вот твоя бутоньерка. Возьми ее и иди к другим шаферам в конец церкви, Симеон поможет тебе ее приколоть. Быстро кивнув, Питер взял цветок и помчался обратно, оставив миссис Поттер переводить дыхание. — Напряженное утро, мам? — Спросил Джеймс. — Ты даже не представляешь. — Она вздохнула и ласково взяла сына за щеку. — Надеюсь, ты дашь мне больше трех месяцев на подготовку, когда решишь жениться. — Это значит, что ты уже сделал предложение, Поттер? — Задумчиво протянула Доркас. — Надо сообщить Лили. — Отстань, Медоуз, — пискнул Джеймс, заливаясь краской. — Мне, если честно, повезло, — усмехнулась миссис Поттер. — Бедная Дженни почти не спит, столько хлопот с подготовкой. Хорошо хоть ее дочь не слишком привередливая невеста. — А по-моему, все выглядит прекрасно, — сказал Сириус, оглядывая церковь. — Кто бы ни занимался цветами, он знал, что делал. Лунатик, как думаешь, для нашей свадьбы лучше подойдут голубые или желтые? — Думаю, тебе повезло, что ты не загорелся, просто войдя сюда, Блэк. Улыбаясь, Эффи потянулась и ущипнула Римуса за щеки. — Ах, право! Вы, мальчики, с каждым разом все красивее. Римус, хватит уже расти, а твои волосы, Сириус, прекрасны. И—кто это? Все тут же выпрямились, особенно Регулус, на которого Эффи уставилась с откровенным восхищением. Сам Регулус выглядел так, будто готов был нырнуть за скамью, но это не помешало Сириусу гордо обнять его за плечи. — Мам, познакомься, это Регулус, мой брат, — объявил он. — Запасной вариант красавчика-засранца. Слишком поздно, конечно, но смотри, как он похорошел. — Регулус, — выдохнула Эффи. — Я так рада, что ты пришел. И что мы наконец встретились, ох! — Она прикрыла лицо, потом сердце. — Мы с Монти столько о тебе слышали. Регулус опустил взгляд. — Взаимно, мэм... — Ты надолго к нам, дорогой? — Он сам еще не знает, — ответил Сириус, гордо глядя на брата. — Он на каникулах из школы. Не смог устоять и приехал проведать старшего братца. Регулус злобно на него посмотрел, но Эффи не заметила, а только радостно захлопала в ладоши, из-за чего многочисленные браслеты громко зазвенели. — Надо бы пригласить тебя к нам домой, если будет время, поужинать. Ты когда-нибудь ел кадхи? Любишь чатни? Сириус терпеть не может острое, но у меня еще есть надежда. А ты? Джеймс дружелюбно хлопнул Регулуса по спине. — Мама отлично готовит! — Сказал он ему. — Она может приготовить что угодно—что захочешь! И она абсолютный гений в плане десертов. На Дивали она делает магадж, который просто тает во рту. Регулус нервно открыл рот, но прежде, чем успел ответить, Эффи схватила и его, и Сириуса за щеки. — Боже, какое поразительное сходство, правда? — Восхитилась она, поворачивая их лица то так, то эдак. — Сразу видно, что вы братья. — Все от меня, — самодовольно заявил Сириус и чмокнул Регулуса в щеку. В этот момент подошел мистер Поттер с толпой других гостей. Он сообщил, что церемония начнется через несколько минут и им стоит занять свои места — впереди, со стороны невесты. Когда они садились, мистер Поттер повернулся к Регулусу и улыбнулся. — Должен сказать, молодой человек, это чертовски солидный костюм. Для свадьбы, организованной всего за несколько месяцев, церемония получилась на удивление красивой. Римус никогда прежде не бывал на свадьбах, и после уверений Сириуса, что большинство из них скучные и утомительные, он не ждал многого. Лили и остальные девушки выглядели потрясающе в своих пыльно-розовых платьях подружек невесты. Лили шла под руку с одним из младших кузенов Роджера, Питер — с Марлин, которой слегка мешали каблуки. Затем появился Симеон с Мэри, сияющей от счастья рядом с мужчиной под руку. И наконец настала очередь невесты. Даже белая фата не могла скрыть улыбку Лотти, когда она пошла по проходу. Платье, которое она выбрала, чем-то напоминало огромный пышный торт, но мистер Петтигрю был слишком занят тем, чтобы всхлипывать, и не замечал, как подол цепляется за каждую вторую скамью, пока он ведет ее к алтарю. Роджер с самого начала церемонии нервно покачивался на месте, но, к счастью для него, его будущая жена, похоже, не разделяла его сомнений. Лотти решительно взошла на возвышение, и когда священник объявил, что жених может поцеловать невесту, именно она первой потянулась к Роджеру, схватив его за лацканы и почти что нагнув вниз. Смелый шаг Лотти задал тон всему вечеру. Всего в четырех минутах езды от церкви находился загородный клуб, где Петтигрю заказали прием. Войдя, Римус увидел роскошный бальный зал с несколькими столами, накрытыми белыми скатертями. Каменные колонны поддерживали высокий потолок, увитый бело-голубыми цветами, а над головами висели хрустальные люстры, отражая свет, словно миллион крошечных диско-шаров. Для апреля было тепло, и, к счастью, дождь начался лишь тогда, когда большинство гостей уже было внутри. Они затерялись в толпе, и вскоре Римус понял, что Доркас была не единственной из их друзей, кого пригласили. Незадолго до ужина Римус отлучился в туалет. Возвращаясь, он заглянул в гардероб за зажигалкой в кармане пиджака и столкнулся с Энди и Тедом Тонкс — они выглядели точно так же, как на Рождество. — Мне так неловко, что мы пропустили церемонию, — простонала Энди, бросаясь его обнимать. — Лотти так любезно нас пригласила, но у Теда была работа, а Дора, конечно же, закатила истерику как раз перед выходом. В приглашении было написано, что мы можем привести ее, но... — Но ничего, — сказал Тед. — Ты вообще представляешь Дору на свадьбе? Она бы точно что-нибудь подожгла. А где тут бар, Люпин? Это, вообще-то, единственная причина, по которой я пришел. — Вот что бывает, когда женишься тайком, — фыркнула Энди, бросив мужу игривый взгляд. — Постарайся вести себя прилично, дорогой, хотя бы пока мы не поздравим Лотти и Роджера. Ты их видел, Римус? — Главный стол. Они повернулись и уже почти ушли, когда Римус снова окликнул их: — Эм, Энди, подожди секунду! Кажется, тут есть кое-кто, кого ты захочешь увидеть в первую очередь... К этому времени зал уже был битком набит гостями всех мастей, все перемешались и наперебой спешили поздравить Лотти и Роджера. Вдоль задней стены стоял длинный стол, заставленный роскошными свадебными подарками, а официанты без конца сновали из кухни с подносами шампанского и канапе. Они нашли Регулуса за своим столом; Сириус стоял у него за спиной, обхватив младшего брата рукой за шею. Похоже, они были в разгаре спора, и, хотя Сириус смеялся, а Регулус вроде бы неплохо держался, Лили и Мэри все равно сошли с почетного стола молодоженов, чтобы вступиться за Регулуса. — Ох, Сириус, ну правда! — Простонала Лили. — Отпусти его! — Да, это свадьба, а не боксерский ринг, — фыркнула Мойра. — Почему бы тебе не выбрать кого-нибудь своего размера! — Так он и есть моего размера! — Ухмыльнулся Сириус. — Более того, я почти уверен, что этот наглец теперь выше меня! Я—нгх!—просто исполняю свой братский долг и—нгх! Сиди спокойно, Редж—напоминаю ему, какое место он занимает в пищевой цепочке! Регулус вцепился в руку Сириуса, пытаясь сбросить ее. Когда это не помогло, он схватил со стола вилку и угрожающе поднял ее в считанных сантиметрах от глаза брата. Это подействовало: Сириус отступил. Отпустив его, он согнулся от смеха, но ровно до тех пор, пока Джеймс не подскочил сзади и не обхватил уже его за шею. — А ну-ка, Блэк, ты решил посягнуть на честь Эджа?! Тогда вот, получай! Девушки рассмеялись, глядя, как Сириус получает по заслугам, а вот Регулус выглядел лишь раскрасневшимся и выбитым из колеи. Он дернул край своего жабо и тут наконец заметил Энди, которая уже пробиралась к нему через весь зал. Объятия, которыми она его наградила, оказались вдвое крепче, чем захват Сириуса, и едва не опрокинули Регулуса вместе со стулом. — Регулус! Ох, это правда ты! — Ан-Андромеда! — Пробормотал Регулус, чуть ли не уткнувшись ей в волосы. — Что ты здесь делаешь?! — Их-п-пригласили! — Простонал Сириус, наконец высвобождаясь из хватки Джеймса. — Черт, Поттер, ты что, меня убить решил? Джеймс пожал плечами. — Что за свадьба без пары почти-несчастных случаев? — Я тебе это припомню, когда жениться будешь! Никто больше не обращал на них внимания. Энди, все еще обнимая кузена, резко обернулась и позвала Теда: — Тед! Тед—божемой—Тед, это Регулус! — Правда? Тед подошел к ним, и пока Энди представляла их друг другу, Регулус выглядел совершенно ошеломленным. У Римуса никогда не было двоюродных братьев и сестер, так что он не мог до конца понять это чувство, но ему казалось, что если бы такой замечательный человек, как Андромеда, вдруг появился из ниоткуда и сказал, как рад его видеть, он бы тоже потерял дар речи. Римус опустил взгляд на бокал в своей руке и едва не пропустил момент, когда Марлин, прихрамывая, подошла к нему сзади, жалуясь на боль в ногах. — Тяжелый вечер, Черри? — Да эти проклятые туфли, — простонала Марлин, указывая на каблуки. — Это как ходить по ледорубам. Я и так сама по себе великан, мне что, еще и лодыжки ломать надо? — Можешь их просто снять, — предложил он. — Платье длинное, никто и не заметит. — Мэри заметит. А она даже хуже Лотти—видел бы ты ее сегодня утром, она буквально кинулась на меня с трусами размером с кулак младенца. Ты когда-нибудь носил корсет, Римус? — Удивительно, но нет. — Везунчики вы все. — Марлин вздохнула. — Черт... Как думаешь, Сириус согласится поменяться со мной обувью? — Может быть, но для этого ему придется напиться еще сильнее. — Римус улыбнулся и предложил ей руку. — Провести Вас к столу, чтобы Вы могли отужинать, мисс Маккинон? — О да, пожалуйста. Римус никогда раньше не слышал свадебных тостов и не ожидал, что их будет сопровождать столько слез. Мэри буквально пачками подавала Лотти салфетки, а после речи мистера Петтигрю в зале почти не осталось сухих глаз. Симеон тут же исправил ситуацию, рассказав историю о пятилетней Лотти, которая явилась с бычьей лягушкой, объявив ее своим Принцем — зал покатился со смеху. Даже родители Роджера выступили, и его мать показывала на стене детские фотографии Роджера и Лотти, вызывая общее "о-о-о" и "а-а-а". Наконец настала очередь Питера. После всех слез, смеха и умиления Римус видел, как на него давит напряжение. Вытерев ладони о брюки, Питер подошел к маленькому микрофону и прочистил горло. — Привет вс— Резкий писк микрофона прокатился по залу, настолько громкий, что это выглядело почти комично. Гости вздрогнули, Мойра закрыла рот рукой, а Римус с остальными тревожно смотрели со своего стола. Сириус рядом с ним отчаянно бормотал: — Давай, Хвостик. Ты справишься, дружище, всего несколько слов... Когда тишина вернулась, трое мародеров затаили дыхание, ожидая, что Питер скажет хоть что-нибудь. — Так... Я Питер, б-брат невесты и все такое, но вы это, наверное, и так знаете... По залу прокатилось несколько вялых смешков, а самый громкий принадлежал Джеймсу. Бросив взгляд на друзей и получив от большинства из них большой палец вверх, Питер вздохнул и наконец скомкал в руках свою драгоценную бумажку с речью. — Я вообще не мастер речей, — сказал он уже увереннее. — И вообще не мастер публичных выступлений. Я чуть было не пошел на физику, лишь бы избежать необходимости выступать на публике, но думаю, что хотя бы одну половину этой прекрасной пары я знаю достаточно хорошо, так что попробую. — Да, Пит! — Завопил Сириус, и кое-кто в зале поддержал его аплодисментами. За главным столом Лотти улыбнулась и прижалась к плечу Роджера. Питеру понадобилась еще секунда, чтобы собраться, но потом он посмотрел на сестру, и Лотти улыбнулась ему и кивнула. Римус понял, что все будет хорошо. — Знаете, когда меня спрашивают, когда был лучший момент в моей жизни, я всегда отвечаю одно и то же. — Питер прокашлялся. — Двадцать первое сентября тысяча девятьсот шестидесятого, около четырех сорока пяти утра. Для моей мамы — хреновое время, но те несколько минут, когда Лотти уже родилась, а я еще был один в утробе? Да... Лучшие четырнадцать минут моей жизни. Зал рассмеялся — слава Богу — и Сириус снова громко присвистнул. — Это был последний раз, когда я был в тишине и покое. С тех пор – один сплошной треп-треп-треп. Но не поймите неправильно, я обожаю сестру! Люблю ее до смерти... Буквально, иногда так и хочется ее прикончить. Но она всегда была рядом. Например, когда ее хомяк забрался в вентиляцию у бабушки дома. Я полез доставать этого ублюдка, застрял, и пришлось ждать, пока папа вернется, чтобы меня вытащить. А Лотти тем временем заскучала и ушла за мороженым с подругой. — Это была я! — Выкрикнула Мэри. — Ага, спасибо, Мэри. Зато они принесли мне рожок с хлопьями, так что грех жаловаться... А потом был случай, когда Лотти убедила меня, что у мальчиков тоже бывают месячные, и что у меня задержка, и мне должно быть стыдно! Чтобы все "исправить", она сказала мазать кетчупом салфетки и класть их в мусор как доказательство моей "мужественности". Это продолжалось месяцев шесть—Да! Целых шесть! Уверен, пацаны думали, что я умираю. Джеймс наклонился и стукнул Сириуса. — Ты должен мне пять фунтов. Снова смех, а затем миссис Поттер шикнула на всех. — Лотти для меня очень важна, — закончил Питер. — Она не просто моя сестра, она мой близнец, буквально вторая половина меня, если уж быть точным. Я не могу представить мир без нее, в котором у меня хоть что-то складывается. Так что, сестренка, спасибо, что не съела меня в утробе. Мам, спасибо, что нас сделала, и прости за мат. А тебе, Родж, пожалуйста, береги ее. Делай ее счастливой... Ну, как она захочет. Потому что если не с твоей помощью, то она все равно добьется своего сама. Как говорил наш папа, это мир Лотти, а мы в нем просто живем. Аплодисменты были оглушительными. Когда Лотти подошла обнять брата, она долго его не отпускала. Потом, когда речи закончились и все поели, молодожены разрезали торт, и остаток вечера развернулся перед ними, как последняя глава хорошей книги. Во время первого танца Лотти выглядела как настоящая принцесса, а когда к ним присоединились остальные, девушки ринулись на танцпол. На свадьбу наняли живую группу и профессионального свадебного певца по имени Рой Дж. Локман. Тип был не совсем без слуха — просто напыщенный белобрысый яппи, которому больше нравилось флиртовать с гостями, чем делать свою работу. Римус не раз ловил его на том, как тот посреди песни пялился себе под ноги и вертел бедрами, будто пытался заняться любовью с полом. Только позже Римус понял, что танцпол был выложен зеркалами, и Рой, по сути, все это время любовался собственным отражением. — По-моему, даже хорошо, что мы не выступаем, — сказал Сириус, наблюдая, как Рой начинает уже третью подряд песню Рода Стюарта. — Так мы можем выпить сколько угодно. Не надо волноваться, что будем звучать паршиво. — Ты всегда звучишь паршиво, Бродяга. Сириус высунул язык и покосился на него. — Хочешь потанцевать, Лунатик? — Может, позже. — Но ты обещал. — Не обещал. Иди танцуй с Мэри. — Не могу. У нее уже есть партнер. Это было правдой. На танцполе Симеон держал Мэри за талию, крутя ее в такт музыке. Они смотрелись очень эффектно, впрочем, не только они. Сияя от уха до уха, мистер Поттер тут же вывел свою жену на танцпол, и они смеялись и целовали друг друга в щеки, словно подростки. — Ну давааай, Лунатик. Я даже не заставлю тебя вальсировать! — Прости, Бродяга, но Римус Люпин не танцует. Придется тебе найти кого-нибудь еще. Может, Мойра согласится. — А вот это уже просто жестоко, — раздраженно вздохнул Сириус. — Ладно. Тогда если ты не танцуешь, будь полезен и принеси мне еще выпить. С этим Римус спорить не стал. У бара он нашел Регулуса, который тоже ждал свой напиток и выглядел раздраженным и явно не находил себе места из-за этого голубого костюма. — Что заказал? — Спросил Римус, перекрикивая музыку и почти непрерывное блеяние Роя. — Том Коллинз, — крикнул в ответ Регулус. — О, очень по-мужски. — Мой отец их постоянно заказывал. Улыбка Римуса дрогнула, и он окликнул бармена: — Еще два Тома Коллинза! — Разве тебе не надо туда? — Спросил Регулус, кивнув в сторону толпы танцующих. — Не говори, что мой брат отсиживается. — Нет. — Римус указал на середину танцпола, где Сириус теперь танцевал с Лили, обняв ее. Бровь Регулуса поползла вверх. — Ты позволяешь ему танцевать с другими? — Почему нет? Это же просто Лили. — Римус сделал паузу, оценивая реакцию. — А что, он не должен танцевать с Лили...? — Мне все равно, с кем он танцует, — ровно ответил Регулус. Римус не успел придумать, что сказать, потому что принесли напитки. — У Лили есть парень, знаешь, — пробормотал Римус, беря бокал. — Да, Поттер. И? — Просто хотел убедиться, что ты в курсе... Они с Джеймсом вместе уже, типа, года три. — В этом разговоре вообще есть какой-то смысл, Люпин? Римус натянуто улыбнулся. — Нет. — Он чокнулся с Регулусом, и в этот момент, под очередную песню Рода Стюарта, Сириус как раз крутанул Лили и эффектно ее наклонил. Tonight’s the night! It’s gonna be alright, ‘Cause I love you girl, Ain't nobody gonna stop us now... — Фу. Этот идиот вообще умеет петь что-нибудь кроме Рода Стюарта? — Огрызнулся Регулус, явно не впечатленный репертуаром. — Только не говори мне, что не любишь Рода Стюарта, Эдж. Римус ждал хотя бы какого-то возражения, но Регулус вообще не ответил, и это его насторожило. — Регулус, на что ты так уставился? Он понял, когда увидел Джеймса, мчащегося к ним от моря столиков — глаза у того были безумные и восторженные. В руке у него был бокал вина, которое он едва не расплескал, но, заметив нужных людей, резко затормозил. — Лунатик! Лунатик—Лунатик—Лунатик—ты не поверишь, что только что произошло! — Что случилось? Джеймс положил руку ему на плечо. — Пит только что наехал на своего отца. Они спорили из-за группы, и Пит сказал ему, чтобы он взял свое мнение и засунул себе в задницу. — Правда? Питер это сказал? — Ага! Сказал, что это его жизнь и он будет делать с ней, что хочет. Даже если это значит пойти за нами в ад! Последнее Джеймс произнес с такой страстью, что Римус не смог не улыбнуться. — Я был бы не против побывать в аду, — ухмыльнулся он. — По крайней мере это будет значить, что мы куда-то да добрались. Джеймс рассмеялся и кивнул. — Не думаю, что на этом все закончится, но все равно—наш Пит это сделал! — Значит, у Петтигрю все-таки есть хребет, — заметил Регулус, покручивая напиток в бокале. Джеймс хлопнул его по плечу, и Регулус дернулся. — У Питера всегда была смелость, — возразил Джеймс. — Особенно когда дело касается чего-то действительно важно. — Он наклонился к бармену, заказал еще выпить, а потом стащил несколько оливок из вазочки на стойке. — Оливку? — Нет, спасибо, — отрезал Регулус. — О-о, привередливый. — Я не привередливый, я просто не люблю оливки! Джеймс пожал плечами, закинул оливку в рот. — Как скажешь. Лили их тоже ненавидит. Регулус едва заметно напрягся, но достаточно, чтобы это заметил Римус. Джеймс же уже забрал свой бокал и хлопнул Римуса по руке. — Ладно, Лунатик, где Сириус? Готов поспорить, он будет рад поздравить Пита с тем, что тот послал отца. — Он на танцполе. С твоей девушкой, вообще-то. Римус кивнул в сторону зала, где Сириус и Лили все еще кружили друг друга, держась за бедра. Заиграла еще одна песня Рода Стюарта, быстрее предыдущей, и подняла с мест почти всех, даже стариков, решивших снова почувствовать себя молодыми. Секс имел над людьми такую сильную власть. If you want my body and you think I’m sexy, Come on, sugar, let me know! If you really need me, just reach out and touch me, Come on, honey, tell me so! Под это Сириус умел танцевать. Он весело крутил Лили, и они затрясли бедрами вдвое быстрее ритма. Рядом Доркас и Марлин стояли у края танцпола, держась за руки и кружась друг вокруг друга. Они не делали ничего более откровенного, чем требовала сама песня, но держались близко, касались лиц и тел, как сделала бы любая другая пара. Только они обе женщины. — Просто отвратительно! Голос прозвучал тонко и визгливо, как воздух, выходящий из шарика. Джеймс первым заметил двух старух и уставился на них так, будто мог отправить их в дом престарелых одним взглядом. — Это противоестественно, — говорила одна. — У них что, совсем стыда нет? — Мерзость, — квакнула вторая. — Ни капли приличий. Если бы это была свадьба моей дочери, я бы вышвырнула их куда подальше. — Злобные старухи, — процедил Регулус, глядя в свой бокал. Джеймс все еще сверлил женщин взглядом, сжимая оливку так, что она превратилась в кашу. Потом он резко повернулся. — Кто хочет потанцевать? Римус растерянно приподнял оба бокала — свой и Сириуса. Оставался только Регулус, который, как был уверен Римус, предпочел бы приклеиться к стулу до конца вечера. Но это был Джеймс Поттер. И дело касалось его друзей. — Всего один танец! — Умолял он, ставя свой бокал на стойку и хватая Регулуса за руку. Времени на протест он не оставил, он только бросил ошарашенный взгляд в сторону Римуса, когда Джеймс потащил его к танцполу. Марлин и Доркас радостно подняли руки, когда мальчишки к ним присоединились, сразу втянув их в откровенное покачивание. Регулус, не желая никого трогать, стоял как столб, пока остальные двигались вокруг него. С любым другим партнером это стало бы проблемой, но Джеймс был достаточно пластичным за двоих. Он обнял Регулуса за плечи, заставляя его двигаться, и даже когда Регулус пытался его оттолкнуть, Джеймс лишь улыбался. If you want my body and you think I’m sexy, Come on, sugar, let me know! If you really need me, just reach out and touch me, Come on, honey, tell me so! Там, у бара, женщины были в ужасе. Римус не дал им шанса. — Я бы на вашем месте был осторожен, — окликнул он, отставляя пустой бокал. — Говорят, зависть вызывает морщины. А, вы, ну... Вы явно не можете позволить себе что-то подобное. Он ушел, оставив их в шоке, и нашел Сириуса у их стола. Как раз когда он передал ему напиток, появился Симеон и чмокнул обоих в щеки. — Вот вы где, — и он понизил голос. — Мои любимые маленькие педики. — Привет, Сим, — ухмыльнулся Сириус. — Классная речь. — Спасибо. Но мы оба знаем, что Питти меня уделал. Он всегда был самым искренним. — Симеон прислонился к столу и вытащил сигарету; Римус наклонился и поджег ее. — Господи, как так вышло, что вы с Рождества стали еще больше? — Это все борода, — сказал Сириус, потерев свой совершенно гладкий подбородок. Симеон улыбнулся. — Ну так что, как жизнь, парни? — Была бы лучше, если бы Лунатик давал мне чаще, чем два раза в неделю. Римус влепил ему. — Отъебись. — А что, думаешь, Сима интересует что-то другое? Римус зажал переносицу. — Как там Оксфорд, Сим? Симеон выдохнул дым. — Ненавижу этот вопрос. — О. Извини... — Да не в тебе дело, Люпин. Просто все его задают: как учеба, как занятия, уже решил, право или бизнес... И так по кругу. — Может, тебе стоит бросить, — сказал Сириус. — Станешь моделью в Японии или что-нибудь такое. Симеон ухмыльнулся, снова указывая на Сириуса, как будто он что-то понял. — Вы двое, — усмехнулся он, — вы двое были чем-то вроде моего маленького увлечения, понимаешь? Всего на несколько минут, но, увы, я до сих пор помню, каким потерянным выглядел Люпин, когда пришел ко мне на Новый год. — Это было почти два года назад, — фыркнул Римус. — Время не трогает такие воспоминания, дорогой. Для меня вы все еще птенчики. — Значит, ты больше не пытаешься залезть Лунатику в штаны? — Съязвил Сириус. — Пока нет. Но жизнь длинная. Удивлюсь, если вы удержите друг друга навсегда. — Ага, просто тебе надоело быть тем, кто все время вставляет. — Он сделал неприличный жест, и Симеон, запрокинув голову, расхохотался, хлопнув ладонью по краю стола. — Вы оба смешные. Вам друг с другом хорошо. Вызывает легкое чувство ностальгии. — Сим, ты уже пьян? — Спросил Римус. — Свадьба, да еще и не моя—конечно я пьян! — Он стряхнул пепел на пустую тарелку. — Хотя на своей я, наверное, напьюсь еще больше, если она вообще будет... — Он задумчиво вздохнул, затем полностью раздавил сигарету на тарелке и вскочил на ноги. — Хватит слушать мое нытье — мы же пропустим бросание букета! Вскоре толпа расступилась, и Лотти встала впереди танцпола, а все девушки выстроились за ней. Сириус попытался вклиниться, прежде чем его оттеснила Доркас, но победу одержала Лили. Она развернулась с букетом в руках и встретилась глазами с Джеймсом, стоявшим в другом конце зала. Все вокруг тут же начали его дразнить, обсуждая, когда назначать дату свадьбы. Джеймс только смеялся, а потом подошел к Лили и поцеловал ее так, что она потом краснела до конца вечера. Римус увидел Регулуса рядом с Энди и Тедом; он хлопал, но лицо его оставалось нечитаемым. — Ты все еще должен мне танец! Нет, два! — Заявил Сириус пару часов и несколько бокалов спустя. Но прежде, чем он успел утащить Римуса, появилась сама невеста и взяла его под руку. — Прости, одолжу его ненадолго! Лотти увела его наверх, на балкон с видом на зал. Музыку все еще было слышно, правда Рой, кажется, наконец-то исчерпал запас песен Рода Стюарта. — Черт, я была уверена, что здесь будет туалет, — проворчала Лотти. — Ладно, пофиг. Сделаем это тут. — Ты же не собираешься попросить меня подержать тебе волосы, пока ты будешь блевать? Потому что я уже делал это для Мэри, и она до сих пор мне это припоминает. — Нет, лучше. Расстегни платье. Она развернулась к нему спиной. Поколебавшись сначала, Римус в конце концов наклонился и начал возиться со всеми крошечными атласными пуговицами. Он недоумевал, почему она просто не попросит помощи у кого-нибудь из девочек, ведь в школе они всегда ходили в туалет стайками, но получил ответ, когда Лотти отвернулась, прижимая руки к подолу платья. — Ты не поверишь, — выдохнула Лотти, потом резко дернула вырез платья вниз. — А-А—Лотти! — Римус отвернулся. — Я, может, и пьян, но, кажется, изменять в брачную ночь – не лучшая идея! — Это не вся грудь, болван, открой глаза! Он так и сделал — скептически настроенный — и обнаружил, что смотрит на верхнюю часть груди Лотти. И тут он увидел. — Это...? — Татуировка! — Радостно воскликнула Лотти. — Как у Дженис Джоплин! Мы же говорили об этом в одиннадцатом классе. Ты тогда сказал, что надо делать вещи для себя, а не для других. Конечно, потребовалось время, но вот... Я сделала. — Лотти... Выглядит потрясающе. — Правда? — Тебе очень идет. Ты уже показала Роджеру? — Нет, я же не шлюха. Он увидит ее сегодня ночью. А если не понравится, то у папы дома лежат бумаги на развод. — Он не разведется с тобой из-за татуировки. — Никогда не знаешь. Вот Сириус твоей был очень рад. Римус смущенно коснулся груди под рубашкой, где находились инициалы Лили. — Он все твердит, что хочет свою. Я иногда боюсь, что он просто пойдет и сделает. Лотти повернулась и протянула ему подол своего платья, перекинув локоны через плечо. — И что в этом плохого? — Ты же знаешь Сириуса, он не остановится, пока не будет весь в татуировках. — Тут ты, пожалуй, прав. Застегивать пуговицы оказалось куда сложнее, чем расстегивать. Римус стоял, чертыхаясь, несколько минут, пока у него не начала болеть спина из-за того, что он наклонялся достаточно низко, чтобы дотянуться до них. — Как ты вообще? — Спросила Лотти. — Такое чувство, что я тебя лет сто не видела. — Хорошо. Мы наконец записали демо. И Лили устроила нам концерт в своем универе на следующей неделе. — Слышала. Жаль, что не смогу прийти: мы с Роджером едем на месяц в Испанию. — Значит, испанский пригодится? — Sí, claro, — фыркнула она. — Я все забыла. Заставляю Роджера слушать со мной старые аудиокниги. Попроси Лили сделать фотки концерта, ладно? — Обязательно. Надеюсь, хоть кто-нибудь придет. Если мы опять будем играть сами для себя, Сириус, наверное, сиганет с крыши. Лотти рассмеялась. — А Регулус... Он придет? — Думаю, да. Они с Сириусом еще не решили, когда он поедет обратно. Наверное, после Пасхи. — Точно... Кажется, они с Сириусом поладили. Я рада, что он пришел сегодня. — Я тоже. Лотти тихо напевала, перебирая пальцами свои волосы. — Забавная штука – братья, — сказала она. — Иногда, вот как сегодня, например, ты любишь их так сильно, что, кажется, тебя вот-вот разорвет. А иногда... Ну, все, что ты можешь – это изо всех сил сдерживаться, чтобы не придушить их. — Ага. — Так как там твой брат, Римус? Честно говоря, в большинстве случаев Римус забывал отдавать Лотти должное за ее собственную сообразительность. У нее был тонкий, почти незаметный способ вытаскивать из людей правду, такой, какого он больше ни у кого не видел. Ты никогда не ожидаешь, что она слушает, а она слушает всегда; именно так она в свое время первой догадалась о нем и Сириусе. И сейчас, больше года спустя, ее вопрос ударил его, как поезд на скорости сто километров в час. Ему понадобилась вся концентрация, чтобы застегнуть последнюю пуговицу, и когда он закончил, она снова повернулась к нему, глядя этими своими большими голубыми глазами. — Римус, ты же знаешь, мы с Питером постоянно ссоримся. Типа, реально постоянно, и иногда мне хочется впечатать его лицом в асфальт!.. Но он мой брат, и я его люблю. Я знаю, что вы с Томни все еще не ладите, Лили держит меня в курсе, понимаешь. Но, увидев сегодня Регулуса с Сириусом, я вдруг поняла, какое это чудо! Я никогда не думала, что доживу до дня, когда эти двое смогут зарыть топор войны. — Это случилось не за одну ночь, — буркнул Римус. Лотти улыбнулась ему печальной улыбкой. — Я знаю, что мы с тобой толком не разговаривали с Рождества, — мягко сказала она, — но, по-моему, ты слишком много себя накручиваешь. И я просто думаю, что если Регулус смог простить своего брата, а Сириус смог простить его в ответ, то для тебя и Томни тоже должна быть надежда. Первым его порывом было разозлиться. Разозлиться на ее смелые предположения, на то, как легко она лезет в его жизнь несмотря на то, что они вообще-то всегда были лишь "друзьями по касательной". У меня нет брата, хотелось крикнуть ему; ты не знаешь, о чем говоришь! Если бы он правда был мне братом, то давно бы уже пришел ко мне! Он бы ответил на звонок! Но потом он вспомнил, что сделал сам, и его накрыла волна стыда. — Не грусти, милый, — сказала Лотти, поднимая руки и обхватывая его лицо. — Может, это во мне говорит замужняя женщина, но, возможно, просто пришло время простить и забыть. Он не позволил ей увидеть, как он плачет, но позволил обнять себя. Всей ей — метр пятьдесят с хвостиком, если считать еще и прическу. К тому времени, как появился Сириус, неспешно шагая по коридору позади них с бокалом шампанского в каждой руке, угроза слез уже миновала. — ЛЛЛЛотти!.. Ты все еще пытаешься увести моего парня? Не заставляй меня звать Роджера... Римус выпрямился, а Лотти уперла руку в бок. — Сириус Блэк, по-моему, ты пьян. — Я не пьян, это просто вы трезвые, — сказал Сириус, протягивая им по бокалу шампанского. — Кстати, почему? Это же твой праздник – разве ты не должна напиться в хлам? — Я не могу сегодня напиться, — отрезала Лотти. — Это наша с Роджером первая ночь, мне нужно быть в сознании, если я не хочу выглядеть совершенно отвратительно. У Сириуса отвисла челюсть. — Не может быть. То есть вы с Роджером правда никогда...? — Не всем нужно полагаться на свое тело, чтобы привлекать потенциальных партнеров, Блэк. — Так вот чем ты тут занималась? Привлекала моего партнера своим телом? — Не ревнуй. — Лотти скрестила руки и ехидно посмотрела на Римуса. — Я всего лишь показывала Римусу все, что он упускает. — Ха-ха, — протянул Сириус, цокая языком и забирая у них шампанское. — В таком случае тебе стоит знать, что дорогой Роджер и все его шаферы болтали о том, чтобы искупаться в том пруду, ну, том самом, с мячами для гольфа и утиным дерьмом. Да-да, подозреваю, те шесть бутылок Джека их к этому и подтолкнули. С ворчанием и ругательством Лотти подхватила подол платья и зашагала обратно по коридору. Внизу, в бальном зале, музыка начала замедляться, очищая танцпол от всех, кроме самых романтичных пар. Римус узнал песню, наверное, благодаря Марлин; чертовы Bee Gees. I know your eyes in the morning sun, I feel you touch me in the pouring rain; And the moment that you wander far from me, I wanna feel you in my arms again... Сириус поднял руку, глядя на него лукаво. — Хорошая попытка. Ты все еще должен мне танец, Лунатик. Римус огляделся. Они были одни на балконе, к тому же слишком высоко, чтобы кто-то внизу мог их заметить. — Почему бы и нет. Опустошив бокал залпом, Римус отставил его в сторону. Потом он взял Сириуса за руки и тихо улыбнулся, когда они начали покачиваться посреди коридора. Он позволил Сириусу вести, как всегда, и так они протанцевали довольно долго. — Кто бы мог подумать, а? — Пробормотал Сириус спустя время. — Лотти, новообращенная девственница. Я не издеваюсь, нет! Я всегда восхищался ее упертостью... — Любовь заставляет делать невероятные вещи, полагаю. Сириус негромко хмыкнул, крепче обнимая Римуса за талию. Cause we're living in a world of fools, Breaking us down when they all should let us be; We belong to you and me... — Ты когда-нибудь думал об этом... О браке? Голос Сириуса был тихим, почти шепотом. Римус опустил подбородок ему на макушку. — Не особо... А ты? — Только когда мне очень жалко самого себя. Это почему-то удивило его. Наверное потому, что они никогда всерьез об этом не говорили. У них были кольца... Почему кто-то должен объявить их женатыми, чтобы это что-то значило? Для Римуса было достаточно просто оставаться рядом с Сириусом. — А ты бы хотел? — Спросил он, немного опасаясь. — Если бы мы могли...? Сириус не ответил сразу. And you may not think I care for you, When you know down inside that I really do; And it’s me you need to show— How deep is your love? — Может быть, — сказал он наконец, — если бы у меня перед глазами не было такого паршивого примера того, каким должен быть брак. — И если бы мы оба не были мужчинами? — Ха. Да, и это тоже... Римус сжал его крепче, и они еще какое-то время так покачивались. От Сириуса пахло алкоголем, лаком для волос Фарры Фосетт Джеймса и его собственным одеколоном. Римус представил их в каком-нибудь доме за городом — женатыми, стареющими, спорящими из-за телеканалов и из-за того, стоит ли им проводить Рождество дома или поехать куда-нибудь, где потеплее. Картинка рассыпалась, когда он подумал о детях; они были двумя мужчинами, и ни у кого из них не было уверенности, что он справился бы с ролью отца. Но ведь ради этого люди и женятся, правда? Чтобы осесть, завести семью... Неужели налоговые льготы настолько хороши? — О чем ты думаешь, Лунатик? Римус ответил поцелуем в волосы. — О тебе, в основном. И о том, что сказала Лотти. Сириус вопросительно поднял голову, и Римус понял, что отступать бессмысленно. — Как ты думаешь, мне стоит больше стараться помириться с Томни? Вопрос был явно неожиданным. Сириус не отпустил его, но перестал покачиваться и выпрямился, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. — Ты хочешь помириться с Томни? Вот он, главный вопрос, да? — Я не хочу, чтобы мы ненавидели друг друга вечно. — Тогда у тебя уже есть ответ. Вот черт. — Может, это даже к лучшему, — сказал Сириус через мгновение. — Он же попросил тебя стать крестным, а ребенок родится в этом месяце, верно? — Удивлен, что ты помнишь. — Почему? У меня хорошая память. — Он ухмыльнулся. — Я помню все, что касается тебя. — Да? И какой мой любимый цвет? — Синий, конечно. Верь в меня хоть немного. Римус тихо, понимающе улыбнулся и поцеловал Сириуса. Когда они оторвались друг от друга, то принялись снова покачиваться под музыку. How deep is your love, how deep is your love? I really mean to learn... — Я не думаю, что был бы хорошим крестным, — сказал Римус. — Или мужем... Сириус покачал головой. — Лунатик, ты такой дурак... Музыка стихла, но вместо того, чтобы расстроиться, Сириуса очень игриво сощурился в этой его неповторимой манере. — Ну же. Не забывай: ты все еще должен мне еще один танец.

★★★

На следующее утро... Была всего лишь половина девятого, когда Римуса разбудил грохот. Кто-то яростно колотил в их входную дверь. Перевернувшись, он толкнул Бродягу, который лишь простонал и отмахнулся от него. — Бродяга, дверь. — Нгх... скажи им... отвалить... Стук продолжался, и в конце концов Римус выбрался из постели. Сохатый и Лили уехали домой с Поттерами, а Хвост взял безумно дорогое такси до дома Мойры в Стратфорде. БАХ! БАХ! БАХ! БАХ! За то время, что Римус спускался по скрипучей лестнице из их комнаты, удары стали еще яростнее. Потирая лицо и ворча, он оглядел лестничную площадку. Он отчетливо помнил, как они ушли со свадьбы около половины третьего ночи, но дальше все было как в тумане. Теперь квартира выглядела как после урагана: голубой пиджак Регулуса валялся у подножия лестницы вместе с несколькими парами обуви и остатками изуродованного букета. Заглянув в гостиную, Римус увидел, что простыня, которую они постелили для Регулуса, лежала кучей на полу. Сам Регулус валялся в отключке на диване, его руки и ноги наполовину свисали с подушек. — Не смог с дверью справиться, Эдж? В ответ послышалось что-то вроде "пошел ты, Люпин", и Регулус перевернулся, зарывшись поглубже в одеяло. БАХ! БАХ! БАХ! — Ебаный... Христос, придержите вы своих гребаных коней... Я иду. Чуть не споткнувшись о потерянный тапок, Римус заковылял к двери. Похмелье пульсировало у него в центре лба, а свет, пробивающийся сквозь матовое стекло, на мгновение ослепил его. Стук в дверь стал таким бешеным, что Римус уже начал опасаться, что сейчас увидит за ней лондонскую полицию. — Что бы это ни было, мы ничего не крали, — пробормотал он себе под нос, распахивая дверь. Это была не полиция. — ГДЕ ОН?! — Заорала Патриция Макдафф, врываясь мимо прямо в прихожую. — Этот вонючий придурок, этот чертов ублюдок—ГДЕ ОН?! Римусу показалось, что он все еще спит, но потом Триш развернулась и с размаху врезала ему по руке, и стало ясно, что нет, он точно бодрствует. — Где... Где кто?! — РЕГУЛУС! — Взревела она, воплощение всей ярости, на какую только способна шотландка. — РЕГУЛУС БЛЭК, ТЫ, СЫН ПРОПИТАННОГО МОЧОЙ КУСКА ДЕРЬМА, ВЫХОДИ СЮДА СЕЙЧАС ЖЕ! — Она такая с самого Глазго. Римус обернулся и увидел не кого иного, как Барти Крауча, стоящего у него в дверях. Он выглядел усталым и недовольным и все еще был в школьном пальто, но прежде, чем Римус успел задуматься, какого черта Барти Крауч делает на его пороге, Триш уже влетела в гостиную. Через секунду он это услышал. — ТЫ! Скользнув за ней за угол, Римус успел увидеть, как Регулус подскочил на диване с выражением чистого ужаса в глазах. — О, черт. — Стой там! — Приказала ему Триш. — Стой, блять, там, чтобы я могла накормить тебя твоим же лживым языком! Это было похоже на драку двух уличных кошек. Триш рванула вперед, но Регулус уже перелетел через подлокотник дивана. Они начали носиться вокруг кофейного столика, играя в бешеные догонялки, которые были бы смешными, если бы конечной целью Триш не было убийство. — Ты, блять, конченый придурок! — Взвыла она. — Ты просто никчемное говно, а не мужик! Ни слова не смог выдавить, а? Ни строчки, ни даже записки! Просто съебался посреди ночи, как ссыкло! — Я сказал Барти, куда еду! — Ты сказал мне, что едешь на похороны, — вмешался Барти, небрежно проходя мимо Римуса с руками в карманах. — А не что сбегаешь с бродячим цирком. — Как вы вообще узнали, где мы живем?! — Потребовал Римус. — Сириус пишет много писем, — пожал плечами Барти. — Я посмотрел на обратный адрес. А как еще мы должны были его найти? Разинув рот от такого очевидного предательства, Регулус выпрямился, будто собирался высказать Барти все, что о нем думает. Но Триш добралась до него первой. — Ты, идиот! — Взвыла она, толкая его обратно на диван и тут же начиная выбивать из него весь дух. — Ты хоть представляешь, как мы волновались?! Да я утопить тебя должна в этой вонючей реке, ты, гребаный псих! Ну давай, ублюдок, подходи! Я тебе сейчас всю рожу разобью! Каждое оскорбление сопровождалось новой пощечиной, и Римус почти начал восхищаться ее выносливостью. Он никогда не видел, чтобы кто-то так разговаривал с Регулусом, но если уж кто-то и мог себе это позволить, то только Триш. — Лунатик? Что за крики, черт возьми? — Раздалось сверху. Никогда не упуская драматичных моментов, Бродяга появился у подножия лестницы с волосами, взъерошенными после сна, и в одних трусах. Его пробрал холод от сквозняка, впущенного Триш и Барти, и он какое-то время возился, натягивая на плечи одну из рубашек Римуса. Когда он понял, что происходит, его челюсть отвисла, но это не помешало ему вставить свое слово. — Так, и что, во имя дьявольского ебучего ада, тут происходит? Кто-нибудь собирается объяснить, что Барти Крауч делает в моей прихожей? — Поверь, Блэк, я здесь не по своей воле. Думаешь, я хотел провести каникулы, глядя на твою бледную задницу? — Все такой же тупой, понял. Ну давай, Крауч, может, тебе полегчает, если ты ее поцелуешь. Бродяга уже вытягивал губы трубочкой, когда вдруг зазвонил телефон, вбив Римусу еще один ледяной шип прямо в висок и окончательно запустив адское похмелье. Пока Триш продолжала наносить удары Регулусу, а Сириус с Барти обменивались оскорблениями у двери, Римус прокрался к кухонному уголку и снял трубку. Он надеялся, что это Сохатый или Лили с каким-нибудь спасением, но это была не они. — Римус? Римус, это ты? Это Шейла. Римус с трудом сдержал стон. Вот чего ему сейчас не хватало. Триш, Барти и еще крестная мать, готовая читать ему нотации. Начинало казаться, что они все это спланировали. — Эм... Привет, Шейла. Прости, но сейчас правда не самое лучшее время— Раздался грохот — Триш швырнула одну из диванных подушек в голову Регулуса, немного промахнувшись и сбив стопку пластинок, стоявших на стерео. — Это были первые издания! — Завыл Сириус. — Что там за шум? — Спросила Шейла. — А, неважно. Так вот, Римус, ты знаешь, что я о тебе забочусь, но ты уже слишком долго тянешь, и я правда считаю, что пора— — ТЫ—ТУПОЙ—ЧЛЕНОГОЛОВЫЙ—СЫНОК—ЖОП— — Перестань, блять, кидаться в меня всякой херней и прекрати орать! БАХ! — Я НЕ ОРУ! Теперь пришла очередь Римуса пригибаться: несколько журналов просвистели у него над головой, едва не задев кружку с вчерашним кофе на кухонном столике. В трубке Шейла говорила: — Римус, ты хочешь мне что-нибудь сказать? — И слова сами вырвались у него, прежде чем он успел их остановить: — Это просто Триш и Регулус, они— — А-ХА! О, ирония. Римус с досадой прикусил телефонный шнур, пока Шейла не начала визжать ему в ухо о том, что она знала, что он все это время лгал. — Он в безопасности?! Он здоров?! Римус, позови Регулуса к телефону! — Ты мне не нянька! — Огрызнулся Регулус, но он едва успел договорить, как Триш всем телом впечатала его обратно в диван. Позади них Барти демонстративно вытирал свои грязные ботинки о ковер, а Бродяга разрывался между тем, чтобы наорать на него и продолжить подбадривать Триш. — Давай, Макдафф!—Ой, да отвали, Крауч! Давай, родная, правый хук! Правый хук! — Мне надо было родиться единственным ребенком! — Заорал Регулус, но захлебнулся, когда Триш обхватила его шею бицепсом. Тут зазвонил дверной звонок. — Римус, ты меня слышишь?! Немедленно позови Регулуса к телефону— — ПРОСТИ, ШЕЙЛА, МНЕ НАДО БЕЖАТЬ! Он с грохотом бросил трубку, чувствуя себя так, будто пробежал марафон. Было очевидно, что теперь Триш просто играет с Регулусом — злая кошка и ее клубок пряжи, — но Барти и Бродяга, похоже, уже не обращали на это внимания. — Интересно, кто еще к вам пожаловал! — Хохотнул Барти. Сириус побежал за ним, но Барти лишь схватил одну из подушек Триш и швырнул ее, попав Бродяге по голове и на секунду оглушив. В следующее мгновение оба исчезли в прихожей. — Давай, Макдафф, — вздохнул Римус, протягивая руку, чтобы попытаться оттащить Триш от Регулуса, прежде чем она нанесет настоящий урон. — Убери ее, убери! — Кричал Регулус. Потом вскрик: — АЙ! Ты что, меня укусила?! — Ты это заслужил, тупорылый говнюк! Римус остановился, держась за пульсирующую голову. В глубине души он думал, что, если бы он просто сдался, возможно, он проснулся бы в своей постели с осознанием того, что все это было просто дурным сном. Но тут Сириус вскрикнул у входа, и он понял, что это был вовсе не сон. — Лунатик, вторая бешеная дамочка на подходе! Как по команде, она вылетела из-за угла в гостиную с лицом, искаженным чистой яростью. Римус не поверил своим глазам. — О, да вы, должно быть, издеваетесь... — Где он?! Это была Скайлар. Она ворвалась в гостиную с растрепанными светлыми волосами, визжа во все горло и выглядя месяцев на девять беременной. С поразительной ясностью Римус понял, что она действительно беременна и действительно на девятом месяце. Был апрель, а значит, ребенок должен был появиться со дня на день. Так почему она здесь? — Где он?! — Снова рявкнула Скайлар, метнувшись через гостиную и сдергивая одеяла с дальнего дивана, словно тот, кого она искала, мог прятаться под ними. — Где этот ублюдок?! Даже Триш и Регулус перестали драться. Они уставились на нее, стиснутые на одном диванчике, а Скайлар не обратила на них никакого внимания, направившись к кухонной кладовке и распахнув ее дверь. — Это у вас часто так? — Задумчиво заметил Барти. Сириус бросил на него злобный взгляд и начал пробираться через гостиную, прикрывая подушкой пах, чтобы скрыть, что он все еще наполовину голый. — Лунатик, — прошипел он, — это правда— — Скайлар. Римус произнес ее имя как оклик, и она резко повернулась к ним с мокрыми и налитыми злостью глазами. Сириус дернулся, но, если он ожидал, что она бросится и вырвет им глотки, как разъяренная львица, он ошибался. — Где он? — Спросила она, теперь куда тише. — Где Томни? Римус покачал головой. — Я... я не... Объяснить он не успел. Прежде чем кто-то смог сказать еще хоть слово, Скайлар разрыдалась.