The Cadence of Part-time poets

We met when we were in school, Never took no shit from no one, we weren’t fools; The teacher says we’re dumb, We’re only having fun; You know, we piss on everyone, In the classroom... — “Stay Free” The Clash, 1978 Когда они были моложе и заметно менее "гейскими", Римус как-то ходил на пасхальный ужин к Марлин в роли ее парня. Старший брат Марлин, Джон, только-только женился и как раз ждал первого ребенка. Римус видел Маккиннонов всего один раз, но хорошо запомнил маленькую жену Джона: живот у нее раздулся так, что ей было явно тяжело. В тот день она выглядела прямо болезненно, будто малейший ветерок мог свалить ее с ног. Марлин заранее прожужжала ему все уши про то, какие кошмарные штуки творятся с беременными: гормоны, жуткие перепады настроения и все такое. Римус, рискуя показаться шовинистом, просто кивал и не спорил, но сейчас жалел, что не расспросил подробнее. Например, что делать, когда девушка твоего бывшего лучшего друга объявляется у тебя на пороге на девятом месяце беременности и без конца шмыгает носом в кружку с чаем. Ему понадобилось несколько минут, чтобы убедиться, что Скайлар все-таки не собирается от стресса родить прямо на ковре в их гостиной. Сириус и остальные уже свалили, так что они вдвоем смогли усесться на старый диван и поговорить. Римусу даже захотелось ущипнуть себя. После их первой катастрофической встречи в Уайтчепеле он был уверен, что больше никогда ее не увидит. Но судьба, как водится, любит подобные ироничные штуки. — Уже пять дней прошло, — сказала Скайлар, голос у нее охрип от слез. — Как он мог не вернуться домой? Мне рожать меньше чем через две недели, а этот козел решил, что может свалить в запой. — Она потерла лицо рукой и застонала от злости. Римус тем временем никогда в жизни не чувствовал себя настолько неловко. Часть его очень жалела, что Сириус не остался – мог бы выступить посредником. Но после скандала Триш с Регулусом и их адского похмелья они все вылетели из квартиры так быстро, что Римус бы не удивился, если б на ковре у двери остались следы от шин. — Так когда ты его видела в последний раз, Скайлар— — Зови меня Скай, ладно, — жалобно протянула она, сморкаясь в кухонную тряпку. — Ладно... Скай... — Римус глубоко вдохнул. — Когда ты видела Томни в последний раз, он употреблял? Она покачала головой, потом ее лицо снова перекосилось. Она несчастно пожала плечами. — Да черт его знает! Мы столько из-за этого ругались, что он, наверное, просто начал скрывать. Но два месяца до этого он был чист. Римус неловко почесал шею. Чист или нет — жизнь Томни все равно пошла под откос. Он бросил работу, деньги, друзей... У каждого должен быть какой-то порок, и Римус уж точно не тот, кто может читать ему лекции. — Он говорил, что уходит? Может, собирался куда-то? — Нет, он просто свалил. Мы поругались, что-то из-за работы – и он хлопнул дверью. — Ну, у Томни куча друзей. Он мог к кому-нибудь завалиться, чтобы остыть. Раньше он часто так делал. Иногда напьется и просто заночует у кого-нибудь. Ну, типа вписывается. — Пять дней? — Ну, если это была какая-нибудь девчонка... — Хочешь сказать, что Томни сейчас валяется в постели у какой-то бабы? Римус поморщился, сжимая переносицу. — Нет... Нет, он не такой. — Я просто не понимаю, почему для него это так сложно, — продолжила Скайлар. — Я бросила пить и курить! Мое тело этим всем вконец угроблено, а от него всего-то требуется быть рядом. Что тут, блин, сложного? Теперь Римус уже всерьез жалел, что остальные ушли. Он дал ей еще немного выговориться, а когда стало ясно, что пар у нее закончился, протянул ей нормальную салфетку. Скайлар пробормотала слова благодарности. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он, стараясь не слишком пялиться на ее живот. — Ребенок... здоров? — В целом да. — Скайлар опустила взгляд на живот и мягко погладила его. — Пару месяцев было хреново из-за утренней тошноты, но Томни таскал меня на все эти обследования, и врач сказал, что все нормально. Только на последний прием он не пришел. Теперь я просто хочу, чтобы все это уже закончилось. Римус кивнул. — Скайлар, а как ты узнала, где я живу? Она отпила чай, глаза на время перестали быть мокрыми. — Томни решил, что будет умно держать на холодильнике список экстренных номеров. Там, правда, только твой номер и был. Я знаю, вы давно не общались, но решила, что если он где и прячется, то тут. Ее слова легли тяжелым камнем. Римус опустил взгляд на руки, и Скайлар крепко обняла свой живот. — Ты же не думаешь, что с ним что-то случилось? — Что? Нет, конечно нет. — Потому что я реально схожу с ума. Римус покачал головой. — Томни изворотливый. Бьюсь об заклад... Ну, думаю, ему просто стыдно сейчас тебе на глаза показываться. Наверное, сам себя грызет. Скайлар скривилась так, будто с удовольствием посмотрела бы на это лично, а у Римуса уже вспотели ладони. Он думал, что, когда до этого дойдет, ему придется разговаривать с Томни. Но Томни как сквозь землю провалился, и извиняться пришлось перед Скайлар. — Скайлар. Она подняла голову. — Я хотел сказать... Прости за то, что наговорил тогда в кафе. Это было совсем не в тему. Я... Я не знаю, почему так себя повел. Черт, я... — Томни говорил, что ты другой. Не типа странный-другой, а что ты не судишь людей, понимаешь? — Она поджала губы и посмотрела на кучу пластинок Сириуса. — Он не хотел об этом говорить, но я знаю, что он почувствовал себя осужденным. Думаю, ты его подвел. Обломал, понимаешь? Римус молча кивнул, прикусив губу, чтобы она не дрожала. — Думаю, со мной что-то не так, — сказал он наконец. — В тот день со мной точно было что-то не так, и я... Ну... Сорвался на вас с Томни. — Бывает. Некоторое время они сидели молча, и Римус почувствовал, что Скайлар вовсе не собирается его утешать. Справедливо, подумал он — сам бы тоже не стал. Пока он тихо кис, Скайлар обхватила живот рукой и поморщилась. — Ничего, если я похожу? — Она показала на комнату. — Если ходить, то спине легче. Хотя если не спина, то ноги... Римус махнул рукой, мол, давай. Она с трудом подняла свой огромный живот из кресла и начала бродить по комнате. Может, просто высматривала что-то, Римусу было все равно. Он ломал голову, где мог оказаться Томни. Досс теперь жил в Кардиффе, а Одноглазый, насколько он знал, все еще торчал где-то в Мидлендсе. Если верить Ли, Томни ушел из банды, а значит те мосты уже сгорели к черту. Черт... Винт? Может, Донна или Шерил? Нет, Томни не настолько сволочь, чтобы бежать к бывшей, пока Скайлар в таком состоянии. Тогда, может, к Беррину. Он теперь его постоянный босс, но Томни даже не знакомил их, не говоря уж о том, чтобы сказать, где тот живет. Вдруг оказалось, что найти Томни будет примерно так же легко, как найти отколотый кирпич в муниципальной многоэтажке. Черт тебя дери, Том... — О, я знаю эту. Римусу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем она. К тому моменту Скайлар уже поставила кружку с чаем и взяла одну из пластинок из стопки возле радио. Harvest Нила Янга. — Папа мне ее ставил, когда я была мелкой. Вот эту, — она ткнула в список песен, — он пел мне и маме. Римус поднялся. — Это пластинка моего друга Джеймса, — сказал он. — Его отец тоже любит Нила Янга... Хочешь послушать? Она подумала и кивнула, протянув пластинку. Римус вынул ее из конверта и уже почти поставил иглу, когда Скайлар вдруг тихо застонала и согнулась пополам. Римус моментально запаниковал. — Т-ты в порядке? Может, скорую вызвать?! — Он дернул руку и уронил иглу, из-за чего раздался резкий скрежет, и пластинка заиграла прямо с середины песни. — Да успокойся, придурок, все нормально, — проворчала Скайлар. — Просто ребенок пинается... Господи, эти маленькие засранцы точно знают, где у тебя почки. И ссать тянет каждые пять минут. Разве мало того, что меня тут может разорвать от задницы до пизды? Римус отвернулся, стараясь не морщиться. Через пару глубоких вдохов Скайлар выпрямилась и начала успокаивающе гладить живот. — Томни все шутит, что ребенок будет каким-нибудь рестлером или типа того. Видел бы ты его, когда он впервые почувствовал, как он пинается. Только не проси меня потрогать живот, уныло подумал Римус. К счастью, Скайлар, похоже, и не собиралась. Некоторое время они просто стояли рядом и слушали песню. Она была хороша. Через какое-то время Скайлар тихонько начала подпевать. I’ve been to Hollywood, I’ve been to Redwood; I crossed the ocean, For a heart of gold... — Слушай, Римус? — А? — Вы в курсе, что у вас дома бардак? — Ну... Мы как-то не рассчитывали на гостей. Римус оглядел захламленную гостиную, потом снова посмотрел вниз — туда, где Скайлар все еще поглаживала живот. — Еще чаю, Скай? — Не-а. Лучше виски со льдом, спасибо. Она улыбнулась, и Римус наконец начал немного расслабляться. Через некоторое время пластинка закончилась, а Томни так и не объявился, и Скайлар решила, что это знак уходить. Римусу удалось поймать для нее такси, и он даже держал ее за руку, пока она осторожно спускалась по ступенькам их дома. Посадив ее на заднее сиденье, Римус сунул водителю пару фунтов за дорогу и снова наклонился к двери, тревожно заглядывая внутрь. — Позвонишь мне, если он объявится, ладно? Она кивнула. — Обещаю. Римус решил, что стоит сказать что-нибудь утешительное. Он вцепился побелевшими пальцами в край открытого окна такси и попытался улыбнуться. — Я бы особо не переживал, Скай. Том все равно долго от дома держаться не может. Слишком любит свою квартиру. — Квартиру? Нет, ты что, не знал, мы... — Она вдруг осеклась. — А... Точно. Ты же не мог знать. Судя по выражению лица Римуса, его это напрягло, потому что Скайлар сразу поспешила объяснить. — Мы переехали, Римус. В январе еще. Теперь живем в Хакни-Уик... Но место хорошее. Томни не хотел уезжать слишком далеко, да и я не могла его прям силой вытаскивать. Он на машине ездит в Кемптон-Парк по работе. По крайней мере, ездил... В общем, у нас в доме куча молодых семей. — А ты возвращалась в старую квартиру? Может, он туда пошел? — Конечно я туда ходила, — раздраженно ответила она. — Томни сказал, что после нашего переезда передал аренду какому-то другу, но там никто дверь так и не открыл. Римус сглотнул. Томни, может, и был лучше многих, но и он не святой. Он мог и правда передать квартиру кому-то знакомому, как сказала Скайлар... А мог и сам там отсиживаться. Эта мысль тревожила, но Скайлар была на девятом месяце. Ей точно не стоило шляться по сомнительным районам Восточного Лондона в поисках пропавшего парня. — Я схожу. Может, их просто не было дома. — Правда сходишь? — Ради Томни? Что угодно. Она коснулась ладонью его щеки. Рука у нее была теплая. — Знаешь, сначала я сомневалась, но, похоже, Томни был прав, когда хотел сделать тебя крестным. У Римуса перехватило дыхание, но она уже убрала руку. Он медленно отступил на тротуар. — Проследите, чтобы она нормально доехала, — сказал он водителю. Тот посигналил и тронулся. В самый последний момент Скайлар высунулась из окна. — Римус! Если увидишь Томни – гони его домой! — Так и сделаю! — Крикнул он. — Звони, если что нужно, Скай! Я... Правда! Она улыбнулась, ветер растрепал ее светлые волосы. — Кстати, это девочка! Она все еще махала рукой, когда такси свернуло за угол и исчезло, оставив Римуса стоять на тротуаре совершенно ошарашенным. Похоже, Скайлар уже неплохо научилась его оглушать. Девочка... Черт возьми, это девочка. Ладони у него снова вспотели, когда по улице разнеслась серия громких гудков. Это был Сириус за рулем их любимого фиолетового минивэна. Он подрулил к бордюру и сменил передачу на парковку. — Так это и была Скайлар? — Крикнул он, опуская окно со стороны пассажира, чтобы Римус мог облокотиться. — Похоже, милая девчонка. А ты был с ней так груб. Ай-ай-ай, Лунатик. — Можешь звать меня мудаком, — вздохнул Римус. — Зато я хоть извинился. — Да? И она не отгрызла тебе голову? — Скорее слегка понадкусывала. И то меньше, чем я заслужил... — Римус наблюдал, как Сириус вытащил пачку сигарет из бардачка. — Вы где пропадали? — Да так, покатал этих придурков немного. И мы кое-чего прикупили. В этот момент боковая дверь фургона распахнулась, и Триш высунула голову, держа между пальцами жирный косяк. — Смотри, Лунарни! Настоящая лондонская травка! Послышался стон Регулуса: — Господи, МакДафф! — Триш тут же грубо втянули обратно в фургон, пока кто-нибудь на улице не заметил и не почуял чего не стоит. — Слушай, — ухмыльнулся Сириус, закуривая свою куда более легальную сигарету. — Я тут подумал... Можно свозить этих детишек в какое-нибудь нормальное и скучное место. Типа Портобелло-роуд. А можно... Показать им настоящее лондонское дно. — Ты понятия не имеешь, как выглядит "настоящее лондонское дно", ты, золотой мальчик. — Но кое-что все же знаю, — поддразнил Сириус. Римус оперся подбородком о край окна фургона. — И что у тебя на уме? — В газете видел, что The Damned сегодня устраивают концерт в Камдене. Недалеко отсюда. Я уже звонил Сохатому и Хвосту – они в деле. Макдафф тоже вроде не против. Ну так что? Крауч и этот придурок могут подождать снаружи, если им не интересно. С заднего сиденья раздался крик: — Пошел нахуй, Блэк! Мы не будем торчать на улице и ждать, пока закончится ваш цирк уродов! — Заткнись, Крауч, а то отвезу тебя к Уайтхоллу и выкину. Посмотрим, не соскучился ли Крауч-старший по визитам. В ответ Барти показал ему средний палец, но все же уселся обратно, скрестив руки. Рядом Регулус спокойно листал старый номер NME Сириуса. На обложке был Дэйв Вэниан из The Damned, втирающий себе в глаз кусок сырого мяса. — Ну так что скажешь? — Сириус стянул с козырька солнечные очки. — Я знаю, эти ребята из ноу-вейва" одеваются так, будто твоя бабка, которая нюхает героин через дымоход, но если мы пережили Sex Pistols, то и немного их нигилизма выдержим. А? Римус пожал плечами. — Да, Сириус, звучит весело... но сначала я... э-э... — О нет, — вздохнул Сириус, откидывая голову на сиденье. — Я знаю этот взгляд. Ты собираешься сделать какую-то глупость, да? — И как ты всегда понимаешь, что я собираюсь сделать глупость? — Просто понимаю. У тебя на лбу появляется такая складка. — Ничего у меня не появляется. — Появляется. Я ее прямо сейчас вижу. Сириус швырнул в него пачку сигарет, довольно ощутимо приложив по голове. Римус хмыкнул, но смех быстро сошел на нет. Он поднял пачку, вытряхнул сигарету и начал выбивать ее о ладонь, пока Сириус смотрел на него с понимающей улыбкой. — Что происходит, Лунатик? — Если... — Римус грыз кончик сигареты. — Если я скажу, что ты прав, и что я действительно хочу сделать абсолютно идиотскую вещь... Что ты скажешь? Сириус задумался. — Мы все еще сможем потом пойти на концерт? — Если я выживу – да. — Отлично. Тогда я за рулем. — Серьезно? — А почему нет? Я же сказал: сегодня мы нигилисты. А если жизнь и так бессмысленна, то какой смысл переживать, насколько сильно ты сейчас все нам испортишь. Римус потянулся к ручке двери фургона. — Господи. Спасибо тебе, Сириус Бл— — Блэк, мы можем уже поехать заниматься этой твоей идиотской затеей? — Крикнул Барти с заднего сиденья. Он вытащил из-под сиденья пустую банку пива и болтал ею перед носом, как дохлой крысой. — Твоя машина – если это вообще можно назвать машиной – отвратительна. Где ты ее откопал? На свалке? — Купил у твоей мамаши, Крауч, — лениво протянул Сириус, поправляя зеркало заднего вида. — Рассказать, чем я за нее расплатился? Барти оскалился, высунул язык и швырнул банку через плечо. — Все равно здесь воняет жопой. — Потому что ты сидишь на том же месте, где мы с Лунатиком трахались на прошлой неделе. — Реально? — Барти повернулся к Регулусу, явно в полном восторге. — Черт, Регулус—Ты не говорил, что твой брат педик! — А ты и не спрашивал. Ответ, который Барти уже собирался выдать, сдох еще до того, как добрался до губ. Он глянул на Сириуса — тот был довольный как кот — потом обратно на Регулуса, который продолжал игнорировать его и читать журнал. Лишь ехидно приподнятая бровь Триш начала медленно доводить до Барти смысл происходящего. — Ты... Ты хочешь сказать, ты и—ты и... хах? — Язык проглотил, мудила? — Захихикала Триш. — Ты—и-и он—и—ХАХ? — Неужели ты предвзят, Барти? — Невинно спросил Сириус. — После всех лет, что ты тайно вздыхал по Люпину. — Да пошел ты! Я не предвзят, я просто тебя ненавижу! И ты... — Он ткнул пальцем в Римуса. — И ты тоже иди нахер! Римус поднял руки. — А я-то что сказал? — Это правда, мудила? — Уставилась на Барти Триш. — Нет! Да отвалите вы все! — Тц. Похоже, все-таки предвзят. — Нет! — Красный как рак, пыхтящий, Барти нервно покосился на Регулуса. — Н-нет! Угх... Тупость какая–нгх... Ебанный придурок... — Ну вот, — Сириус на секунду зевнул и театрально потянулся на переднем сиденье, — рад, что мы это уладили. А теперь, если вы не против, я предпочитаю ездить под музыку. Он начал щелкать кнопками на радио, и вдруг из динамиков хлынули хиты Radio One. You disturb my natural emotions, You make me feel like dirt and I'm hurt... — Вот так, значит, люди и узнают, что ты трахаешься со своим лучшим другом, — пробормотал Римус под музыку, усаживаясь на пассажирское сиденье и захлопывая дверь. — Что поделать. Я люблю рациональность. — Что-то не припомню, чтобы ты был таким "рациональным", когда мы рассказывали Джеймсу. — Хм, правда? Не помню. Наверное, это был какой-то другой невероятно красивый брюнет. — Ну да, конечно. And if I start a commotion, I'll only end up losing you and that's worse... Сириус опустил солнечные очки на глаза и переключил передачу. — Пристегнитесь, детишки. За рулем я иногда бываю очень диким. Спросите Лунатика. — Ага. Кажется, у меня к нему как раз есть пара вопросов, — с интересом заметила Триш. Сириус для верности пару раз нажал на клаксон и, ухмыляясь, вырулил обратно на дорогу. На заднем сиденье Римус услышал, как Триш предлагает Барти затянуться косяком, и тот чуть не уронил его себе на колени, внезапно сообразив: — Погодите... Вы... ВЫ ХОТИТЕ СКАЗАТЬ, ЧТО ВЫ РЕАЛЬНО ТУТ ЭТИМ ЗАНИМАЛИСЬ?! Ever fallen in love with someone— Ever fallen in love, in love with someone? Ever fallen in love, in love with someone— You shouldn't have fallen in love with?! Пока Сириус вел машину, Римус перебирал в голове все варианты того, в какой степени и что именно может пойти через жопу. Если вдруг — каким-то чудом — он действительно найдет Томни в той квартире, то что он вообще скажет? Прости, очевидно. А дальше что? Возвращайся домой? Хватит страдать херней? Стань тем отцом, которым обещал быть? Римус даже не был уверен, имеет ли право говорить это. Где он был последние месяцы? Точно не рядом с Томни. Томни мог бы зарядить ему в морду и захлопнуть дверь — и все равно был бы прав. Но хотя бы тогда Римус смог бы сказать Скайлар, что попытался. И что ее парень, черт возьми, хотя бы жив. Они уже ехали через Спиталфилдс, на радио шла обычная дневная болтовня ведущего, когда Барти вдруг ткнул пальцем в окно фургона. — О, гляньте! Какой-то обдолбанный старик валяется на тротуаре. Как думаете, он сдох? — Имей хоть каплю уважения, Крауч, — огрызнулась Триш. — Ладно, если ты такая правильная, чего сама не выйдешь и не поможешь? Уверен, он с радостью выпотрошит маленькую девочку. — Я сама тебя выпотрошу, мудила, если не заткнешься! — Хватит, — крикнул Римус. — Никто никуда не выходит. Сидите в машине. — Чего? То есть ты притащил нас в эту помойку, и мы даже выйти не можем? — Именно, Крауч, — сказал Сириус, подкручивая громкость радио. — Твоя костлявая задница никуда с этого сиденья не денется. По крайней мере, пока Люпин не разберется со своими делами у брата. — Он коротко подмигнул Римусу, сворачивая на Коммершл-роуд в Уайтчепеле. Дальше Римусу пришлось показывать дорогу. Когда фиолетовый фургон наконец остановился у тротуара, сердце у Римуса подкатило прямо к горлу. Конечно, здание совсем не изменилось. Все те же обшарпанные белые кирпичи, одинарные окна, ржавая калитка, едва держащаяся на петлях. — Твой брат живет здесь? — Мудила, что я только что сказала! Послышалось шипение — Барти снова получил от Триш по плечу — но Сириус уже расстегивал ремень. — Так. Вы, придурки, сидите тут. Мы с Лунатиком быстро все уладим и вернемся. Если будете паиньками, может, даже заедем в Wimpy’s по дороге домой. Сириус послал троице воздушный поцелуй, открывая дверь, но Римус уже схватил его за локоть. — Ты что делаешь? — Очевидно же: иду с тобой, — фыркнул Сириус. — Ни за что. — Да ладно тебе. Ты не пойдешь туда один. Не переживай, я не буду мешать, пока ты разговариваешь с Томни. Я просто хочу посмотреть, как там внутри. Римус быстро потянулся через него и захлопнул дверь. — Сириус. Сиди в машине. В его голосе прозвучало такое упрямство, что началась настоящая дуэль взглядов — та самая, которую Сириус обычно выигрывал просто по природе характера. Но на этот раз Римус не уступал. Если все это сейчас рванет ему прямо в лицо, он не хотел, чтобы Сириус оказался рядом с эпицентром. — Я ненадолго, — сказал он остальным, выходя. — Просто поглядывайте по сторонам. И двери закройте. — И зеркала тоже проверяйте, — язвительно добавил Барти. — А то вдруг кто бензин сольет. Калитка скрипнула, когда Римус ее толкнул. На балконе первого этажа сидела женщина, курила сигарету и смотрела на него поверх газеты. Когда Римус нажал на домофон, звука не последовало. — Эта штука давно сдохла, парень, — сказала старуха. — Дверь открыта, заходи. — Спасибо, — кивнул Римус. Дверь в подъезд и правда была приоткрыта, подперта маленьким кирпичом. Оттуда тянуло холодом, хотя, если честно, дом и раньше особо теплом не отличался. Квартира Томни была на втором этаже. Квартира номер 3. Когда-то на двери висела латунная табличка, но теперь — как и с пропавшим значком на их фургоне — остался лишь выцветший след от цифр. Дверь была заперта. — Том..? — Римус тихо постучал. Желудок скрутило узлом. — Том, ты там? Есть кто... — Блять. — Это Римус. Том, если ты внутри – открой. Тишина. После нескольких долгих секунд Римус уже почти решил уйти. И вдруг услышал тихий скрип половиц. Кто-то был внутри. — Том! — Он начал колотить в дверь кулаком. — Просыпайся! Томни, мне плевать, как сильно ты на меня злишься—ты хоть знаешь, что я видел Скайлар? Да, она ко мне приходила, идиот! Открой дверь, я все объясню! Ты–ты же знаешь, я могу вскрыть замок... Эй, придурок! Не заставляй меня вламываться! Опять тишина. Римус начал закипать. Если бы там был незнакомец, то уже давно послал бы его к черту. Не имея других вариантов, Римус полез по карманам в поисках чего-нибудь, чем можно вскрыть замок. И тут вдруг вспомнил. Почти не надеясь на удачу, он поднял руки к верхней части дверной коробки. Он даже не был уверен, что они все еще там. Это была идея Досса — оставить их на всякий случай. Он сам их туда положил. Тогда Римус был слишком низкий, чтобы дотянуться. Теперь — нет. Тинь! Т-тинь! Скрепки ударились о кончики пальцев, соскользнули с края и звякнули о пол. Обе были ржавые, металл за годы покрылся коррозией, но, когда Римус попробовал согнуть их пальцами, они выдержали. — Я захожу, Том! — Он уже выравнивал их зубами. Все происходило почти автоматически, первый замок, который он когда-либо вскрыл. Меньше тридцати секунд. Римус толкнул дверь. — Томни? Я знаю, что ты здесь... Он все еще надеялся на это, когда увидел, что свет горит, но стоило зайти внутрь — никого. Все как обычно: драный диван, кресло Томни, даже телик. Грязи стало больше, чем тогда, когда тут жило полдюжины парней, но старая мебель хотя бы означала, что кто-то из своих все еще тут ошивается. Он пожалел, что оказался прав, в ту же секунду, как дверь за спиной захлопнулась. — Я же сказал: если ты еще раз сюда припрешься – я тебя грохну. Засов щелкнул так громко, что аж в ушах отдало. Холодный взгял в спину — да, наверное, именно так ощущается, когда на тебя охотятся. Обернулся Римус медленно, подняв руки, показывая, что они пустые. К несчастью для него, у Ли — нет. — Я предупреждал, — сказал Ли тонким, дрожащим голосом. Маленький нож был направлен прямо Римусу в грудь, а свободной рукой он придерживал вторую, потому что та заметно тряслась. Лезвие короче большого пальца, но чтобы вспороть — хватит, а его лицо было перекошено болью. — Ли... Ли резко ткнул ножом вперед. — Надо признать, Лу, ты всегда был упрямым. — Я бы не вернулся, если б это не было важно, — сказал Римус, медленно облизывая губы. — Я просто ищу— — Томни, знаю я! — Выплюнул Ли. — Думаешь, я не слышал, как ты там в коридоре орал? Сраный ублюдок... У тебя всегда один Томни на уме, а? Как попугай, честное слово. Все Томни да Томни. Томни то, Томни это... Томни, Томни, Томни, Томни! Ли дергано шагал вперед, размахивая ножом короткими резкими взмахами, будто в каждой фразе ставил запятую. Похоже, он и сам не до конца контролировал движения, но Римусу все равно пришлось отскочить назад, чтобы не получить последний взмах в грудь. Он отступил так далеко, что уперся ногами в журнальный столик, задев здоровенную хрустальную пепельницу, будто украденную из какого-нибудь пафосного сигарного бара в Фицровии. Не запаниковать было трудно. Ли стоял у двери, а единственный другой выход — балкон. И то если Ли не перехватит его раньше. А даже если успеет — второй этаж! В лучшем случае он раздерет себя в клочья о колючие кусты под балконом. В худшем — переломает ноги. А то и шею. Хотя Ли этому, наверное, был бы только рад. — Ты вообще меня слушаешь?! — Взвыл он, снова полоснув ножом воздух. Теперь между ними оставалось расстояние меньше вытянутой руки. — Господи, ты никогда, блять, не слушаешь! — Ли, положи нож. Ты... ты этого не хочешь. — Заткнись! Не тебе мне говорить, чего я хочу! Думаешь, раз мы тут вдвоем, я не сделаю этого? Ебанный богатенький придурок—я тебя предупреждал! — Я знаю, — сказал Римус, стараясь дышать ровно, — но клянусь, Ли... Если ты сейчас меня отпустишь, то больше никогда не увидишь. Я сюда больше не вернусь. Исчезну. — Как будто я поверю лжецу! Как будто поверю человеку, который только и делал, что врал мне! Римус огляделся, отчаянно ища выход — хотя бы шанс на этот выход. Ничего, кроме грязной гостиной и пустых бутылок из-под пива. На щеке у Ли был плохо заживший порез — наверняка после драки. Глядя на него, на стянутую коркой кожу, Римус вспомнил свой собственный, полученный много лет назад. — Хорошо, — сглотнул он, — тогда не верь мне сейчас, я знаю, ты не можешь, это нормально. Не верь тому, что я говорил. Поверь тому, что ты сам знаешь. — Римус коснулся стороны носа, где до сих пор виднелся бледный шрам, как трещина в асфальте. — Ты знал меня, когда я его получил. Ты знал меня! Мне было пятнадцать, и мы были друзьями; ты был моим другом, Ли. Я тебя любил. И Томни любил, и он любил нас обоих... И ты—ты и я? Я бы за тобой куда угодно пошел, друг! — Ты мне не друг! — Нет. Но я все еще твой Лу! На долю секунды нож Ли опустился. Римус это почувствовал всем телом. — Пожалуйста, Ли. — Я не просил тебя умолять. — А я все равно умоляю. Нож опустился еще на несколько сантиметров, и Ли медленно выпрямился. Он смотрел на что-то. На шрам, понял Римус. — Говоришь, ты мой Лу? А кто это вообще? Я никакого Лу не знаю... Я знаю только одного лживого ублюдка по имени Римус Люпин. — Нет... — Ты лжец. Никакого Лу никогда не было. Не по-настоящему. Римус закрыл глаза. Его будто пополам раскололи. — Я любил тебя, Ли. — Врешь. — Я... Я врал, но все равно любил. Клянусь. Я заставил тебя жалеть меня, чтобы ты пустил меня в вашу компанию. А потом продолжал врать, потому что... Потому что так было легче, чем признаться, что я другой. — Ты не "другой", — прошипел Ли. — Другой – это когда ты спишь у духовки, потому что твой говеный батя проиграл деньги за оплату электричества! Нет, ты просто гребаный придурок – тебя всю жизнь нянчили! Ты ни хрена не знаешь, что такое быть другим! Римус стиснул зубы. — Ты прав... Но все равно прости. Рука рванулась вперед, с силой схватив его за куртку. — Ты вообще не понимаешь?! — Заорал Ли. — Мне не нужно твое "прости"! Нельзя просто исправить все сраным "прости"! Римус молчал. Ли был прав. Он врал — и вот последствия. Некоторое время на лице Ли была одна ярость. Он дышал так тяжело, что плечи опускались на несколько сантиметров каждый раз, когда он выдыхал, а весь рот был в слюне от бесконечной брани. Римус не был настолько глуп, чтобы считать себя в безопасности, но когда Ли все-таки отпустил его куртку, то грудь непроизвольно дернулась от облегчения. — Говоришь, ищешь Томни? — Сказал Ли, цокнув зубами. — Ну так его тут нет. Свалил от нас точно так же, как и ты, ага. Захотел лучшей жизни для себя и своей тупой девки. — Скайлар беременна. Он просто хотел— — Да насрать мне. Потому что, видишь ли, вот это, — он развел руками, показывая на квартиру, — вот это и есть максимум, что нам светит. Все в Ист-Энде сгнивает. Хотелось возразить, но Ли никогда не был из тех, кто смотрит дальше своего двора. Ему было спокойно в привычной грязи, и, похоже, он сделал себе имя тем же способом, что и Томни. Правда была в том, что ему ничего не нужно из того, что Римус мог предложить. Просто грустный парень, оплакивающий то, что потерял. В этом Римус мог его понять. — Прости, Ли, — глупо сказал Римус, чувствуя ком в горле. — Прости, что все кончилось. На секунду даже показалось, что ему удалось достучаться до него. Ли смотрел на него, и на миг взгляд прояснился. Но так же быстро все исчезло. Ли наклонил голову, и когда снова поднял нож, то приставил его к горлу Римуса. — Нет. — Он снова схватил его за куртку. — Нет, ты не решаешь, когда все, блять, кончилось. — Черт, Ли— — Нет, по-моему, самое время тебе по-настоящему поумолять, Лу! — Рявкнул он. — То, что зрителей нет, не значит, что ты не можешь немного поползать! Ну давай, маленький педик! Помнишь слова, а? Это ударило, как поезд—я гомик—и нож больно царапнул горло. — Давай, Лу, скажи! Я гомик. — Или ты хочешь, чтобы я тебя выпотрошил? Так, что ли? — Нет. — Нет? Нет что?! Я не— — Давай, тупой гомик! Я сказал, я не— — Говори! — Нет, Ли! Римус почувствовал, как слова вырвались сами. И лицо Ли сразу окаменело. — Нет..? — Нет. Нож вжался сильнее. — Нет, ты не скажешь, или нет, ты не хочешь, чтобы я тебя выпотрошил? Я— — Отвечай, гомик! Я король доков. Римус хотел, чтобы был другой выход. Хотел знать, что скажет Скайлар. Или Сириусу. Хотел не подвести их. Хотел, чтобы у него было больше времени. — Я могу это сделать, знаешь, — сказал Ли, и вдруг он уже почти всхлипывал. — Я уже делал... Это легко. Я могу. Сделаю. — Нет, Ли. Не сделаешь. — Ты..? Думаешь, я... Не сделаю? — Ноздри Ли раздулись, как у зверя. — Ну так, может, я тебе сейчас покажу—! — Лунатик! Крик донесся с улицы, едва слышный через стеклянную дверь балкона. Даже будучи наполовину не в себе, Ли все равно уловил его: резко дернул головой на звук и вдруг расхохотался так громко, что у Римуса зазвенело в ушах. — Это, стало быть, твои дружки? Интересно, как они отреагируют, когда увидят тебя порезанным на куски. Я тебе еще один шрам сделаю — плюсом к тому, что у тебя на носу. Посмотрим, какой ты тогда крутой будешь, Лу. Позади них задребезжала ручка входной двери. — Ли? Эй, парень, впусти нас. Впусти, чертов идиот. Глаза Ли будто остекленели. Может, это было облегчение. — Слышал? Это мои кореша. Пришли, присматривают. Как думаешь, может, мне тебя им отдать? Тогда и хоронить-то нечего будет. — Лунатик! Римус почувствовал, как что-то мокрое стекает по шее. Нож все-таки порезал его; жгло, но он все еще был прижат к столу, а хватка Ли на куртке не давала вырваться. За спиной ручка двери все тряслась. — Ну что, Римус? — Завыл Ли. — Нечего сказать? Вот уж сюрприз. Римус закрыл глаза. Он был так близко. Если только дотянуться чуть ниже— БАМ! БАМ! — Ли, с кем ты там треплешься? Ты вообще там, придурок? — Лунатик! Еще немного— — Лууууу! — Ли, открой! Почти— — Лунатик! — Открой глаза, Лу! Открой, или я тебе их выколю, чертов выскочка! Римус схватил хрустальную пепельницу и резко махнул ею вверх. Она врезалась Ли в висок с тяжелым глухим ударом. Ли рухнул как мешок с кирпичами, а Римус отшатнулся назад, хватаясь за горло и тяжело дыша. Шум, похоже, прокатился эхом: крики в коридоре стали громче. — Ли! Кто там у тебя?! Парни за дверью уже колотили по ней. Через несколько секунд они начнут ломать ее плечами — и тогда Римусу конец. Ли рядом стоял на коленях, сжимая голову руками. Он истекал кровью. — Бля...! Лу... нгх... Лу, я щас... щас тебя... убью... — Нет, — прохрипел Римус, глядя на кровь на пальцах. — Не убьешь. Пепельница выпала из его руки, грохнувшись на пол одновременно с ударами по двери. Сириуса больше не было слышно, но входная дверь уже болталась на петлях. Глядя, как Ли корчится на полу, часть Римуса хотела ударить его еще раз, бить до тех пор, пока он больше не сможет никому угрожать. Но сильнее всего ему хотелось просто вернуть все как раньше. — Я любил тебя, Ли, — сказал он. — Ты был мне братом. — Ннгх... Нет... у меня был брат. — Ли поднял на него взгляд без жалости. — Ты... ты мне не брат. Римус судорожно втянул воздух. Он задумался, что сказать дальше. Но слов не нашлось. Вместо этого дверь распахнулась, и внутрь влетели двое в джинсовках и тяжелых ботинках. Римус сразу понял, что сейчас будет. Как акулы, почуявшие кровь, они взглянули на Ли, согнувшегося и залитого кровью, и для них Римус уже был трупом. — Тебе пиздец! — Рявкнул первый. Римус сорвался с места, будто в комнате был настоящий пожар. Он перепрыгнул через журнальный столик, опрокинув по дороге лампу, и рванул к балконной двери. К счастью, она оказалась не заперта, и он успел захлопнуть ее прямо перед тем, как преследователи врезались в стекло. Бежать больше было некуда, поэтому Римус схватил один из старых пластиковых стульев, на которых они раньше сидели и курили. У одного была сломана спинка и торчали два ржавых металлических штыря. С их помощью Римус заблокировал раздвижную дверь, уперев металл в раму. Он выпрямился и почувствовал, как стекло задрожало от ударов. — Я тебя убью! — Орали они, дергая ручку, пока стекло запотевало от их тяжелого дыхания. — Тебе конец! — Лунатик, что, черт возьми, ты творишь?! Это снова был Сириус. Он стоял посреди палисадника и размахивал руками. — Это Ли! — Крикнул Римус. — Томни здесь нет! — Я понял, когда увидел этих скинхедов, идущих внутрь. — Сириус прикрыл глаза рукой. — Прыгай! Давай, я тебя поймаю! Спорить времени не было. Пока дверь трещала, Римус перелез к перилам и перегнулся через них. До земли было метров пять, может, шесть. Если перелезть и повиснуть на руках, то получится сократить высоту вдвое... Но дружки Ли явно не собирались ждать. Поэтому Римус сделал то, что сделал бы любой нормальный восемнадцатилетний парень перед угрозой верной смерти. Он прыгнул. Кто-то, похоже, поливал те кусты — колючки оказались далеко не такими сухими и острыми, как он ожидал. Скорее кустарник, чем настоящие заросли. Но это не помешало Римусу расплющить их всем телом, рухнув сверху. Сириус оказался рядом через секунду, одним рывком вытаскивая его из веток. Римус зашипел от боли. — Блять! Что случилось с "я тебя поймаю"?! — Я запаниковал! — Бляяяя—! — Быстрее, пока твои новые друзья не поняли, что тоже могут так прыгать. С помощью Сириуса Римус заковылял по газону. Та женщина уже ушла, зато калитка была открыта. Когда они подбежали к ней, боковая дверь фургона распахнулась, и Триш с Барти выскочили наружу, яростно размахивая руками. — Быстрее! Быстрее! Этот псих за вами! У Римуса аж сердце подскочило к горлу. Позади них Ли вылетел из подъезда как бешеный зверь. Чуть ли не с пеной у рта, в рубашке, залитой кровью, с вздувшейся жилой на лбу. — ЛЮПИН! — Завыл он, размахивая ножом. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — Да ну нахуй! — Взвизгнул Сириус, почти таща Римуса к воротам. — Редж, заводи чертову машину! Удивляться было некогда. Сириус вцепился в его руку тисками, и Римус мог буквально чувствовать Ли у себя за спиной. Впереди Триш и Барти уже забирались обратно в фургон, хватая все, что могло сойти за оружие. Когда они снова показались, у Барти в руках была пустая пивная банка, а Триш размахивала обломком стойки от микрофона. — БЕГИТЕ! — Кричали они. — БЕГИТЕ—ЛЮПИН, БЕГИ! Даже раненый, Римус бежал быстро. Они с Сириусом успели к воротам раньше, чем до них добрался Ли, и, выскочив наружу, оставили между собой и долгожданным спасением всего несколько шагов по тротуару. И тут Римус почувствовал руку на спине. — Попался! — Люпин! — Заорал Барти. — ПРИГНИСЬ! К счастью, не у Сириуса притупились инстинкты после прыжка с пяти метров, так что он толкнул Римуса вперед, почти впечатав его лицом в фургон, и Барти метнул банку. Бросок оказался идеальным: банка врезалась Ли прямо в лицо и, к их изумлению, оказалась вовсе не пустой, взорвавшись струей теплого лагера. Для Римуса все закончилось еще до того, как Ли второй раз ударился о землю. Когда на крыльце показались остальные скинхеды, Сириус затолкал Римуса внутрь фургона и захлопнул дверь. Он кивнул Триш, а та повернулась к Реджу, который уже прыгнул на водительское сиденье: — Гони! С противным скрежетом коробки передач Редж включил пятую, и фургон рванул по улице. Он чуть не впечатал их в ряд припаркованных машин, но потом все-таки выровнялся, держась за руль так сильно, что локти у него вытянулись как стрелы. Лежа рядом с Сириусом на полу фургона, Римус едва мог дышать. Пока никто ничего не говорил, и вместо них по радио болтал ведущий, а потом заиграла песня "Village People". Через секунду Триш перегнулась через спинку сиденья. — Ты там живой, Лунарни...? Римус пожал плечами — даже такое простое движение вырвало из него болезненный стон. Прикрыв рот ладонью, Триш начала хихикать. — В-вау... хах-ха... Блин, Лунарни... Когда ты говорил "поглядывать по сторонам", ты, походу, не шутил. Римус тоже начал смеяться. Было больно, но он все равно закончил стоном, когда Сириус перевернулся и шлепнул его по груди. — Ты долбаный идиот! Обязательно всегда лезть в каждую историю, которая так и кричит "ты умрешь"?! — Нгх... Ха! Черт, Бродяга... А как еще открыть новую ветку развития персонажа? — Развития—?! — Сириус влепил ему еще один подзатыльник, но стоны Римуса перекрыл Барти, вскочивший на сиденье. — Вы это видели? Видели, как я ему банкой в морду засадил?! ХА—она, блять, взорвалась! — Меткий бросок, — согласилась Триш. — Шишка у него теперь будет знатная. Будем надеяться, он забудет, что ты вообще существуешь, а, Лунарни? Не зная, смеяться ему или реветь, Римус просто отмахнулся от нее. Губы сжались в тонкую линию, пока он прижимал руку к животу. Когда он снова открыл глаза, Сириус все еще смотрел на него сверху. — Похоже, ты так и не нашел того, кого искал, — тихо сказал он. От одной этой мысли болело сильнее, чем от всех ушибов. Сириус, видимо, прочел ответ в его глазах; он протянул руку и провел пальцами по его челке, с сочувственной улыбкой на губах. — Не переживай. Уверен, с ним все нормально. Надеюсь, — подумал Римус. Впереди, за рулем, Регулус с все еще побелевшими костяшками, казалось, еще крепче вцепился в руль. — Отлично! — Крикнул он. — Раз уж мы выяснили, что все вроде как живы, самое время уточнить одну маленькую деталь: я не умею водить!

★★★

The captain of this lugger, He was a dirty bugger; He wasn’t fit to shovel shit, From one place to another; Friggin’ in the riggin’ Friggin’ in the riggin’ Friggin’ in the riggin’ There was fuck all else to do! — “Friggin’ in the Riggin’” The Sex Pistols, 1979 Позднее той же ночью... — Ай!... Угх... АГХ, ЧЕРТ, ЭВАНС! — Да перестань ты ныть! — Зашипела Лили, закручивая крышку на банке с мазью, которой она только что обрабатывала многочисленные порезы Римуса. Она была совсем не в восторге, вернувшись с занятий и обнаружив Сириуса и Триш, склонившихся над ним на диване с тряпками в руках, но, разумеется, это не помешало ей ворваться и взять все в свои руки. Спина Римуса после встречи с колючими кустами чувствовала себя ужасно: его будто использовала как когтеточку стая очень злых котов с очень острыми когтями. Когда мазь была нанесена, Лили прилепила сверху огромный пластырь, и он снова поморщился. — Честное слово, Римус, если бы ты постоянно не влезал в такие идиотские ситуации, мне бы сейчас не пришлось сидеть тут и пытать тебя. — Я ему то же самое сказал, — вздохнул Сириус. Он тем временем устроился на диване через комнату и уже успел опрокинуть три стакана. Римус с легким весельем отметил, что пиво у него было той же марки, что Барти раньше кинул в лицо Ли, но это не помешало показать Сириусу средний палец. — Тебе вообще не стоило туда идти, — продолжала причитать Лили. — И даже не смей говорить, что не ты его подбил на это, Сириус Блэк. — Никого я не подбивал! Я просто... не стал отговаривать? Зеленые глаза Лили сузились. — Честное слово, никогда бы не подумала, что мне придется жить с такой кучей идиотов! — Уверена? — Тихо бросил Регулус из угла. Почему-то это заставило Лили улыбнуться, и он быстро отвел взгляд—жест, который Римус, конечно же, заметил. — Ну, — фыркнула Лили, — зато у меня есть хорошие новости. Закончив с бинтами и пластырями, она хлопнула Римуса по плечу, закрывая аптечку, и он смог развернуться к ней, натягивая футболку обратно. — Сибилла дала добро на ваше выступление, — радостно сказала она. — Так что в следующую пятницу у вас будет самый первый настоящий концерт. — Да ладно! — Сириус подскочил на диване, едва не опрокинув пиво Триш. — Она реально все устроила? — То есть настоящие люди будут платить настоящие деньги, чтобы слушать, как вы ноете и бренчите на протяжении целого часа? — Возмутился Барти. — Лучше, Крауч, — сказал Сириус. — Они будут платить, чтобы слушать, как мы ноем и бренчим на протяжении двух часов! — Вау. Жаль их. Сириус, зажав язык между зубами и нижней губой, поднял бутылку в сторону Барти, который только сильнее прижался к Регулусу. — Ну что, Крауч? Ни пуха ни пера? — Надеюсь, у тебя будет и пух, и перо, Блэк! Вскоре после этого входная дверь распахнулась, и внутрь зашли Питер и Джеймс. Руки у них были в машинном масле, а на лицах — широченные улыбки. — Есть хорошие новости, — объявил Джеймс. — Похоже, Малыш Эдж все-таки не угробил трансмиссию фургона, так что мы сможем поехать в Камден сегодня ночью! — Вы уверены? — Лили с сомнением посмотрела на Римуса. — Мне кажется, кому-то на сегодня уже хватило приключений... — Я в порядке, — упрямо ответил Римус, встав и потянувшись за курткой, всем своим видом стараясь не показать, как сильно болит все. — Вот увидишь, Эдж, — сказал Сириус Регулусу, пока они все столпились у двери, надевая куртки и ботинки. — The Damned дают отличные концерты. У меня на работе один тип клянется, что их вокалист гребаный вампир. Говорит, однажды даже настоящую кровь на сцене пил. — Не неси чепуху. Вампиров не существует. — Только этому типу не говори. Всю магию концерта испортишь. Регулус закатил глаза, а Сириус схватил его за плечи и вытолкнул за дверь. — Да не парься, Эджи. Считай, не видел ничего, если не видел своего старшего брата на сцене! Когда братья уже вышли, Джеймс подошел к Питеру и сунул ему в руки пару барабанных палочек. — Держи, Пит, — хихикнул он. — На случай, если Рэт Скэйбис опять предложит кому-нибудь из зала сесть за барабаны. — Ага, щас, — фыркнул Питер, отбрасывая палочки. — Он этого не сделает. И вообще мне не хочется, чтобы мне проломили башку какие-нибудь панки за то, что я не знаю всех партий. — А я бы не отказался, — язвительно вставил Барти, но Триш тут же схватила его за ухо. В фургоне им пришлось буквально сесть друг на друга, чтобы уместиться всем восьмерым, и поскольку Сириус настоял сидеть впереди с Джеймсом, Лили всю дорогу до Камдена ехала у Римуса на коленях. — Это так круто! — Воскликнула Триш, ее маленькие плечи были зажаты между двумя братьями Блэк. Несмотря на то, что она приехала из шотландской глубинки, чтобы устроить Регулусу хорошую взбучку, с одеждой она явно просчиталась. Лили предлагала одолжить ей блузку для концерта, но в итоге она надела одну из футболок Сириуса — ту самую, что они когда-то купили на рынке Портобелло. На ней было изображено лицо Игги Попа, наложенное на рентген здоровенной грудной клетки. Сверху — куртка Барти, рукава которой она подвернула, чтобы хоть как-то подогнать по размеру. — Не говори, что тебе совсем не в кайф, — сказала она Регулусу, который до этого смотрел в окно на пролетающие огни Камден-Хай-стрит. — Это... определенно будет опыт. — Уф, ты прям жнец веселья. Регулус прикрыл рот рукой, делая вид, что не слышит, но Римусу показалось, что в свете фар на его лице все же промелькнула тень улыбки. The Damned — или The Doomed, как они называли себя на этой неделе — выступали в Electric Ballroom в Камдене. Обычно это был бар и клуб, но иногда это место превращалось в концертную площадку, где показывали лучшие и худшие стороны лондонской рок-сцены. Римус там никогда не был, но Доркас говорила, что это своего рода посвящение. Мол, ты не жил, если не увидел, как бармен разбивает бутылку о голову какого-нибудь выскочки. Они припарковали фургон за несколько улиц, трижды убедившись, что рядом нет стоянок такси, и пошли к Кентиш-Таун-роуд, где у входа уже толпились фанаты. Так как идея пойти на концерт изначально принадлежала Сириусу, он великодушно оплатил всем вход, но при условии, что если вокалист вдруг превратится на сцене в летучую мышь-вампира, они все склонятся перед ним и признают новым пророком. Римус не был уверен, насколько это вероятно, но, когда Дэйв Вэниан вышел на сцену в белом гриме и развевающейся рубашке "поэта", он начал подозревать, что у Сириуса все же есть шансы на победу. — Он выглядит как псих, — сказал Барти, и тут же взвизгнул, когда плечом задел одного из ноу-вейв фанатов. Тот был в куртке, утыканной таким количеством шипов, что ее можно было запросто счесть холодным оружием. — Они реально думают, что под этот шум можно танцевать? — Можно, Крауч, — рассмеялся Сириус. — Только не рассчитывай на место для пируэтов. Толпа отрывалась по полной. До конца второй песни уже вспыхнули три драки, но так как кровь пока не пролилась, большинству было плевать. Люди просто подпрыгивали вверх-вниз, как перевозбужденные и пьяные дети. В какой-то момент чей-то локоть прилетел Римусу прямо в подбородок, но когда он обернулся, то уже не смог понять, чья именно это была рука — чужая или его собственная. Они стояли как селедки в банке, обливая друг друга пивом и топая ногами. Go where you want to go, don’t stay locked at home! Don’t be a fool— Don’t cry wolf! Насколько Римус мог понять, все это были люди, которые пришли сюда с желанием просто потеряться в шуме. Не как на Sex Pistols, где все соревновались, кто выглядит отвратительнее и круче всех; никто не рычал на каждого жирного типа в кожанке, который вдруг решил поделиться теми же политическими откровениями, что и The Clash. Они просто... So come and have some fun, yeah! And help us smash it up— ... пришли повеселиться. Don’t be a fool— Don’t cry wolf! — Не особо они похожи на анархистов, да? — Крикнул Сириус, проталкиваясь мимо двух девчонок в одинаковых ошейниках, которые быстро трясли головами. — Они вообще не анархисты! — Прокричал в ответ Римус. — Они просто громкие! — И, если честно, музыканты получше, чем The Clash и Sex Pistols вместе взятые. Ухмыльнувшись Сириус пожал плечами и сунул Римусу пивную банку Skol. С другой стороны Джеймс и Питер по очереди прикрывали Лили от особо буйных зрителей. Когда вокалист Дэйв Вэниан начал многозначительно высовывать язык в их сторону, Лили рассмеялась и шлепнула Джеймса по руке — наверное потому, что он начал делать то же самое. Из всей компании хуже всего, как и ожидалось, чувствовали себя Регулус и Барти. Римус предложил им засесть у бара и напиться, чтобы стало легче, но они отказались — и вскоре стало понятно почему. Где-то в середине концерта здоровенный тип с волосами темно-красного цвета и без рубашки показал, что хочет посадить Триш себе на плечи. Она почти согласилась, но тут Барти сделал невообразимое: сам поднял Триш на плечи. Оттуда ей открылся отличный вид на весь зал, и она воспользовалась этим по полной, визжа каждый раз, когда гитарист в берете выходил вперед сцены и начинал свое соло. Problem child, problem child, We think you live much too wild! Problem child, problem child, When you get home— Your daddy’s gonna tan your hide! Это продолжалось целую вечность. По крайней мере, так казалось. В то время им приходилось прерываться в середине выступления — пусть здравый смысл возьмет верх, и выпивка потечет рекой, — но на настоящем концерте ничто, кроме музыки, не имело значения. Римус видел пот на лицах музыкантов и знал, точно знал, каково это — быть на их месте. Чувствовать, что тебе не хватает воздуха, что ты можешь упасть в обморок в любой момент, что тебе хочется пить, что ты думаешь, что все, это конец! И все же этого того стоит. Problem child, problem child, We think you live much too wild! К концу концерта все стало реально диким. Где-то на середине выступления сгорел усилитель, устроив великолепное шоу из хлопка и сыплющихся искр, а гитарист все время ронял свою стойку с микрофоном, обычно при этом прикладывая кого-нибудь из первого ряда. Если раньше толпа и так стояла близко к сцене, то теперь люди буквально дышали музыкантам в лицо. Лили держалась молодцом, но в конце концов Джеймс все-таки увел ее в сторону подышать воздухом, а Питер, похоже, успел подружиться с какой-то панковской парочкой лет под сорок с хвостиком. Сириус же, разумеется, все еще был в форме: они с Римусом уже приканчивали, наверное, третье или четвертое пиво. И Римус до сих пор не мог понять, как Сириусу так легко удается протискиваться через толпу туда-сюда, будто она вообще ничего не значит. Триш к тому времени перебралась с плеч Барти на плечи Регулуса и подгоняя его каблуками, словно он был не парнем, а конем, сумела обратить на себя внимание Вэниана. Она орала так громко, что солист в конце концов вытащил из одного из своих развевающихся рукавов что-то вроде платка и бросил его в толпу — прямо ей. Две девушки перед ними обернулись, глядя с откровенной завистью, а Триш ухмыльнулась, поцеловала шелковистый шарф и засунула его за ворот своей футболки. Где-то между буйной "Stretcher Case" и грохочущей "Neat Neat Neat" барабанщик Рэт Скэйбис уже успел избавиться от рубашки и играл теперь только в штанах и солнечных очках без одной линзы. Вид у его глаз был пустой и мертвый, но Римус не успел даже завершить эту мысль — и уж тем более допить пиво — как песня закончилась, и половина группы побросала инструменты и ушла со сцены. После этого басист залпом допил пиво, швырнул банку в толпу и тоже куда-то побрел — явно за новой порцией. На сцене остался один только Скэйбис. Он выдал мощную барабанную перебивку с такой мощной бочкой, что барабанные перепонки запросто могли лопнуть, потом встал со стула и указал палочками в зал. — Эй! Кто из вас, ублюдков, имеет яйца залезть сюда и сыграть, а?! Зал взвыл от восторга, но желающих не нашлось. Скэйбис славился этим номером: он вытаскивал на сцену какого-нибудь бедолагу из зала, а потом толпа разрывала его на части, если тот оказывался хоть чуть-чуть хуже, чем невероятный виртуоз. Пока барабанщик продолжал издеваться над публикой, Сириус протиснулся к Питеру и толкнул его в бок. — Давай, Хвост! Его имя буквально означает "крыса", вы почти родственники! — Да пошел ты! Эта шутка уже вообще не смешная! — Огрызнулся Питер, выглядя так, будто его сейчас стошнит. — Ну что, ни у кого нет яиц?! — Давай, Хвостик! — Сам иди, если такой смелый! — Рявкнул Питер и толкнул Сириуса в сторону сцены. — Я? Да я вообще на барабанах играть не умею! — Тогда Люпин! — Отвали. Скэйбис заорал в микрофон: — Вообще ни у кого?! Похоже, разъяренный барабанщик не собирался сдаваться. Несколько парней у левого края сцены пытались что-то изобразить, но каждый раз, когда кто-то лез наверх, то пьяно пошатывался и падал обратно прямо в толпу. В какой-то момент Скэйбис сам начал сталкивать их со сцены, разочарованный их жалкими попытками. Кто-то из зала орал, чтобы он вернулся за установку и поджег барабаны — его любимый трюк, который Римус давно хотел увидеть вживую. Но Скэйбис и слушать не хотел ничего подобного. Пока остальные музыканты где-то пропадали, наверняка опрокидывая пару шотов и, возможно, заодно занюхиваясь чем-то, он расхаживал по сцене, как тюремный надзиратель, размахивая палочками и пинком отправляя пустые банки обратно в толпу. — Пит, ты обязан пойти туда, — сказал Джеймс, появившись вместе с Лили из задней части зала. — Это будет легендарно! — Да ладно тебе, Питер! Мы знаем, что ты великолепен, — поддержала Лили. Но Питер снова покачал головой. Римус, может, и был разочарован, но винить Питера не мог. Выйти на сцену со своей группой — это одно. А принять вызов настоящего панк-рокера — совсем другое. Если бы на него хотя бы посмотрел кто-то вроде Сида Вишеса, он бы на месте рассыпался. Когда прошло несколько долгих минут и никто так и не вышел, Скэйбис яростно вернулся к установке и без всяких церемоний швырнул том через сцену. Толпа взревела от восторга, но было видно, что не всем это понравилось. Триш освистала его, все еще сидя на плечах Регулуса, и — удивительно — Барти присоединился. Только когда остальные музыканты вернулись на сцену, а Скэйбис подошел к одному из микрофонов, настроение начало меняться. — Жалкое зрелище! С каких это пор Камден-таун стал местом обитания трусливых идиотов?! Сначала Римус не придал этому значения. Скэйбис может орать сколько угодно — рано или поздно группа снова возьмет инструменты, доиграет концерт, и все разойдутся по домам с гудящими головами. Но потом произошло то, чего никто не мог ожидать. Скэйбис снова заорал: — Никого? Совсем никого, мать вашу?! И тихо, почти как вздох, Римус услышал слева приглушенное: — Да пошло все. Короткий вскрик — и Триш уже соскользнула на пол, потому что Регулус начал проталкиваться вперед, мимо Барти и остальных, к самой сцене. Как моряк, впервые за долгое время ступивший на сушу, Триш пошатнулась, и Римус едва успел ее поймать, пока их толкала возбужденная толпа. Они вместе смотрели, как Регулус пробирается через вспотевшие тела — голова опущена, но рука поднята вверх, чтобы его заметили. Я, казалось, говорил он, я доброволец. — Да ну нахрен, — вырвалось у Джеймса, каким-то образом увидевшего все это через плечо Римуса. — Он ведь не делает то, о чем я думаю? Римус потерял дар речи. Он мог только ошарашенно таращиться, в то время как толпа начинала осознавать происходящее и послушно расступаться, когда Рэт Скэйбис заметил его и ткнул в него палочкой. — А-га! Жертва! Барабанщик радостно заорал и протянул руку, помогая Регулусу забраться на сцену. В ту секунду, как ноги Регулуса коснулись дешевого винилового настила, зал взорвался. Через мгновение Римус почувствовал руку на плече. Сириус. — Я сошел с ума, или мой младший брат только что вылез на эту гребаную сцену? — Похоже, он собирается сделать нечто большее, чем просто вылезти туда, — проблеял Римус. Они смотрели, как Скэйбис ставит том обратно и указывает Регулусу на место за барабанной установкой. Семнадцатилетний парень двигался почти механически, будто сам не понимал, как вообще оказался на сцене. Когда Скэйбис протянул ему палочки, Регулус уставился на них так, словно ему вручили тикающую бомбу. — И что он там собирается делать? — Потребовал Питер. — Он же вообще играть не умеет! — Вы что, думаете, он просто сидит в музыкальной комнате и ничего не делает? Это была Триш. Они с Барти повернулись к остальным с одинаково самодовольными ухмылками. — Ну, не знаю, как вы, а я сомневаюсь, что Скэйбис позволит ему сыграть на рок-концерте "Лунную сонату" Бетховена, — сказал Сириус. — То есть он вам никогда не рассказывал? — Расхохотался Барти. — Ну да, логично. — Не рассказывал что?! — Завопил Джеймс. Но Барти больше ничего не сказал. Сириус требовал объяснений, даже пригрозил вышвырнуть его на улицу, если тот не расколется, но Барти только ухмылялся и молчал. — Триш, это правда? — Спросил Римус. — Тебе это не снится, если спрашиваешь, Лунарни. Римус посмотрел на Сириуса. Сириус посмотрел на Джеймса. Джеймс — на Питера. И в ту же секунду до них дошло. Невероятно. Мародеров сделали. Даже Лили была в полнейшем шоке. Регулус? За барабанами? Почему? Как?! Шейла. Эта мысль, должно быть, пришла Сириусу в голову ровно в тот же момент, что и Римусу, потому что они посмотрели друг на друга с одинаковой смесью шока и внезапного понимания. Она ведь так и не сказала им, какой инструмент Регулус выбрал еще в сентябре, и теперь они наконец выяснили это самостоятельно, да еще и на концерте. На сцене Регулус в этот момент оказался под прицелом всех четырех участников The Damned. Гитарист сунул ему под нос микрофон, чтобы тот представился, но Регулус ничего не сказал — просто уставился в зал так, будто у него коротнуло мозг. Римусу пришлось подавить недоверчивый смешок. — Как тебя зовут? — Орал Рэт Скэйбис, но все без толку. Вид огромной толпы явно испарил весь тот запас безумной смелости, который понадобился Регулусу, чтобы вообще выкинуть этот номер. Но когда Скэйбис просто ответил коротким: — Да кому вообще не похер, как тебя зовут! Давай просто, блять, играть! — и отбил микрофон в сторону, у Регулуса не осталось выбора. Перфекционист до мозга костей, он выпрямился за установкой, поправил палочки и начал вертеть их пальцами, что было чисто нервным жестом. Скэйбис наклонился и что-то прошептал ему на ухо, но когда Регулус покачал головой, то барабанщик лишь пожал плечами и отошел, принимая пиво из рук одного из техников сцены. — Так, давайте поаплодируем нашему безымянному чуду! — Заорал Скэйбис, даже без микрофона. Толпа взревела — для него, для Регулуса — и в конце концов шум стих, сменившись жадным ожиданием. Остальные музыканты уже держали инструменты, но было ясно: они, как и публика, собирались посмотреть, как же Скэйбис будет мучить очередную жертву. Вся комната снова начинала нервничать. Римус чувствовал это столь же явно, как и пульс в ушах. Играй. Играй. Играй. — Ну? — Спросил Скэйбис. — Ты играть будешь или нет, пацан? Ответа не последовало. Регулус застыл, глядя на барабаны так, словно они собирались его проглотить. С задних рядов начали доноситься крики, с каждым разом становясь все громче и наглее: — Да сыграй уже что-нибудь! — Гоните его со сцены! — Он что, тупой?! Но другой голос прорезал весь этот шум. — Давай, Эдж! — Заорал Сириус, сложив ладони рупором. — Давай, не слушай этих придурков, покажи им! Ты сможешь! — Да, Эдж, ты сможешь! — Добавил Джеймс. — Ты сможешь, Регулус! — Играй, Регулус! — Давай, Реджинальд! — Покажи им, Редж! — Давай! Сделай это! — Ты бесстрашный, Эдж! Ты зверь! — Играй! Играй! — Да, черт возьми! Все подхватили. От Барти до Лили — они один за другим начали кричать ему слова поддержки, как боевой клич. Играй! Играй! Играй! — Мы в тебя верим! — Крикнул Сириус. — Ты мой брат, ты сможешь! — Все, что захочешь, Регулус, — крикнул Римус, — правила твои! — Ты их разорвешь! — Настаивал Джеймс. Наверное, это все выглядело ужасно неловко, но, зная Регулуса, возможно, только так и можно было заставить его что-то сделать. Может, он и съежился от стыда за барабанами, но по крайней мере это выдернуло его из ступора. Это отвлекло взгляды от него. Это дало толпе новых объектов внимания. И этого оказалось достаточно. Первый удар по бочке прошел через весь зал, как электрический разряд. Сразу за ним грянул раскат тарелок и волна отвисших челюстей — хотя никто не был шокирован сильнее, чем Сириус. — Охренеть... — Пробормотал он. И правда — охренеть. Весь зал внезапно затих. Как джазовый барабанщик, Регулус начал с ритма, который раскачивал темп, как лодку. Он играл левой рукой так же уверенно, как правой, контролируя каждый удар с безумной точностью и ускоряясь все сильнее с каждым щелчком малого барабана. Даже просто наблюдая, Римус чувствовал, как сердце поднимается к горлу. Это чувство подобно тому, которое возникает, когда смотришь, как Сириус играет на пианино на похоронах своего отца; как будто стоишь на краю водопада и понимаешь, что падение неизбежно. Пойманные той же волной изумления, что и публика, участники The Damned стояли рядом, раскрыв рты. Их инструменты будто налились свинцом. Сам Рэт Скэйбис, похоже, впервые проиграл в игре, которую сам начал. Он смотрел на Регулуса, позабыв о пиве в руке, а когда барабанная перебивка закончилась, хлопнул ладонями. Но Регулус еще не закончил. С громовым ударом он ворвался в безумный ритм, одновременно колотя бочку и тарелки. Прошло несколько секунд, и Римус начал узнавать бит. Это был не джаз. — Это что, Black Sabbath? — Пискнул Питер. — Это "Paranoid", — ошеломленно ответил Римус. Рядом стоящий Сириус вцепился в свои волосы. — ОХРЕНЕТЬ! Барти и Триш могли только орать от восторга. Теперь до остальных музыкантов тоже начало доходить. Это было естественно: Black Sabbath задали планку для бесчисленного количества панк-групп, и, услышав это, такие люди, как Капитан Сенсибл, явно оживились. Подняв гитару, Сенсибл несколько секунд подкручивал строй, а затем вступил вместе с Регулусом в главный рифф. С гитарой все изменилось. Толпа вышла из оцепенения и снова начала орать во всю силу. Они хотели еще. Дэйв Вэниан поднял микрофон: Finished with my woman—‘cause she couldn’t help me with my mind! People think I’m insane—because I am frowning all the time! — БЛЯТЬ, ДА—ВПЕРЕД, РЕДЖИ! Сириус орал громче всех, запрыгнув на плечи Джеймсу, чтобы Регулус мог его увидеть, если поднимет голову. Но Регулус на них не смотрел. Басист группы уже подошел к барабанам, подстраиваясь под его темп в отличной импровизации. Это был далеко не идеальный кавер — даже не близко — но игра Регулуса уже всех поразила. Он успел снять куртку, и теперь пот блестел на его лице и руках под горячими прожекторами. На другой стороне сцены Рэт Скэйбис выглядел так, будто вот-вот кончит от восторга. Он прыгал вверх-вниз, чуть ли не вбивая колени себе в горло, а Капитан Сенсибл рухнул на спину и играл вверх ногами, выглядя как одержимая девчонка из "Экзорциста". All day long I think of things—but nothing seems to satisfy! Толпа взревела. Think I’ll lose my mind—if I don’t find something to pacify! Раздался грохот — кто-то разбил бутылку об один из сценических мониторов. Can you help me? Рэт Скэйбис поднял осколок бутылки— Occupy my brain! —и выпил из разбитого края. OHHH YEAH! Словно кто-то поджег фитиль и ждал, пока огонь дойдет до пороха. Капитан Сенсибл был дерьмовым гитаристом по сравнению с настоящими Black Sabbath, но всем было плевать. Это не про трибьют. Это максимально близко к Богу, настолько близко, насколько кто-то из них вообще мог подобраться. Усилители становились громче. Бас — тяжелее. И никто уже не знал, что делать. Толпа двигалась как одно целое: кулаки вверх, толчки со всех сторон. Вот обычный парень, вытащенный прямо из толпы, фанат, такой же, как они. Все хотели кусочек этого безумия, и Скэйбис дал им его, когда швырнул разбитую бутылку и прыгнул прямо на людей. Они поймали его — возможно, с парой сотрясений — и он проплыл на руках через весь зал, пока Регулус — тощий маленький панк — играл на его барабанах вместо него. Если Регулус и замечал, что творится в толпе, то никак этого не показывал. Он держал голову опущенной, темные волосы падали на глаза, как щит. Может быть, подумал Римус, если он их не видит — значит, и они не видят его. Если бы Римус мог что-нибудь ему тогда сказать, то сказал бы, что его мать была бы крайне разочарована тем, каким, мать его, крутым он вырос. Когда песня закончилась, Регулус добил все финальным проигрышем — таким, будто падаешь с лестницы. Где он научился так играть — и всего за год — Римус понять не мог. Но он сделал это. И обманул их всех. Дэйв Вэниан, настоящий джентльмен панк-рока, поздравил Регулуса крепким рукопожатием. Регулус только откинул волосы с лица и, похоже, искал место, куда можно положить палочки, когда на сцену снова выбрался Рэт Скэйбис. Когда Регулус вышел из-за установки, выглядя как ребенок, которого поймали с рукой в банке печенья, Скэйбис хлопнул его по спине за отлично проделанную работу, а затем задрал его руку вверх, как будто тот только что выиграл Гран-при. Аплодисменты были такими громкими, что потрясли весь зал. Они заглушили слова Скэйбиса, когда он наклонился и что-то спросил у Регулуса. Что бы это ни было, Регулус снова покачал головой, все еще тяжело дыша. Скэйбис пожал плечами и отдал ему барабанные палочки — в качестве награды. Когда Регулус наконец вернулся в толпу, его встретила толпа фанатов, желающих поздравить с выступлением. Ему пришлось буквально пробиваться обратно к друзьям, которые стояли посреди мошпита с совершенно тупыми выражениями лиц. У Регулуса слегка шла кровь из носа, но Сириус просто взял рукав его куртки и начал вытирать ее, прежде чем схватил брата за плечи и хорошенько встряхнул. — Ты просто псих—ни слова, что умеешь ТАК играть?! — Это было просто потрясающе! — Сказала Лили. — Потрясающе? Да это было чертовски охренительно! — Подхватил Джеймс. — Скэйбис чуть в обморок не грохнулся, когда ты начал играть. — Я и сам думал, что сейчас вырублюсь, — выдохнул Регулус. Все вокруг засмеялись — даже те, кого они вовсе не знали. Барти уже тыкал в него пальцем и продолжал каждому объяснять, что это вообще-то его лучший друг, а Триш наклонилась и чмокнула Регулуса в щеку. — Ты был великолепен. — Наверное, ощущение было невероятное, — сказал Римус, легко хлопнув его по плечу. — О чем ты вообще думал там, на сцене? Регулус снова опустил взгляд. Его руки дрожали, но он просто сжал в ладонях потрепанные барабанные палочки, и дрожь постепенно начала стихать. — Я просто... хотел, чтобы было шумно, — сказал он наконец. — Когда все шумит, будто больше ничего не имеет значения. — И ты не боялся, что прозвучишь ужасно? — Осторожно спросил Питер. После этого вопроса Регулус наконец поднял голову. И посмотрел прямо на Римуса. — Есть вещи гораздо хуже, чем звучать ужасно. Римус улыбнулся, но Сириус уже обнял брата. — Я никогда в жизни не был одновременно настолько горд и настолько, блять, взбешен. Ты... ты мелкий засранец—только попробуй еще что-нибудь от меня скрыть! Регулус пожал плечами, а Джеймс тем временем схватил его за руку и поднял ее вверх точно так же, как это сделал Скэйбис на сцене. — Я думаю, по такому поводу надо выпить! Все радостно загудели в знак согласия, и пока The Damned готовились к последнему выходу на бис, Римус с друзьями направились к бару. Музыка снова оглушительно взревела, и Джеймс повернулся к Питеру: — Круто ведь, Пит? Теперь у тебя еще барабанщик, с которым можно играть! — Ага... Круто. Позади них колонки загрохотали: Well, you used to hang around on the rails, yeah! You know they was your patch, But there’s a brand new kid in town; Never gonna let you live it down, he’s gonna— Stab yor back! Stab yor back! Stab yor back! Stab yor back! — О, кстати! — Крикнул Сириус, когда они добрались до бара и заказали двойную порцию свежего пива. — Что тебе Скэйбис там на сцене сказал? Регулус сделал глоток из банки и поморщился. — Он спросил, не пробовал ли я когда-нибудь "спиды" или что-то такое. Я сказал, что не знаю этой песни. Сириус переглянулся с Римусом — и резко согнулся пополам в приступе смеха. Когда он наконец смог вдохнуть, смех уже превратился в настоящие слезы. — О, братишка... Тебе еще так много предстоит узнать.

★★★

Несколько дней спустя... — Покажешь еще раз? — Нет. — Ну дава-а-ай, пожа-а-алуйста? Ну еще один разок. Регулус фыркнул, но снова поставил палочки над барабанами — раз-два, раз-два — показывая простой вступительный ритм из "Paranoid". Джеймс следил за его руками с таким восторгом, будто это была настоящая магия, и как только Регулус закончил, то вскочил со своего табурета. — А-а, понял! То есть вот так... — Но вместо того, чтобы взять палочки, он перегнулся через плечи Регулуса и схватил его руки своими. Регулус, возможно, оттолкнул бы его, если бы Джеймс не занимался этим уже полдня подряд. Теперь он лишь слегка нахмурился, сгорбившись над барабанной установкой Питера, пока темная челка падала ему на глаза. Когда они закончили, Джеймс несколько раз ударил по тарелке. — Давай еще! — Я уже сказал: нет. — Ну еще один! — Угх... Раз-два, раз-два! Finished with my woman—‘cause she couldn’t help me with my mind! People think I’m insane—because I am frowning all the time! — Потрясающе! Знаешь, если бы захотел, ты мог бы собрать собственную группу. — Не неси чушь, Поттер. Не все хотят быть тобой. — Конечно нет. Некоторые хотят быть Элвисом. Ты хочешь быть Элвисом, Эдж? — Идиот. — Я слышал, U2 ищут нового барабанщика. — Заткнись. Уголки губ Римуса слегка дернулись, пока он наблюдал за ними. Раз-два, раз-два — Еще раз? — Раз-два, раз-два — Боже, как ты меня достал. — Раз-два, раз-два — Да ладно, тебе ведь нравится. — Раз-два, раз-два — Заткнись! — Раз-два, раз-два— — Эй, Лунатик, ты правда так косяк крутишь, или просто меня ненавидишь? Не заметив, что пялился, Римус очнулся и посмотрел вниз: косяк, который он крутил, развалился у него прямо в руках. Он сидел напротив Триш и Барти в подвале их квартиры, в их псевдо-репетиционной, помогая им добить последние остатки лондонского запаса травы Триш. Косяки Барти выглядели еще хуже, чем у Римуса: листья торчали с обоих концов, — хотя Триш, похоже, этого даже не замечала. Зато она шлепнула его по пальцам, когда тот начал рвать лишние бумажки для самокруток на мелкие кусочки. Барти только презрительно скривился. — Прости, — сказал Римус, облизывая край испорченного косяка в попытке его спасти. — Ты завис, — сказала Триш, явно развлекаясь. — Хочешь поделиться мыслями с классом? — Я просто думаю... Стоит ли сказать об этом Джеймсу. — Сказать Поттеру о чем? — Ну, знаешь. О том, что Регулус запал на— Он даже не успел договорить — у обоих мгновенно распахнулись глаза. Барти даже перестал рвать бумагу и сжал кулаки у себя на коленях. — Откуда ты об этом знаешь? — Потребовал он. — То есть это правда? — Римус изумился. — Я просто догадался. — Хочешь совет? — Сказала Триш, сунув готовый косяк в уголок рта и поджигая его. — Ничего не говори. Реджинальд как пугливый олененок: стоит об этом заговорить, и он больше ни за что к тебе не подойдет. — И тогда мне придется тебя убить, — бодро добавил Барти. Римус закатил глаза. — Я и не собирался ничего говорить, — сказал он, отложив испорченный косяк и хватая новую бумажку. — К тому же там все равно без шансов. Все знают, что Лили по уши влюблена в Джеймса. — Именно поэтому я тебя и убью, если ты хоть слово скажешь, — настаивал Барти. Позади них Джеймс и Регулус все еще колотили по барабанам и ничего не замечали, но Триш все равно, кажется, заволновалась: она схватила Барти за подбородок и поднесла горящий косяк к его губам. — На, болван, затянись и расслабься. Барти так и сделал, но продолжал прожигать Римуса тяжелым взглядом. Даже для Барти Крауча это выглядело немного жутковато. Джеймс был хорошим парнем; если бы вдруг выяснилось, что Регулус влюблен в Лили, он бы максимум начал его поддразнивать. Но чтобы сорваться, Регулусу бы хватило и простых поддразниваний. Настроение снова поменялось, когда дверь в подвал открылась и по лестнице спустился Питер. Он уже переоделся после работы и выглядел довольно уставшим, но мгновенно оживился, когда увидел Регулуса за своей барабанной установкой. — Сириус сказал, что вы уже здесь. — Ага, просто балуемся, — дружелюбно сказал Джеймс. — Как день прошел, Пит? Питер пожал плечами, потом неловко облизнул губы и кивнул в сторону барабанов. — Спасибо, что местечко мне согрел, приятель. Регулус вскочил в ту же секунду, неловко сжимая в руках палочки, которые ему подарил Скэйбис. — Спасибо, что дал поиграть, пока тебя не было, — пробормотал он. — В любое время. Римус поднялся с пола и потянулся. — Пит, ты Сириуса видел? — Ага, он наверху. Сам знаешь: его внутренняя девчонка собирается целую вечность. — Это всего лишь репетиция. — Эй, он же твой парень. — Питер проверил педаль хай-хэта и вдруг щелкнул пальцами, что-то вспомнив. — Точно. Тебе звонили, Лунатик. Римус бросил взгляд на Триш и остальных. — Дай угадаю, снова Шейла? — Нет, та девчонка, Скайлар. Дерьмо. — Она плакала? — Не похоже. Лили взяла трубку. Сказала, что позовет тебя. Джеймс ободряюще улыбнулся. — Тогда это хорошие новости, да, Лунатик? Римус не был в этом уверен. Он сразу отложил бас-гитару и прошел мимо Регулуса, который уже сидел рядом с Барти и Триш. Все трое склонили головы, тихо о чем-то переговариваясь. Их взгляды встретились на секунду, но по лицу Регулуса ничего нельзя было понять. Наверху Лили поливала растения, аккуратно подрезая папоротник Марлин, который переставила к окну для лучшего освещения. Когда Римус вошел, она сморщила нос и прикрыла его воротником рубашки. — Фу, Римус, тебе надо бросать курить. Я тебя за километр чую. — Это часть процесса, Лилс. Помогает расслабиться... "Расширяет сознание". — Как вы четверо вообще хоть что-то умудряетесь сделать, я никогда не пойму, — пробормотала она. — Тебя к телефону. Нервно потирая руки, Римус взял трубку. Он приготовился услышать слезы. Джеймс прав? Это хорошие новости или Скайлар просто делает вид, что все нормально? Он глубоко вдохнул и заговорил. Через некоторое время все вокруг словно ушло под воду. Он слышал ее, но голос звучал издалека, как эхо. Скай? Эй, Скай... Это Римус. У тебя все хорошо? Это хорошо. Слушай, я просто хотел сказать, что заезжал в квартиру на днях и— Что? Ты нашла его?! Нет, да... Черт, это отличная новость! Думаешь, я мог бы...? Он спит. Нет, нет, я понимаю! Главное, что он в порядке... Передашь ему хотя бы, что я звонил? ... Мгм. Нет, я понимаю. Спасибо, Скай. Ага. Конечно. И... Насчет ребенка— Да! Нет... Ладно, я перезвоню позже. Береги себя, хорошо? Пока. Трубка в руке казалась тяжелой. Он все еще ее не повесил. Слышал гудок — так же, как слышал Лили, которая обеспокоенно звала его. — Римус? Римус? По лестнице с грохотом спустился кто-то в тяжелых ботинках — Сириус. В тот же момент хлопнула входная дверь, и Римус снова будто оказался под водой. Голоса вокруг плавали в воздухе. — Эй, мистер Ринго Старр!... Да ладно, не строй такую рожу, тебе же нравится... — Где ты был? Поттер тебя ждет. — Сейчас, иду... Подожди, Эдж, ты курил? — Отвали. — Хмф. Сириус, должно быть, заглянул в гостиную и, подражая ливерпульскому акценту, крикнул: — Эй-й-й, Эванс! Ты мою куртку нигде не видела? — В шкафу... Господи Иисусе, Сириус Блэк, сколько раз говорить: снимай ботинки в доме! — Черт возьми, вы с Реджем сегодня прям сговорились и устроили день "Обвини Сириуса во всех смертных грехах"... Ладно, ухожу, ухожу. Потом спускайся послушать нас, ладно? Ты идешь, Лунатик? Но их голоса звучали очень далеко. Римус начал мысленно составлять список: 1. Томни вернулся. 2. Томни в порядке. 3. Томни не хочет с ним разговаривать. — Лунаааатииик! Давай, Лунатик, нам концерт надо готовить! Черт, звучит безумно, да?... Эй, Луни? Томни в порядке. Чья-то рука коснулась его руки. — Лунатик? Он в порядке. Римус медленно положил трубку.