The Cadence of Part-time poets

Down at the Astoria the scene was changing, Bingo and rock were pushing out x-rating; We were the first band to vomit in the bar, And find the distance to the stage too far; Meanwhile it’s getting late at ten o’clock, Rock is dead they say— Long live rock! — “Long Live Rock” The Who, 1974 Пятница, 22 июня 1979 — Лунатик! Эй, Лунатик... Ты там вообще? Римус что-то буркнул в ответ: — Сейчас спущусь. Но в этом не было необходимости. Уже через секунду Сириус ворвался в дверной проем, вырядившись в совершенно нелепый сюртук с бархатным воротником. Увидев его, Римус усмехнулся. — Знаешь, обычно люди начинают одеваться как пират-гендерквир только после пары альбомов. — Правда? Тогда я должен сообщить тебе, что большинство только после шестидесяти начинают носить свитера с заплатками на локтях. Римус опустил взгляд на себя. — Лили сказала, что выглядит солидно. Для вечеринки. — Любые советы Эванс нужно слушать, — вздохнул Сириус, — но только не по части моды. Римус снова уставился на то, что держал в руках. Сириус тем временем прошелся по комнате. — Ну что, идешь? — Спросил он, возясь с манжетами. — Эффи нам головы поотрывает, если опоздаем на собственную прощальную вечеринку. — Да, иду... Сириус подозрительно прищурился. — Ну давай, выкладывай. На что ты там смотришь? Смущаться было незачем. Это же Сириус. Римус протянул ему фотографию. Ту самую, что Сандра дала ему прошлым летом: черно-белый снимок, где они с Хоуп сидят на полу гостиной. Все это время снимок пылился на шкафу, и Римус почти не обращал на него внимания. Как и на старый белый чемодан, который он возил с собой в школу каждый год, достаточно было просто знать, что она рядом. Теперь же, когда они уезжали, мысли сами собой возвращались к прошлому. — Я начинаю нервничать, когда ты становишься сентиментальным, — сказал Сириус. — Обычно это значит, что ты где-то накосячил. — Это сильное преувеличение. Уголки губ Сириуса дрогнули в улыбке. Он сел рядом с Римусом на кровать и, не спрашивая, закинул ноги ему на колени, а потом принялся аккуратно перебирать пальцами завитки челки Римуса. — Хорошая фотография, — протянул он, заглядывая вниз. — Твоя мама была просто огонь, да? — Заткнись. — Что? — Это моя мама. — Ну и что? Я бы все равно за ней приударил. Да и Поттер тоже... Если бы она была рыжей. Римус скривился: — Хватит уже. — Ну так заткни меня по-настоящему. Римусу и не нужно было этого делать. Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, Сириус наклонился, чтобы поцеловать его. Это продолжалось довольно долго, руки Сириуса крепко обхватывали его шею, пальцы запутались в серебряной цепочке. Было в этом что-то ироничное: во всех остальных смыслах Сириус был как электричество. Он мог осветить комнату одной лишь улыбкой, шокировать вас, как неожиданная вспышка молнии, и все же большую часть времени казалось, что он был единственным, кто удерживал Римуса на земле. Он был тем самым громоотводом, который не давал ему сгореть дотла. Если бы не Сириус, Римус Люпин давным-давно превратился бы в дым. Не осталось бы ничего, кроме, может быть, нескольких подпалин на стуле. — Ох, Лунатик... — Прошептал Сириус, поглаживая его по лицу и волосам. — Лунатик, Лунатик, мой беспокоящийся Лунатик... Что это ты такой меланхоличный? Из-за тура?.. Мы уезжаем через пару дней. Думал, ты будешь рад. Отстранившись, Римус вытащил изо рта волос—волос Сириуса. — Не в этом дело, — пробормотал он. — Просто задумался. — Не томи! Он покачал головой: — Глупости. Просто подумал... Она ведь никогда не была за границей? Или, черт–даже на самолете? — Ты что, не знаешь? Вопрос прозвучал так невозмутимо, но Сириус осекся: — Прости, тупой вопрос. Может, получится спросить у Джайлза? Римус поставил фотографию обратно на комод и начал из-за неловкости ковырять заусенец. — Не то чтобы. Он как-то странно к этому относится... Наверное, боится меня расстроить. Или думает, что я стану как она. — Таким же горячим? Римус строго посмотрел на него: — Сумасшедшим. — А-а. Ну, с сумасшедшим я справлюсь, — заявил Сириус. — Только зубы себе не вырывай. У меня есть предел. Римус фыркнул и столкнул ноги Сириуса с себя, а потом резко опрокинул его на кровать. Сириус рассмеялся, когда его голова коснулась подушки, а Римус навис над ним, упираясь руками по обе стороны. — То есть без зубов ты бы меня не любил, Бродяга? — Не принимай близко к сердцу, Лунатик. Я бы и себя без зубов не любил. — Сириус улыбнулся и провел языком по передним зубам для убедительности. — А что будет, когда мы состаримся? Когда они сами начнут выпадать? — Я надеюсь, ты приклеишь их обратно. — Точно. Конечно. Кровать заскрипела, когда Сириус поднял ноги и обхватил Римуса за талию. Римус схватил Сириуса за волосы и прижал их к подушке, как бы говоря: что ты творишь? Сириус, явно не беспокоясь, сжал его бедра, одновременно проводя рукой по шее Римуса. Наконец он остановился, прижав большой палец к нижней губе, и Римус почувствовал, как у него перехватило дыхание. Сириус облизнул губы: — Господи, а ты тоже огонь, да? — Хватит. Еще раз скажешь "огонь", и я... — Тсс... — Прошептал он и просунул палец Римусу в рот, прижав к языку. — Пусть это будет сюрпризом. Ты же знаешь, я обожаю сюрпризы. Римус прикусил палец Сириуса, потом отпустил и поцеловал его запястье. — Ты... Ты меня с ума сводишь, Сириус Блэк. Сириус приоткрыл рот: — В таком случае... — Он вдруг резко перевернул их: теперь он был сверху. — Поехали на Фиджи! К черту тур, пошлем всех к черту! Времени на то, чтобы придумать план побега, не было. Только они снова начали целоваться, как из угла комнаты донесся стук. Дверь спальни все еще была приоткрыта, но вместо того, чтобы войти без предупреждения, в проеме показалась рука, словно белый флаг капитуляции. Джеймс Поттер наконец-то научился манерам. — Не то чтобы мне не нравилось это дежавю, но уже почти семь. Может, оторвете свои похотливые задницы от кровати и сядете в машину? Опоздаем же... Час спустя они подъехали к коттеджу Поттеров. У входа уже стояла вереница машин. В доме горел свет, а сад мистера Поттера цвел вовсю. На пороге их встретила миссис Поттер — она расцеловала Джеймса и Сириуса в щеки. Час спустя, подъехав к коттеджу Поттеров, они увидели вереницу припаркованных автомобилей. Во всем доме горел свет, а палисадник мистера Поттера был в полном цвету. В дверях их встретила миссис Поттер, которая улыбнулась и расцеловала Джеймса и Сириуса в обе щеки. — Arey, Римус, beta, ты все выше и выше! — Воскликнула она после теплого объятия. — О, Лили, иди сюда! А ты, Питер, привел Мойру! Добро пожаловать! Jai shri Krishna! Проходите! Все уже ждут... И у нас такие чудесные новости! Опоздав на собственную вечеринку, мародеры вошли внутрь и оказались в кругу родных и друзей. Пришли Марлин и Доркас, а также Лотти и Роджер, только что вернувшиеся из своего путешествия в Испанию. Даже Симеон болтал с Мэри в гостиной. Только мистер Петтигрю остался дома, оставив свою жену оправдываться тем, что вечером ему нужно быть в офисе. Никто на это не купился, но Питер все равно напустил на себя храбрый вид, каким-то образом решив извлечь максимум пользы из их хорошей новости, несмотря на неодобрение отца. Эффи постаралась на славу, превратив столовую в огромный фуршет, где были представлены все типично британские блюда, по которым они будут скучать, находясь за границей. — Надеюсь, вы проголодались! — Сказала она, накладывая Римусу полную тарелку говядины веллингтон и куриного бирьяни. — Осторожнее с райтой, оставьте место для пудинга! Дженни испекла баноффи! Это было великолепно. Лотти даже нашла время сшить футболки, в которых девочки и мистер Поттер с удовольствием щеголяли по дому. Спереди была большая красная буква "М", окруженная крошечными отпечатками – такими же, как на плакате Питера, а на спине было написано: Marauders’ First American (Back Up) Tour ‘79. — Жаль, что мне не досталось... — Симеон завистливо посмотрел на девушек у стены. Римус стоял рядом с ним, уже наевшись до отвала. Теперь он просто старался не чувствовать тошноту каждый раз, когда смотрел на подносы с канапе, все еще расставленные по комнате. — Лотти сказала, что у Роджера в багажнике есть еще парочка, — сказал он, тихонько рыгнув в кулак. — Неужели? Придется стащить ключи у Роджера. — Симеон ухмыльнулся в свой бокал с шампанским. — Значит, все собрал, Люпин? — Почти. Одежды у меня не так уж много... Возможно, это и к лучшему... Сириус продолжает тайком класть свои вещи в мою сумку. — И, я полагаю, это означает, что у тебя официально нет никаких планов поступать в университет? — Не в этой жизни. — Звучишь самодовольно. Римус пожал плечами, прогоняя тошноту и чувствуя себя по-настоящему самодовольным. — Значит, это твоя попытка отговорить нас? — Я? Никогда. — Симеон допил шампанское и ахнул, как это часто делают люди, когда готовятся к какому-то важному открытию. — Только Питеру не говори, но вы меня реально вдохновили за эти месяцы. — И что это значит? — То, — Симеон наклонился ближе: — что я бросаю Оксфорд. "Удивлен" – не совсем подходящее слово, чтобы описать все его эмоции. — Ты бросаешь Оксфорд? — переспросил Римус вполголоса, чтобы никто не услышал. — Господи—почему? — Я же только что сказал: из-за вас. — Ухмыляясь, Симеон поставил свой бокал на пустую тарелку для канапе. — Честно говоря, я никому, кроме тебя, не рассказывал. А может, и не расскажу... Уверен, мои родители предпочли бы, чтобы я все равно жил в Оксфордшире и прилежно учился, как хороший маленький мальчик. — А где ты на самом деле будешь? — В Нью-Йорке. — Ничего себе... Он пожал плечами, как будто это ничего не значило. — Мой друг – фотограф. В общем, он знает парня, который работает в каком-то модном агентстве в Америке. Он прислал ему мои фотографии, и теперь его босс хочет, чтобы я встретился с ними в Нью-Йорке. — Типа моделью стать? — Думаешь, я не смогу? Римус скептически оглядел его с ног до головы, а затем сказал: — Э... Не бери в голову. — Ах, Люпин, ты всегда был очарователен. Стой, погоди. — Симеон ненадолго отлучился и вернулся с двумя бутылками пива; одну он протянул Римусу, прежде чем они чокнулись бокалами. — Можешь сказать спасибо Сириусу, — сказал он, делая глоток. — Вообще-то, это он подал мне идею, еще на свадьбе ляпнул. Я подумал, что он издевается, но, раз уж у него обычно такие гениальные идеи, я просто подумал, что... — Думаешь, родители обрадуются? — Да ни за что! Но у них есть Лотти, она заставит их гордиться собой. И, эй, за Питти они тоже будут по-своему гордиться.... Я рад, что он прокладывает путь вместе с вами. Это придает мне смелости. — Симеон прислонился спиной к стене, его светлые волосы выделялись на фоне темных обоев. — Не знаю, Люпин... Раньше я думал, что достаточно просто быть умным, верно? По меркам обычного парня, мозги вполне могут сделать тебя экстраординарным. Но вот он я, такой умный и в то же время такой... Обычный. — Мы никогда не считали тебя обычным. Ни на секунду. — О-о. Как мило. — Придурок. — Римус легонько пнул его по голени, и взгляд Симеона тут же поплыл куда-то в сторону. — Эй, Сим? — Мм? — Ты должен знать, что Питер... — Римус замялся, потом тяжело выдохнул. — Слушай, я знаю, он никогда прямо этого не говорил и все такое, и у вас с ним какая-то... Не знаю, странная братская грызня, которую я никогда не пойму, но он на тебя равняется, Сим. Серьезно. — Думаешь? Римус пожал плечами. — Ну... Да. По-моему, он всю жизнь хотел быть тобой. — А теперь посмотри, где мы, Люпин. Они вдвоем посмотрели через всю комнату в ту сторону, где Питер и Мойра сидели, тесно прижавшись друг к другу, на одном из диванов. В этом было что-то тоскливое, наверное, но Симеон хотя бы улыбнулся, а потом ткнул носком ботинка Римуса в щиколотку. — И кстати, спасибо тебе, Люпин. За то, что всегда хранил мои секреты. Римус стукнул своей бутылкой о его. — Всегда пожалуйста, Сим. Вскоре после признания Симеона Римус оказался занят тем, что пересказывал миссис Петтигрю расписание тура. Та после каждой фразы повторяла все с таким видом, будто не верила собственным ушам: — Двенадцать недель? Двадцать пять городов? Больше сорока концертов?! О боже мой... — И тут все услышали звонок в дверь. Как примерный хозяин, мистер Поттер уже начал подниматься с кресла, чтобы открыть, но Джеймс тут же его остановил. — Да ладно, пап, сиди. Я открою. — И кого это принесло? — Спросил Питер как раз в тот момент, когда Джеймс вернулся с совершенно идиотской счастливой улыбкой на лице. — Лунатик! Эй, Лунатик, ты ни за что не угадаешь... Но Римусу и угадывать не пришлось. Это он их пригласил. — Подержи-ка, ладно? — Сказал Томни, швыряя ему сумку с подгузниками, пока стаскивал ботинки. Он уже наловчился удерживать переноску с ребенком одной рукой, и меньше года назад от такого зрелища Римус бы просто рухнул от шока. — Привет, милый, — сказала Скайлар, чмокнув Римуса в щеку, снимая пальто. Римус едва успел поздороваться в ответ: Поттеры уже вышли из гостиной, а за ними – Джеймс и Лили. — Вы, должно быть, Томни, — сказала миссис Поттер, — и Скайлар! Добро пожаловать, добро пожаловать, мы вам очень рады. Надеюсь, дом нашли без проблем. — Его трудно пропустить, не так ли? — Ухмыльнулся Томни, и одной улыбки было достаточно. Он осторожно передал Римусу переноску, пожал руки Джеймсу и мистеру Поттеру, а потом позволил миссис Поттер заключить себя в объятия так, будто они знакомы сто лет. Через ее плечо он подмигнул Римусу и кивнул на люльку-переноску. — Осторожнее, Лу. Эта мелкая зараза только-только реветь перестала. Римус опустил взгляд. Эмма сосала пустышку, осматривая новое место большими карими глазами. Они были голубыми, как у Томни, когда она родилась, но сейчас, когда ей было почти восемь недель, ее глаза стали такими же карими, как и крошечный пучок волос на макушке. Это была не первая их встреча. Римус присутствовал на крестинах, как и хотели Томни и Скайлар. Он расписался в свидетельстве о крещении, и после этого Томни дал ему подержать Эмму. Она была такой крошечной, что Римус боялся ее сломать, и на большинстве фотографий выглядел так, словно еще чуть-чуть — и его стошнит прямо посреди церкви. — Римус! — Укоризненно сказала Лили. — Ты собираешься пригласить своих друзей внутрь? — Они хотят посмотреть на ребенка, — пояснил Джеймс, глядя на Томни. — Да ради бога, дружище. Только будьте начеку. Стоит ей один раз пукнуть – и придется проветривать весь дом. Проводив Томни и Скайлар в гостиную, Поттеры отпраздновали это еще одним торжественным представлением. Девочки сразу же влюбились в Эмму и сидели, воркуя у ее люльки, пока мистер Поттер открывал несколько новых бутылок вина. Первый бокал он протянул Скайлар, и та с явным удовольствием согласилась после девяти месяцев вынужденной трезвости. Томни, правда, отказался, сославшись на то, что вечером ему еще вести машину. Втайне Римус им гордился. — Но вот на перекур я бы все-таки вышел, — сказал Томни, приподняв пачку сигарет. Мистер Поттер его остановил. — Идея хорошая, сынок. Дым ребенку ни к чему, но, может, тебя заинтересует кое-что другое..? Он протянул коробку кубинских сигар, и Томни уважительно вскинул бровь. — Охренеть. Ну, если вы настаиваете. — Господи, какая же ты милая! — Простонала Мэри, склоняясь над люлькой Эммы. Позади нее стояли Марлин и Доркас – обе с пивом в руках и в одинаковых футболках Marauders. — Я думала, ты ненавидишь детей, Макдональд? — Скептически спросила Доркас. — Только когда их нужно растить. — Она подняла взгляд на Скайлар. — Можно? Скайлар махнула рукой. — Только скажи, если ей понадобится поменять подгузник. — Ой, не-е-ет, — продолжала ворковать Мэри, поднимая малышку на руки, — ну ты просто прелесть, да? В этот момент в дверях гостиной появилась Лотти, видимо, только что вернувшись из ванной. — Мне никто не сказал, что тут ребенок! — Взвизгнула она и тут же ринулась вперед, дергая Мэри за рукав. — Ну давай, Мэри, передавай сюда эту драгоценную малютку. — Жди своей очереди, Лот. Я ее только взяла. И то, что ты выскочила замуж, еще не дает тебе права бронировать каждого младенца от сюда и до Андалусии. Лотти надулась, но своей очереди все-таки дождалась, и девочки одна за другой передавали малышку по кругу, чтобы каждая могла ее потискать. Эмма по большей части была терпелива, с удовольствием сосала пустышку и схватила Мэри за волосы только тогда, когда один из локонов упал ей на лицо. — Ага, она любит хватать все подряд, — сказала Скайлар, помогая разжать пальцы Эммы, пока Мэри пищала ай-ай-ай! — Доктор говорит, что для своего возраста она развивается очень быстро. Большинство детей вообще начинают что-то хватать только к двенадцатой неделе. Лотти, уже урвавшая второй заход с ребенком, тут же замахала мужу: — Родж! Родж, иди сюда! Посмотри, какая она лапочка. Роджер, до этого увлеченно обсуждавший что-то рабочее с мистером Поттером, тяжело вздохнул и нехотя подошел. — Да, очень милая. — На, подержи. Роджер, казалось, не проявлял особого энтузиазма, и ему дважды пришлось напоминать, что ребенку вообще-то надо придерживать голову. К чести Эммы, она не сразу расплакалась, однако ей потребовалось всего несколько секунд, чтобы решить, что с нее хватит и срыгнула прямо на дорогущий серый костюм Роджера. — Ой, черт—прости! — Скайлар тут же подскочила к нему, а Роджер начал давиться в собственную ладонь. Комната взорвалась хохотом, а миссис Поттер великодушно принесла полотенце, чтобы спасти то, что осталось от костюма. — Ну-ну, не надо такой паники, Роджер Пенроуз, — укорила она. — К этому придется привыкать. — Лотти, — вмешалась миссис Петтигрю, — отведи Роджера к нам, пусть пока одолжит костюм твоего отца. Когда Лотти поволокла раздраженного мужа прочь, Римус услышал, как Питер бормочет Мойре, что если Лотти умная, то детей ей стоит заводить не раньше тридцати. Мойра ничего не ответила, и в конце концов мистер Поттер поднялся, чтобы разрядить обстановку: — Как насчет музыки? Он поставил фолк-пластинку, и Скайлар радостно заявила, что знает ее. Подпевая себе под нос, она держала дочь на одной руке и потягивала пиво другой, пока Лили не предложила подержать Эмму, чтобы Скайлар спокойно допила. — Н-нет, все нормально, — внезапно напряглась Скайлар. — Ты уверена? Мне вообще не сложно. Скайлар посмотрела то на дочь, то на пиво, потом задумчиво кивнула. — Ну... Только если недолго. "Недолго" растянулось на добрых полчаса. Пока Лили укачивала Эмму, укладывая ее спать на одном из причудливых пуфиков Поттеров, Джеймс сел позади нее и что-то шептал на ухо, чтобы рассмешить. Римус почти слышал это отсюда: Как тебе "Сохатый-младший" в качестве второго имени? Еще чего, Поттер. — Вот ты где, — окликнул Томни, неторопливо подходя к Римусу, стоявшему в углу комнаты. В одной руке у него была бутылка кока-колы, любезно предоставленная миссис Поттер, из которой он щедро отхлебывал. Наверное, это было адски тяжело – оставаться трезвым среди людей, которым никогда не приходилось думать, где достать следующую порцию выпивки и на что они готовы ради нее. — Как сигара? — Спросил Римус Томни изобразил затяжку. — Толстая. Я совсем забыл, что их не надо в легкие тянуть. Минут десять потом кашлял на тротуар. — Идиот. — Зато познакомился с одним твоим другом. Симеон? Он... шикарный. Римус усмехнулся. — Да, но ты пропустил все веселье. Твоя дочь блеванула на Роджера. Готов поспорить, он сейчас тоже где-нибудь блюет в кусты. — Ах. — Томни довольно отпил колы. — Похоже, появился наконец кто-то популярнее тебя среди дамочек. — Ты про Эмму? Кто бы говорил, придурок. Я вообще-то помню Шерил и Донну. — Он начал загибать пальцы. — И Трейси, и Либби, и Веронику— — Все-все, потише. Я теперь человек семейный, между прочим. Хотя... Ты, видимо, тоже, потому что твой красавчик с тех пор, как мы пришли, с меня глаз не сводит. Римус посмотрел в другой конец комнаты, где Сириус сидел с Питером и Мойрой, по-видимому, пытаясь вести себя прилично. Получалось бы более эффективно, если бы он действительно слушал, о чем говорит Мойра, а не поворачивался вполоборота на своем стуле, чтобы испепелить взглядом Томни. — Что поделать, он особенно милый, когда ревнует, — самодовольно сказал Римус. Томни тут же помахал Бродяге рукой, а тот в ответ совершенно не палясь показал ему средний палец под видом того, что чешет нос. Римус ткнул друга локтем. — Спасибо, что пришли, Том. — Да без проблем. Кстати, этот твой Симеон много чего о тебе рассказал. Тут вообще есть хоть кто-то, с кем ты не целовался? — Чего—? Мы с Симеоном не целовались! — Но хотели же. — Ха. Придурок! Томни рассмеялся и толкнул его плечом. — Ладно, виноват. Но я правда рад, что мы приехали. Честно, просто свалить из дома хоть ненадолго – уже кайф. Только Скай не говори, что я так сказал, но, по-моему, она уже начала сходить с ума взаперти. Эмма много плачет. — Разве дети не должны плакать? — Должны, но Эмма орет вообще постоянно. Мы думали, у нее колики, но врач сказал, что она просто капризная. В основном она ревет, когда— Как по заказу, Эмма выдала такой вопль, что перекрыла вторую фолк-пластинку мистера Поттера. Ее держала Доркас, и та мгновенно вернула ребенка Скайлар, но даже когда мать начала тихо ее успокаивать, Эмма продолжила надрываться. — Может, крестному попробовать? — Предложила Лили, уже стоя наготове с камерой. Римус был почти уверен, что они с Эммой все это заранее спланировали. — Точно, уже хочу на это посмотреть, — протянул Томни, пока Скайлар буквально впихивала дочь Римусу в руки. Эмма дважды моргнула, еще один вопль уже дрожал на кончике языка, а потом... Ничего. — Охуеть, — выдал Питер и тут же прикрыл рот рукой. — Извините. Просто... Она перестала плакать. — С ним всегда так, — сказал Томни, ткнув большим пальцем в сторону Римуса. — Я называю это вопиющим фаворитизмом. — Кто бы мог подумать, — фыркнула Марлин. — Римус Люпин – заклинатель младенцев. — Да я не... — Римус посмотрел вниз на Эмму. Та уже ковыряла цепочку у него на шее, глаза все еще были мокрые от слез. Для человека, который едва умел управляться с собственным языком, она очень бодро схватила пластиковый медиатор на конце цепочки и потащила его в беззубый рот. — Эй, не проглоти его. Рядом Лили подняла камеру. — Сюда смотри, Эмма, солнышко. Улыыыбочку, Римус. ЩЕЛК! She ain’t got no money, Her clothes are kinda funny, Her hair is kinda wild and free! Oh, but love grows where my Rosemary goes— And nobody knows like me! Когда все уже расправились со своей долей соленых канапе и шампанского, а Эмма успела впечатлить публику, запустив соплю прямо Римусу в плечо, мистер Поттер убавил музыку и предложил сказать тост. — Честно говоря, ребята, — начал он, — когда Джеймс пришел к нам и заявил, что хочет попробовать себя с этой своей группой вместо университета... Ну, часть меня решила, что это ошибка. Я переживал за ваше будущее, за всех вас. Но вы дали слово и сдержали его, а этим уже можно гордиться. Так что за Джеймса, Питера, Сириуса и Римуса – скажу только одно: за вас! Все подняли бокалы. — ЗА ВАС! — А у меня тоже есть хорошие новости! — Радостно добавил Джеймс. — Лили... — БОЖЕМОЙ—она беременна! — Завопила Мэри. Лили мгновенно стала пунцовой и со злостью треснула ее диванной подушкой. — Нет, Мэри! Господи, ну и бред ты несешь! — Да ладно тебе. Когда-нибудь я все равно угадаю... Джеймс, выглядевший слегка ошарашенным, виновато покосился на мать и прокашлялся. — Я вообще-то хотел сказать... Что Лили поедет с нами в тур. Как только закончит семестр в июне, конечно. Девчонки восторженно завизжали, а Роджер – уже в новом костюме – перегнулся и с энтузиазмом хлопнул Питера по плечу. — Великолепно! И Мойра тоже, полагаю? Разговоры тут же слегка стихли. — Вообще-то я проведу лето на острове Скай, — натянуто ответила Мойра. — У моих бабушки с дедушкой там свой дом. Повисла тишина, и Мойра поспешно добавила: — Но они сказали, что Питти сможет звонить мне. Да, Питти? Питер отпил пива и уверенно кивнул. А Роджер тем временем повернулся к Сириусу и дружески толкнул его в плечо. — Значит, вы двое отлично повеселитесь, — сказал он, кивнув в сторону Римуса. — Ну, сами понимаете. Куча американок и все такое. Не прошло и секунды, как вся комната взорвалась хохотом. — О да, девчонок – море! — Каждый вечер новая! — Вот уж кто оторвется на полную катушку! Симеон положил руку Роджеру на плечо, пока Лотти закрывала лицо ладонью, а сам автор шутки растерянно оглядывался вокруг. — Что? Лотти, что я такого сказал? Все еще ржали, когда Сириус поднялся. — Мы с Лунатиком ценим такую веру в нас, Родж, — скромно сказал он, засовывая руку во внутренний карман своей огромной кожанки. — К счастью, ты не единственный, кто ждет от нас великих свершений. — Он вытащил маленький бумажный конверт для пластинки. Внутри был красный виниловый студийный мини-альбом. На нем было написано Marauders. Их самый первый альбом. — Забрал у Спектра, — сказал Бродяга. — Один из тех, что он собирается рассылать по радиостанциям во время тура. Но я попросил сделать еще один экземпляр. Ну, на случай если мы с треском провалимся. — Чего не случится! — Тут же воскликнула Марлин. — Естественно. Но мы подумали: кому еще его отдавать, если не тем идиотам, которые в нас верили? Так что, мам, пап... Это вам. С театральным взмахом Бродяга опустился на одно колено и протянул пластинку Эффи. Та приняла ее со слезами счастья на глазах. Римус смотрел на все это с гордой улыбкой ровно до момента, пока Эмма не попыталась запихнуть кулак ему в рот. Со временем в гостиной стало невозможно душно даже с открытыми окнами, и мистер Поттер распахнул двери на патио, чтобы народ перебрался в сад и подышал вечерним воздухом. Музыка доносилась через открытые окна, а Мэри каким-то чудом уговорила Марлин и Доркас потанцевать, хотя они были еще недостаточно пьяны для этого. Сначала играло в основном диско. Пока Сириус нагло не поставил их собственный альбом. Что было еще страшнее – они знали слова. Hey, have you seen my friends around? Oh, I swear they’re pretty hard to miss! One’s yay-high with flowers in her hair— And the other you’d likely kiss! — Ты вообще собираешься сказать Мэри, что написал эту песню для нее? — Спросил Питер. — Не я, — ответил Римус. — Это все Сириус. Мойра взяла Питера под руку. — Пойдем танцевать, Питти. Спорить с ней было бесполезно, и Питер пошел, и они все танцевали и танцевали. Даже Томни со Скайлар, обвившей руками его шею, медленно покачивался под музыку. Было немного странно видеть, как они танцуют под "Midnight Dancer", но Римус сказал себе, что ему достаточно просто видеть их счастливыми. В конце концов, это была его песня. И он хотел, чтобы они были счастливы. — Тебе так сильно повезло, знаешь, — прошептал он Эмме, качая ее на плетеной садовой скамейке Поттеров. Она долго смотрела на него, а потом языком вытолкнула пустышку изо рта. Римус как раз пытался засунуть ее обратно, когда рядом плюхнулся Сириус. — Все еще в детском дозоре? — Ага. — А я хотел пригласить тебя потанцевать. Может, снова отдадим ее Лотти? — Не выйдет. Она начинает реветь, если я ее отпускаю. Сириус подозрительно сощурился. — Звучит как вранье. — Да? Может, проверим? — Римус протянул ему малышку, и Сириус тут же шарахнулся назад. Толстенькие ножки Эммы едва успели повиснуть в воздухе, как она начала недовольно хныкать. — Забери ее обратно—забери ее обратно! — Я же говорил. — Римус устроил Эмму обратно у себя на коленях и поправил ей пустышку, пока Сириус смотрел с откровенным презрением. — УФ—Значит, ты ей просто нравишься. — Он осторожно ткнул пальцем Эмму в нос. — Думаешь, я за тобой не слежу, мелкая? Я знаю твои игры. Только потому, что ты такая милая... — Ты теперь ревнуешь к младенцу, Сириус? — Для твоего сведения, это называется здравый смысл. — Сириус постучал себя по виску. — У женщин всегда хорошая интуиция. Даже у маленьких. В ответ Эмма издала какой-то икающий звук, который вполне мог бы сойти за смех, если бы она не родилась буквально вчера. Потом она протянула руку и вцепилась крошечной ладошкой в палец Сириуса. И Римус сразу понял, что это специально. — Агх, не делай так, — фыркнул Сириус. — Даже не пытайся строить из себя милашку. Мы с тобой не друзья. Ты здесь только чтобы увести у меня парня, я все понял. Эмма выплюнула пустышку и выдала что-то максимально близкое к улыбке, на что только способен семинедельный человек. Бродяга продолжал щуриться на нее, но палец не убирал. — Ты вообще говорил с Регулусом? — Спросил Римус, наблюдая, как Джеймс кружит Лили по патио, будто заводную балерину. — Немного. Он согласился присмотреть за квартирой, пока нас не будет. — Круто. Значит, возвращаться к родителям он все-таки не собирается? На это Сириус улыбнулся почти так же, как Эмма. — Сказал, хочет работать. Как он там выразился... Хочет "сделать что-то для себя впервые за долгое время". Хотя, по-моему, он просто бунтует. — Давно пора. Они тихо рассмеялись, и Римус по-дружески толкнул его коленом. — Это правда хорошо, Сириус. Правда. Сириус кивнул, слегка покачивая пальцем, за который все еще цеплялась Эмма. — Ну что, готов к Америке? Самолет уже через пару дней. Не знаю... Может, я накручиваю, но ты какой-то... Не такой. — А если я скажу, что тебе кажется? — Тогда я скажу, что нет, не кажется. Ты какой-то тихий в последнее время, Лунатик. Вот как сегодня утром, когда ты— — Да знаю я, — перебил его Римус, обрывая его на середине фразы. Он снова запихнул пустышку Эмме в рот – языки младенцев такие странные – и кивнул. — Просто в последнее время я слишком много думаю. — О-о-о нет. — Сириус наклонился к Эмме. — Смотри внимательно, мелкая. Сейчас будет момент, когда он сделает какую-нибудь глупость. — Да, для тебя это, конечно, глупость... Скорчив ребенку пару дурацких рожиц, Сириус вздохнул и снова выпрямился. — Ладно, выкладывай. Это искупление? Мы зовем Ли стать нашим роуди? Хотя, честно, сомневаюсь, что он согласится. Но если тебе нужен кто-то, кто приведет тебя в форму перед туром, он бы точно не отказался погонять тебя на ринге. — Дело не в Ли, — мрачно ответил Римус. — Но в каком-то смысле это искупление. — Может, все-таки объяснишь нормально? А то я, знаешь ли, не умею читать твои мысли двадцать четыре на семь. Римус тяжело сглотнул. — Мне кажется, пора поехать домой, Сириус. — Домой, в смысле в квартиру? — Нет. — А, слава богу. А то я вроде как пообещал Мэри, что она покажет мне тот трюк с подводкой до тура. — Сириус— — Хорошо, это я попросил ее показать. Но если ты просто устал, то Эффи наверняка не будет против, если мы— — Не в квартиру. — Римус глубоко вдохнул. — Я думаю... Пора поговорить с отцом. — ... А. — Все думаю, что должен хоть что-то ему сказать, прежде чем свалю из страны. И еще Джайлз... Наверное, есть несколько людей, которых мне нужно увидеть. — Понятно. Римус опустил взгляд на Эмму, внезапно чувствуя стыд. — Ты думаешь, что это плохая идея. — Нет! Просто... Агх. — Сириус потер ладонью шею, будто она у него ныла. — Просто мне всегда казалось, что ему и сказать-то особо нечего. Не то чтобы его мнение вообще имело значение. — Да, но все-таки он был моим отцом семнадцать лет. Сириус прижал язык к щеке и отвел взгляд – потерянный и какой-то совсем убитый. Наверное, именно этим они и отличались, когда дело касалось родителей. Сириус хотел все отпустить, выкинуть к черту и забыть. А Римусу всегда казалось, что ненавидеть хоть что-то лучше, чем не иметь вообще ничего. — Если ты считаешь, что это тупо, то я... — Нет-нет. Ты прав, я понимаю, — быстро сказал Сириус, опуская руку с шеи. — Если честно, Лунатик, я и сам об этом много думал. О том, чтобы вернуться домой, в смысле. — То есть ты..? — Не буквально. — Сириус сухо усмехнулся. — Блять, нет, туда я больше ни ногой... Я про сейф. Ну, тот, у отца в кабинете. Он открылся, когда я ввел свою дату рождения. Не Регулуса, свою. И я все думаю об этом, понимаешь? Мы с отцом никогда особо не ладили. Даже без матери. И вот я думаю... Он правда специально так сделал? Чтобы каждый раз вспоминать обо мне, когда... Или, черт. Может, ему просто было лень менять этот ебанный код? — Хотел бы я знать. — Да уж, я тоже. — Сириус поднял на него взгляд и устало улыбнулся. — Хотя это все равно тупость. Я уже никогда не узнаю, так какой смысл убиваться из-за этого? Римус кивнул. — Но, наверное... Тебе еще не поздно получить ответы. Римус не сразу понял, что именно Сириус имел в виду. Ответы? А ему вообще нужны были ответы? Наверное, трудно получить ответы, если ты сам толком не знаешь, что спросить. Но все же, если их новая жизнь правда должна была начаться, то, наверное, лучший способ двигаться дальше – хоть как-то примириться со старой. А если не примириться, то хотя бы выйти в ремиссию. — Значит, поедешь со мной? — Ты спрашиваешь, хочу ли я сделать еще одну совершенно идиотскую вещь, которая, возможно, вообще ничего не изменит? — Сириус пожал плечами. — Ну, ты меня знаешь. Пойду за ключами. Римус почувствовал, как напряжение внутри чуть расслабляется, и наклонился поцеловать Эмму в макушку. На другом конце патио друзья все еще танцевали: Томни и Скайлар держались друг за друга, прижавшись губами к ушам друг друга, тихо смеясь и перешептываясь. Римус улыбнулся в мягкие прядки волос Эммы. — Спасибо тебе, Сириус, — тихо сказал он. — За все. Сириус взял его за руку. — Пожалуйста, Лунатик.

★★★

There are places I remember, All my life though some have changed; Some forever, not for better, Some have gone and some remain; All these places have their moments, With lovers and friends I still can recall; Some are dead and some are living, In my life I’ve loved them all...

★★★

За те двадцать шесть минут, что ушли на дорогу от Виктории до Блэкхит-Хилл, Римус чуть не попросил Сириуса развернуть машину уже трижды. Он сидел на пассажирском сиденье и до крови обдирал кожу вокруг ногтей, пока по радио гоняли топ-хиты. В конце концов Сириус потянулся через салон и сжал одну из его рук, пытаясь хоть немного успокоить, но даже эта тихая забота не смогла унять тревогу, скручивавшую Римусу живот. Он не мог отделаться от чувства, что совершает ошибку. Может, стоило просто исчезнуть окончательно, как он и делал весь этот год. Дать их отношениям с отцом тихо умереть сами по себе. Но он уезжал. Этот тур вполне мог стать первым из множества вдали от Лондона, и Римус знал: если он так ничего и не скажет, Джайлзу будет больно. Особенно после стольких месяцев молчания. Черт... Римус знал, что должен сделать. Если уж он собирался принять предложение Спектра – шанс всей жизни, – то, наверное, пора наконец посмотреть своим страхам прямо в лицо. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой? — Спросил Сириус, когда они остановились у начала длинной подъездной дорожки поместья. Римус не ответил сразу. Он все не мог забыть лицо охранника у ворот. Тот дважды посмотрел на него, когда к воротам подъехал их ржавый фиолетовый Фольксваген. Еще пара месяцев – и, может, он вообще бы его не узнал. Был бы он тогда все еще сыном Лайалла Люпина? — Нет, — наконец сказал он. — Думаю, я должен сделать это сам. Сириус постучал пальцами по рулю. — Ладно. Но я буду здесь, когда закончишь. Развернувшись, Римус наклонился и легко поцеловал его в самый уголок губ. — Скоро вернусь. Он захлопнул дверь машины как раз в тот момент, когда Сириус снимал солнцезащитные очки. — Эй! Я люблю тебя, слышишь?! Римус улыбнулся и махнул рукой, поднимаясь по ступеням поместья. Позади раздался высокий автомобильный гудок, и на секунду ему даже стало легче. Но вся легкость испарилась, стоило ему оказаться перед огромными дверями поместья Люпинов. Рука дрогнула, когда он постучал, и Римус был безумно благодарен, что увидел знакомое лицо. Джайлз. Осунулся чуть сильнее, появилось чуть больше морщин, но все те же любимые жилет и кепка. — Привет, Джил. Старый водитель явно разрывался между желанием обнять его и желанием хорошенько всыпать. В итоге победило второе. — Ты... Ты маленький засранец! Ты вообще понимаешь, сколько тебя не было?! — Ну, прилично. Плюс-минус пара дней. Ноздри Джайлза гневно раздулись, как происходило всегда, когда тот злился. Но потом он проглотил раздражение. — Ты... Ты выглядишь иначе, — буркнул он. — Вымахал. И стал–стал более... Ну, выглядишь как мужчина. Римус смущенно опустил голову. Джайлз тихо фыркнул и обхватил его за плечи, будто разглядывая. — Господи, да ты как рок-звезда выглядишь! Вырос... Ох. Мой мелкий засранец. Римус улыбнулся, чувствуя, как защипало в уголках глаз. — Кстати о взрослении... Тебе не кажется, что твой нос стал больше? Джайлз тут же отвесил ему подзатыльник. — Следи за языком, — предупредил он и тяжело вздохнул. — Ну хватит уже стоять столбом, заходи. Сейчас нальем тебе выпить, и ты расскажешь, чем вообще занимался все это время. Римус был благодарен. Он знал, что возвращаться будет тяжело, но не ожидал, насколько счастлив окажется снова увидеть старого друга. Дом все еще казался пустым. Потолки – слишком высокими. Комнаты – слишком огромными. От этой пустоты Римус снова почувствовал себя маленьким. Будто ему снова девять, и его отправили в комнату рождественским утром. Когда они вошли в гостиную, Римус сел, а Джайлз налил ему бокал какого-то испанского бренди. — Держи. Раз уж ты теперь такой взрослый "мужчина". — Спасибо. Только я ненадолго, меня друг в машине ждет. — Темненький? Я его узнал. Римус кивнул. — С длинными волосами ему лучше, — заметил Джайлз, протягивая бренди. — А не как в первый раз, когда ты его сюда приволок. Римус завис на секунду. — В первый раз? — Ну да. Тем летом, когда ты тайком протащил его к себе в спальню. Римус чуть не уронил стакан. — Джайлз, ты знал?! — Конечно знал. Ты, может, и хитрожопый, но воспитывал тебя вообще-то я. Все твои фокусы знаю, засранец. От меня ты ничего не спрячешь. Это, конечно, было унизительно, и Римус провел рукой по волосам, поднимая бокал. — Блять—ну, тогда за это, я полагаю? Бренди оказался отвратительным. На вкус – ровно та дрянь, которую Питер таскал из родительского бара на рождественских каникулах. Они давились этим пойлом у Джеймса в комнате и убеждали себя, что ради кайфа оно того стоит. — Приятно знать, что ты еще не совсем взрослый, — заметил Джайлз, глядя, как Римус морщится. Он устроился в старом кресле и продолжил: — Ну? И где тебя все это время носило? Римус провел пальцем по краю стакана. — Да так... Тут и там. — Ага, конечно. — Мы сняли квартиру. Мы... Мы работаем. — Ладно. И куда теперь собрался? — Вообще-то именно это я и пришел сказать. Джайлз задумчиво погладил щетинистый подбородок, и Римус понял: тянуть больше бессмысленно. Он подался вперед. — Я еду в Америку, Джил. Джайлз моментально обмяк всем телом. Если он и собирался что-то сказать, то не успел, потому что в ту же секунду в гостиной разнесся громкий лай, а дверь распахнулась от носа одного лохматого пятнистого пса. Если бы Римус стоял, Дасти бы его просто снес. Но поскольку он сидел, пес ограничился тем, что с разбегу закинул все свое тело ему на колени. — Ох, бл—ДАСТИ! Господи—сидеть, мальчик! Сидеть! — Похоже, не я один гадал, куда ты пропал, — крикнул Джайлз. Дасти продолжал лезть на Римуса, прижимая его к креслу и восторженными облизывая лицо и шею. И как бы резко и внезапно это ни было, Римус был абсолютно счастлив. Это Дасти. Его самый старый друг. — Прости меня, Дасти, — сказал он, крепко обнимая пса. — Прости. — Он ждал тебя, — с теплотой сказал Джайлз. — Хорошо, что ты приехал. Пару месяцев назад он нас здорово напугал, но доктор сказал, что теперь все нормально. Хотя спокойнее он не стал... Носится как бешеный заяц. Весь в тебя, не иначе. Римус взял длинную морду пса в ладони и прижался лбом к его голове, глядя в глубокие карие глаза. — Ты как, мальчик? — Прошептал он. — Все нормально? Прости, что заставил ждать. Дасти тут же стряхнул его руки и полез целоваться снова. Потребовалось время, чтобы стащить его с кресла, но потом счастливый пес улегся у ног Римуса, высунув язык и требуя бесконечных почесываний. Свободной рукой Римус вытер нос и шмыгнул. — Я хочу забрать его с собой. Если можно. У нас квартира, конечно, не идеальная: дорога шумная, сад дерьмовый, но место есть. Я уже поговорил с хозяйкой. И... Ну, мне не хочется опять оставлять его здесь. — Конечно забирай, — скептически сказал Джайлз. — Только не уверен, что такой пес, как Дасти, нормально перенесет перелет в Америку. — Я разберусь, — серьезно сказал Римус. У них есть Регулус и Мэри. Это только на лето... Хотя... — Если думаешь, здесь, вместе с остальными собаками, ему будет лучше... Джайлз покачал головой. — Не-а. Это твой пес. Пора бы уже взять ответственность, а? Я вообще-то просто присматривал за ним, пока тебя не было. Да и дом там, где сердце. Поэтому я и понимаю, почему ты собрался в Америку. Прости, Римус, я не понял, что ты все-таки нашел его. Римус будто пытался собирать пазл, не зная картинки заранее. Понадобилось время. За это время Дасти успел несколько раз гавкнуть и начать жевать его ботинок. А потом Римус вспомнил, что Джайлз сказал ему тогда, на тротуаре возле Кингс-Кросс. Америка – Дом – Нашел его. Джайлз думал, что речь про его настоящего отца. — Нет, Джил, не в этом дело, — быстро сказал Римус. — Это из-за группы. Нам предложили контракт. Ну, шанс, по крайней мере. Есть продюсер. Мы с ним встретились, и он согласился взять нас на разогрев у другой группы. Мы едем в тур по Америке играть нашу музыку. Мы... Мы уезжаем на следующей неделе. Это не просто пустые мечты. Джайлз медленно откинулся в кресле. — Ну, я буду... — Я знаю, звучит безумно, но это правда, клянусь. На следующей неделе мы уже будем в Сан-Антонио. И – кто знает – если все пойдет хорошо, может, потом уже сами поедем по стране со своим туром. — И кто вас повезет? — Наверное, мы поедем на туровом автобусе? Джайлз задумчиво кивнул. — И, полагаю, веселиться в дороге ты будешь на всю катушку? — В смысле? — Я старый, а не мертвый! Я знаю, чем рок-звезды занимаются в свободное время. Бухло, наркотики, девчонки. Небось уже ждешь не дождешься, когда американочки сами тебе на шею начнут вешаться. Оказывается, кое-что он все-таки мог скрыть от Джайлза. — Почему все продолжают это говорить? — Римус Джон Люпин, только попробуй заделать ребенка какой-нибудь девице вне брака— Римус вскинул обе руки. — Джил, поверь мне, тебе буквально не о чем переживать. — Обет целомудрия дал, что ли? — Типа того. — Хм. А я всегда говорил, что эта религиозная школа пойдет тебе на пользу. Римус не выдержал и расхохотался так, что почти сполз с кресла, а Дасти тут же снова полез к нему на колени. И именно в этот момент дверь гостиной открылась во второй раз, и внутрь заглянул мужчина в темном костюме и деловом галстуке. — Чертов пес, — ворчал он. — Дасти! Ко мне! Рядом! Римус выпрямился, крепче обхватив пса за ошейник. Мужчина заметил его не сразу и аж дернулся от неожиданности. — Джайлз? Водитель ничего не ответил, и дворецкий поспешно вышел из комнаты. — Это Карстен, — скрипуче заметил Джайлз. — Помню его. — Сейчас помчится докладывать твоему отцу, что ты здесь. — Ничего. У нас с отцом остались незакрытые вопросы. Я потому и вернулся, не мог уехать, оставив все вот так. Ну и с обязанностями разобраться, наверное... — Он начал поглаживать Дасти по голове. Джайлз поднял стакан с бренди и ткнул им в сторону Римуса. — Осторожнее. Ты уже почти разговариваешь как взрослый мужчина. Римус снова опустил подбородок и продолжил чесать Дасти за ушами. Не прошло и пяти минут, как Джайлз проводил его к западному крылу, туда, где в самом конце коридора находился кабинет отца. — Веди себя нормально, — сказал Джайлз. — А если не сможешь нормально, тогда... — Быть хорошим, знаю. Помню. Он оставил его с предупреждающей улыбкой и поковылял прочь вместе с Дасти. Римус надеялся, что Сириус не сварился заживо в машине. На улице становилось все теплее – а в Америке, говорят, вообще пекло. Питер уже который день трещал без остановки про ту поездку в Нью-Йорк с семьей (про Симеона Римус им так и не рассказал), а Джеймс сгорал от желания увидеть Гранд-Каньон. Он почти две тысячи миль длиной! — Восторженно повторял он. По мнению Сириуса, огромная дырка в земле – не такая уж сенсация. Настоящий кайф – это Лос-Анджелес, где можно тусоваться, серфить и отрываться от рассвета до заката. Сам Римус не знал, чего ждет больше всего. Наверное, музыки. Ему хотелось увидеть что-то настоящее. Что-то феноменальное. В конце коридора дверь кабинета открылась, и оттуда вышла Сандра в элегантном белом брючном костюме. Римус не удивился – он ждал ее появления – и постарался никак не отреагировать, когда она отпустила ручку двери и поспешила к нему. — Римус! Господи, как я рада, что ты пришел. Посмотри на себя, ты такой... — Она вздохнула, сжимая его за плечи. — Как ты? Выглядишь хорошо. Как твои друзья? — Пригласи его сюда, Сандра. Это был отец. И впервые в жизни он спас Римуса от необходимости отвечать на вопросы. Услышав голос мужа из-за приоткрытой двери, Сандра подняла взгляд и тепло улыбнулась Римусу. — Потом поговорим, — мягко сказала она, погладив его по руке. — Иди. Он ждет. Римус был почти уверен, что легче услышать от нее "можешь вступать в отряд саперов", чем узнать, что Лайалл, мать его, Люпин готов с ним поговорить. Но все же он собрал остатки храбрости и пошел дальше. Он надеялся, что вся боль заключается в ожидании – как с пластырем. Но Римус слишком хорошо знал, что на такое надеяться бесполезно. В кабинете было светло, все шторы распахнуты, и там же он обнаружил своего отца, который ждал его за массивным письменным столом. Он что-то записывал в кожаном ежедневнике и продолжал писать, даже когда Римус тяжело ступал по дорогому ковру в своих массивных ботинках. — Римус. — Лайалл перевернул страницу. — Не знал, что ты придешь. Римус упрямо засунул руки в карманы, стоя напротив него. — Ага. Просто заскочил... Джайлза повидать, знаешь. Прошла секунда, и Лайалл медленно отложил ручку, закрывая ежедневник. — Я рад, что ты пришел, — сухо ответил он. — Слишком много времени прошло, сын. И тут Лайалл Люпин сделал то, чего Римус никак не ожидал: вышел из-за стола и положил руки сыну на плечи. — Ты вырос. Как и Джайлз, он явно имел в виду не рост. Не зная, что ответить, Римус вжал носок ботинка в ковер, пока Лайалл наконец не кашлянул и не отступил назад. — Выпьешь чего-нибудь? — Нет. Я ненадолго. Лайалл все равно выставил два стакана, снова удивив Римуса, когда расслабил галстук и небрежно прислонился к краю стола. Виски стоял рядом словно подношение, но во рту у Римуса до сих пор стоял вкус бренди, от которого его слегка мутило. — И чем ты сейчас занимаешься? Работаешь? — Работал, — ответил Римус, не собираясь рассказывать, что его выперли из музыкального магазина с минималкой. — Сейчас взял паузу. Мы с ребятами—мы уезжаем ненадолго. — Вот как? — Лайалл отпил виски. — И куда же? — В Америку. То, что он не уловил в лице Джайлза, теперь ясно увидел в глазах Лайалла. Он даже подумал дать ему поверить в неправильный вывод, но в итоге победила гордость. — Это из-за группы. Нам предложили контракт—ну, типа того. Мы едем в тур по Штатам. У нас... Черт, у нас получилось. Это должно было ощущаться как победа. У нас получилось. Без тебя. Только отец даже не смотрел на него. Лайалл подошел к окну, сунув руку в карман брюк и рассеянно покручивая стакан с виски, глядя на задний двор. Римус все ждал, что где-нибудь залает собака, но вокруг стояла тишина. Они были одни. — Тогда желаю удачи. Римус фыркнул, разрываясь между злостью и неверием. — "Желаю удачи"? И это все? — Я стараюсь быть прагматичным. Ты бы предпочел, чтобы я запрыгал от счастья? Может, и предпочел бы, мрачно подумал Римус. Или, может, ему хотелось, чтобы отец разозлился. Начал орать, что он губит свою жизнь. Так было бы проще – кричать в ответ, как всегда. — Я еду в Америку, — повторил Римус, будто отец не расслышал с первого раза. — С нами почти подписало контракт одно из крупнейших агентств страны. Поттеры, блин, устроили Джеймсу вечеринку! — Так ты этого хочешь, Римус? — Лайалл повернулся к нему. — Вечеринку? А я-то думал, ты не любишь подобную бессмысленную мишуру. — Да что ты вообще знаешь о том, что мне нравится? Лайалл промолчал, и Римус почувствовал, как сжимаются кулаки. Только бы не сорваться. — Мне было бы достаточно просто услышать, что ты мной гордишься. Серьезно—неужели ты ни разу не мог сказать "молодец, сын" или "я горжусь тобой, сын"? Неужели все, что я когда-либо делал, вообще ничего не стоило? — Римус, тебе всего восемнадцать— — Девятнадцать. Отец запнулся, и Римус почувствовал себя голодной дворнягой, которой внезапно сунули под нос огромный стейк. — Римус, я горжусь т— — Да ладно! Теперь еще и врешь мне в лицо? Скажи уже, что думаешь на самом деле. Устало потерев переносицу, Лайалл вернулся к столу, поднял ручку и снова начал что-то царапать в своем старом кожаном ежедневнике. Это ощущалось как конец разговора, даже когда он пробормотал себе под нос: — Ты ничего не знаешь, ты не понимаешь. — Нет, — прорычал Римус. — Я не понимаю, почему мы никогда не можем нормально поговорить. Все всегда заканчивается одинаково: я ухожу отсюда ни с чем. Только в этот раз этого не будет. Тебе повезло, что теперь у тебя есть Сандра, потому что иначе ты бы остался один. И это была бы полностью твоя вина. Так скажи мне... Скажи правду, пап. Лайалл тяжело опустился в кресло, измученно сжимая в кулаке позолоченную ручку. — Она тебе не понравится. — Думаешь, я пришел сюда за тем, чтобы мне все понравилось? Даю тебе один шанс все исправить. Не хочешь – скажи мне проваливать, и закончим на этом. Но несмотря на всю злость и ненависть, что они годами питали друг к другу, Лайалл не велел ему проваливать. Вместо этого он положил ручку и сцепил руки на животе. — Ты должен понять. Я заботился о твоей маме... — Ага, я уверен. — Ты вообще хочешь это услышать? Римус стиснул челюсть, чтобы не ответить, и снова начал вдавливать носок ботинка в ковер. Лайалл пару секунд смотрел на него, потом, видимо, решил не тратить силы. — Твоя мать была младше меня на одиннадцать лет, когда мы поженились, — начал он. — Она уехала от родителей из Сент-Асафа и переехала сюда, ко мне. Я знал, что у нее никого нет, но думал, что она справляется. У нас никогда не было особо много общего, но она была... Яркой. За ней невозможно было угнаться. Иногда казалось, будто я живу сразу с двумя разными людьми. Какое-то время я убеждал себя: "Она просто такая, привыкни". Я понятия не имел, что это на самом деле значит. Ее разум, она... — Не удивлюсь, если ты еще и винил ее за это. — Я никогда ее не винил. Ни разу. По крайней мере сначала. — Так ты знал? — Спросил Римус. — Что она любит другого? — Я знал еще до того, как мы познакомились. Тогда это не имело значения. Мне нужна была жена, а ей – муж, которого одобрят родители. Римус едва не спросил, что же такого ужасного было в Тэде, что ее родители его не приняли, но промолчал – боялся сбить отца с той редкой дорожки правды, на которую он наконец ступил. — Я узнал об измене твоей матери за год до твоего рождения, — продолжил Лайалл, снова берясь за эту чертову ручку. — Она ездила якобы навещать школьную подругу. Думаю, ты знаешь какую. — Шейлу. Лайалл хмыкнул—скрип-скрип. — Со временем я начал подозревать неладное и нанял частного детектива. Представь мое удивление, когда выяснилось, что она не села на поезд до Глазго. Вместо этого она поехала на машине в Ноттинг-Хилл. — Почему ты ничего не сделал? — Резко спросил Римус. — Почему просто не развелся с ней? — Было поздно. К тому моменту, когда я всерьез задумался об этом, Хоуп уже была беременна. Это был совсем не тот ответ, которого он ждал. — Это ничего не объясняет! — По-моему, все предельно ясно. — Но ты же знал! Уже тогда знал, что я не твой сын! Лайалл резко поднялся. — А это так? — Да, конечно знал! Ты бы не ненавидел меня так сильно, если бы не знал. — Я никогда не делал тест на отцовство. — Почему? Ответа не последовало. Лайалл снова подошел к шкафчику с алкоголем, откупорил графин и налил себе второй стакан. Осушив его, он тут же налил третий. — Римус, ты вообще не понимаешь, о чем говоришь. — Да нет, по-моему, понимаю. Ты просто спасал свою репутацию, да? Он резко захлопнул графин. Римус кипел. — Ты не смог пережить, что кто-то обвел тебя вокруг пальца! Что твоя собственная жена любила другого так, как никогда не смогла бы полюбить тебя. Признай уже, что ты хотел развестись, но не сделал этого, потому что до смерти боишься остаться один— Лайалл резко развернулся. — Я не развелся с твоей матерью, потому что ОНА ПОПРОСИЛА МЕНЯ НЕ ДЕЛАТЬ ЭТОГО! Его грудь тяжело вздымалась, а руки дрожали, пока он пил виски. — Она попросила меня не разводиться... — И ты ждешь, что я в это поверю? — Римус вскинул руку. — Вы же постоянно ругались! Я слышал! — Думай что хочешь, но я говорю тебе сейчас: все, что ты думаешь об этом человеке, неправда. Это не сказка, Римус, твоя мать была больна! Она устраивала истерики и делала из меня чудовище, потому что именно я оставался рядом. А когда он узнал про тебя – все закончилось. Вот так просто. Исчез. — Но он присылал мне подарки на Рождество. — И это автоматически делает его отцом года? Римус отвернулся, разрываясь между стыдом и упрямством. — Ты понятия не имеешь, каково было жить с ней, — выплюнул Лайалл. Он снова сделал глоток виски, все еще тяжело дыша. — Я сказал ей, что соглашусь не разводиться, если она действительно этого хочет. Но при условии, что она не заберет тебя у меня. — То есть ты держал меня как заложника. — Я сохранил семью! Я держал Хоуп в безопасности—я! Даже когда она снова и снова убеждала себя, что у нее получиться выстроить нормальные отношения с этим ублюдком. Он не смог бы позаботиться о ней. А ты был слишком маленьким. Поэтому я остался. Остался, потому что она была моей женой. И потому что ты – мой сын! — Тогда зачем ты это сделал?! — Сорвался Римус. — Почему не пустил меня на ее похороны? Почему отталкивал меня при каждом удобном случае? Потому что я похож на нее? Или потому что я похож на него? — Ты мой сын, — повторил Лайалл. — И всегда им будешь. — Разве это и есть жалкая правда? После этого они оба замолчали. Скорее из упрямства, чем по другой причине, Римус наконец схватил стакан, который отец налил ему раньше, и опрокинул его залпом. Потом с грохотом поставил обратно. — Я столько лет прожил в злости на тебя. Даже когда думал, что отпустил все это, оно все равно сидело внутри и жрало меня заживо. Но больше – нет. Потому что теперь у меня есть все. Все, понимаешь? И после сегодняшнего дня я выйду отсюда и больше не буду злиться. Не потому что вдруг простил тебя или потому что твоя история что-то изменила. А потому что я простил себя. Так что да, пап... Я люблю свою жизнь. И, может, я люблю ее благодаря тому, что ты мне дал, но она моя. И теперь я собираюсь жить ее для себя. И мне плевать, если ты считаешь это эгоизмом. — Это все, чего я когда-либо хотел для тебя, Римус. Лжец. Лжец-лжец-лжец! Тебе плевать—тебе плевать! Римус вцепился в голову руками. Только не сейчас—Господи, только не сейчас. Прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз чувствовал, что снова возвращается к старым привычкам—к этим срывам. Мысли и воспоминания всегда били как молния, но потом крутились часами, будто заевшая пленка. Он так долго держался. Наверное, благодаря друзьям. И Сириусу... Всегда благодаря Сириусу. Именно о нем он подумал сейчас. Я люблю тебя. Эй! Я люблю тебя, слышишь? В конце концов Римус начал вытирать вспотевшие ладони о штаны. Лайалл сидел очень тихо, нервно наблюдая за ним краем глаза. Римус знал, что именно он видит. — Не надо, — сказал он. — Я не сломан. Лайалл приоткрыл рот, но, не найдя слов, которые могли бы хоть что-то исправить, снова его закрыл. И Римус понял, что получил то, зачем пришел: ответы на вопросы, о существовании которых даже не подозревал. — Я уезжаю в Америку на следующей неделе, — сказал он отцу. — Просто хотел, чтобы ты знал. Отец не стал его останавливать, когда Римус развернулся к двери. Но стоило его руке лечь на ручку кабинета, как Лайалл Люпин снова заговорил. — Римус. Он остановился. — Ты должен знать: я любил твою мать. Он ждал этого—лжец! — Очень сильно. Но голос так и не пришел. — Хорошо. Дверь мягко щелкнула за его спиной.

★★★

Сандра ждала его у входной двери вместе с Джайлзом и женщиной, которая, судя по всему, работала на кухне. Они стояли рядом, по-семейному близко, пока Джайлз держал поводок Дасти и мял кепку в руках. Первой к нему подошла Сандра, нервная, но все равно улыбающаяся. — Джайлз мне все рассказал, — тихо сказала она. — Америка – это же чудесно. Ты, наверное, в восторге. — Будет интересно, это точно. — Ты там осторожнее, хорошо? Страна огромная. — Буду. — Ну, теперь хотя бы Дасти сможет за тобой присмотреть. — Она посмотрела на пса, улыбнулась и быстро поцеловала Римуса в щеку. — И, Римус... Ты же знаешь, что это место всегда будет твоим домом. Он кивнул, хотя почему-то был уверен, что она и так знает, чем все закончится. Крепко сжав его руки напоследок, Сандра отпустила его, и Римус подошел к Джайлзу. — Думаю, тебе пригодится, — сказал водитель, показывая на огромный мешок собачьего корма у своих ног. — А Глэдис тут еще собрала тебе еды в дорогу. Сомневаюсь, что ты вдруг научился готовить. Римус закатил глаза, но все равно поблагодарил Глэдис, когда та вручила ему бумажный пакет с контейнерами. После этого Джайлз передал ему поводок Дасти и напоследок ткнул пальцем в нос. — Береги себя, сынок. И не кури так много. — А откуда ты знаешь, что я все еще курю? — Прищурился Римус. — Может, я бросил. — Ага, а я тогда царица Савская. Они одновременно ухмыльнулись. Когда пришло время уходить, первым рванул Дасти и потащил Римуса вниз по ступенькам, пока тот пытался не уронить тяжелый мешок с кормом. Внизу их ждал Сириус, лениво прислонившийся к фургону с утренним кроссвордом в руках. — Ты выжил, — радостно заявил он, засовывая газету под мышку, а ручку – за ухо. Потом поднял солнечные очки на макушку, и у Римуса сердце чуть не подпрыгнуло. Иногда он реально забывал, насколько Сириус красив. — Готов ехать, Лунатик? Римус кивнул. — Готов. Сириус пару секунд просто смотрел на него, потом перевел взгляд на дом и легко коснулся его руки будто говоря: я рядом. Этого было достаточно. Когда Римус устроил Дасти внутри, Сириус хлопнул ладонью по кузову фургона и обежал машину, направляясь к водительскому месту. — Тебе понравится Редж, дружок! — Сказал он огромному псу. — Он все лето пробудет у нас в квартире, и он просто обожааает собак. Дасти гавкнул, пока Римус защелкивал ремень безопасности. Джайлз и Глэдис стояли, обнявшись, и махали им вслед, а Сандра послала воздушный поцелуй. Римус тоже помахал и совершенно не почувствовал себя виноватым. — Музыку? — Предложил Сириус. — Мне кажется, нам нужна музыка. Он включил радио и дал задний ход. Шины хрустнули по гравию, и как раз когда фургон начал выкатываться с подъездной дорожки, Римус заметил силуэт в одном из боковых окон дома. И снова никакой вины. Скорее... Покой. Легкость. Пока, отец. Сириус уже разгонялся – сторож едва успел распахнуть ворота, прежде чем они вылетели наружу с опущенными окнами и теплым летним ветром, дующим в лицо. — Я тобой горжусь, слышишь?! — Заорал Сириус. — Теперь ты можешь быть кем захочешь! — Ты правда так думаешь? — Конечно! Римус помолчал. — А если я хочу быть только твоим Лунатиком? Сириус прикусил губу, скрывая улыбку. В этот момент он услышал песню по радио и тут же восторженно заорал: — О-о-о, обожаю ее! — Не особо-то похоже на хард-рок. — Да какая разница? Сделай громче, Лунатик! Римус сделал. Little darlin’, the smile’s returning to their faces, Little darlin’, it seems like years since it’s been here; Here comes the sun, doo-doo-doo-doo, Here comes the sun, and I say, It’s alright... — Ты вообще думал об этом? — Продолжал трещать Сириус. — Ну, что будет, если тур провалится и нам всем придется снова стать обычными винтиками системы? — Не-а. Ты слишком безумный для винтика системы. — И что это должно значить? Римус пожал плечами. — Ты сам говорил, Бродяга. Безумие рождает искусство. — Вот, черт! Я гений, мать твою! Это же можно в песню вставить! Только надо покруче. Типа... Безумие рождает любовь? Не, нужна буква "м"... Может, безумие рождает магию? Да, черт возьми, вот оно! — Господи, это ужасно приторно. — Чего? Нет. Дасти вот так не считает, да? — Гав! — Вот видишь. Сириус наклонился и слегка толкнул его плечом. Солнце играло в его волосах, придавая им мерцающий серебристый оттенок. — Эй, Лунатик? — Мм? — Ничего. Просто... Люблю тебя. Сириус подмигнул ему и снова опустил очки на глаза. Уже пряча улыбку в ладони, Римус беззвучно повторил: Люблю тебя. — Что? Я не расслышал. Римус отвернулся к окну, все еще улыбаясь. — Смотри на дорогу, Сириус. Here comes the sun, doo-doo-doo-doo, Here comes the sun; It’s alright, It’s alright…