Пересчёт искрящихся веснушек

Ночной порой, в ветрах веселья, Где танцы, музыка и спесь, Трактир кружился каруселью- Иначе не бывало здесь... Поэт, напившийся вина, Нам что-то о любви вещает, О том, как хороша весна, И как с зимой нас развенчает. Иль менестрель с резною лютней, (Надеюсь, что не разобьют...) Начнет рассказ о безрассудстве И том, что рядом с ним идет... Здесь смех, там- плач об очень важном, Что растворится до утра, В другом углу девица пляшет- Трактир обычный, как всегда... Но что-то новое мелькало Среди зажженных фитилей... Оно кружилось, оно звало, По переулкам фонарей... Чтоб взвиться в небо яркой искрой, До верной темноте Луны, И с неба падая так быстро, Коснуться лишь своей звезды... Вернемся. Столик у окошка, Свет пресловутых фонарей... Бокал, тарелка, вилка, ложка, И отблеск белых скатертей... За ним, как будто в ожиданьи, Сидел сеньор страннее всех В угольно-черном одеянии, Его не трогал чужой смех... Костяшки по столу стучат, Секунды резко отсекая... Пока что ужин не начат, На всю готовность невзирая. Черты лица печаль украсит, Почти что безразличье...Но: Огонь в радужках не угаснет, Задумал, может быть, чего... Раздастся шелест легкой ткани, И тихий, еле слышный вздох... Глаза большие, как у лани, И губ в улыбке уголок... В цвет пламени в камине кудри, Что мягко убраны назад... Такой весь...Тонкий, нежный, юный... "Сеньор Матео Алеман..?" Конечно, это наш любимый, Прекрасный, пылкий огонек... Для Алемана ж- мальчик милый, Который здесь его увлек. "Так значит, вот какой, Руфино, Что письма пишет о любви... Вина?" "Воды...И с апельсином..." "Не против, если я на "ты"?" Руфино с мыслями собрался, И, как Доминго научил: "Я видел вас на мессах часто... Поклонник, даже...Может быть... Мне очень нравится сравненье В письме, что вы послали мне... Любовь сравнили вы с теченьем Кристально-чистым по весне..." "Но что- реки теченье горной? Вся наша жизнь. Любовь, она... Вливается туда. Холодной Выходит, хоть была пылка."- Смотрел сеньор в глаза большие И в обрамлении ресниц... Веснушки светлые, живые- Он не родня дворцовых лиц. "Чего хотел ты?" "Вас любить..." "Как хочешь. Цель сложна, дружок... Я- счетовод, не соблазнитель, Как ты, прелестный огонек..." Руфино будто бы дрожал... Быть может, виновато слово, Каким Доминго называл... И тут кудрявый рыжий волос За ушко нежное убрал Со взглядом теплым наш сеньор... "Прости...Наверно, напугал... Помягче нужен разговор." И пальцы, холоднее льда, Согрелись от молочной кожи... Чужие темные глаза На бархат черный так похожи... "Паэльи хочешь? Или рыбки... Ты не стесняйся, за мой счёт."- Был очарован так улыбкой, Ночь атмосферу создает! "Давай поговорим о звездах, Их сходстве с золотом монет... Иль о созвездий ярких гроздьях, Разбитых сотнями комет..." "А может, лучше...Мы о вас? Я мало знаю, хоть хочу... О жизни вашей без прикрас..." "Ну, что ж...Себя разоблачу..." Со стороны мощеных улиц Вниманья просит силуэт: Среди сыров, вина и устриц Он отличается от всех... Две лишь фигуры за столом, Одна- высока и строга, А стройность кроется в другой, Что названа была "мила"... И не узнал никто бы тайн: Один- дворцовый счетовод, Второй же- юный, будто май, Рассветный, рыжий небосвод... По площадям огней неверных До самого порога, вдаль Гостей ночных Луна на небе Все будет взором провожать... ... "У вас уютно и со вкусом... Камин, подсвечники, кровать..."- Руфино стал с сердечным чувством Гнездо чужое восхвалять. Невинным жестом бархат темный Подушек гладил он, пока Вниманье не привлек огромный Шкаф с книгами до потолка... Казалось, ночь провел б счастливей Он средь томов, чем простыней... Сеньор увидел золотые Глаз искры, ярче всех свечей... Руфино гладил корешки, С любовью трогая обложки: "Чего здесь только нет...Стихи, Философы...Как на ладошке!" Наш счетовод умильно хмыкнул: "Так любишь, значит, ты читать?" "Конечно...Странно б это было: Книг замечательных не знать..." А на столе привлек пергамент И стопка с желтизной листов. "Писатель вы..." "Да так, романов... И пары стихотворных строк" Но этот взгляд- весь в восхищеньи, С надеждой мягкой до краев... С таким восторгом, увлеченьем, И чистотой до самых слов... "Прочтите что-то..." "Откажу ли Ценителю такому я...?" В пергамент черновой нырнули, Читать приятно у огня... "А можно ли добавить пруд? Он отзеркаливает листья, Что с ветром сильным упадут..."- Картина яркая без кисти... "А будут шпили? Мост крутой? А звон малиново-манящий..?"- Руфино в строчках с головой- "Идальго с шпагою блестящей..?" К плечу клонилась голова, Тепло как облако вокруг... У шеи- нос, в руке рука, Объятий жаркий, крепкий круг. И Алеман так осторожно На одеяла уложил... Быть может, было ему сложно Не думать, что Руфино мил... Рука над талией зависла, И сжалась, будто обожглась... И по плечам, и по ключицам На расстоянии прошлась... Замрет сеньор наш до рассвета, Чтоб сновиденья охранять... Быть может, и найдет ответы, И даже станет понимать. Глаза зажгутся чем-то нежным, Будто знакомо все ему: Когда дыханье безмятежно Колышет ткани бахрому. Игриво говорил о счастье, А об иронии- с восторгом... От этого всего отчасти К нему и был сеньор нестрогим. Уснул. Повисла тишина. Но даже так во сне бормочет... Как и при встрече: "Никогда Не видел столь изящных строчек.." Ну а пока...Под счет веснушек, Сбиваясь, снова начиная... Душе чужой вдруг станет лучше От мысли: лед быстрее тает... ... "Нашел ли что?" "Роман лишь, Отче... Красивый, слог витиеват... Как автор..." "Здесь, пожалуй, четче." "Наш Алеман не виноват..." Доминго зубы сжал, вздохнул, С шипеньем встал из-за стола: "Да что ж с тобой, мой юный друг... Влияет сильно так весна?" Доминиканец снова гладит, Сквозь пальцы пропустив огонь: "Что ж, ничего...Мы все уладим. Останешься всегда со мной..." Руфино подставлял послушно Веснушки, спинку, шею, плечи... Пока наставник благодушно Вел странно-праведные речи О том, что все еретики, Что верить никому нельзя... И если бы не он, то жизнь Руфино бы потратил зря. И вроде с лаской, даже мягко, Защелкнул на руке браслет... С камнями красными подарок, Зеркалящий от свечки свет. "Как, нравится?" "Спасибо, Отче..."- Руфино под ладонью замер. "Печаль твоя уйти на хочет? Ну, погрусти, раз есть желанье..." А юноша смотрел на свечку, И слезы, что на серебре Застыли...Вновь сгущался вечер, Лучи плясали на стекле. "Отец Доминго..." "Что, мой рыжик?" "Люблю вас..."- тихо он изрек. От Инквизитора услышал: "Мой милый, верный огонек..."