Глава 19
9 июня 2025 г., 16:10
***
Утро в Барселоне наступило тихо, словно город ещё не решил, просыпаться ли ему. Тени старых зданий в Готическом квартале лежали длинными полосами на узких улочках. Мягкий звон колоколов из церкви Санта-Мария-дель-Мар разносился над крышами, смешиваясь с шагами ранних прохожих и скрипом ставен, открываемых в соседних домах. Запах свежеиспечённого хлеба из пекарни на углу вплетался в солёный морской бриз, доносившийся с порта, а где-то вдали гудок парома приветствовал новый день. Кафе «Sol y Sombra» стояло в этом утреннем полумраке, его вывеска, расписанная вручную, слегка покачивалась на ветру, а свет внутри казался тёплым маяком в прохладной тишине. Мелани стояла за стойкой, её руки машинально протирали кофемашину, но взгляд был пустым, устремлённым куда-то за окно, где Барселона медленно оживала. Аромат эспрессо и тёплых эмпанадас, только что вынутых из печи, наполнял кафе, а старая фотография родителей на стойке — их улыбки за этой же стойкой — будто наблюдали за ней. Она думала о Пау, о его приглашении в Париж, о том, как он смотрел на неё вчера во дворе, его глаза полны надежды и любви. Но ее преследовал страх публичности, как холодная волна, накатывал снова и снова. Она вспомнила хаос в соцсетях несколько недель назад: незнакомцы у кафе, снимки, комментарии, вопросы, от которых некуда было деться. Поехать с Пау в Париж означало заявить миру, что они вместе, и это пугало её. Что, если их любовь, такая хрупкая и личная, не выдержит этого света? Что, если её снова захлестнёт волна чужих слов, лайков, хейта? Она не заметила, как Лаура подошла к стойке, вытирая руки о фартук. Лаура, с тёплой улыбкой и растрёпанным пучком волос, посмотрела на неё с беспокойством. — Мелани, ты где витаешь? — спросила она, её голос был мягким, как утренний свет, но с ноткой тревоги. — Ты уже пять минут полируешь эту машину, она сияет, как трофей. Мелани вздрогнула, её пальцы замерли, и она поставила тряпку на стойку. — Прости, Лаура, — сказала она, её голос был тихим, как шёпот ветра. — Я просто… Пау пригласил меня в Париж. На церемонию награждения. Он номинирован на лучшего молодого игрока. Лаура ахнула, её глаза загорелись радостью. — Мелани, это же так круто! — воскликнула она, её улыбка осветила кафе, как солнце. — Пау хочет, чтобы ты была с ним в такой важный момент. Это значит, что всё у вас серьёзно. Мелани кивнула, но её взгляд был полон сомнений. — Я знаю, Лау. Но… кафе, Ромео… и это внимание. Если я поеду, все узнают, что мы вместе. Ты помнишь, что было в соцсетях? Люди приходили сюда, снимали, писали. Ты видела мою панику. Что, если это повторится? Лаура облокотилась на стойку, её взгляд был серьёзным, но тёплым. — Мелани, я понимаю. Публичность — это тяжело, особенно после того, через что ты прошла. Но ты не можешь прятаться от мира из-за страха. Пау любит тебя, и ты его любишь. Это стоит того, чтобы рискнуть. — Она сделала паузу, её голос смягчился. — Кафе мы удержим. Я, Хуан, Педро — мы справимся. Ромео уже взрослый. А что до соцсетей… ты сильнее, чем думаешь. Но это твой выбор, и я буду с тобой, что бы ты ни решила. Мелани улыбнулась, её глаза заблестели от благодарности. — Спасибо, Лау. Ты не представляешь, как мне это важно. Она подошла к окну, её пальцы коснулись холодного стекла, за которым Барселона медленно просыпалась: торговцы раскладывали цветы и фрукты на рынке, старик с собакой шёл по улице, а колокола всё ещё звенели, как напоминание о времени. Она достала телефон и открыла старый пост в соцсетях — снимок её и Пау, сделанный кем-то у кафе. Комментарии под ним всё ещё жгли: «Кто она такая?», «Просто пиар», «Он заслуживает лучшего.» Мелани стиснула телефон, чувствуя, как страх сжимает грудь, но затем вспомнила его объятие вчера, его слова: «Я хочу, чтобы это была ты» Его любовь была сильнее любых комментариев, и она знала это, но страх всё ещё шептал ей, что публичность может украсть их счастье. День тянулся медленно, клиенты приходили и уходили, их голоса сливались в привычный гул, но Мелани оставалась рассеянной, разливая кофе и раскладывая выпечку на автомате. Когда колокольчик над дверью звякнул, она подняла взгляд и увидела Ромео, входящего с рюкзаком на плече. Его школьная форма была слегка помята, волосы растрёпаны, но он улыбнулся, увидев её, и потянулся за выпечкой на прилавке. — Что с тобой? — спросил он, откусывая кусок булочки, его глаза внимательно изучали её лицо. — Ты как будто не здесь. Мелани переглянулась с Лаурой, которая подмигнула, как бы говоря: «Расскажи.» Она вздохнула и повернулась к брату. — Ромео, Пау пригласил меня в Париж. На церемонию награждения. Он хочет, чтобы я поехала с ним. Ромео замер, его брови поднялись, а затем он рассмеялся, его смех был звонким, как колокольчик кафе. — Серьёзно? В город любви? — Он подмигнул, его глаза загорелись озорством. — Когда свадьба? Мелани закатила глаза, но её щёки порозовели. — Ромео, это не шутка. Я переживаю. Кафе, ты… и эта публичность. Ромео посерьёзнел, его улыбка стала мягче. — Мелани, я справлюсь. Я не маленький. Кафе не развалится — Лаура же здесь, да? — Он посмотрел на Лауру, которая кивнула, улыбаясь. — А соцсети? Плевать на них. Ты любишь Пау, он любит тебя. Езжай, поддержи его. Он всегда с нами, теперь твоя очередь. Мелани почувствовала ком в горле, её глаза заблестели. — Спасибо, Ромео, — сказала она тихо, её голос дрожал. — Ты вырос. Они сели за стол, Ромео рассказывал о школе: о том, как учитель похвалил, как Карлос провел прослушивание в свою музыкальную группу. Мелани слушала, её сердце согревалось от его энтузиазма, но мысли всё равно возвращались к Парижу. Когда Ромео ушёл в свою комнату, Мелани осталась в кафе. Она подошла к старому ящику за стойкой, где хранила вещи родителей, и достала фото — пожелтевшее, с аккуратным почерком её матери. «Любой твой выбор будет правильным, если ты следуешь своему сердцу,» — гласила надпись на обороте. Мелани провела пальцем по строчкам, чувствуя, как тепло их слов обнимает её, как Барселона в тихую ночь. Она вспомнила их поддержку, их веру в неё, как они всегда учили её быть смелой. Теперь её очередь поддерживать свою семью. Сидя у окна, она смотрела на Барселону: уличные музыканты играли мелодию, полную тоски, а запах моря и цветов вливался в кафе. Мелани думала о публичности, о том, как страшно открыть их с Пау отношения миру. Но затем она вспомнила его глаза, его руку, сжимающую её, его голос, полный веры в них. Она знала, что хочет быть с ним, даже если это значит шагнуть под свет софитов. С решимостью, которая росла в её груди, как пламя, Мелани достала телефон и написала Пау: «Я поеду с тобой.» Отправив сообщение, она почувствовала, как груз спадает с плеч.***
Солнце стояло высоко в зените, заливая тренировочные поля золотым светом, который отражался от свежескошенной травы, источающей терпкий, живой аромат. Воздух дрожал от звуков футбола: глухой стук мячей о газон, резкие свистки тренеров, крики игроков, отдающиеся эхом от современных зданий с большими окнами. Запах пота и спортивного геля смешивался с травяным духом, создавая атмосферу упорства и азарта. Пау был в центре этого вихря, его кроссовки мягко касались земли, а тело двигалось с грацией и точностью, которые сделали его звездой молодёжной команды Барселоны. Он отрабатывал подкаты, каждый раз поднимая облачка пыли, и длинные передачи, которые находили адресата с хирургической точностью. Его движения были как танец, но в каждом шаге чувствовалась сила, отточенная годами тренировок. Вокруг кипела жизнь: Гави и Педри обменивались пасами с такой скоростью, что мяч казался продолжением их ног; Ферран бил по воротам, сопровождая каждый промах громким «Чёрт!» и смехом; Форт, старательно повторял упражнения, его лицо светилось энтузиазмом. Атмосфера была дружелюбной, но напряжённой — каждый знал, что тренировка — это шаг к большим матчам, к мечтам, которые сияли ярче солнца над Барселоной. Пау чувствовал себя в своей стихии, футбол был его убежищем, где он мог забыть о обо всем. Но сегодня его мысли то и дело ускользали к Мелани, к её возможному ответу на приглашение в Париж. Он надеялся, что она согласится, но страх, что она откажется сжимал его сердце, как холодный ветер. Во время одного из упражнений он задумался, представляя её улыбку, и промахнулся по мячу, отправив его в сторону вместо ворот. Гави тут же расхохотался, хлопнув его по спине. — Пау, ты где витаешь? Опять о Мелани думаешь? Пау почувствовал, как щёки теплеют, но ухмыльнулся, пытаясь скрыть смущение. — Да ладно тебе, Гави. Просто нога соскользнула. Педри, подойдя ближе, прищурился с хитрой улыбкой. — Соскользнула, конечно. Ты пригласил Мелани в Париж, да? На церемонию? Пау вздохнул, его пальцы сжали бутылку с водой. — Да, пригласил. Но не знаю, согласится ли она. И откуда вы вообще это знаете? Фермин, подслушав, подскочил с лукавой ухмылкой. — Ставлю двадцать евро, что она откажет. Слишком много давления. И Пау, мы знаем тебя, поэтому мы догадались. — А я ставлю на то, что она поедет, — возразил Гави, его глаза блестели. — Они же созданы друг для друга. Форт, вытирая пот со лба, добавил: — Я с Гави. Мелани не из тех, кто отступает. Пау, ты должен верить в неё. Мне рассказала твоя мама, что это она предложила тебе эту идею. А я рассказал всем. Пау покачал головой, но улыбка всё же коснулась его губ. — Я думаю, она откажет. Кафе, Ромео… это сложно. Но я надеюсь, что она согласится. — начал он, — И о чем ты вообще разговариваешь с моей мамой? Их разговор прервал свисток Флика, и они вернулись к тренировке. Пау бросился в игру с новой энергией, отрабатывая подкаты и перехваты, словно доказывая себе, что может справиться с любым вызовом — на поле и за его пределами. Солнце жгло спину, пот стекал по вискам, но он чувствовал себя живым, а смех друзей и их поддержка были как топливо. Когда тренировка закончилась, они направились в раздевалку. Шкафчики хлопали, голоса гудели, а на колонке в углу играл плейлист Фермина, который отвоевал колонку в серьезной битве с Ямалем. Пау первым делом схватил телефон из своего шкафчика, сердце заколотилось. Он увидел уведомление от Мелани и открыл сообщение: «Я поеду с тобой.» Его лицо расплылось в широкой улыбке, а в груди разлилось тепло, как будто солнце Барселоны зажглось внутри него. — Она едет! — крикнул он, не в силах сдержать радость, его голос перекрыл шум раздевалки. Команда взорвалась аплодисментами и возгласами. Гави хлопнул его по спине, Педри поднял кулак в победном жесте, а Фермин, притворно ворча, достал двадцатку из кармана и бросил её Гави. — Ладно, я проиграл, — сказал он, но его улыбка была искренней. — Поздравляю, Пау! Форт подмигнул. — Я же говорил, она не отступит. Вы будете круто смотреться в Париже. Будете самыми неловкими. Пау не мог перестать улыбаться, его сердце билось в ритме их поддержки. Мелани согласилась, несмотря на все её страхи, и это было как победа, большая, чем любой матч. Он обнял Гави и Педри, чувствуя, как их дружба обволакивает его, как тёплое одеяло. После душа, где прохладная вода смыла пот и усталость, Пау переоделся в чистую футболку и джинсы, всё ещё ощущая лёгкую дрожь от радости. Он направился в офис Флика, постучал и вошёл. Тренер сидел за столом, просматривая видео с тренировки, его глаза были сосредоточены, но он улыбнулся, увидев Пау. — Тренер, я решил, — сказал Пау, стараясь говорить уверенно, хотя внутри всё ещё бурлили эмоции. — Я поеду с Мелани. Флик откинулся на спинку кресла, его взгляд был серьёзным, но тёплым. — Хороший выбор, Пау. Она особенная. Но ты понимаешь, что ваше появление вместе вызовет ажиотаж. СМИ будут следить за каждым вашим шагом, особенно после недавнего шума. Пау кивнул, его кулаки сжались, но голос остался твёрдым. — Я знаю, тренер. Но мы справимся. Я хочу, чтобы она была там. Флик посмотрел на него с уважением. — Хорошо. Убедись, что вы оба готовы. И наслаждайся моментом — ты его заслужил. — Спасибо, — сказал Пау, чувствуя, как груз сомнений окончательно спадает с плеч. Он вышел из офиса, его шаги были лёгкими, как будто он мог взлететь. Сев в машину, он поехал домой, Барселона мелькала за окном: узкие улочки Готического квартала; туристы, фотографирующиеся у фонтанов; уличные музыканты, играющие фламенко, их мелодии вплетались в гомон города, а в голове Пау звучали слова Мелани: «Я поеду с тобой.» Он представлял их в Париже: Эйфелева башня, сияющая в ночи, её улыбка, их руки, сплетённые вместе. Он думал о том, как они будут гулять по набережной Сены, смеяться над нелепыми сувенирами, делить круассаны в маленьком кафе. Да, СМИ будут следить, но с ней рядом он чувствовал себя непобедимым. Дома ему предстояло собрать чемодан, померить костюм, и, может, даже подумать о подарке для Мелани — маленький подарок, чтобы показать, как много она для него значит. Пау припарковался у дома, его сердце всё ещё билось в ритме радости. Он поднялся по скрипучей лестнице и вошёл в квартиру. Свет фонарей пробивался сквозь жалюзи, отбрасывая тени на стены, где висели постеры Барсы. Он бросил сумку у двери и улыбнулся, представляя их с Мелани в Париже.***
Полуденный свет Барселоны лился сквозь витрины кафе «Sol y Sombra», отбрасывая тёплые блики на деревянные столы, потёртые от времени, и старые картины на стенах. Аромат свежесваренного эспрессо смешивался с запахом чуррос, только что вынутых из печи, а звон фарфоровых чашек и гомон немногочисленных клиентов создавали привычную мелодию дня. За окном город оживал: трамваи скрипели на поворотах, велосипедные звонки звенели, чайки кричали над портом, а уличный гитарист на углу выводил мелодию фламенко, вплетая её в гул Барселоны, но Мелани была погружена в свои мысли, её пальцы рассеянно листали телефон. Она сидела за стойкой, прокручивая видео прошлогодней церемонии награждения лучшего молодого игрока Европы, которую выиграл Ямаль. Красная дорожка, сияющая под вспышками камер, звёзды футбола в элегантных костюмах, их спутницы в струящихся платьях — всё это выглядело как другой мир, далёкий от её кафе с деревянными столами и запахом кофе. Мелани вздохнула, её голубые глаза потемнели от тревоги. Она согласилась поехать с Пау в Париж, но теперь осознание накатило, как волна: ей нужно платье, достойное такого события. Она представляла себя рядом с Пау, под светом софитов, и страх публичности, который она пыталась подавить, снова сжал её сердце. Что, если она не впишется? Что, если её назовут «слишком простой» для него? Мелани отложила телефон и поднялась в свою квартиру над кафе, чтобы проверить гардероб. Её комната встретила Мелани тишиной, нарушаемой лишь далёким звоном колоколов Санта-Мария-дель-Мар. Она открыла шкаф, перебирая вешалки: джинсы, футболки, пара платьев для работы — ничего, что подходило бы для красной дорожки. Её взгляд упал на старое платье мамы — шёлковое, цвета морской волны, с вышивкой на подоле. Оно было красивым, но слишком простым для Парижа, и Мелани почувствовала ком в горле, вспомнив, как мама надевала его на семейные праздники. Она закрыла шкаф, её плечи поникли, и она пробормотала: — Мне нужно что-то особенное. Вернувшись в кафе, она застала Лауру, протирающую кофемашину, её фартук был припылён мукой, а волосы собраны в небрежный пучок. Мелани вздохнула, её голос был полон неуверенности. — Лаура, у тебя есть что-то… ну, вечернее? Для церемонии? У меня ничего подходящего. Лаура замерла, её глаза загорелись энтузиазмом, как будто она ждала этого момента. — Мелани, ты серьёзно? Париж, красная дорожка, Пау — и ты думаешь, что я отпущу тебя в старом платье? — Она бросила тряпку на стойку и схватила Мелани за руку. — У нас час до конца обеденного перерыва. Пойдём, найдём тебе платье мечты! Мелани попыталась возразить, но Лаура уже тащила её к двери, её смех звенел, как колокольчик кафе. — Лаура, у нас мало времени, и я не уверена… — начала Мелани, но подруга перебила: — Никаких «не уверена»! Ты будешь сиять рядом с Пау, и точка! Они выбежали на улицы Барселоны, где полуденное солнце заливало булыжники золотом, а запах свежих апельсинов и жареного мяса от уличных торговцев кружился в воздухе. Узкие улочки Готического квартала были полны жизни. Лаура вела Мелани к бутику мисс Софии, маленькому магазину на углу, известному своими элегантными платьями. Вывеска с золотыми буквами поблёскивала под солнцем, а витрина манила струящимися тканями и мягким светом. Внутри бутик был как другой мир: тёплый свет люстр отражался от зеркал, аромат лаванды и новых тканей наполнял воздух, а платья на вешалках казались произведениями искусства. Мисс София, пожилая женщина с добрыми глазами и аккуратной причёской, встретила их с улыбкой. — Мелани, дорогая! — воскликнула она. — Давно тебя не видела. Что привело? — Мне нужно платье, — сказала Мелани, её щёки порозовели. — Что-то… элегантное, но не слишком. Мисс София кивнула, её глаза загорелись. — И для твоего молодого человека, да? — Она подмигнула, и Мелани покраснела ещё сильнее. — Пойдём, найдём что-то идеальное. Они перебирали платья, Лаура с энтузиазмом вытаскивала одно за другим, а Мелани колебалась, её пальцы теребили ткани. Наконец, мисс София достала платье, которое заставило Мелани замереть: длинное, из струящегося шёлка цвета полуночного синего, с тонкими бретелями и мягким вырезом, подчёркивающим её голубые глаза. Оно было элегантным, но не кричащим, идеально подходящим для красной дорожки и романтической прогулки по Парижу вдоль Сены. Мелани примерила его перед зеркалом, её русые волосы каскадом падали на плечи, а платье обнимало фигуру, как будто было сшито для неё. Она повернулась, ткань мягко шелестела, и Лаура ахнула: — Мелани, ты как из сказки! Мелани посмотрела на своё отражение, её сердце билось быстрее. Она чувствовала себя красивой, но страх всё ещё шептал: «Ты не впишешься.» Но затем она вспомнила слова Пау: «Я хочу, чтобы это была ты,» — и страх отступил. Цена платья оказалась доступной, а качество — безупречным, и Мелани решилась. — Я беру его, — сказала она, её голос был твёрдым, но мягким. Мисс София улыбнулась, её глаза сияли. — Подожди, дорогая. — Она достала коробку с парой изящных серебристых босоножек на невысоком каблуке, с тонкими ремешками, которые идеально дополняли платье. — Это подарок. Я знаю тебя с детства, Мелани, и так рада, что у тебя есть кто-то особенный. Ты заслуживаешь сиять. Мелани почувствовала ком в горле, её глаза заблестели. — Спасибо, мисс София, — прошептала она, обнимая женщину. Лаура сжала её руку, её улыбка была полна гордости. Они взглянули на часы и ахнули — обеденный перерыв закончился полчаса назад. Телефон Мелани завибрировал от сообщения Хуана: «Мел, где вы? Ромео пытается варить кофе, но это катастрофа!» Мелани рассмеялась, её тревога растворилась в тепле момента. Они с Лаурой побежали обратно, их шаги звенели на булыжниках, а смех смешивался с мелодией гитары, доносившейся с улицы. Барселона сияла вокруг них, её свет и звуки были как обещание, что всё будет хорошо. В кафе они застали Ромео за стойкой, его лицо было перепачкано кофейной гущей, а кофемашина шипела, как рассерженная кошка. — Я пытался! — воскликнул он, разведя руками, и Мелани с Лаурой рассмеялись, их голоса наполнили кафе теплом. Мелани посмотрела на брата, на Лауру, на коробку с платьем в её руках, и подумала, что Париж — это не только испытание, но и шанс. Шанс быть с Пау, быть собой, быть счастливой.***
Пау стоял перед своим шкафом в маленькой квартире, его пальцы скользили по гладкой ткани чёрного костюма, который он надевал на прошлогоднюю церемонию награждения лучшего молодого игрока Европы. Тогда костюм был чуть великоват: рукава спадали на запястья, а брюки собирались складками у щиколоток. Теперь, примеряя его перед зеркалом, Пау заметил, как идеально он сидит: пиджак подчёркивал его плечи, а брюки аккуратно облегали ноги. Он улыбнулся своему отражению. За год он вырос — не только физически, но и в уверенности, в карьере, в чувствах. Этот костюм, как и он сам, стал другим. Он решил дополнить образ своими любимыми белыми кроссовками — стильный, чуть дерзкий выбор, который отражал его молодость и дух Барселоны. Кроссовки, потёртые от прогулок по набережной, добавляли костюму лёгкости, как будто говорили: «Я Пау Кубарси, и я не боюсь быть собой.» Сложив костюм аккуратно в чемодан, он добавил белую рубашку, пару джинсов, несколько футболок и бельё. Его движения были быстрыми, но точными, как на поле, где каждый шаг был важен. Пау подошёл к полке, где среди футбольных трофеев и выцветшего плаката Лионеля Месси стояла фотография с прошлогодней церемонии. На снимке он стоял рядом с Ямалем, оба в костюмах, их улыбки были полны надежды. Тогда он был один, а теперь… теперь с ним будет Мелани. Он получил сообщение от мамы: «Будь собой, Пау. Ты всегда найдёшь свой путь,» — гласило оно. Он улыбнулся, чувствуя её поддержку через расстояние. Его телефон завибрировал, прервав мысли. Сообщение от клуба: «Билеты на рейс в Париж подтверждены. Вылет сегодня в 23:25. Отель забронирован, трансфер организован. Удачи, Пау!» Он быстро переслал сообщение Мелани, добавив: «Привет, всё готово! Рейс сегодня вечером. Ты готова?» Его пальцы замерли над экраном, сердце стукнуло чуть быстрее в ожидании ответа. Мелани ответила почти мгновенно: «Только начинаю собирать чемодан. Не волнуйся, я успею!» Пау почувствовал, как радость разливается по телу, как тёплый морской бриз. Она едет с ним. Это был не просто шаг в их отношениях — это был прыжок, полный веры и надежды. Он представил её на церемонии, в каком же образе будет Мелани? Но тут же мелькнула мысль о публичности — вспышки камер, заголовки, комментарии в соцсетях. Он стиснул телефон, но отогнал страх. Они справятся. Вместе. Пау закончил сборы, положив в сумку зарядку, паспорт, кошелёк и пару пачек орехов для перекуса. Он застегнул сумку, звук которой эхом разнёсся в тишине квартиры, и подошёл к окну. Вечерняя Барселона сияла за стеклом: солёного моря врывался через приоткрытое окно, а далёкая гитара выводила мелодию фламенко, вплетаясь в гомон прохожих. Он сел на диван, его пальцы всё ещё сжимали телефон, где светилось сообщение Мелани. Он представлял их в Париже: Это была не просто церемония — это был их момент, их шанс шагнуть вперёд вместе. Пау глубоко вздохнул, чувствуя, как волнение смешивается с радостью, как море с солнцем. Он был готов — к Парижу, к Мелани, к тому, что ждёт их впереди.***
В маленькой спальне Мелани над кафе «Sol y Sombra» царила тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды, которую она укладывала в чемодан. Комната была её убежищем: стены украшали старые фотографии — родители на пляже Коста-Бравы, Ромео в школьной форме, она сама с медалью за конкурс выпечки. На полке стояли книги по кулинарии, потрёпанный роман и маленькая статуэтка чайки, подаренная матерью. Ванильный аромат свечи на тумбочке смешивался с морским бризом, врывающимся через приоткрытое окно, но Мелани не замечала этого, её мысли были заняты Парижем. Она аккуратно сложила тёмно-синее шёлковое платье, выбранное с Лаурой, его ткань мягко шелестела под пальцами, напоминая о красной дорожке, которая ждала её. Рядом легли серебристые босоножки — подарок мисс Софии, — пара джинсов, несколько блузок, косметичка. Она волновалась за Ромео. Оставить его одного, даже на несколько дней, было как оставить часть своего сердца. Она знала, что он изменился — уже не тот подросток, который устраивал вечеринки, — но тревога всё равно сжимала её грудь. Ромео сидел на её кровати, болтая ногами, его кроссовки слегка стучали по деревянному полу. Он листал телефон, но его взгляд то и дело возвращался к сестре. — Не забудь зубную щётку, — поддразнил он, подмигнув. — Иначе в Париже придётся делить одну. И еще, привези мне какой-нибудь сувенирчик. Мелани рассмеялась, её голос был чуть напряжённым. — Ромео, я серьёзно. Ты точно справишься один? Я не хочу возвращаться и найти квартиру в хаосе. Он закатил глаза, но его улыбка была мягкой. — Мел, я уже не тот, кто устраивал вечеринки. Ты же знаешь. — Его голос стал тише, почти серьёзным. — Помнишь ту ночь, когда тебя пригласили на девичник? Я устроил большую вечеринку, и она вышла из-под контроля. Если бы Пау не помог мне, то ты бы забирала меня из участка. — Ромео замолчал, его пальцы сжали телефон. — Я тогда понял, что могу доверять ему. Он хороший парень. Я не хочу, возвращаться к тому, кем я был. Я почти бросил курить. Мелани замерла, её глаза заблестели от слёз. Она подошла к нему, её рука легла на его плечо. — Я знаю, Ромео. Ты изменился. Но ты мой брат, и я всегда буду переживать за тебя. Он встал и обнял её, его худые руки крепко сжали её плечи, как будто он хотел передать ей свою уверенность. — Я справлюсь, Мел. Лаура и Хуан не дадут мне сойти с ума. А если что, я знаю, где их найти. — Он отстранился, его глаза сияли озорством. — Наслаждайся Парижем. Это твой момент с Пау. Не превращай его в заботу обо мне. Мелани кивнула, её сердце оттаяло, как лёд под солнцем Барселоны. — Спасибо, Ромео. Ты вырос. Они закончили сборы вместе, смеясь над мелочами: Мелани чуть не забыла паспорт, а Ромео настоял, чтобы она взяла её любимую шаль — «на случай, если в Париже холодно». Она уложила маленькую фотографию родителей в кошелек, её талисман, и застегнула чемодан, звук молнии эхом разнёсся в тишине комнаты. Ромео подхватил чемодан, несмотря на её протесты, и они спустились по скрипучей лестнице. Вечерняя Барселона встретила их прохладой, небо было усыпано звёздами, а фонари отбрасывали золотые блики на тротуар. Мелани поёжилась, натягивая куртку, её сердце билось быстрее от предвкушения и тревоги. У такси, припаркованного у кафе, стоял Пау, его фигура выделялась в свете фонарей. Он был в тёмной толстовке, его волосы слегка растрепались от ветра, но улыбка, которой он встретил их, была тёплой, как летний день. — Готова? — спросил он, открывая дверь такси, его голос был мягким, но полным радости. Мелани кивнула, её глаза встретились с его, и она почувствовала, как волнение отступает. — Да, готова. Ромео поставил чемодан у машины и повернулся к Пау, его взгляд был серьёзным, но тёплым. — Ты точно победишь, Пау. И присмотри за моей сестрой, ладно? — Он подмигнул, но в его голосе чувствовалась искренняя забота. — Я знаю, ты её любишь. Пау улыбнулся, его щёки слегка порозовели. — Обещаю, Ромео. И спасибо за поддержку. Если что, звони — я всегда на связи. Ромео кивнул, его улыбка стала шире. — Удачи, чемпион. Мелани обняла брата в последний раз, её глаза были полны эмоций. — Звони, если что-то понадобится, — сказала она, её голос дрогнул, как струна гитары. — Всё будет хорошо, Мел, — ответил он, отступая, его фигура казалась выше в свете фонарей. — И не забудь позвонить, как прилетите в Париж. Она села в такси, и Пау устроился рядом, их плечи соприкоснулись, как будто они были двумя частями одного целого. Машина тронулась, и Мелани оглянулась, видя, как Ромео машет им вслед, его фигура становилась всё меньше, пока не исчезла за поворотом. Её сердце сжалось, но она знала, что он справится — он уже не тот мальчик, который терялся в своих ошибках. В такси Пау взял её руку, его пальцы были тёплыми и надёжными, как якорь в бурю. — Волнуешься? — спросил он тихо, его голос был мягким, как морская пена. Мелани кивнула, её голубые глаза блестели в полумраке. — Немного. Но я рада, что еду с тобой. Он улыбнулся, его взгляд был полон тепла. — Я тоже. Это будет наш момент, Мелани. Они начали говорить о Париже: о том, как будут гулять по набережной Сены, о маленьком кафе недалеко от Эйфелевой башни, где Пау забронировал столик. Мелани почувствовала, как её волнение сменяется предвкушением, как будто Барселона передала ей свою энергию. — Ты будешь самой красивой на церемонии, — сказал он, его голос был искренним, и Мелани почувствовала, как щёки горят. По мере того как они ехали к аэропорту, Пау начал клевать носом. День был длинным — тренировки, сборы, разговоры с тренером, — и усталость накрыла его, как тёплое одеяло. Мелани подвинулась ближе, позволяя ему положить голову ей на плечо. Его дыхание стало ровным, его волосы касались её щеки, и она почувствовала, как его тепло распространяется по её телу, успокаивая её нервы. Сквозь окно она видела огни Барселоны, которые медленно удалялись, уступая место ночному небу, усыпанному звёздами. Она думала о том, как далеко они зашли: от случайных встреч до этой поездки в Париж. Она знала, что публичность будет испытанием, но с Пау рядом она чувствовала себя сильнее. С этими мыслями она закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и теплом его присутствия, пока такси везло их к аэропорту.
