5 кружек кофе

Эндрю снова просыпается один. Другая сторона кровати пустая и холодная, а в квартире тишина. На дворе ноябрь, за окном дождливая серость. Первая мысль: если Нил вышел на пробежку в такую погоду, то он явно идиот, которого Эндрю придётся лечить в случае чего, ибо сам он клал на своё здоровье. Блондин прислушался — ни звука. Он точно будет ворчать на Нила, пока тот не начнёт думать головой. Стоп, а если он не на пробежке? Теперь Миньярд проснулся окончательно и старое беспокойство снова напомнило о себе. Рыжее безумие в последнее время превратилось в собственную тень и постоянно где-то пропадало. Конечно, Эндрю не претендует на все сто процентов его внимания, но искренне беспокоится за парня. За последнюю неделю Нил несколько раз куда-то уходил, не говоря ничего, кроме сухого "скоро вернусь". И что с этим делать? Джостен стал тревожнее, забывчивее, часто зависает и почти не флиртует. Последнее — самое важное, и не потому что Эндрю приходит в восторг от остроты его языка, а потому что постоянный флирт — это нормальное состояние Нила — человека, который не умеет держать язык за зубами, чьей целью всегда было остроумно сострить и вывести на эмоции. Но сейчас Нил замкнулся и молчал, оставляя Эндрю с непониманием, что происходит и как он может помочь. С этими размышлениями блондин снова незаметно провалился в дрёму и был очень удивлён, когда проснулся от хлопка входной двери. Обычно, когда Нил ходит на пробежку рано утром, по возвращении он заходит в спальню поцеловать Эндрю и пожелать ему доброго утра. Сегодня этого не произошло. Снова. Всю неделю Эндрю просыпался один. Нил был либо на кухне, либо вообще не дома. Первое время рыжий делал вид, что ничего не происходит, Миньярд ненавязчиво спрашивал, пытался понять, но полноценного ответа, а не отмазку, не получал, так что даже пригрозил Джостену, на случай, если тот снова собирается включить старую "я в порядке" шарманку. Не помогло. Но Нил хотя бы перестал притворяться. Вместо этого он показал полную апатию, от чего стало ещё хуже. Эндрю совсем потерялся, даже порывался позвонить Би, хотя знает, как сильно Джостен ненавидит мозгоправов. Блондин старался дать время, пространство, не давил на него, лишь ненавязчиво заботился, а тот стал всё больше пропадать. Нил никогда особо не любил бесцельно бродить, тем более один, а когда всё же уходил, всегда говорил Эндрю с кем и куда. Ни один из них не видел сложности в том, чтобы банально сообщить о своём местоположении или компании. Ничего из этого никогда не было секретом, наоборот — Нил с радостью рассказывал о планах. Да и вытащить куда-то рыжего могли только Лисы, которым Эндрю постепенно научился доверять, так что с этим проблем не было. Так было уже давно, привычно и комфортно. Зато сейчас — полная тишина, давящее молчание. Миньярд от недосказанности и нервного напряжения начал строить предполодения. Ему в голову разве что не приходило, что Нил может ходить куда-то или общаться с кем-то за его спиной. Это настолько сильно противоречило характеру рыжего, что даже в самых параноидальных мыслях не возникало таких предположений. А если бы и возникло, он бы рассмеялся от абсурдности собственных страхов. Но отсутствие одного ужасного домысла не заставило исчезнуть остальные. Он волновался за состояние парня. Обдумав происходящее ещё раз, Эндрю понял, что ему это окончательно надоело — он дал отсрочку в неделю, особо ничего не предпринимал, но теперь терпение подошло к концу. Его Нил тает на глазах, а сам он не знает, почему и что с этим делать. Беспокойство чайной ложечкой перемешивало и поедало его мозг, засасывало без возможности самостоятельного вызволения. Миньярд решил, что пора прекращать это, и вышел на кухню. Он не был зол, но очень напряжён, поэтому твёрдо уверил себя, что просто так от Нила не отстанет. Первое, что почувствовал Эндрю, выйдя на кухню, — сырость: мокрые волосы, одежда, следы на полу. Рыжий придурок промок до нитки и остался так сидеть за столом. Абсолютный идиот. Миньярд обвёл его равнодушным взглядом, но в изгибе его губ явно проступало раздражение. — Иди в душ и переодевайся. — Скомандовал Эндрю и закатил глаза. Он не был намерен терпеть такое на своей любимой кухне, тем более за столом. Одежда, кстати, не спортивная, как отметил для себя блондин, значит это была не утренняя пробежка. Куда же он ходит постоянно? Нил лишь поджал губы и, кивнув, ушёл. Никаких шуток, возмущений, да хоть какой-то живой реакции уже неделю. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Эндрю смертельно беспокоился за своё рыжее недоразумение — абсолютно всё в нынешнем поведении Джостена было для него нехарактерно. Нил не стал бы вести какие-то дела с мафией за спиной у Эндрю, обязательно посоветовался бы с ним, а ещё с Кевином и Жаном, в этом он уверен. А если состояние рыжего вызвано не мафией, то хотя бы угрозы смерти быть не должно, отчего уже полегче. С остальным они разберутся. Эндрю отринул эти мысли и под звук включающейся воды в ванной вытер пол и начал делать кофе. Себе, как обычно, маленького сахарного монстра с сиропом и взбитыми сливками, а Нилу — его любимую чёрную мерзость. Одного кофе на такой разговор не хватит, поэтому в ход идут сладости. Плевать, что они спортсмены и должны следовать подходящему рациону. В такой ситуации задумываться о пользе продуктов – звучит, как бред, и им же является, по скромному мнению Эндрю. Шоколад, маршмеллоу, печенье — на тарелку идёт всё, что есть дома. Для продуктивных разговоров нужна комфортная обстановка, всё по заветам одной пчёлки. Блондин сел за стол и поймал себя на мысли, что ведёт себя так, будто познакомился с Нилом вчера и снова пытается разгадать головоломку, но на этот раз действует гораздо мягче. Они вместе уже шесть лет, а Эндрю волнуется, будто он снова на втором курсе и только-только повстречал свою непостижимую мечту. Хотя лучше бы такое состояние Джостена и правда было его галлюцинацией. Дверь ванной техо открылась, и через пару минут на кухню вышел Нил в большой плюшевой пижаме, которую ему купил Эндрю. Рыжий с ногами залез на стул и уткнулся носом в колени. Взгляда карих глаз он старательно избегал. — Нил, что происходит? — Миньярду это молчание уже осточертело. Оно заполнило собой квартиру, поглотило обоих парней, впиталось в воздух и, казалось, даже проникло в его чашку кофе. Он задал этот вопрос уже наверное пятнадцатый раз за неделю, но Нил всё ещё молчал, и Эндрю это просто вымораживало. Он не злился изначально, но всё его беспокойство вылилось в бесконтрольное раздражение из-за нежелания рыжего идти на контакт. — Блять, Нил... — Блондин тяжело вздохнул, а Джостен будто сжался ещё сильнее. — Ты можешь просто сказать? — Конечно, он понимал, что это как угодно, но не просто. Понимал, как трудно говорить о чувствах, о том, что происходит в голове. Но если Нил окончательно воздвинет стену, то Эндрю будет совершенно бесполезен, никак не сможет помочь, не навредив при этом. — У тебя же всегда так хорошо выходит открывать рот и болтать без остановки, вот воспользуйся талантом сейчас. — Эндрю уже почти молил, он слишком сильно себя накрутил. Язвительная интонация плохо перекрывала волнительное напряжение. Он не заметил, как в своей тревоге дошёл почти до отчаянного уровня бессилия. Несказанное "пожалуйста" не разрезало слух, но повисло в воздухе. Джостена это ощущение добило. — Я сам не знаю, что такое. Ощущение, что за эту неделю всё дерьмо моего прошлого решило напомнить о себе. — Он говорил тихо, признаваясь не только Эндрю, но и самому себе. Говорить вслух о чувствах было очень трудно, но Нил решил наконец себя заставить, пересилить дискомфорт, чтобы больше не мучить Эндрю. Поняв, что блондин в этот раз не отступит без полного объяснения, он только сильнее отвёл взгляд. — Воспоминания нахлынули, будто без этого никак. — Сам он не стал ничего больше прояснять, решил подождать, пока Миньярд спросит. Эндрю отклебнул кофе, который Нил называет сахарной комой, и откусил шоколада. Инсулиновые эндорфины на этот раз не ощущались целительными, расслабиться это никак не помогло. Джостен сидел молча, старательно пряча взгляд. Блондину хотелось заорать. Я волнуюсь за тебя, ты сам на себя не похож. Я чувствую себя бесполезным, ты отдаляешься. Поговори со мной, я не собираюсь тебя отталкивать. Ты помог собрать меня по кусочкам, так почему сам теперь избегаешь помощи? Ты снова бежишь. Я устал от этого напряжения, но ты важнее всего остального. Нещадно хотелось выплеснуть всё накопившееся, но сейчас это не поможет. В таком нестабильном состоянии нужна опора, а не эмоциональные всплески. Но Эндрю правда уже устал от молчания Нила и собственного напряжения. Всего неделя прошла, как же он размяк. В начале их отношения были такими постоянно, но не теперь. Нил и Эндрю почти срослись душами и телами, теперь отрываться друг от друга, чтобы создать даже минимальную дистанцию, стало очень больно, будто с мясом выдирать. Эндрю становится дискомфортно от одного только вида такого Нила. Кто бы мог подумать. Миньярд повернулся и встал. Вопреки предположениям рыжего, тот лишь наклонился через стол, чтобы сунуть ему в рот кусочек печенья. — Нил, мы дома, в безопасности, вдвоём. Ты можешь отпустить себя, а ещё должен поесть. Не хочешь сам — буду с рук кормить. Ты же экси-наркоман, забыл про важность питания? — Сладости вряд ли даже отдалённо напоминали что-то полезное и питательное, но какая вообще разница, это уже хоть что-то. Эндрю провёл мозолистой ладонью по скуле парня, мягко нажал пальцем на шрам от прикуривателя и заставил посмотреть себе в глаза. Если он не отказывается от прикосновений, возможно это сработает. — Воспоминания — это нормально. У меня тоже бывают плохие дни, помнишь? И ты всегда мне с ними помогаешь, а теперь я хочу помочь тебе. Ты позволишь? — Эндрю зарылся пальцами в рыжие волосы и другой рукой протянул кружку кофе. Это произвело чудодейственный эффект. — Слишком горький, не хочу сейчас такой. — С удивлением для себя отметил Нил. Эта маленькая правда, не прекрытая притворствами, стала первым шажком в честном разговоре. Миньярда это поразило. Его рыжее чучело могло пить только чёрный кофе, без сахара и сливок. Может мягкость Эндрю заставила его тоже быть мягче? Неважно — главное, что блондин сделает любой кофе, добавит что угодно и даже не будет кривиться, если это сейчас поможет Нилу. Он добавил немного сливок и корицы, но не вернул кружку, а вместе с остальным их завтраком понёс в гостиную и позвал Джостена за собой. Они устроились в большом мягком кресле — Нил на коленях у Эндрю, свернулся на нём, как ребёнок, обнял за плечи и уткнулся носом в шею. Блондин положил руки ему на поясницу и голени. Кружки и блюдце со сладостями остались на кофейном столике. Они сидели молча, Нил старался нормально дышать. Время, ему нужно время. — Хочешь что-нибудь рассказать? — Эндрю гладил его по спине, перебирал пальцами волосы, массируя кожу головы. Он не давил, ни физически, ни ментально, только подталкивал к разговору. Эндрю может быть нежным, и ради Нила он старается быть таким чаще. Поняв, что в рыжей голове пусто, что он хочет, отчаянно нуждается в разговоре, но не может начать, Миньярд решил помочь. — Как ты себя чувствуешь, о чём думаешь? Куда ты уходил всё это время? Как я могу тебе помочь? — Вопросы посыпались, а Нил всё молчал. Он смог оторваться от блондина и потянулся за кофе, передал Миньярду его исчадие ада, а себе на напиток положил зефирок. Умилительно смотреть, как рыжее чудо, явно не от мира сего, постепенно становится человеком с нормальными вкусами, но Эндрю благородно промолчал. Нил держался за шею Эндрю и за кружку кофе, как за спасательный круг и якорь одновременно — они удерживали рядом и не давали утонуть — это всё, что ему было нужно. — Я ходил гулять, просто шёл, куда видел, чтобы подумать, подышать. Не хотел тебя беспокоить... — Он виновато отвёл взгляд, понимая, как это глупо. Нил ведь сам вытаскивал Эндрю из пучины апатии и не воспринимал это как тягость, а просто как часть их отношений, как проявление привязанности в обмен на доверие. А теперь он оттолкнул блондина, который хотел сделать то же самое. Нил хотел извиниться на укоряющий взгляд Миньярда, но вовремя прикусил язык — никто его не винит и не требует извинений, они излишни и ничем не помогут. Джостен потянулся за шоколадом, взял себе и положил кусочек в рот Эндрю — отзеркалил его действие — и мимолётно, едва уловимо, веселье сверкнуло в голубых глазах. А вот это уже хорошо. Такие маленькие шаловливые жесты как раз в его стиле, значит Нил приходит в норму. — На этих прогулках я звонил Мэтту, Ваймаку, Кевину, даже Рене. — Рыжая голова склонилась ещё ниже, а брови нахмурились. Эндрю гладил его по спине. — Ты всегда рядом, так что кошмары и навязчивые мысли были в основном об остальных Лисах, но о тебе они были самыми яркими. — Неозвученнное "тебя мне потерять страшнее всего, даже страшнее собственной смерти" электрическим импульсом ударило обоих. Поглаживания Эндрю становились всё ощутимее и от этого действовали ещё более успокаивающе. Кошмары. Он не заметил кошмаров Нила. С этим явно нужно что-то делать. Как он мог не заметить, что Нил просыпался от кошмаров в их общей постели? Так не должно быть. Физическим контактом, мягкими поглаживаниями Эндрю пытался успокоить и самого себя. — Я не хотел снова заставлять тебя разбираться с моими проблемами, поэтому уходил. — Блондин скривился. Звучит неприятно, просто ужасно. Нил — не обуза, его проблемы не должны преуменьшать. А Эндрю — не равнодушный бесполезный бойфренд, он может и хочет помочь, всегда, без исключений. — Напомнить, что я тебе сказал про проблемы на твоём первом курсе? — Эндрю нахмурился. В его голове явственно всплыло воспоминание: «Когда кто-то начнёт создавать тебе проблемы, отойди в сторону и не мешай мне их решать. Уяснил?» — годы прошли, они оба изменились, но желание защитить никуда не пропало. Эндрю был готов повторять это каждый раз, лишь бы Джостен не взваливал на себя всё, лишь бы он был больше, чем просто в порядке. — Напомнить, что я тогда ответил? Если из-за этого я тебя потеряю, тогда нет. Ничего не изменилось. — Нил даже немного насупился, показывая, что от своих слов не отказывается. — А сейчас есть что-то, из-за чего ты можешь меня потерять? — Сначала Эндрю усмехнулся уголком губ на то, как серьёзно Нил это приподносит, но потом напрягся. Он отметал все варианты с реальной угрозой, но если есть какая-то опасность, то он просто обязан знать. Нил отрицательно покачал головой — можно выдохнуть. – Я не собираюсь тебя бросать из-за того, что происходит у тебя в голове. У меня тоже есть проблемы и я хочу разобраться в твоих, хочу помочь. — Что ж, если Нилу нужно напомнить, что их отношения не односторонние и о нём тоже могут и будут заботиться и волноваться, Эндрю только рад это сделать. Словами, действиями, вниманием, прикосновениями — чем угодно и сколько угодно раз, всегда, когда понадобится такое напоминание, и без необходимости в нём. Сработало. С паузами, заедая сладостями и прерываясь, чтобы покормить Эндрю, Нил рассказал обо всём, что его мучило последнюю неделю. О старых страхах и сожалениях, похороненных где-то в глубине сознания. Особенно он боялся, что ещё пожалеет о каждом своём решении, что прошлое нагонит его и отберёт всё самое дорогое. Что, если он слишком много на себя взял? Сделка с Ичиро действует уже шесть лет, Нил, Кевин и Жан сейчас — успешные игроки профессиональных команд, они исправно платят положенные отчисления, и всё в относительном порядке, но что если? Джостен ведь единолично распорядился чужими жизнями, поставил на кон слишком много — столько, что сейчас не хотел даже произносить. Разум понимал, что этот страх иррационален, ибо договор уже давно и успешно заключен, а чтобы теперь что-либо изменить, у него не хватит власти и сил, но паника на подкорке сознания била тревогу. Что, если они где-то проколятся, и их семье будет угрожать опасность? Лисы к этому не причастны, но могут снова пострадать. Нил не сможет с этим смириться, никогда не простит ни себя, ни Ичиро, который отдаст этот приказ, если они где-то ошибутся. А мог ли Нил провести переговоры более удачно? Смотря на ситуацию через призму прошедших шести лет, он может предположить, какая риторика была бы более эффективной или безопасной, но сейчас это уже не имеет значения. Эндрю здесь, их семья в порядке, у них всё хорошо, им ничего не угрожает. Эндрю всё это время гладил Нила по голени и плечам. Эти мягкие ненавязчивые движения помогали справиться с эмоциями, заземляли. Нил отпил ещё кофе и съел пару печений. Когда он высказал все переживания, даже дышать стало легче. — Сегодня я позвонил Би. — Резко отвесил Джостен, отчего блондин натурально завис. Такое заявление — что-то за гранью невозможного. Чудо, не иначе. С другой стороны, это напрягает — насколько же всё плохо, раз Нил добровольно обратился за помощью, тем более к Би? Эндрю не двигался, казалось, даже не дышал, поэтому Нил решил выманить его из глубин разума зефирками и шоколадом. Пару глотков порядком остывшего кофе, и блондин снова ожил. Джостен решил не мучить несчастного и прервал очередное затянувшееся молчание: — Я не просил у неё помощи или что-то такое, просто захотелось поговорить. Ты часто ей звонишь в плохие дни. — На такое заявление Эндрю сделал ещё глоток кофе и, отставив кружку на подлокотник, обвил обеими руками рыжего и уткнулся носом ему в шею. — Нил, я тебя всего сейчас расцелую... — Блондин крепко зажмурился, сжимая руки на теле Джостена. Тот слабо улыбнулся, взял пару кусочков печенья и тоже отставил кружку. Миньярд глубоко вздохнул и усмехнулся. — Мы с пчёлкой частенько болтаем о моей жизни, а в плохие дни она помогает прийти в себя. Я просто привык к ней, поэтому разговор заземляет. Ты сказал ей, что тебя беспокоит? — Это, конечно, вряд ли, но попытаться ведь стоит. Если он даже Эндрю ничего не сказал, то что ожидать от разговора с психотерапевтом. Но тут Джостен кивнул. Удивительно. Эндрю всё понимал, его это не задело, а даже обрадовало, что Нил смог поделиться тревогами. В Би он не сомневался. — Дай угадаю, она сказала, что твой мозг наконец принял, что ты в безопасности, и теперь ты можешь проработать травмы прошлого, поэтому всё так внезапно всплывает? Мне пчёлка нажужжала именно это. — Эндрю отодвинулся от плеча Нила, чтобы тому было видно его лицо, и начал строить из себя бывалого профессионала в психотерапии. Джостен фыркнул и промурчал что-то в ответ. Ох, Эндрю снова поймал себя на мысли, что сравнивает парня с котом. Тот и так похож на рыжую шерстяную бестию, а сейчас, когда так тянется за прикосновениями, сидя у Миньярда на коленях, нуждается в комфорте и принятии, точно превращается в пушистика. — Обратись к Би и в следующий раз или хотя бы от меня не отворачивайся. Нил, мне не тяжело поддержать тебя, помочь справиться даже с самим собой, просто не говори мне нет. — Эндрю в очередной раз провёл по рыжим волосам и оставил руку у него на щеке, поглаживая до боли знакомую кромку шрамов.  — Всегда да, пока не станет нет. — Нил так легко это сказал, даже не думая. А ведь они шли к этому очень долго, такое подтверждение было невероятно ценным. — Думаю, теперь всё нормально, мне просто нужен был кофе со сливками и место на твоих коленях. — Ехидная улыбка снова вернулась, и тогда Эндрю понял, что всё уже и правда в порядке. Миньярд не стал просить ответа на просьбу обратиться к Би, если понадобится, — знал, что не услышит ничего вразумительного — только поцеловал в висок. И во второй, и в обе щеки, и в нос, и в уголки глаз, и в лоб. Нил перекинул ногу через бёдра Эндрю, обнял всем телом и притянул для поцелуя, нежного, со вкусом кофе и шоколада. Кружки пусты, остатки сладостей лежат на блюдце, Нил сверху на Эндрю. Руки в волосах и на пояснице. Тишину комнаты нарушают только вдохи и звуки поцелуев. Молчание наконец закончилось.