La promesse

Гюстав не уставал поражаться тому, насколько красивыми и волшебными были ночи в столь страшном месте, как это. Даже если их крохотная группа не разжигала костёр или не проявляла фонари вокруг лагеря, здесь постоянно сияли загадочные огни, летали лепестки неизвестных цветов, а ветви деревьев вечно сплетались и качались в неком подобие вальса. В этой сказке хотелось раствориться, но реальность жгла руку силой хромы, чтобы, если потребуется, можно было в одну секунду обнажить оружие. Это был один из редких моментов, когда все вымотались настолько, что даже кошмары на время оставили их. Битва с «цветоводом» Гоблю, тяжёлый разговор с Маэль о бегстве от смерти: и что ждало их впереди, можно было только гадать. Сейчас им повезло наткнуться на крохотную полянку, густо окружённую деревьями как стеной – очень легко пройти мимо. Ну, как наткнуться: Люнэ заинтересовало, почему деревья растут так кучно, хотя раньше она таких скопищ не видела. Ответа она не нашла, зато разыскала идеальное место для ночлега. Листья у деревьев ещё не были красными, но имели насыщенно бордовый цвет. Видимо, скоро похожих на их пути станет больше. Маэль предложила лечь спать всем вместе – настолько безопасным и уютным выглядело это укрытие. Но Гюстав даже не стал слушать – он уже не спас её однажды, и он больше не повторит своих ошибок. Поэтому было решено, что первый дозор будет нести он, отойдя чуть подальше от места стоянки. Люнэ заверила Гюстава, что главное заметить врага раньше и добежать до лагеря, тогда у них будет фора, чтобы принять бой. А это куда лучше, чем встречать врага под самым носом. Гюстав стоял как столб, едва шевелясь. Он настолько сосредоточенно вслушивался и вглядывался в темноту, чтобы не проморгать, как задрожит земля от тяжёлых шагов, как покажется часть чего-то огромного, что в итоге почти пропустил, как недалеко от него показался человек. Его выдал шелест ветвей кустарника, из которого он вышел. Вернее, не так. Человек не прятался – он хотел, чтобы его заметили. Больше всего Гюстава испугала ни устаревшая форма экспедиции, ни даже то, что мужчина выглядел не старше 40. А что (putain!) на его тёмной голове сигнальным маяком светили несколько крупных седых прядей. Тридцать третий резко материализовал в одной руке клинок, в другой пистолет и наставил оружие на незнакомца.       – Будь я, как беловолосый, уже убил бы тебя без разговоров…, – со спокойной усмешкой произнёс мужчина, останавливаясь и поднимая руки в мирном жесте. Гюстав молчал, его трясло. Пальцы странным образом не нажали на спуск, были напряжены до предела. Почему не может выстрелить? Видимо, убивать людей не то, что невронов.       – А я даже готов тебе имя своё сказать, – меж тем продолжил мужчина, – меня зовут… И тут он совершил ошибку – непроизвольно сделал короткий шаг навстречу. Сгусток хромы мощно ударяется ему в лоб, отбрасывая назад в кусты, и скрывая тело в густых ветвях. Гюстав рвано и напряжённо дышал, его трясло – он смог, смог! А имя своё можешь засунуть куда подальше! Не развоплощая оружия, готовый снова пустить его в ход, он осторожно подошёл к телу. Ему пришлось приподняться на цыпочки и всмотреться в переплетение кустарника. Разметавшиеся тёмные длинные волосы сплелись с растительностью, затерялись в ней, только белая прядь пересекала одну часть лица так же, как застарелый светлый шрам – вторую. Светло-серые, будто светящиеся изнутри глаза, слепо смотрели в небо, а в развороченном лбу темнел выпущенный заряд. Гюстав напряжённо постоял, всматриваясь ещё с минуту в распростёртое на земле тело. Кажется, всё. Это было так просто… Почему же так не случилось на пляже? Он скрыл клинок, но не пистолет, и вооружённый помчался к лагерю. Ему стоило бы сказать Люне и Маэль об этой встрече. Здесь, рядом с Монолитом, важной может быть любая мелочь, не то, что такое. Но он не станет. Он уже нарушил один пункт протокола, и нарушит ещё, лишь бы уберечь их от опасности. Дело уже сделано, эта угроза уже устранена, так что не стоит поднимать лишний шум. Достаточно того, который он поднимет по возвращению. Потому что уходить нужно и быстро: нельзя исключать, что таких тут больше, раз кроме беловолосого появился ещё один. Гюстав разбудит девушек и потребует немедленно свернуть лагерь и бежать. Его вид будет настолько мрачно-встревоженным, что ни настырная Маэль, ни любопытная педантка Люне не станут ничего спрашивать, а просто молча и слаженно помчатся за ним прочь.