В невесомости холодно

      Калебу нравилось быть старшим братом, несмотря ни на что. Быть ее братом — одна из лучших вещей на свете, даже если это означает, что завоевать ее сердце немножко сложнее. Зато у него всегда был предлог с ней связаться, безотказный повод поддерживать связь.       Когда Калеб еще учился в академии, у них с мелкой была традиция созваниваться как минимум раз в неделю по видео и вместе готовить ужин — потому что он всегда рядом.       Потом он выпустился, она начала работать; следом случился взрыв, и на целый год традиция прервалась. Сейчас она возрождалась — медленно и не очень стабильно, но все же хотя бы раз в месяц да удавалось выкроить вечер.       Вот и сегодня они созвонились, правда, ненадолго — время уже было позднее, так что он просто разогрел что-то, что лежало в контейнере и все еще имело приличный вид, а она заказала доставку и теперь заваривала чай в ожидании курьера. Мелкая выглядела усталой, что немудрено, но ее домашний, уютный вид делал ее не менее красивой, чем когда она была при полном параде. Он, правда, видел основном ее лоб да потолок квартиры, потому что ее телефон плашмя лежал на столе, но она нет-нет да попадала в кадр. И именно такая, как сейчас — с волосами, собранными на ночь в косичку, без макияжа и в огромной пижамной футболке, она была собой, той самой, которую Калеб хранил ее в памяти весь этот год. Ее хотелось обнимать, оберегать, спрятать от всего-всего мира, чтобы она была только его.       Но об этом он с ней не заговаривал. Пока.       — Ты совсем перестала готовить, — насмешливо, но с ноткой беспокойства заметил Калеб. — Такими темпами мне придется переехать обратно в Линкон, чтобы ты снова начала есть домашнюю еду.       — Не переживай, меня кормят, — поспешно отозвалась она. Калеб на это нахмурился, но задать уточняющий вопрос не успел, потому что она продолжила, — и кстати о Линконе! Ты, случайно, не занят на следующих выходных?       На следующих выходных Калеб собирался провести внеочередной смотр во флоте Туум, но для нее мог и отложить дела на денек.       — У тебя есть какие-то предложения? — он широко улыбнулся, уже предвкушая день, который проведет с ней. Они довольно редко виделись, и в основном по его инициативе, а тут она предложила сама! Сердце у него в груди ликовало.       — Ну-у… помнишь, мы как-то обсуждали, что можем позвать Зейна на ужин? — осторожно спросила она, взволнованно прикусив губу. Калеб, конечно, помнил: это был последний вечер перед тем, как все покатилось под откос.       — Это и есть твой грандиозный план? — спросил он, чуть прищурившись. Делить мелкую с… другом детства, если его можно так назвать, было удовольствием ниже среднего, но ради вечера в ее компании можно и потерпеть зануду-снеговика.       — Ну-у, если честно, Зейн сам предложил, — призналась она, и Калеб от удивления чуть не уронил телефон. Это еще что за новости?.. — так что собираемся у него.       Калеб хотел было возразить, но в этот момент по ту сторону экрана раздался звонок в дверь — кажется, курьер. Звук показался Калебу странным, и вдвойне странно стало, когда мелкая двинулась к двери и взяла телефон в руки, изменив угол, под которым он ее видел.       Обстановка на заднем плане разительно отличалась от ее квартирки, которую Калеб знал от и до.       — Погоди, ты сейчас где? — спросил он, нахмурившись. Она растерянно моргнула, остановившись, и в дверь снова позвонили, после чего из динамиков раздалось шуршание, подозрительно похожее на ключ в замке.       — Я… я перезвоню, ладно? Не забудь про следующие выходные! Спокойной ночи! — прощебетала она и нажала на сброс.       В последние секунды звонка… то ли ему послышалось, то ли он впрямь услышал на фоне мужской голос. Наверное, все-таки курьер, потому что где она, черт возьми, если не дома?       Соблазн немедленно пробить ее геолокацию был велик, но после одной достаточно крупной ссоры она попросила кого-то из своих друзей поставить на ее телефон защиту от слежки. Калеб по-прежнему мог с легкостью узнать, где она, но уже не мог сделать это втайне от нее. Значит, придется довериться — и спросить при встрече, которую она наверняка отменит, если он опять взломает ее телефон.       Калеб не знал, в какой момент доверие между ними двумя стало такой проблемой. Может, когда она узнала, что он не раз бывал на опасных миссиях, из которых мог не вернуться, и молчал; может, когда она узнала, что он жив, по счастливой случайности, а не от него; может, когда она вживила маячок в его подвеску — маячок, который он так по итогу и не отключил. Она и сама была его маяком — лучиком света в непроглядной ночи, якорем, точкой отсчета и пунктом назначения. Младшей сестрой, даже если чувства к ней у него были отнюдь не братские.       Она была для него всем, и он был всем для нее — в эту идиллию никак не вписывался Зейн, решивший вдруг поиграть в старых друзей.       Да и были ли они друзьями, если на то пошло? Может, в первые десять минут, когда его и Калеба только-только познакомили друг с другом. А потом Джозефина завела в кабинет мелкую, и Калеб стал свидетелем тому, как в голове Зейна что-то щелкнуло и повернулось — неуловимо, может, даже для самого снеговика, но Калеб с самого детства был внимателен к деталям. Он знал — так не смотрят на друзей.       Он знал, потому что смотрел на нее точно так же.       Но худшим было не это — худшим было то, что и она со временем стала смотреть на Зейна иначе. Меньше смущения и страха, больше мягких улыбок, больше протянутых рук, больше глупостей, которым Зейн безоговорочно потакал.       — А давайте представим, что завтра конец света, и будем делать, что хотим! — восклицала она и заливисто смеялась.       Калебу и представлять не нужно было: мир рушился на его глазах каждый раз, когда эти двое брались за руки.       А потом Зейн вдруг исчез с горизонта, причинив мелкой как физическую, так и душевную боль. И она, с ее золотым сердцем, его даже за это простила — но больше не доверяла ни ему, ни другим мальчишкам, предпочитая держаться поближе к брату, который обещал всегда быть на ее стороне.       И так мир вдруг снова стал целым, снова стал только для них двоих.       Все шло практически идеально, пока Зейн неожиданно не вернулся — и пока не настал вдруг черед Калеба исчезнуть из жизни мелкой. Но что такое год отсутствия по сравнению с целой декадой?..       ...Как оказалось, очень много.       Нет, Калеб, конечно, узнал в какой-то момент, что у мелкой появился бойфренд — сложно было не догадаться, когда она, всегда такая открытая, вдруг переключилась на таинственность. Выяснить имя червяка, который прогрыз путь ей в сердце, тоже оказалось нетрудно. Зейн, конечно, не лучший выбор, который она могла сделать (зачем ей кто-либо, когда у нее есть Калеб?), но и не худший.       Вслух Калеб не признал бы это даже под дулом пистолета, и каждый раз, когда мелкая заговаривала о своих отношениях, ловко переводил тему. Когда он не думал о том, что ее целовал другой мужчина, ему спокойнее спалось по ночам.       Чем занималась по ночам его мелкая, он тоже старался не думать, успокаивая себя тем, что у них это наверняка не серьезно — а Зейн, при всех его тараканах и недостатках, не потащит ее в постель без серьезных намерений. Утешение слабое, но лучше, чем ничего. Да и потом — Зейн однажды уже исчез с горизонта, значит, это вполне может случиться снова. И тогда рядом с ней будет ее любящий и заботливый старший брат. И не только в роли брата — стоит ей только пожелать…       Мелкая встретила его прямо с экспресса — неистово замахала с края платформы, а когда они оказались достаточно близко, то с разбега влетела в его объятия, и он прокружил ее на месте. Они оба счастливо рассмеялись, искренне обрадованные встречей, и на душе у Калеба стало легко-легко. Да, так и должно быть — она в его объятиях, без каких-либо душевных грузов и тревог.       Калеб мягко приобнял ее за плечи и потянул ее в сторону стоянки такси, но мелкая только замотала головой и указала на парковку. Он вскинул бровь — неужто мотоцикл уже починили? Она ведь совсем недавно жаловалась, что осталась без железного друга минимум на месяц…       Разгадка оказалась настолько же простой, насколько и неприятной: на парковке их ждал Зейн, чуть прищурившийся при виде руки Калеба на плечах девушки. Когда она увидела его, то коротко помахала и чуть ускорила шаг. Калеб опустил руку, и она зашагала еще быстрее.       Сердце неприятно кольнула ревность. Что этот зануда вообще здесь забыл? Он-то был уверен, что они с мелкой проведут хоть немного времени вдвоем…       — Зейн! Вот уж не ожидал, — Калеб натянул на лицо улыбку. Не так должны здороваться друзья детства, но они никогда не были друзьями. Да и с последней их встречи столько воды утекло, что они стали совсем чужими людьми. Сложно представить, что когда-то они встречались после учебы в одной и той же забегаловке, и Зейн осторожно выспрашивал, как дела у мелкой.       Теперь было впору Калебу так расспрашивать Зейна, но гордость не позволяла.       — Мы подумали, что так будет удобнее, — спокойно заметил снеговик, выпрямившись, и открыл для мелкой дверь. Жест отточенный, почти механический — и она, не задумываясь, скользнула на переднее сидение. На Калеба даже не оглянулась — он-то думал, она хотя бы сядет с ним сзади…       Ему пришлось молча кивнуть, проглотив следующую реплику вместе с ядом. “Мы”. Как будто он и мелкая что-то собой представляют. Нет, чепуха — у них все совсем не серьезно. А раз так, лучше промолчать и не раздражать ее лишний раз. Зейн и без вмешательства Калеба наверняка скоро ей надоест.       Поездка прошла не то чтобы в тишине, но обстановка точно не была комфортной. Мелкая говорила без умолку, стараясь заполнить паузы в разговоре, но их было слишком много — Зейн в основном следил за дорогой, изредка вставляя комментарии, а Калеб был слишком занят тем, что прожигал ему взглядом затылок. Наконец, машина остановилась у его дома.       Дурное предчувствие, которое Калеб ощущал с самого звонка на прошлой неделе, усиливалось с каждой минутой и достигло своего апогея, когда он увидел, как мелкая сама открыла дверь, как по-хозяйски провела его в гостиную. Она поставила чай, Зейн молча включил духовку и начал накрывать на стол — они перемещались по кухне в какой-то удивительной гармонии, практически не мешая друг другу, если не считать случайных прикосновений. Впрочем, когда Калеб увидел руку Зейна на талии мелкой, то это уже никак было не списать на случайности. И Калеб, может, и полный дурак, раз до сих пор на что-то надеялся, но все-таки не слепой и не идиот.       Он мог сколько угодно звать Зейна снеговиком, но в глубине души понимал: он бы на его месте тоже не устоял. Оставалось надеяться, что мелкая не будет особенно страдать после их расставания — но об этом можно было побеспокоиться после.       — Так что здесь все-таки происходит? — спросил Калеб, медленно поднявшись с кресла и подойдя к кухонному островку. Мелкая замерла, точно мышь под веником, и бросила испуганный взгляд на Зейна. Тот, впрочем, остался совершенно спокоен, точно в его гостиной не было жуткого старшего брата девушки, которую он бессовестно соблазнил.       — Семейный ужин, — спокойно ответил он, едва заметным движением погладив спину мелкой. Жест, призванный успокоить ее, для Калеба был сродни красной тряпки перед глазами.       — И с каких пор ты часть семьи? — поинтересовался он, не скрывая раздражения. Кем он себя вообще возомнил, черт возьми? Парень — это временно, это несерьезно, это почти никто, это…       — С тех пор, как сделал твоей сестре предложение, и она согласилась, — голос Зейна был размеренным и спокойным, но Калеб успел заметить улыбку, мелькнувшую на его лице, — но ты все-таки ее брат, так что я хотел попросить твоего благословения сегодня за ужином.       Предложение. Благословение. Брат.       Слова не укладывались в голове, точно снеговик произнес их на каком-то незнакомом ему языке. Они не вязались с его мелкой, с тем, как она потупила взгляд и смущенно улыбнулась — улыбнулась! — и приобняла Зейна в ответ.       Земля под ногами Калеба разверзлась. Потому что он знал этот ее взгляд, которым она на него смотрела — помнил из детства, из тех времен, когда она была не иначе как околдована.       Он двенадцать лет был с ней рядом, и все для того, чтобы Зейн похитил ее прямо из-под его носа?       Воздух вокруг них сгустился, посуда на полках тревожно задребезжала под влиянием гравитации.       — Калеб? — мелкая подняла на него взгляд, в котором были лишь отголоски тепла, которое она секунду назад так щедро уделяла Зейну. Проклятому снеговику положено было расплавиться, а не растаять, и уж тем более не растопить лед вокруг ее сердца.       Калеб сделал глубокий вдох, сжал руки в кулаки, призывая хотя бы видимость спокойствия. Ширма, за которую она поленится заглянуть. Зейн знал правду, видел его насквозь, но на Зейна Калебу было плевать.       Тарелки перестали дрожать, и на кухне воцарилась удушающая, липкая тишина.       — Выходит, — голос прозвучал напряженно, но это можно было списать на обычное беспокойство за младшую, чтоб ее, сестру, — пора выбирать дату?       Это было его право, как единственного родственника невесты — заплатить астрологу в два, в три, в пять раз больше, лишь бы он выбрал позднюю дату. Пусть церемония будет в следующем году, а лучше в следующей жизни — в такой, где он просто по тихой грусти придушит Зейна. Мелкая, конечно, расстроится, может, даже пустит слезу, но в итоге все вернется на круги своя. В третий раз Калеб ее ему не уступит.       Ему бы только немножко времени, и тогда…       — Мои родители уже заказали для нас предсказание, — произнес Зейн невозмутимо. Дело было не в холодности и не в равнодушии — он просто знал, что уже победил.       — И ты думаешь, все так просто? Думаешь, этого достаточно? — вскипел, наконец, Калеб, и со всей силы стукнул по кухонному островку. На удачу, это была его «живая» рука — иначе столешница непременно бы треснула.       Мелкая вздрогнула и отступила на полшага назад. Практически вжалась в Зейна всем телом, позволила его рукам обвиться вокруг нее, возвести границу между ней и Калебом, между ней и остальными миром.       Границу, за которую она Калеба едва не возненавидела — а теперь с такой легкостью позволила это другому.       — Для меня этого достаточно, — произнесла она непривычно холодно и строго. Калеб с ужасом узнал эту интонацию — от нее так и веяло холодом и антисептиком. — Поэтому просто порадуйся за меня, брат.       Калебу нравилось быть ее старшим братом — но только не в этот вечер.