В невесомости холодно

      Калеб не был большим поклонником соцсетей — несмотря на то, сколько времени проводил в них, переписываясь со своей младшей сестрой, пока учился в академии. Но времена менялись, и для полковника Дальнего космоса думскроллинг давно стал роскошью.       Когда телефон тренькнул уведомлением, он сперва подумал, что это ему написала мелкая — потому что кто же еще?       Но это оказался Гидеон.       “Не знал, что твоя сестра таким увлекается”, — значилось в подписи к фотографии. Или, точнее, к картине — бывший однокурсник поделился постом какого-то художника, видимо, завирусившемся в сети.       На ней женщина лежала в ванной, чуть запрокинув голову. Ее тело было удачно скрыто водяными бликами и островками пены, но блестящие масляные мазки, которым был выписан каждый изгиб, были наполнены чувством и тревожили воображение.       “Это не она”, — коротко ответил Калеб, а самому себе с ужасом признался: похожа.       Той ночью она пришла в его сон, словно сошла с этой злополучной картины, и творила такие вещи, что Калеб всерьез забеспокоился, как потом будет смотреть мелкой в глаза.       Он решил переключить свое внимание на то, с чем разобраться представлялось проще: найти художника, уточнить, что тот никак с его сестрой не связан, и донести до него, что для таких картин нужно очень аккуратно выбирать моделей. Желательно в процессе не переломать горе-творцу руки, но тут уже как пойдет.       Найти адрес “Арт-студии Мо” оказалось легко, попасть туда — еще легче, ведь этот Рафаэль даже калитку ворот не запирал. Определенно, у мелкой не могло быть таких пустоголовых знакомых — а значит, это просто дурацкое совпадение. Наверное, он просто увидел ее лицо в городе и случайно запомнил, говорят, у художников феноменальная память на лица.       Что ж, Калеб намеревался его познакомить с феноменом разъяренного старшего брата. В дверь он на всякий случай решил постучать, не зная, чего ожидать от художника, и надеясь на толику благоразумия. Может, он даже убедит Рафаэля перерисовать портрет, чтобы избавиться от нежелательного сходства?..       Калеб не знал, чего ожидать, но мелодичный женский смех и звенящее “одну минутку”, прозвучавшее из-за двери, было похоже на удар поддых. Этот голос он не спутал бы ни с чем…              Дверь ему открыла она. Его младшая сестра была замотана в простыню на манер какой-нибудь Древнегреческой богини, на ткани — пятна золотой краски в форме отпечатков ладоней. И отпечатков было возмутительно много…       Она выглядела такой красивой, что у Калеба дыхание перехватило. Сердце сделало кульбит, за которым последовал тихий писк активации чипа и сразу следом — вспышка боли.       Эта боль его отрезвила, и очень вовремя — потому что мелкая, вглядевшись в лицо гостя, сделала круглые-круглые глаза и даже пару раз моргнула, точно попыталась прогнать наваждение:       — Калеб? Это правда ты?       — А это правда ты, — произнес он натянутым голосом. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — заметил он, нахмурившись и скрестив руки на груди.       Мелкая разом посерьезнела.       — Что случилось? — спросила она, после чего хлопнула себя по лбу, — Ах да, проходи. Ни к чему стоять на пороге.       Так Калеб оказался внутри — вернее, почти оказался, потому что в этот самый момент в дверях нарисовался сам Рафаэль.       — О! Ты, должно быть, тот самый старший брат, о котором она столько рассказывала, — на лице парня возникла жизнерадостная улыбка, которая наверняка обманула мелкую, но никак не самого Калеба. Было очевидно, что Рафаэль не рад гостю.       — Надо же, мелочь, ты обо мне все-таки не забываешь? — он изобразил такое же радушие. — А вот я про тебя почему-то совсем ничего не слышал.       Рафаэль только пожал плечами и как бы невзначай положил руку на ее плечо поверх пятна краски — форма совпала идеально… впрочем, неудивительно.       — Ну, у нас теперь будет мно-ого возможностей узнать друг друга, — протянул Рафаэль, и мелкая улыбнулась его словам. — В конце концов, я должен понравиться старшему брату своей девушки.       Вымученная улыбка сползла с лица Калеба. Девушки?       Он прищурился:       — Похоже, нам о многом предстоит поболтать. Так как, впустишь?       Рафаэль сделал вид, что задумался, оглянулся себе за спину. Из глубин студии на незваного гостя смотрели глаза его сестры: тот злополучный портрет в ванной в живую казался еще реалистичнее.       — Может, как-нибудь в другой раз, — предложила мелкая, ощутив, как сгустился в напряжении воздух, и нервно улыбнулась. — Рафаэль обещал написать еще один мой портрет! Будешь первым, кто его увидит, — предложила она с наигранной жизнерадостностью.       — Как только высохнет краска, — Рафаэль приподнял уголки губ, точно в этом скрывалась какая-то тонкая шутка, и, наскоро попрощавшись, затянул сестру Калеба внутрь и закрыл дверь. Щелкнул замок.       На телефон Калеба снова пришло уведомление — мелкая выложила селфи в этом своем хитоне, на губах — пятна золотой краски и отметка аккаунта Рафаэля.       Краска не сохла несколько месяцев.