Под северным небом

Виктор вошел в спальню, открыл шкаф и стал копаться в одежде. В целом, конечно, его гардероб не подходил для кого-то с комплекцией Джейса, но все же у него были какие-то вещи побольше, должны подойти. Он выудил выцветшую футболку, свитер – растянутый, мягкий и достаточно свободный, – старые спортивные штаны и толстые шерстяные носки. Не самый модный наряд, но для тепла в самый раз. Он понес одежду обратно в ванную. Сердце по непонятной ему причине билось быстрее обычного. Прежде чем войти, Виктор осторожно постучал по дверному косяку. Затем вошел внутрь и застыл. Джейс стоял прямо перед ним, и на нем не было ничего, кроме обернутого вокруг бедер полотенца. По его голой груди стекали капли воды. Взгляд Виктора невольно скользнул вниз, прослеживая их траекторию, прежде чем он заставил себя вернуться к лицу Джейса. Его разум вопил, требуя отвести взгляд, но что-то в том, как играл свет на влажной коже Джейса, в том, как небрежно было обёрнуто полотенце вокруг его талии… Виктор почувствовал, как лицо заливает жар, и внутри растекается тепло. – Я, э-э, принёс тебе одежду, – пробормотал он, изо всех сил стараясь выглядеть нормально. Он быстро положил стопку вещей на закрытую крышку унитаза, избегая встречаться с Джейсом взглядом. Спокойно. Дыши. Возьми себя в руки. Джейс бросил взгляд на одежду, слабо улыбнулся и снова посмотрел на Виктора. – Спасибо. Виктор коротко кивнул и шагнул обратно в коридор. – Я пойду займусь ужином. Приходи на кухню, когда будешь готов. Джейс тоже кивнул в ответ, и Виктор закрыл за собой дверь. Вернувшись на кухню, он двигался на автопилоте, заставив себя сосредоточиться на одной-единственной задаче: разогреть еду. Это не спасало, мысли снова и снова возвращались к тому, что сказал ему Джейс. Все это чрезвычайно сбивало с толку. Он не имел ни малейшего представления, что теперь думать и делать. Пока в микроволновке грелась еда, он занялся диваном. Приподнял сиденье, потянул за ручку, и диван со скрипом разложился в кровать, не слишком большую, но достаточно широкую, чтобы разместиться с комфортом. Затем принес одеяло и подушку и бросил их поверх. Джейс, вероятно, вырубится сразу после ужина. Он должен быть абсолютно вымотан, это уж точно. Виктор и сам чувствовал себя не намного лучше. Казалось, все тело было налито свинцом. День выдался на редкость безумный. Он опустился на диван и с тяжелым вздохом откинулся назад. Ортез больно впивался в ногу – чем дольше он носил его, не снимая, тем сильнее он ощущался как захлопнувшийся капкан. Постоянное напоминание о его неспособности полностью положиться на свое тело. Виктор расстегнул крепления и осторожно снял конструкцию. Мышцы по-прежнему ныли, но основная боль ушла, таблетки подействовали. Он позволил себе расслабиться, на минуту утонуть в этом странном, притупленном комфорте. В голове стало приятно туманно, мысли будто расплылись, как акварель на мокрой бумаге. Он сделал все что мог, а теперь можно просто сидеть, просто дышать. Опустив ортез рядом с диваном, он вытянул ногу, снова вздохнул и рассеянно помассировал мышцы. Затем услышал шаги из коридора и поднял голову. Джейс вошёл в комнату, выглядя расслабленным и немного сонным. Конечно, даже в старом сером свитере Виктора он умудрялся выглядеть так, будто собрался сниматься в какой-нибудь фотосессии в стиле деревенской романтики. Свитер, чуть тесноватый на его широких плечах, облегал грудь и руки. Его влажные волосы были взъерошены от полотенца, мягкие пряди торчали в разные стороны. – Пахнет отлично, – сказал он, все ещё немного хрипло, но при этом лучезарно улыбаясь. – Что у нас сегодня в меню? – Ничего особенного. – Виктор не без труда поднялся и направился в сторону кухни. – Рыба с рисом и овощами. Джейс последовал за ним и помог принести тарелки и приборы к небольшому кофейному столику рядом с диваном. Они сели ужинать, устроившись рядом на диване. Джейс попробовал рыбу, задумчиво прожевал и объявил: – Весьма неплохо! Виктор фыркнул. – Весьма посредственно. Ты просто голоден. – Ну, не знаю, – рассмеялся Джейс. – А мне кажется, из тебя бы вышел отличный шеф-повар! На это Виктор только закатил глаза. Когда они закончили есть, он отнес тарелки в раковину и, ополоснув их, поставил греться чайник. Через несколько минут он вернулся с двумя чашками чая, протянул одну из них Джейсу и снова устроился на диване. Повисло молчание, какое бывает между людьми, которым не нужно постоянно заполнять тишину словами. Виктор откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, держа кружку обеими руками и чувствуя, как тепло проникает в его ладони. Но через пару минут Джейс заерзал, и по его нерешительному выражению лица Виктор понял, что сейчас последует вопрос. – Вик… – начал Джейс очень тихо, как сомневаясь, стоит ли говорить. – Я правда хочу понять. Пожалуйста. Почему ты тогда исчез без единого слова? Это… из-за меня? Я что-то сделал, да? Виктор как раз делал глоток, поперхнулся – чай прошел не в то горло. Он закашлялся. – Что? – наконец выдавил он. – Ты думал, это из-за тебя? Джейс молча смотрел на него. От этого взгляда у Виктора внутри всё сжалось. После всего, что Джейс рассказал ему сегодня, Виктор знал, что обязан быть честным в ответ. Даже если то, что он собирался сказать, прозвучит глупо. Потому что на самом деле это и было глупо. Он выдохнул. – Когда я подавал заявку, я не думал, что меня вообще возьмут. Это было что-то из разряда «а вдруг», мне просто понравилась тема. А когда меня всё же приняли… я не верил, что успею собрать все документы. Там был совершенно безумный процесс – ты не представляешь, сколько бумаг мне пришлось собрать. Сначала я думал, что скажу тебе, когда уже точно всё решится. Казалось, так будет разумнее всего. Но потом… Он потер шею. – Но потом это все покатилось, как снежный ком. Чем дольше я молчал, тем труднее было тебе обо всем рассказать. Даже не знаю почему. Наверное, я просто испугался. Повёл себя, как последний дурак. Джейс, прости меня. Я был идиотом. И трусом. Он уставился на свои руки, словно в них скрывался ответ, что заставило его повести себя подобным образом тогда, шесть лет назад. – Меня парализовывала сама мысль, что я могу тебя потерять. Иронично, но именно этого я и добился. Потому что я не просто плохой друг, Джейс, я ужасный друг. Я хотел рассказать тебе тогда, на вечеринке, но… Виктор поморщился, вспоминая всё это так ярко, будто это случилось только вчера. Даже сейчас его передёргивало от стыда. – Скажем так, я всё только сильнее испортил. – Он тяжело выдохнул и наконец посмотрел на Джейса. – Если бы я мог вернуться назад, я бы всё исправил. Я бы сказал тебе в тот же день, когда получил письмо. Но я не сказал. И я сожалею об этом. Очень. Я и правда трус, Джейс. Вот и весь ответ. Джейс потянулся к руке Виктора, и у того перехватило дыхание. Это было слишком – слишком близко к тому самому моменту. К той глупой, импульсивной, пьяной ошибке на вечеринке, которая всё испортила. Тогда Джейс просто уставился на него, и ему пришлось сбежать, чтобы не захлебнуться в своем позоре. Похоже, Джейс тоже думал об этом, потому что мягко сказал: – Ты поцеловал меня тогда. Виктор тяжело вздохнул, его плечи поникли под тяжестью воспоминания. – Я знаю, – пробормотал он. – Мне жаль. Мне правда жаль. Говорю же, я ужасный друг. Мне не следовало этого делать. – Подожди, подожди, – перебил Джейс. – Ты и тогда это сказал, прямо перед тем как сбежать. Но я не понимаю – почему? Почему ты считаешь, что не должен был этого делать? Виктор отвернулся, избегая его взгляда. Для него это было настолько очевидно, что он даже не знал, что тут объяснять. В конце концов он выдавил: – Потому что ты… чёрт. Потому что ты мой друг, Джейс. Это было абсолютно неуместно. Я не знаю, что на меня нашло. А когда ты не ответил на поцелуй, я сразу понял, насколько это было неправильно. Но было уже поздно. – Значит, я был прав. Это я всё испортил. Я заставил тебя уйти. Виктор моргнул. Он посмотрел на Джейса так, будто у того вдруг выросла вторая голова. – Джейс, ты о чём вообще? А что ты должен был сделать? Поцеловать меня из жалости, чтобы я не чувствовал себя плохо? – Подожди, ты же не серьёзно сейчас? – сказал Джейс, его голос чуть повысился от удивления. – Я только что, не больше получаса назад, рассказал тебе, как был одержим тобой годами – годами, Вик – и как я перевернул всё вверх дном, чтобы найти тебя здесь, в этой глуши, а ты всё ещё думаешь, что я не хотел тебя поцеловать? У Виктора словно земля ушла из-под ног. Все его предположения, все то, что он думал об их отношениях, вдруг рассыпалось, как стекло. Он не мог поверить в это. – Но ты не поцеловал меня в ответ, – прошептал он, цепляясь за эти слова, будто это было единственное, что ещё оставалось стабильным в этом рушащемся мире. Джейс раздражённо застонал, проводя рукой по лицу: – Да ну тебя, Виктор. Ты поцеловал меня буквально сразу же после того, как сказал, что люди всё время неправильно интерпретируют твои действия! Ты сам это сказал! И я никогда – ни разу – не получал от тебя никаких намёков, что ты видишь во мне кого-то больше, чем друга. Так что да, это застало меня врасплох. Я не знал, как отреагировать, не испугать тебя, не сделать хуже, понимаешь? А потом… – он запнулся, покачал головой. – Потом ты просто сбежал. Виктор открыл рот, но слов так и не нашёл. – Я думал, дам тебе немного времени остыть, а потом мы спокойно всё обсудим – ну, дома, в квартире. Но когда я пришёл, тебя уже не было. И телефон был отключён. Я вообще не понимал, что происходит. Думал, с тобой что-то случилось. Ты понимаешь? Я собирался обратиться в полицию на следующий день, если ты не появишься. Но сначала позвонил в деканат, чтобы сообщить, и там просто… спокойно сказали, что ты перевёлся. В другой университет. В другой стране. Что всё это уже давно было решено. Ты вообще представляешь, как это было больно? – голос Джейса сорвался на последнем слове. – Прости, – еле слышно ответил Виктор. – Прости меня, Джейс. Я никогда… я не хотел причинить тебе боль. – Ты уже объяснил, почему так поступил. Я не виню тебя. Думаю, у тебя тогда был огромный стресс. Виктор кивнул, всё ещё крепко сжимая чашку. Вот и всё. То, от чего он бегал столько лет, наконец закончилось. Джейс понял его. Или, по крайней мере, простил. А потом прозвучал вопрос, и Виктор застыл, сердце пропустило удар. – Ты всё ещё хочешь меня поцеловать? Он едва мог осмыслить услышанное. Абсурдность вопроса, уязвимость в голосе Джейса… Виктор с трудом сглотнул и ответил сухо, почти с вызовом: – Невозможно смотреть на тебя и не хотеть тебя поцеловать, Джейс. Ты себя вообще видел? Джейс поставил свою чашку на кофейный столик с громким стуком, от которого Виктор вздрогнул. Затем он аккуратно, но решительно взял чашку из его рук и поставил рядом. Всё внутри Виктора оборвалось. Как будто всё тело вспыхнуло – каждый нерв, каждый мускул. Тёплая, уверенная ладонь Джейса легла ему на щёку, и Виктор застыл. Он чувствовал себя оленем, замершим на дороге в свете фар грузовика. Кожа пылала от этого прикосновения. Не в силах больше смотреть Джейсу в глаза, Виктор зажмурился, будто пытаясь полностью выключить реальность. Джейс поцеловал его, и Виктор, всхлипнув, подался к нему всем телом, словно его притянуло невидимая сила. Они целовались – неловко, жадно, мокро, задыхаясь. В голове Виктора не осталось ни одной мысли, только ощущения и желания, не поддающиеся контролю. Он схватил Джейса за плечи, мягко толкнул его назад. Они повалились на диван, и теперь Виктор оказался сверху. Пальцы Виктора запутались в волосах Джейса, он слегка потянул их, вынуждая его откинуть голову. Из горла Джейса вырвался тихий стон, от которого по телу Виктора прокатилась горячая волна. Не раздумывая, он наклонился и прижался губами к нежной коже на шее. Сначала он целовал легко, чувствуя мурашки, появляющиеся на пути его губ. Почти добравшись до ключицы, он лизнул шею затем прикусил. Джейс снова протяжно застонал, и Виктор всосал его кожу, оставляя след, который будет виден позже. Наконец Виктор, тяжело дыша, оторвался от его шеи и чуть приподнялся, чтобы оценить плоды своих трудов. Джейс смотрел на него снизу вверх, и его зрачки были расширены настолько, что практически поглощали радужку, превращая его глаза в бездонные колодцы или черные дыры, из которых не было пути обратно. Растрепанные волосы, влажные, припухшие от поцелуев губы. Горячий, задыхающийся, возбужденный. Виктора охватила мучительная жажда – прикасаться везде, узнать его полностью, сделать с ним всё, о чём он так мечтал. (Он починит телескоп и уедет, прошипел внутри тот самый голос, который всегда рушил всё.) Эта мысль, как ведро ледяной воды, выплеснулась на пылающее желание и немного отрезвила его. Он постарался не дать отчаянию поглотить себя прямо сейчас. Он знал, что это неизбежно. Но пока… пока у него был этот миг. И он делал то, чего всегда хотел – прикасался, изучал это потрясающее тело. Его руки двигались сами по себе. Он скользнул пальцами под свитер Джейса, наслаждаясь его гладкой горячей кожей. Провел по груди, погладил сильные плечи, опустился к подтянутому, идеальному животу. Джейс дрожал под его прикосновениями, выгибаясь на диване. Он уедет. Виктор опустил руку ниже и накрыл выпуклость под спортивными штанами, которые он дал Джейсу. У Джейса вовсю стояло. На нем не было белья, и Виктор отчетливо чувствовал форму его члена под своей ладонью. На ткани штанов появилось мокрое пятно. Джейс снова громко застонал и зашептал лихорадочно: – Вик, Вик, пожалуйста… И Виктор не мог не подчиниться. Он чувствовал себя словно во сне. Он медленно стянул с его бедер мягкие штаны и на несколько секунд просто замер, любуясь открывшимся видом. Великолепный член с потемневшей, набухшей головкой прижимался к животу Джейса. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась и опадала, голова была запрокинута назад. Волосы в полном хаосе. И причиной всему этому был он, Виктор. Он знал, что будет мастурбировать на этот образ в своей голове много, много раз. Он думал о том, что хотел бы сделать с Джейсом, перебирая в голове всевозможные сценарии. Хотелось всего и сразу, но это, скорее всего, его единственный шанс, поэтому нужно выбирать с умом. Он отчаянно хотел взять Джейса в рот, но ещё больше ему хотелось продолжить целовать его. Так что он стянул собственные теплые зимние брюки (он так и не успел переодеться после выхода на улицу) и отбросил их в сторону, затем спустил трусы и снова лег на Джейса. Он обхватил оба их члена ладонью и провел большим пальцем по головке, размазывая смазку. Они оба застонали. Виктор тихо выругался себе под нос, почти неслышно, а Джейс пробормотал что-то невнятное, словно в лихорадке. Виктор снова поцеловал его, глубоко и жадно, его язык овладевал ртом Джейса в ритме, в котором работала его рука. С каждым движением стоны Джейса становились всё громче, вибрацией проходя сквозь поцелуй. Это продолжалось несколько минут, напряжение нарастало, пока Джейс, не выдержав, не вжалcя в ладонь Виктора, дергая бёдрами в беспорядочном ритме. Он кончил с резким вскриком, ему на живот начала выплескиваться сперма. Виктор, заворожённый зрелищем и звуками, ловил стоны Джейса своим ртом, ощущая, как собственный оргазм надвигается подобно приливной волне. И, задыхаясь в поцелуе, он сдался, позволив удовольствию накрыть его с головой. Прошло несколько минут, и Виктор наконец вернулся из блаженного оцепенения, его взгляд постепенно сфокусировался на Джейсе. У него перехватило дыхание. Джейс спал, его грудь равномерно опускалась и поднималась. Его лицо было невероятно расслабленным и спокойным. Аккуратно, стараясь не разбудить его, Виктор потянулся к салфетнице на столе. Он взял несколько салфеток и вытер их обоих, стараясь быть как можно осторожнее. Закончив с этим, Виктор протянул руку к настольной лампе и выключил ее с тихим щелчком. Комната погрузилась в темноту. Он натянул нижнее белье обратно, лег рядом с Джейсом и укрыл их обоих одеялом. Снежный шторм снаружи наконец утих, яростный вой ветра снова превратился в шепот. Виктор уставился в потолок, чувствуя, как на него опускается гнетущая тишина. Шторм закончился. Завтра Джейс починит телескоп. А потом уедет. Уедет. Уедет. Зрение вдруг расплылось. Он почувствовал, как глаза жжет наполняющими их слезами. Затем слезы потекли по вискам. Он на секунду зажмурился, и одна капля скатилась прямо в ушную раковину. Совсем расклеился, подумал Виктор, потирая ухо. Возьми себя в руки. Ничего не изменить. Цени то, что есть сейчас. К счастью, усталость взяла свое, через несколько минут он уснул. Подушка под его щекой была мокрой. _____ Виктор проснулся от изумительного запаха. Он наполнил комнату и проник в затуманенное сознание, как солнечный луч сквозь приоткрытое окно. Несколько секунд Виктор просто лежал, моргая, уставившись в потолок, пытаясь сообразить, где он. Это ведь не его кровать… И… стоп. Этот запах… это что, оладьи? В воздухе висел отчётливый аромат жарящегося теста – тёплый, чуть сладковатый, уютный. Но это же невозможно. У него даже муки нет. И тут, как волна, на него обрушилось всё, что случилось накануне. Это был не сон. Это всё было по-настоящему. Мысль пронзила его, он резко сел, сердце заколотилось, взгляд лихорадочно заметался по комнате. Джейс стоял у плиты. И он действительно жарил оладьи. Виктор заморгал, потер глаза, как будто эта картина могла исчезнуть, если смотреть слишком внимательно. Но нет. Всё происходило наяву. Джейс уверенно переворачивал оладьи, словно делал это каждый день. И на нём был тот самый розовый фартук. Тот самый дурацкий фартук, который Виктор когда-то подарил ему – казалось, в другой жизни. Края потрепались, цвет местами выцвел почти до белого, но, несомненно, это был он. Что, если Виктор окончательно свихнулся от одиночества, и это все лишь плод его воображения? Это казалось куда более вероятным, чем то, что Джейс мог притащить этот нелепый старый фартук с собой на полярную станцию. Джейс бросил взгляд через плечо и, встретившись глазами с Виктором, расплылся в широкой, сияющей улыбке. – О, проснулся наконец-то, – радостно объявил он. – Отлично, значит, можно ставить кофе. Он снова повернулся к плите и мастерски перевернул очередной оладий. На столешнице уже стояла тарелка с внушительная стопкой пышных, румяных оладий – идеальных, как в рекламе. Виктор потер лицо обеими руками, пытаясь прогнать туман из головы и хоть как-то осмыслить происходящее. Он точно что-то упускал. Какой-то важный кусок пазла, который объяснил бы всё это. Он встал – ноги были деревянные, неуверенные, когда он направился к ванной. Больная – та, что пока что была без ортеза, – тут же дала о себе знать, острым уколом напомнив о вчерашних приключениях. Но могло быть хуже. Гораздо хуже. Через пару минут Виктор стоял под душем, надеясь, что струи теплой воды смоют то, что творилось у него в голове. Это не особенно помогло, но, по крайней мере, теперь он был чистым. Выбравшись из душа, он быстро вытерся и посмотрел на себя в маленьком зеркале над раковиной – бледный, взъерошенный, с каким-то странным, диким взглядом. Наверное, он всё-таки сошёл с ума. Но как он вообще мог проверить, что реально, а что нет? Да и не то чтобы это имело какое-то значение. Он направился в спальню с ощущением, что мир вокруг слегка покачивается. Надел чистую одежду, с трудом застёгивая пуговицы – пальцы чуть дрожали, но он справился. Глубоко вздохнув, Виктор пошел обратно на кухню. Какая-то часть его ожидала, что, войдя, он обнаружит её пустой, а всё случившееся – всего лишь странный, яркий сон, который наконец-то закончился. Галлюцинация, причудливая игра его уставшего мозга. Но когда он открыл дверь, Джейс всё ещё был там. И он вел себя так, словно все происходящее было в порядке вещей. Он уже поставил оладьи на стол, рядом две чашки кофе. И… стоп, это что, банка апельсинового джема? Что, чёрт возьми, тут происходит? На шее Джейса красовался свежий, темный синяк. Засос. Виктор с трудом сглотнул, ощущая, как к щекам приливает жар, а воспоминания о прошлой ночи взрываются в голове, как фейерверк, ярко и беспорядочно. Он поспешно отвёл взгляд, заставляя себя сосредоточиться хоть на чём-то другом, чтобы заглушить хаос в мыслях. – Ты привёз с собой муку и джем? – спросил Виктор, стараясь говорить как можно более спокойно. – Ты полон сюрпризов. – Кто бы говорил, – немедленно парировал Джейс. – Ты можешь заказать все что угодно со станции, но зачем-то питаешься лапшой быстрого приготовления и консервированной фасолью. – Он сделал паузу и бросил на Виктора выразительный взгляд. – Это что, какой-то ритуал усмирения плоти? О, и, кстати, я привез ещё много всего интересного. Тебе понравится. Они сели есть, и стоило Виктору откусить кусок оладья, как он застонал от удовольствия: – Это невероятно, – неразборчиво пробормотал он с полным ртом. Он жевал медленно, смакуя вкус, стараясь при этом не выглядеть так, словно он только что постиг смысл жизни через завтрак. Глаза Джейса загорелись, в них мелькнуло знакомое удовлетворение, тот самый взгляд, который появлялся у него, когда Виктор хвалил очередной кулинарный эксперимент, пока они ещё жили вместе. Казалось, время обернулось вспять, будто ничего и не изменилось. Они ели молча, единственным звуком было позвякивание вилок о тарелки. Потом будто вспомнив между делом, Джейс небрежно бросил: – Кстати, совсем забыл. Я починил твой телескоп. Он сделал паузу, усмехаясь: – Очень впечатляющая штука. И видно, что ты о нем заботишься, я заметил следы твоих прошлых ремонтов. Но должен сказать: ты явно не профи в работе с паяльником. Я никогда не видел столько припоя на одном контакте. Не переживай, я тебе потом покажу пару приёмов… Виктор замер, услышав слова «Я починил твой телескоп». Будто он врезался в кирпичную стену, выбив весь воздух из лёгких. Он почти не слышал, как Джейс что-то рассказывал про паяльник и мелкий ремонт – его полностью захватила только одна мысль: телескоп уже починен. Телескоп. Виктор надеялся, что это займёт больше времени. Что ремонт задержит Джейса на какое-то время. Но, конечно же, для него это было пустяком. Простая задача. Легкотня. И теперь Виктор сидел, изо всех сил стараясь дышать ровно, не дать себе сорваться. Медленный вдох. Ещё более медленный выдох. Он всеми силами цеплялся за остатки самоконтроля, казалось, ещё чуть-чуть, и он просто сломается. Джейс заметил перемену в его настроении и замолчал. Он нерешительно протянул руку и положил ее Виктору на плечо. Всё тело Виктора напряглось от этого прикосновения, будто рука Джейса была чем-то чуждым, пытающимся пробраться сквозь его тщательно выстроенные стены. Виктор отвернулся. Он не мог смотреть на Джейса сейчас. Просто дыши. – Эй, эй, Вик, что случилось? Это из-за того, что я сказал о паяльнике? Я не знал, что это больная тема… Виктор сдавленно усмехнулся и быстро вытер лицо. – Всё в порядке, – выдавил он. Голос чуть дрожал. – Просто… я буду по тебе скучать. Джейс смотрел на него несколько долгих секунд. А потом его лицо озарилось такой невероятно радостной улыбкой, что Виктор непроизвольно приподнял бровь, сбитый с толку. – Ты не хочешь, чтобы я уезжал! Это прозвучало торжественно, почти с ликованием. Виктор моргнул. Разумеется, Джейс на этом не остановился. – Да, есть ещё кое-что, о чем я тебе не сказал… – Он подался вперёд, будто собирался поделиться особо важным секретом. – Я не знал, как ты отреагируешь, особенно после того, как ты встретил меня вчера – ха-ха, – но я не планирую уезжать, Вик. Я приехал сюда, чтобы остаться. Мозг Виктора дал сбой. Остаться? Что? Остаться? Но… о чём он вообще говорит? – Что? Джейс, явно наслаждаясь смятением в голове Виктора, продолжил: – Я убедил руководство центральной станции, что в твоей лаборатории нужны двое, что тебе необходим инженер. Видишь ли, обычно на таких точках работают парами, но, насколько мне известно, ты настоял на одиночной смене. Я сказал им, что мы старые друзья и что я, чёрт возьми, отличный инженер. И угадай что? Они согласились. Разрешили мне остаться, если у тебя не будет возражений. Вот так… – Он пожал плечами, будто это сущий пустяк. Его глаза сияли. – Если хочешь, я останусь. До конца твоего проекта. Сколько там тебе осталось? Несколько месяцев? После этого можем вместе двинуться дальше. Но… если тебе действительно нужно одиночество – просто скажи. Я уеду. Всё просто. Решать тебе, Виктор. Скажи, чего ты хочешь. Виктор смотрел на него во все глаза. Джейс же не всерьез, верно? Не может быть такого, чтобы он действительно имел это в виду. Наконец, Виктор откашлялся. – Но, Джейс… послушай, естественно, я был бы счастлив. Правда. Я никогда не чувствовал себя настолько живым, как тогда, когда мы жили вместе, но… – Он запнулся, подбирая слова. Как вообще сказать человеку, которого любишь, что он достоин большего? – Я не имею права отбирать тебя у остального мира. Ты первоклассный инженер. Ты правда хочешь торчать со мной здесь, в вечной мерзлоте, тратя свой потенциал на ремонт моего хлама? Джейс пожал плечами, совершенно невозмутимо: – Я не считаю, что это хлам. Ну да, аппаратура старая, но работает ведь? И работает хорошо, это первая серьезная поломка за несколько месяцев, так? У меня будет куча времени на свои проекты. Понадобится кое-какое оборудование, надо будет организовать мастерскую, но это ерунда. Я уже получил разрешение. Виктор открыл рот, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить весь абсурд происходящего, но из него вырвался лишь слабый протест: – Но… Джейс, послушай… ты же ненавидишь холод. И снег. А эти бури, как вчерашняя – они будут случаться часто. Ты вообще понимаешь, на что подписываешься? Ты будешь жить в окружении своего самого большого страха. Джейс неловко почесал затылок и впервые за весь разговор выглядел слегка смущённым. Потом пожал плечами, и в его глазах мелькнул тот самый упрямый оптимизм, который Виктор знал так хорошо. – Да, вчера было… чудовищно. Сложно с этим поспорить. Но знаешь, Вик, я не собираюсь всю жизнь убегать от своего страха. То, что случилось – отличный повод признать: с моей фобией надо что-то делать. Я едва не замёрз насмерть. Чуть нас обоих не угробил. А если бы мы потерялись в той снежной буре? Нет, я должен это преодолеть. Думаю, у меня получится. Виктор уставился на него, потеряв дар речи. Джейс. Упрямый до безумия человек. И как он только может быть таким? Виктор сглотнул. Джейс был… неостановим. И Виктор как никогда ясно осознал, насколько это неотъемлемая часть него. Дело было не только в том, что Джейс нашёл в себе смелость взглянуть в лицо собственному страху. Эта вера в то, что он может измениться, справиться с собой, даже перед лицом того, что парализовало бы любого другого… И Виктор не сомневался, что у Джейса все получится. Внезапно он ощутил, будто провёл бесчисленные годы, блуждая по бескрайней ледяной пустоши, убеждая себя, что только в этом состоянии он и может существовать. Этот постоянный холод стал для него чем-то вроде второй натуры. Но сейчас он чувствовал тепло, такое, как в самом начале весны, когда земля начинает пробуждаться и дышать, демонстрируя, что даже то, что казалось мертвым, всё ещё может вернуться к жизни. На секунду ему показалось, что весна действительно наступила. Его мысли унеслись к теплому воздуху и зеленым листьям. Это казалось странным, неуместным, но он вдруг осознал, насколько скучает по всему этому. По тому, как воздух пахнет свежестью, как деревья шелестят на ветру. Когда они закончили завтракать, Виктор вдруг кое-что заметил. В комнате стало гораздо светлее, чем было в последние недели. Солнце! Оно наконец-то выглянуло из-за облаков. Казалось, он не видел его целую вечность. – Одевайся, давай выйдем ненадолго на улицу, – предложил он, поднимаясь с места. Джейс с готовностью встал. В его глазах не было страха, как вчера. Разве что он выглядел чуть более сосредоточенным, чем обычно. Они вышли на холод, и мир вокруг, совершенно преобразился. Перед ними раскинулся пейзаж – сверкающий, нетронутый снег простирался до горизонта, сияя под ярким солнцем. Свет, ясный и резкий, прорезал морозный воздух. Весь мир словно был покрыт тонким слоем алмазов, всё ослепительно сияло. Горы вдали казались мягче, светлее под нежным солнечным светом. Джейс постоял немного, оглядывая пейзаж, потом повернулся к Виктору. – Я никогда не видел ничего настолько красивого. Виктор почувствовал, как что-то новое появилось в его груди. Что-то светлое и легкое. И он понял, что впервые за долгое время может дышать по-настоящему свободно.