Сквозь время к тебе

Парнишка действительно хотел дружить, и в тот же вечер пригласил меня в караван. По его словам, сегодня там проходил какой-то праздник. Однако была одна проблема: меня уж точно никуда не отпустят. Оставался только один выход — сбежать. Но это было непросто. Во дворе дежурила стража, а на выходе их было больше всего. Но Меркурий не был простым мальчишкой. Он знал, как помочь мне вырваться на пару часов. Обсудив его план побега, мы условились встретиться в определённом месте, после чего разошлись. Дождавшись часа ночи, я решился на побег. Так в одном хитоне я вышел из своей комнаты. Волнение и страх охватили меня, руки потели, а сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. Однако азарт переполнял меня. Хотелось хоть раз нарушить правила, и вот сейчас я собирался это сделать. Моя комната находилась на втором этаже, поэтому мне пришлось спуститься на первый и, воспользовавшись запасной дверью на кухне, выйти на задний двор, в сад. Я прятался за кустами и деревьями, стараясь не попасться на глаза охране. Пройдя через весь сад, я подошёл к стене, находившейся недалеко от того места, где мы с Меркурием условились встретиться. Возле неё росли огромные заросли кустов. Я отодвинул несколько веток и заметил в стене небольшую дыру. По словам Меркурия, она была скрыта кустами с обеих сторон. Наверное, именно поэтому её никто до сих пор не нашёл. Никто, кроме Меркурия. Как ему это удалось? Не прошло и минуты, как я выбрался наружу. Я испытывал странное чувство, которое никогда прежде не испытывал. Свобода? Это слово промелькнуло в моём сознании, и я понял, что именно это я сейчас ощущал. Наконец-то я увидел Меркурия. Он ждал меня, опершись о стену, и жевал яблоко. Я подошёл к нему, и он встретил меня добродушной улыбкой, протянув что-то в руки. — На, переоденься, а то поймут, что ты богатей, — с лёгкой насмешкой произнёс он, а затем, вспомнив, добавил: — И то, что ты просил. — Спасибо, — ответил я, беря вещи. Я знал, что меня легко узнают на рынке, и чтобы этого не произошло, попросил Меркурия принести мне ткань, закрывающую лицо, а также поношенный гиматий, чтобы выглядеть как простолюдин. Вдруг я заметил яблоко в его руке. — Эй, это яблоко из нашего сада? Он стыдливо улыбнулся. — Тебя разве мать не учила, что воровать плохо? — Меркурий лишь с загадочной улыбкой посмотрел на меня. — Неа. Пошли уже лучше... Повязав гиматий и надев платок на лицо, мы направились в караван, пробираясь через тёмные переулки. Я шёл за ним, стараясь не отставать. Улицы города были мне незнакомы, и я редко покидал пределы своего дома, чаще я передвигаться на повозках. Поэтому, оказавшись в этих улочках, я чувствовал себя напряжённо. Меркурий, напротив, шёл уверенно, словно знал все эти улицы наизусть. Неужели он местный? — Слушай, а ты местный? — спросил я, не удержавшись от вопроса. Он обернулся. — Нет, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Я сын торговца, вернее, главы каравана. — Но откуда ты знаешь, куда идти? Караван же всего лишь сегодня приехал? — недоумевал я. — Так я всё выучил, — произнёс он с невозмутимостью. — Мне хватает одного дня, чтобы запомнить весь город. Поэтому каждый новый город я обхожу вдоль и поперёк. Всё равно делать нечего. Да и в твой город караван не в первый раз приезжает. Он говорил об этом так просто, будто это было обыденным делом для каждого. Я не мог не восхититься его способностью так быстро запоминать карты городов. Ведь наш город был столицей, и вовсе не маленькой. Я старался не отставать, следуя за Меркурием, когда мы вышли к главной площади. В караване, несмотря на ночь, царило яркое освещение, исходящее от множества фонарей, которые весело мерцали, отражаясь в глазах прохожих. Улицы были полны простых горожан, которые, словно пчёлы, жужжали вокруг, наслаждаясь атмосферой праздника. Звуки музыки, наполнявшие воздух, смешивались с ароматами пряностей и свежеприготовленной еды, создавая неповторимый колорит этого места. Торговцы, с улыбками на лицах, зазывали людей взглянуть на свои товары, и я заметил, что многие из них приветствовали Меркурия, который, казалось, был здесь известен всем. Он охотно отвечал на приветствия. Так мы вскоре подошли к одной из палаток. — Заходи за мной, — произнёс он, и мы вошли внутрь. Внутри палатки светило множество фонарей, освещая скромное убранство помещения. Повсюду были разбросаны различные вещи, создавая атмосферу таинственности и ожидания. В углу я заметил, мужчину, одетого в скромную одежду, который перебирал какие-то предметы. Он заметил наше присутствие и, прищурившись, посмотрел на нас. — Я вернулся, — произнёс Меркурий, направляясь к сундуку. Открыв его, я увидел множество разнообразных вещей. Он начал перебирать содержимое, не обращая внимания на мужчину, который продолжал изучать меня с недоверием. — Опять кого-то нашёл, делать тебе что ли нечего? — пробормотал тот себе под нос, а затем, повысив голос, добавил: — Отнеси дяде Ангелосу товар, я ему обещал. — Он указал на расписной сундук, который можно было нести только двумя руками. Меркурий отмахнулся, произнеся привычное "ладно", и, взяв сундук, показал мне взглядом на выход. Мы быстро вышли на улицу и направились к торговым лавкам. — Слушай, а кто это был? — поинтересовался я. — Это мой отец, глава каравана, — невозмутимо ответил он. — Правда? — искренне удивился я. Дело было не в том, что я не верил его словам. Просто для главы столь богатого каравана он выглядел слишком скромно. — Да, а что, не похоже? — нахмурившись, произнес он. — Ладно, я понимаю твои сомнения. Он действительно не выглядит как глава, — смягчился он, заметив мою недоуменную реакцию. — Кстати, ты знаешь, что за праздник сегодня в караване? Я отрицательно покачал головой, ожидая пояснений. — Дело в том, что в первый же день прибытия каравана в город устраивается праздник, — начал он, его голос наполнился энтузиазмом. — В этот день проходят гулянья, звучит музыка, и, что особенно важно для торговцев, происходит обмен товарами — как с другими торговцами, так и с простыми ремесленниками. Ремесленники получают деньги, а торговцы — интересные товары, что делает этот день особенно значимым для обеих сторон. Праздник продолжается весь день и всю ночь, так что мы сейчас находимся в самом разгаре гуляний. Мы подошли к очередной лавке, когда Меркурий остановился и воскликнул: — Дядюшка Ангелос, это я! Из-за ткани палатки появился крупный мужчина с тёмными волнистыми волосами. Он был выше меня и, несмотря на скромный, но опрятный хитон, излучал уверенность. Прищурившись, он внимательно посмотрел на Меркурия. — Меркурий? О, неужели поручение отца? — его лицо озарилось широкой искренней улыбкой. — Просил передать, — кивнул Меркурий, ставя сундук на прилавок. В этот момент музыка начала звучать ещё громче, и Меркурий ещё больше оживился. — Неужели началось? — произнёс он, больше обращаясь к себе, чем к Ангелосу, и уже не слушал его ответ. В центре улицы собралась толпа людей, одетых в яркие наряды, и музыканты, стоящие на краю праздника, занимали важное место в этом великолепном зрелище. Музыка заполнила улицы, и танцоры, словно одержимые ритмом, начали кружиться в танце, а зрители, хлопая в ладоши, поддерживали их, создавая атмосферу веселья и единства. Меркурий побежал к ним. Танцоры встретили его улыбками, и он встал в центре площади. Он что собирается танцевать? Внезапно зазвучал новый мотив, и, уловив его настроение, Меркурий начал двигаться в ритм музыки. Танцоры закружились вокруг него, к ним присоединялись другие прохожие, но всё внимание было сосредоточено на Меркурии. Многие останавливались, чтобы полюбоваться этим представлением, пока он кружился под звуки мелодии. Его движения были резкими, но в то же время гибкими, и он танцевал с такой уверенностью, будто делал это не в первый раз. Я же стоял в стороне, среди зрителей, которые лишь смотреть и горазды. Как бы ни хотел это признать, я относился к числу таких людей и не мог оторвать глаз от его танца. И это заметил Ангелос. — Вижу, тебе нравится танец Меркурия? — произнес он с легкой усмешкой. — А? — повернув голову, я неловко ответил: — Да, наверное... — и вновь вернулся к наблюдению за танцем. Музыка становилась всё более оживленной, а Меркурий двигался с нарастающей энергией. С его лица не сходила улыбка — эта чертова улыбка, которая завораживала и не позволяла отвлечься. Но вдруг мужчина, о котором я уже успел забыть, продолжил: — Эх! Эта веселость у него от матери, жаль, конечно, её... На этих словах я насторожился. Почему он так говорит? Мне стало интересно. — А что с ней? — решился я спросить, оторвав взгляд от танца Меркурия и повернувшись к мужчине. — Эх! — горестно ответил он. — Погибла она, когда Меркурию не было и года, от рук разбойников окаянных. А отец? О, отец! До сих пор от горя не может отойти, хотя прошло уже много времени. Работой себя загружает, всё с караваном возится, — говорил он с грустью и даже с упреком. — А сынишка вон какой резвый. Всё в неприятности да вляпывается. У него нет матери? В груди кольнуло, и мне стало стыдно за произнесённые ранее слова. Но я же не знал. — Ты, видимо, новый друг Меркурия? — спросил мужчина, и, вырвавшись из своих мыслей, я кивнул. — А что за платок? — указал он на моё лицо. — Обжёгся, несчастный случай. Ношу, чтобы детей не пугать, — как можно убедительнее отмахнулся я. — О, как. Видимо, по настоянию Меркурия ты с ним ходишь? — продолжал он, и я не понял вопроса, глядя на него неясным взглядом. — Да не бери в голову, — отмахнулся он. — Но дам тебе совет: не привязывайся к нему. Он любит заводить недолгие знакомства. Караван скоро уедет, и, возможно, ты больше его не увидишь. — Не беспокойтесь по этому поводу, — настороженно ответил я. Эти слова задели меня, и я погрузился в раздумья. До Меркурия у меня не было друзей, да и заводить их так просто я не мог. Все, кого я мог назвать друзьями, были детьми из аристократичных семей, в том числе и королевской семьи. Моя мать была близкой подругой царицы, поэтому со всеми её детьми я был знаком лично. Но ничего особенного нас не связывало. Тоже можно сказать и о Меркурии. Я знал его меньше пяти часов. Да и дружить с ним согласился только, чтобы узнать о красоте души. Из глубоких раздумий меня вырвал сам Меркурий. Танец, похоже, закончился, и он, тяжело дыша, стоял передо мной. — Эй, пойдём потанцуем? — предложил он, с искренним энтузиазмом в голосе. — Я не танцую, — ответил я, стараясь сохранить свою стойкость. — Как так? — удивился он, потянув меня за руку. Пришлось встать. — Я же сказал, не танцую, — повторил я. — Чего ты стесняешься? — поддразнил он меня, широко улыбаясь. — Или не хочешь узнать о красоте души? Вот хитрец. И я всё же сдался. Танцевать я не любил, хотя и учился этому искусству. Мама всегда говорила, что у меня не хватает грации. Меркурий взял меня за руку и вывел в центр улицы, где сам только что танцевал. Он начал кружиться вокруг меня, изгибаясь в ритме музыки. Я сначала растерялся, не зная, что делать, но он аккуратно взял меня за руку, словно показывал, что он поможет. Я начал двигаться, сначала неуверенно, с ломанными движениями. Я слушал музыку, стараясь попасть в ритм. Движения становились всё более уверенными, лёгкими и естественными. И вот, когда я уже начал привыкать к музыке, Меркурий начал подзывать меня своими танцевальными движениями. Он будто приманивал меня, и я не собирался поддаваться. Я отвечал на его движения своими, и между нами возникла маленькая игра, понятная только нам двоим. За каждым шагом следовало движение оппонента, и в какой-то момент мы даже не заметили, как этот бой превратился в парный танец. В конце концов, мы оба сдались, продолжая танцевать друг с другом. Танцевать было легко, и казалось, что никто не осуждает нас за резкие, порой неожиданные движения. Только платок на лице мешал, но даже он не мог мне помешать наслаждаться этим танцем. Тут я осознал, что мне весело. Весело рядом с ним... Эта мысль пронзила меня, и в тот самый миг музыка закончилась. Мы тяжело дышали, глядя друг на друга, и в этот момент зрители разразились бурными аплодисментами. Все вокруг начали свистеть и кричать. Многим так понравился наш танец, что стали выкрикивать слова похвалы. Я смотрел на них с восхищением, а Меркурий, с таинственной улыбкой, взял меня за руку и увёл меня подальше от этой толпы. Так закончилась моя первая ночь в караване.