После финала

      Бар при отеле встретил группу довольно дружелюбно. Некоторые отдыхающие, узнавая исполнителей, подходили с просьбой сфотографироваться или просто поздороваться. Бармен, ловко вертя в руках приборы, создавал впечатление, что вот-вот всё упадёт, но, к счастью, этого не происходило. Его уверенные движения привлекали внимание, и многие наблюдали за процессом. Группа, решив начать вечер, заказала пару шотов и, подняв бокалы, произнесли тост: "За нас!". После этого ребята стали заказывать что-то для себя. Эмилия постоянно накручивала свои кудри на палец, и её лицо приобрело розоватый оттенок из-за алкоголя. Она сидела с грустным лицом и постоянно что-то наговаривала себе под нос. А Йокубас и Аланас общались насчёт других выступлений, попутно выпивая что-то из своих стаканов.       Лукас со скучающим видом оглядел весь зал, который был полон людей, шумных разговоров и смеха, и наткнулся на острые взгляды, направленные на него. В глазах зарябило, но после нескольких морганий он стал различать знакомые лица Маттиаса и Хаульфдана, они улыбались и махали рукой в знак приветствия. Лукас улыбнулся в ответ и, предупредив своих друзей, направился к ним за стол. Парни встали, чтобы обнять одного из участников Katarsis. Радзявичус чувствовал себя рядом с ними на своём месте. Они заказали ещё выпивки и стали обсуждать всё, что могли. Маттиас смеясь, жаловался на проигрыш в финале, уткнувшись в плечо брата, а Лукас смеялся над ними. Из-за брата у Хаульфдана слетели очки, и ему пришлось пересесть на другое место, и литовец оказался зажат в середине, между двумя смеющимися друзьями.       Взгляд приковался к приближающейся фигуре Эмилии. Она чеканила шаг и, подойдя к парню, оповестила друга, что группа собирается обратно в номер: "Там Йок перепил, боимся, что он тут водопад устроит". Она развернулась и пропала за поворотом с парнями. Братья рассмеялись из-за прихода девушки и, видимо, только сейчас почувствовалв действие алкоголя, покраснели. В контрасте с белым костюмом их красные щёки смотрелись комично.       Бар стал пустеть и тишина постепенно окутывала помещение. Лукас заметил, что их стол находился дальше всех и был практически незаметным среди тусклого освещения и оставшихся посетителей, которые явно не спешили покидать заведение. Он пропустил мимо ушей очередной начавшийся разговор: из-за алкоголя он расслабился и чувствовал сонливость. Но Лукасу пришлось немного прийти в себя, когда он почувствовал чужую руку у себя на бедре, а затем услышал голос Маттиаса: "Пойдёмте, а то бар закрывается". Парни встали и направились к лифту, который был свободен, поэтому они сразу же вошли в него. Двери закрылись, отсекая звуки бара. Внутри кабинка была немного душной. Запах пота и алкоголя смешивались в одно целое.       Взгляд снова затуманился, а по телу заскользили чужие руки. Две ладони прошлись вдоль спины и разошлись на лопатках. Одна переместилась на плечи, а вторая — к копчику. Лукас находился не то чтобы в прострации, он просто не очень понимал ситуацию. Лифт остановился на нужном этаже. Одна рука исчезла, а вторая вернулась на спину и легонько вытолкнула Лукаса из маленькой кабинки.       Литовец увидел знакомую дверь и хотел уже попрощаться, но его подтолкнули в другой номер и закрыли за ним дверь. Он попытался обернуться, но его придавила чужая спина, а напротив встал Хаульфдан. Он взял Радзявичуса за шею и, слегка надавив, поцеловал его. Руки Маттиаса блуждали по телу, и в конце концов ладонь стала массировать член сквозь джинсы. Сквозь поцелуй послышался стон, и глаза закрылись. Ноги еле держали, и парни уместились на кровати. Лукас оказался на коленях у одного из братьев, пока второй снимал с него вещи.       Всё это казалось внезапным фейерверком и каким-то сном. Литовец стонал из-за чрезмерной стимуляции его полового органа, и, когда почувствовал, что по ягодицам проходят кончики пальцев, промямлил: "В ванную надо". Братья переглянулись, и в следующий момент Лукас оказался на руках. Он чувствовал под руками голую и горячую кожу, но через пару секунд всё это заплыло водой. Она была средней температуры, и белые длинные волосы закрыли ему глаза. Литовец принялся убирать пряди, чтобы лучше видеть. В тот же момент его сняли с рук, и он опять уткнулся в чью-то грудь.       Мочалка тёрла кожу, запах кофе щекотал нос, вызывая желание расслабиться, поэтому внезапный поцелуй в шею вызвал стон. Пена, подхваченная потоком воды, скользила по телу, обнажая скрытые до этого участки. Рука Хаульфдана вновь принялась ласкать Лукаса, и от чрезмерных прикосновений тот кончил спустя минуту. На глазах выступили слёзы, из груди вырывались прерывистые выдохи. Маттиас, оставлявший до этого лёгкие засосы на шее, вытер сперму с живота и снова подхватил Радзявичюса на руки. Мокрый кафель не мешал нести тяжелую ношу, и через пару шагов они снова оказались в спальне.       Лукас снова чувствовал себя зажатым между двумя телами, и поза ему совсем не нравилась. Его таз лежал на коленях Маттиаса, а голова покоилась около паха второго брата. Он прекрасно чувствовал, как его растягивают, и видел, как гладят член перед ним. Пара пальцев оказалась в отверстии и интенсивно раздвигала стенки, пытаясь хоть как-то растянуть парня. В рот литовца залез палец, и он всячески изучал зубы и язык. Надавив на него, Лукас с мольбой посмотрел на Хаульфдана, и палец всё-таки вынули. Взяв член в руку, он стал водить по нему ладонью, параллельно чувствуя, как завершили растягивание и приставили к отверстию что-то горячее. Белые пряди упали на лицо и закрыли голубые глаза от взгляда Маттиасона. Он же, в свою очередь, нахмурился, взял всю копну волос и закинул назад.       Язык поместился на головку, но его пришлось убрать из-за стона. Член Маттиаса вошёл почти во всю длину, и с каждой попыткой двинуться дальше стоны становились протяжнее. Лукас снова стал водить языком по члену, сначала только по головке, а потом во всю длину. Решив, что этого недостаточно, он принялся брать его в рот, стараясь не задеть зубами половой орган, и высунул язык. На глазах снова появились слёзы: два члена входили в него, доставляя удовольствие. Он почувствовал, как в его волосы впились пальцы, массируя кожу. Со всех сторон слышались выдохи и вдохи.       Чувствуя, как напрягся член во рту, Лукас быстро выпустил его, и на его лицо попали капли белой спермы. Не дав передышки, его стали вдалбливать в тело напротив. С каждым разом орган входил прямо в простату, из-за чего глаза закатились, а из рта стали вырываться всё более резкие стоны. Два последних и глубоких толчка завершили соитие, и по спине пробежали мурашки, белая жидкость пошла разводами. К шее прижалась голова, и с выдохами она припечаталась к плечу литовца.       Лукас вылез из зажима и заснул в тот же момент. Когда исландцы пришли в себя, им пришлось обмыть, одеть и переложить на свежее постельное бельё тело Радзявичуса.

***

Утро встретило множеством уведомлений от Эмилии, которые настойчиво звенели в ушах. Лукас, с болью в голове, приподнялся с кровати, взял телефон и зашёл в чат: 00:54 "Я надеюсь, с тобой всё хорошо." 09:04 "Тебя не было утром в номере." 10:34 "У нас вылет в пять, ты ведь не забыл?" 11:20 "Мы тебя искать не будем." Рядом пошевелилось одеяло, и из-под него вылез Маттиас. Он с недовольным лицом прижался к Литовцу, и только тогда в голове всплыли моменты с ночи. Лицо стало как помидор, и пришлось быстро просыпаться, чтобы изучить ситуацию, в которой он сейчас. Но вместе с братом встал и Хаульфдан, поэтому размышления пришлось прервать, так же как и вылет из Швейцарии на ближайшую неделю.