Ритуалист гнева

Белоснежные лампы озаряли длинное, разделённое тканевыми перегородками помещение. Запах здесь царил самый, что ни на есть медицинский. Убойная смесь лекарств, чистящего средства и озона. Между пустых коек шёл пухлый барс в очках. На врачебном халате мужчины была закреплена брошь-капкан — две маленькие блестящие челюсти, разведённые и хищно жаждущие. Врач направлялся к своим коллегам, столпившимся у одной из коек. Там лежал их первый и, пока что единственный пациент. Подойдя достаточно близко, барс сходу принялся задавать вопросы: — Стабильный? Готов к перевозке? — В норме, готов. Главный врач кивнул и собирался уже отдать какой-то приказ, однако был остановлен хлопком двери. На пороге медблока стоял рослый пантера в тëмно-алой кожаной куртке. Мужчина лениво огляделся по сторонам и проговорил: — Кто тут у вас главный? Я от Костолома. Барс нервно поправил очки. Он слышал об этом верзиле, но никак не ожидал встретить его в живую. Толстяк откашлялся, обращая внимание пантеры на себя. — Я. Можете звать меня доктор Рязнов. Чего вы хотели, господин Зило? — Поболтать со своим бойцом. Ну, если вы ему конечно пальцы уже не пришиваете. Тогда я могу и подождать. Главврач покачал головой. — Мы не располагаем нужным оборудованием для качественной реплантации. Наши люди, считайте, просто спасли его от кровопотери и заражения. Вашего бойца отвезут в специальную клинику. Там его прооперируют одни из лучших хирургов Энима и не будут задавать никаких ненужных вопросов. Только дело. — Мне это влетит в крону? — Никак нет. Всё за счёт организаторов Серебряной Лиги. — Превосходно. Так значит, я могу поговорить с ним? Рязнув оглянулся, оценивая состояние тушканчика. Боец ответил тому флегматичный взглядом — возможно из-за вколотого анестетика он стал таким, а может просто от переизбытка эмоций на ринге. Барс пожал плечами и сказал: — Думаю, от пары минут разговора ему хуже не станет. Но постарайтесь не задерживаться. Хенрич кивнул. Врачи быстро покинули помещение, Рязнов не был исключением. Пантера прошёл мимо койки Киншерга и вернулся с креслом на колёсиках. Усевшись на него, мужчина откинулся на широкую спинку и проговорил: — Ну, как ты, чемпион? Тушканчик повернул голову и поднял руку. Вся кисть была затянута бинтами. Впрочем, бинты покрывали и большую часть торса Киншерга. Юноша пробормотал: — Ты то как думаешь?.. Хенрич криво ухмыльнулся. — Вижу парня, свернувшего шею рыбе. — А я видел то, что осталось от моей ебаной руки! — Что ты паникуешь, не слышал что-ли — сейчас тебя повезут на операцию. Придётся недельку в больнице полежать, а потом ещё пару месяцев ей особо не активничать. — Ага, и вылететь из Лиги? — А ты хочешь драться с такой рукой? Киншерг посмотрел на пантеру максимально непонимающим взглядом. Хенрич расхохотался. — Да ладно, что ты глаза распахнул, будто слоновью залупу увидел. Да, не будешь ты драться и всё. Тушканчик приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но долго не мог собраться с мыслями. Наконец он выдавил: — А как же наш план и Ноктус… — Не кипишуй, Ноктус за жалкий годик никуда не денется. Он и за десять то вряд ли куда съебется. Короче, расслабляйся — этот год, без Серебряной лиги. — Этот без? Значит в следующем… — Схватываешь налету. Смотри — Костолом — это местный заводила, может дать своим друзьям возможность покрасоваться на отборочных просто для пиара в нужных кругах. Отборочные Серебряной Лиги — громкое мероприятие, нужные люди на них всегда присутствуют. Далеко не все победители отборочных вообще попадают в саму Лигу — им это не нужно. У нас же, случай другой — Костолом дал нам пропиариться и, заодно, зарезервировал место на будущий год. У тебя есть достаточно времени чтобы восстановиться и подготовиться к реально серьёзным боям. Не ссы, год без дела не просидишь — поездим по другим бойцовским клубам. На этом сезоне Лиги побудешь зрителем, а зимой и Ритуал Гнева посетим, без проблем. Теперь понял? Киншерг кивнул и, с облегчением вздохнув, упал на койку. Пантера видел, как с души юноши будто упал огромный камень. Хенрич хмыкнул и поднялся с кресла. — Ладно, главхуй сказал мне тебя не мурыжить слишком долго. Завтра поболтаем в больнице. Ты главное на операции не плачь как молокосос, а то мне стыдно будет. Киншерг обиженно цокнул языком. Мужчина же не обратил на это внимания и покинул медпункт. На входе пантера столкнулся с запыхавшимся песцом в помятом халате. Хенрич раздражённо рыкнул на неаккуратного врача. — Еблом не щёлкай. — П-простите. Пантера фыркнул и, отодвинув сотрудника Лиги, двинулся вперёд, пока не исчез за повтором.

***

Майк с трудом удержал собственное удивление. Зило? Настоящая «легенда» криминального мира Энима. Из того, что мужчина о нём знал, это был смертельно опасный ублюдок. Ветеран объединительных войн, бывший спец. То-ли наёмник, то-ли убийца, то-ли боец, то-ли лютый решала, никто не знал кем он работает и на кого. Пантера появлялся то тут, то там и творил бесчинства, а после исчезал. Песец не думал, что когда-нибудь пересечётся с Зило и тем более не думал, что боец-тушканчик как-то с ним связан. Майк чувствовал явный укор со стороны «коллег». Мужчина объяснил своё появление тем, что он из другого медблока, прислан для помощи в перевозке. Песец заранее изучал планировку здания и примерный принцип работы, на всякий случай. Вейн имел куда более серьёзные связи, чем мог предположить Майк — его люди были даже в мафии. Халат мужчина выкрал из кабинета главного врача. Времени у него было в обрез, его преображения могли заметить в любой момент. Камер в здании благо не было (для сокращения возможной доказательной базы), однако главврач уже долгое время сверлил взглядом «новенького». Аргументация была слабой, да и этой группы врачей хватило бы с лихвой. Когда Зило покинул коридор, врачи ринулись в медблок и Майк поспешил последовать за ними, убегая из-под взгляда барса. Песец пристроился сбоку и схватился за койку. Один из медиков натянул на глаза Киншерга плотную маску, вроде спальной, закрывая ему глаза. Майк быстро оглядел юношу, запоминая внешность — тушканчик как тушканчик, с опущенными ушами напоминал почему-то ягнёнка. Никаких примечательных черт, разве что пара едва заметных шрамов на плечах. Майк, спрятав руку под халатом, извлёк из кармана малюсенький чёрный маячок. Спрятав устройство между пальцами, песец вцепился в железные поручни и, вместе с другими врачами потащил койку к выходу. На выходе из медпункта, песец намеренно задел косяк спиной и немного навалился на койку. Киншерг охнул, а медики рядом злобно зыркнули на Майка. Тот, впрочем, быстро закрепил внутри штанины, чуть ниже резинки, устройство отслеживания и поднялся с койки. — Простите, сегодня какой-то неуклюжий! В коридоре их уже сторожил главврач. Он инцидент видел и, с явным недовольством, проговорил: — Белобрысый, сюда. На койку силенок не хватает, потащишь это. Около ног врача стоял небольшой пластиковый ящик с петелькой для переноса. Майк поднял его и беспечно ответил: — Как раз плюнуть. — Если уронишь этот, можешь сам в могилу лечь. Повреждённые пальцы гораздо труднее пришивать. Песец окинул ящик немного напуганным взглядом, но всё же сказал: — Всё будет окей! Рязнову истонизмы явно не понравились и Майк, закрыв рот, проследовал за транспортируемой каталкой. Когда песец в последний раз оглянулся на врача, тот уже держал в руках раскладушку и набирал чей-то номер. Глаза полярного лиса и барса встретились. Главврач смотрел прямо на него. Майк отвернулся и ускорил шаг. Чем быстрее он смоется из корпуса персонала, тем будет лучше для него самого. Врачи вывезли каталку на улицу через служебный выход. Там, на парковке, уже стояла грузовая машина без опознавательных знаков. Обычно, на таких возили продукты в магазины или оборудование. Однако, стоило дверцам открыться, Майк увидел, что внутренности машины были точь-в-точь как у скорой помощи. Мониторы, чемоданчики с медикаментами, кресла для фельдшеров, кондиционер, обогреватель, баллоны с трубками и многое другое. Киншерга тут же перевели на койку внутри грузовика, а Майк быстро передал одному из фельдшеров ящик. Песец отдал честь «коллегам» и ринулся обратно в здание. Сбежать прямо с парковки было бы хорошим решением, если бы весь задний двор не был огорожен трёхметровым бетонным забором с колючей проволокой, поэтому нужно было импровизировать. В мозгу обрисовывался план комплекса и, быстро построив маршрут, Майк шмыгнул в один из коридоров. Уже заворачивая за угол, песец краем глаза увидел, что двое представителей Семьи с автоматами в руках, что-то спрашивали у врачей и те жали плечами. Шпион ускорился и, свернув в один из технических коридоров, которые в данный момент пустовали, скинул свой халат. Пройдя ещё несколько подсобок, он оказался около входа на нижний уровень арены. План был рисковый, но Майк других выдумывать и не умел. Основной вход охранялся двумя головорезами и дополнительно был закрыт на замок, однако Майк свернул ещё перед запертой дверью. Он держал путь в одно из помещений с насосом. Таковых под ареной было два и из обоих вёл аварийный выход на сам нижний уровень. Ожидаемо, железная дверь была заперта. Майк выудил из кармана отмычку. Подарок одного из друзей на его день рождения. Друг правда ошибся на несколько месяцев, однако приобретение было правда ценное. Высунув язык, Майк принялся отпирать замок. К его счастью, дверь была старой, вынесенной из какого-то госбункера, так что ничего сложного в процессе не было. Очень скоро замок щëлкнул и старая створка с диким скрипом приоткрылась. Песец медлить не стал и, не забыв украсть из комнаты каску, висящую на крючке, зашёл внутрь. Песец тут же включил фонарик, позаимствованный также со стойки около двери, дабы оценить ситуацию. Майк оказался в очень узком проходе, просачиваться пришлось между стальными стенками резервуара для рыб и бетонной стеной самого комплекса. Судя по толстым нитям паутины, заполонившим весь коридор, им никто давно не пользовался. Песец предположил, что проход оказался непригодным для чего-либо из-за ошибки архитектора и на него просто закрыли глаза. В конце-концов эти коридоры не служили ничем, кроме как переходом между двумя крупными комнатами, в одной из которых выпускали рыб, а в другом следили за водой. К сожалению Майка, пауков он не встретил, несмотря на раскидистые сети по потолку и полу. Почти подойдя к двери, за которой находились загонщики, Майк резко свернул в сторону резервуара. Здесь, до этого монолитная конструкция, переходила в скруглённый перешеек между ареной и аквариумом. Из-за закруглённости, между полом и резервуаром образовалась неплохая по толщине и высоте щель. В неё песец и шмыгнул, предварительно зажав рот, чтобы не наглотаться пыли. Миновав мучительно долгий лаз, Майк оказался на той стороне и, по коридору аккуратно вышел ко второй насосной станции. Немного покопавшись с замком, он вновь сумел открыть дверь. За ней его ждал неприятный сюрприз — в комнате с насосом песца встретил поражённый техник-белка. Мужчина удивлённо пробормотал на чистом хлардонском пару матерных выражений. Майк, тут же подхватил инициативу и выдал на таком же чистом хлардонском ещё несколько матов в адрес архитектора арены. Песец тут же рассказал своему новому «коллеге» про протечку, которую ему пришлось латать, как его задолбал начальник, что форму он забыл и вот сразу началось и прочий бред. Белка слушал всё это и даже кивал, соглашаясь. В конце-концов Майк похлопал техника по плечу, пообещал как-нибудь выпить с ним и тут же выпорхнул в коридоры комплекса. Теперь оставалось не так много. Добраться до подсобки ночного клуба, который служил фасадом арены. Это уже было делом плëвым. Песец сам не заметил, как оказался среди швабр и моющих средств. Сменив каску кепкой уборщика и схватив швабру с тряпкой посолиднее, он окунулся на пару минут в танцующую толпу. Под электронную музыку, Майк забрался на второй этаж. Там он быстро убедил охранника, что его позвали драить комнату после хорошей пьянки, во что рослый бультерьер поверил без вопросов. Оказавшись в приватной зоне, песец забрёл в первую же комнату. Там, откинув швабру и кепку, он открыл окно и совершил прыжок вниз, мягко приземлившись прямо в мусорный бак. Выбравшись наружу и отряхнувшись, песец кинулся по переулку вперёд, пока не удалился от клуба-арены на добрые несколько кварталов. Всё ещё тяжело дыша после бега, Майк набрал номер Алисы и, стоило ей только поднять трубку, тут же заговорил: — Звёздочка, я живой, не волнуйся. Завтра утром в издательстве расскажу, что нарыл сейчас и что нарою за эту ночь. Я даже презентацию сделаю, чтобы тебе удобнее было! Из трубки донеслись было полусонные возражения, однако Майк был непреклонен: — Всё будет в лучшем виде! Покеда, спокойной ночки. Песец сбросил звонок и, потянувшись, с чувством полного удовлетворения, растворился в ночном Лотауре.

***

Неимоверная вонь била по носу. Подземный зал был переполнен, по меньшей мере сотня людей самых разных видов толпилась в узких стенах клуба. Пьяные вдрызг работяги орали друг на друга, а молодые маргиналы пугливо осматривались, множество раз успев пожалеть о том, что пришли сюда. На малюсенькой сцене клуба расположились двое музыкантов. За барабанами сидела скучающая волчица в простом топе и широких штанах. Женщина вертела в руках палочки, видимо от нечего делать. Рядом с ней, прямо на полу, уселся чёрный кот, одетый в кожаный жилет без рукавов и старые джинсы. Худощавый мужчина сжимал в руках бас-гитару и что-то тихо напевал. Волчица кивала головой в такт песни кота и иногда вторила товарищу. Их тихая идиллия была прервана, когда зал резко погрузился во тьму. Музыканты вздохнули и их вздохи тут же потонули в восторженных криках толпы. Кот моментально упорхнул на свою часть сцены. По деревянному полу раздались характерные удары тяжёлых копыт. Когда вспыхнули прожекторы, на сцене уже появился третий музыкант. Крупный гнедой конь с гитарой наперевес обрушил копыто на многострадальный пол и зал разразился бурными овациями. Мужчина ухмыльнулся во все свои зубы, большая часть которых была золотыми. На глазах покоились тёмные очки, специальной формы, для носки людьми с периферийным зрением и широкой переносицей. На спину ниспадала роскошная чёрная грива. Гигант был облачён в тёмно-зелёную куртку без рукавов, не скрывающую его мускулистые руки и рельефный торс. На не менее мощных ногах музыкант носил армейские камуфляжные штаны, из которых торчал длинный, непокорный ткани хвост. Музыкант воздел над головой правую руку и тут же обрушил на гитару, выдавая гулкий аккорд. Толпа закричала, явно находясь в восторге от любого, даже самого незначительного действия коня. Мужчина заржал, вторя фанатам, а после заорал во всю глотку: — Нахуй Кордо! Нахуй Кордо! Нахуй Кордо! Толпа радостно повторяла возгласы музыканта, многократно усиливая шум. Кот и волчица переглянулись. В отличие от пьяных фанатов, они явно были чем-то недовольны. Женщина попыталась окликнуть коня, но тот уже начал играть. Не обращая внимания на отсутствие поддержки со стороны группы, конь продолжал играть и, наконец схватив в руки стойку с микрофоном, заорал в неё: — Посвящаю Корну Кордо, «лучшему» императору Энима! Отпразднуем двадцать четвёртую годовщину его смерти песней в его честь! Я — Конрад Войско, а это «Корн Кордо»! Под безумные крики толпы и сумасшедшей скорости игру на гитаре, Конрад запел: — К сожалению для нас, Император-пидорас За морем давно сидит, На нас с завистью глядит! Наш же очень плодовит, Ебёт всё, что не бежит! Что бежит — то догоняет, Трахает и убивает! Потом сутки сладко спит, Ему давно посрать на СПИД: У него в крови алкашки — Хватит, блять, пятиэтажке! Музыка разгоралась, а барабаны и бас всё никак не вступали. Двое других музыкантов пытались достучаться до фронтмена, однако всё было тщетно — он лишь разгонялся. Тогда волчица и кот переглянулись друг с другом. Кажется, они поняли всё, что надо, без слов. Барабан вступил резко, некоторое время женщина подбивалась под дикий ритм Конрада. Басист тоже принялся активно играть, пытаясь догнать коня. Тот, тем временем, вновь заорал: — Богом избранный Корн Кордо, С разъебашенной в кровь мордой, Разорвавшейся аортой, Будет гнить под сим аккордом! Толпа ревела, бурлила, взрывалась от восторга. Стоило коню открыть рот, почти каждый работяга загорланил припев песни вместе с ним: — Не политика, а порно: Пули с надписью «Для Корна» Продаются тут и там По две кроны — килограмм! Оставшиеся члены группы окончательно влились в поток, сделав музыку значительнее объëмней. Перед следующим куплетом, Конрад исполнил короткое гитарное соло, после которого сразу запел: — Как политик наш правитель Чуть умнее, чем смеситель: Старый, ржавый и тупой, То есть, сука, никакой! Угрожали ядерной Истони зимой! Ёбнули, блять, по себе! Сука, что за бред?! И всё же в целом его любят, Вечно чем-нибудь балуют: Каждые пару недель Подают ему коктейль! Богом избранный Корн Кордо, С разъебашенной в кровь мордой, Разорвавшейся аортой, Будет гнить под сим аккордом! Когда дело дошло до припева, толпа вновь поддержала Конрада: — Не политика, а порно: Пули с надписью «Для Корна» Продаются тут и там По две кроны — килограмм! Завершив куплет, конь убрал руку с гитары и сунул за пазуху. Мужчина вытащил наружу настоящий револьвер. Оглушительно громкий выстрел в потолок изрядно напугал молодую часть зрителей. Упитые работяги лишь радостно скандировали имя музыканта. Конрад опустил ствол и схватил стойку. — К власти в стране опять пришли корнисты! Грёбаные упыри вновь хотят хозяина, который позволит им пытать народ! Мы верили Каэлану, убийце Корна, и императрице Лее, но что теперь?! Правительница мертва, а император бездействует, позволяя уёбкам без души и морали помыкать нами, ограничивать и унижать! Кордо никогда не были способны понять нас, жалких смертных! Долой грёбаную монархию! Нахуй небожителей, нахуй Кордо! — Нахуй Кордо! Нахуй Кордо! Нахуй Кордо!

***

— Что это, блять, было? Конрад лениво зыркнул на нарушителя его спокойствия. Конь сидел перед зеркалом гримёрки, закинув ноги на стол и самозабвенно попивал прямо из бутылки самогон. Перед ним стоял чёрный кот. Басист прямо-таки дрожал от злости, что, при его худобе, выглядело крайне потешно. — Если есть претензии, выговаривай сразу. Догадываться, что тебе не нравится, я не собираюсь. — Мы не договаривались, что мы будем исполнять эту песню! Думал ты собрал нас чтобы просто вспомнить прошлое. В Вельстриме нормально же исполняли — «Императив», «Аудитория номер шесть», «Господня Палата». А вот тут ты, блять, решил выдать «Корн Кордо», именно сейчас, когда хуй знает что будет завтра, да?! — Когда, если не сейчас? Страна летит в пизду. Я не могу сидеть на месте, Ян. Не могу больше просирать дни в зассатых мотелях, бесцельно слоняясь по Эниму. — Не знаю, куда там летит страна, но мы возможно скоро всей толпой улетим за решётку. Ты, я и Алия. Конрад громко цокнул языком и отложил бутылку. Он снял с себя очки. Тёмное око коня встретилось с зелёными глазами разъярëнного кота. Гигант ещё раз фыркнул и отчеканил: — Ты ссышь попасть в тюрьму? Давно? Когда ты дезертировал вместе со мной, я не помню, чтобы ты так срался. Мы, два дезертира и куранатская шлюха, ебашили концерты и при Корне и при Элидоре с его подсосами, а адекватность в тебе проснулась только при Каэлане? — Я не боюсь за нас. Я боюсь за Алию. — М. Ну, тогда перестань ебать мои мозги и пойди лучше выеби её. А завтра утром, поцелуй и скажи, что нахуй всё. Съебите из Энима. Может Истонь, может Торха, может Терамино. Пока граница ещё открыта. Конь поднялся с кресла и схватил бутылку. Кот схватил его за плечо, останавливая. — Что? — Не задавай тупых вопросов, это меня дрочит. Мы оба всё знаем. Мы уже не молодые, не те солдаты-дезертиры, на хую вертевшие систему. Я хочу продолжать сражаться. Ты же уже хочешь остепениться, пожить для себя самого, а не бегая как додик от легавых и УВБ. Это нормально, Ян. — Но ты тоже мой друг и я не могу тебя… — Я же блять сказал, не неси хуйни. Что-нибудь придумаю. Конрад сунул в дрожащие руки кота бутылку и похлопал того по плечу. — Вот, бахни этой дряни, иди к Алии и наконец скажи, что любишь её. Хорошенько проведите эту ночь, а завтра съебывайтесь к Эрнесту. Он мне должен и если попытается пиздануть что-то против, я приеду и напомню ему о долге. Он единственный, кто может помочь вам уехать. Всё ясно, Ян? Кот беспомощно посмотрел на самогон, потом на друга. Как-то очень жалобно он произнёс: — Как всё тупо… Блять, Кон, я не хотел… — Но ты сказал всё, как есть. Красава. Поступил как мужик. Теперь иди и закрепи результат. Яиц тебе всегда не хватало, но похоже, ты изменился сильнее, чем мне казалось. Передавай от меня привет Алии. Жаль, что она была на меня слишком зла, чтобы попрощаться. Конрад подхватил чехол с гитарой и двинулся к дверям. Уже в проходе, конь замер и небрежно спросил: — Даже ничего не скажешь напоследок? Ян выдохнул и сказал: — Ты не любишь пафосные фразы на прощание. — Знаешь, теперь как-то уже и не знаю. Давай, дерзани напоследок. Кот хмыкнул и проговорил: — Ну… Так и заканчивается великая дружба между Конрадом Войско и Яном Швецом. Выспыхни поярче, перед… ну… сам понимаешь чем. — Не дотянул. Перед тем, как сдохну? — Перед тем, как сдохнешь. — Другое дело. Удачи, брат. Конрад улыбнулся и покинул гримёрку, оставив Яна одного. Пройдя через один коридор, Конрад вышел на ночную улицу. Холодный ветер тут же растрепал и без того лохматую гриву. Выход вёл прямиком в тёмную подворотню, где кроме крупного мусорного контейнера и забора с колючей проволокой ничего и не было. Стены покрывали граффити, от разных пафосных фраз и сленга, до обычных рисунков, изображающих мужское достоинство. Конь глубоко вдохнул свежий городской воздух и двинулся из закоулка, стремясь побыстрее выйти на открытую улицу. Около выхода стояли двое. Это был волк и бесхвостый лис. Мужчины курили, но стоило им завидеть Конрада, тут же бросили окурки на землю и затушили. Волк отлип от стены и крикнул: — Эй, Войско? Классно ты сегодня исполнил! Жаль, что так мало! Автограф дашь?! Конь сунул руку за пазуху и нащупал рукоять револьвера. Мужчина молча приближался к странной парочке. Лис, тем временем, преградил дорогу. Злоумышленник держал руку за спиной, вероятно пряча оружие. Когда волк выхватил нож, а лис — пистолет, Конрад был уже готов. Конь прыгнул за угол, скрывшись в подворотне. Скинув чехол с гитарой на асфальт, мужчина достал револьвер. Музыкант чуть повернул голову, выглядывая правым глазом за стену. Благодаря строению глаз и головы, конь мог видеть врагов, не высовываясь. Вытянув руку с револьвером, Конрад выстрелил. Волк вздрогнул — пуля прилетела прямо в его грудь. Убийца отступил, в то время как лис открыл ответный огонь. За углом Конрад переждал огонь и, подгадав момент, выскочил вперёд. Резко сократив расстояние, конь зарядил лису между глаз прикладом. Пока ошарашенный убийца пытался отбиться, Конрад вышиб пистолет из его рук и уложил хищника на лопатки. Расслабляться, однако, было рано — со спины, на мужчину напрыгнул волк. Убийца изо всех сил пытался выбить из рук коня револьвер. Несмотря на свою худощавость, хищник оказался значительнее сильнее напарника и обезоружить Конрада ему удалось, заломив конечность. Конь яростно зафырчал и сделал подсечку, сбивая соперника с ног. Волк грохнулся на асфальт и Конрад полетел следом за ним. Драка продолжилась уже на земле. Хищник чудом уклонился от лошадиной туши, обрушившейся на него, и тут же попытался пырнуть музыканта ножом. Конь перехватил руку убийцы с оружием, уводя ту в сторону. Быстрым ударом в грудь волка, Конрад хотел выбить из соперника воздух, однако пальцы отозвались болью. Под пальто был спрятан самый настоящий бронежилет! Волк воспользовался ошибкой коня и перекинул нож в другую руку. Лезвие скребнуло по асфальту в сантиметре от глаза Конрада. Музыкант рыкнул и прижал конечность с ножом к холодному камню. Обменявшись ещё несколькими ударами, соперники наконец расцепились. Копытом Конрад откинул в сторону нож, который отпустил волк несколькими мгновениями ранее. Конь ринулся к револьверу, а волк подхватил пистолет обезвреженного лиса. Мужчины направили друг на друга оружие и замерли, понимая патовость ситуации. Конрад, однако, прекрасно понимал, что у убийцы с бронежилетом шанс пережить выстрел выше, чем у него с голым торсом. Волк вероятно также это понимал, поэтому хмыкнул и сказал: — Ну? Последнее слово? Вместо каких-то слов, конь поднял руку с револьвером и сунул ствол в рот. Музыкант уже собирался пустить пулю в собственную голову. Его планам на самоустранение, однако, не суждено было сбыться. Внезапно, за спиной волка вспыхнули фары. Конрад зажмурился, а убийца напуганно обернулся. В следующее мгновение хищник рухнул наземь, сбитый машиной. Волк пролетел добрый метр и приземлился около ног Конрада. Конь тут же выбил ствол из рук соперника и, надавив на его руку копытом, направил револьверное дуло ему в лицо. Машина, тем временем, остановилась и дверцы открылись. Наружу вышли трое. В ярком свете фар, было трудно разглядеть что-то, кроме силуэтов. Один из прибывших, явно кто-то кошачий, в военной кепке, проговорил: — Здравствуйте, Конрад. Оставшиеся двое — баран и козёл, вышли чуть вперёд и подошли к потерявшему сознание лису. Раздался громкий выстрел, добивший хищника. Конь увидел, как расширись зрачки волка. Хищник напуганно заорал: — Чего блять?! Мы так… Закончить он не успел — спаситель в кепке пустил пулю в лоб убийцы. Конрад перевёл ствол на кошачьего. Баран и козёл уже успели окружить коня, но оружие на него не наводили. Главный из спасателей поднял руки вверх и проговорил: — Не стоит нервничать, Конрад. Мы вам не враги. Ваши враги уже лежат бездыханными трупами. — Кто вы? — Мы? Можно сказать, армия освобождения. Но вы можете знать нас под другим названием. — Пламя Возмездия? — Именно. Конь хмыкнул и, не опуская ствол, пренебрежительно проговорил: — О, да, Пламя Возмездия. Кучка террористов. Я знаю минимум десяток таких банд в Эниме, вы просто самые громкие. Если хотите завербовать, то я пас. Ищите себе другого идиота. Переговорщик сложил руки на груди и небрежно опёрся на капот машины. — Вербовать вас? Зачем? Вы уже делаете с нами одно дело. Боритесь за свободу Энима. Мы же можем предложить вам не контракт, но сделку. Конь сощурился. — И что же мне может предложить шайка военных преступников? — Мы уже давно не шайка. Мы — сеть. Обширная, охватившая каждую сферу жизни Энима. В каждом городе, деревне, селе есть наши люди. Наша деятельность куда более… широконаправленная, чем вы думаете, Конрад. — Пиздеть красиво всякий из вас горазд. — Разве вы не понимаете, как важно уметь убедить людей в своей правоте? Да, мы безусловно не белые и пушистые, оставьте это Либеральной партии Энима. Мы делаем дело, Конрад, грязное, но нужное обществу. Императора не вытурить из дворца просьбами и мольбами. Для этого и нужны мы. Неужели вы не согласны с нами? Разве система Каэлана не давит всякое инакомыслие едва оно возникает? Кот кивнул на бездыханных лиса и волка у ног Конрада. — Думаю, вам не стоит говорить, что это не уличная шпана. Стоило вам вновь подать голос, шпионская сеть императора тут же попыталась вас убрать. Они теперь от вас не отстанут. Сегодня, это два оперативника, завтра — отряд спецназа УВБ. Сможете ли вы продолжать свою борьбу с новорожденной диктатурой, если окажитесь за решёткой или вообще — в мешке смерти? Конрад опустил револьвер. Он не мог врать сам себе — перспектива превратить свой песенный протест в самый что ни на есть настоящий, манила. Сколько ночей он не мог уснуть, ненавидя себя за бездействие, за молчаливое принятие нового рассвета тирании в Эниме. Здесь и сейчас ему предлагают что-то изменить. Но полагаться на революционеров… Конрад всегда был уверен, что их верхушка мало чем отличается от императора и его прихвостней, а на пути к своим целям они готовы пролить не меньше, а может и больше крови, чем любой лоялист трона. Вместе с этим, конь понимал, что теперь он без группы, одинок и уязвим — долго бегать от УВБ он точно не сможет и погибнет вероятно втихую, никто даже не узнает об этом. Революция — путь к яркому и безжалостно стильному концу. Умерев за дело, он может быть уверен, что жил за свободу в Эниме и умер за неё же, независимо от грязных замыслов революционной верхушки. — И что за сделка? На кой хуй вам понадобился старый дезертир с дерьмовыми песнями? Кот довольно кивнул и достал из кармана телефон раскладушку. — Это вы обсудите с нашим лидером. Конрад присвистнул. — Нихуя ж себе. Я настолько важный, что аж ваш главарь хочет со мной побазарить? Мне к нему как-то по особому обращаться? Не знаю, там, господин глава революции, отчим нации, ещё что-нибудь? — Он сам вам всё скажет. Переговорщик кинул телефон Конраду. Из гаджета уже доносились гудки. Конь поднёс трубку к уху. Спустя несколько секунд мучительного ожидания, собеседник принял звонок. Конрад проговорил: — С кем имею «честь» говорить? Из трубки донёсся искажённый голос. Было трудно понять, причиной тому было намеренная обработка или качество связи, однако распознать хотя бы вид владельца не представлялось возможным: — Здравствуй, Конрад. Обычно, меня зовут Хранитель, но ты можешь называть меня по имени — просто Торез. Без фамилии, без рода. Конь почувствовал лёгкую тревогу. Общаясь с вооружёнными революционерами, он не испытывал страха, но скрипучий, режущий слух голос загадочного Хранителя непонятным образом давил на музыканта. — Торез значит. Ну, рассказывайте, Торез, что вам и вашим людям от меня нужно. — Сразу к делу? Люблю когда люди прагматичны. — Я лишь выслушаю, что может позволить себе Пламя Возмездия, чтобы завербовать великого Конрада Войско. Из трубки донёсся непонятный шум. Кажется это был смех, изуродованный до неузнаваемости обработкой. — Поверь, Конрад, мы можем многое себе позволить. И ты сможешь позволить больше, если присоединишься к нашему делу. — Например? — Как насчёт концерта, прямо в Лотауре? Перед Императорским дворцом? Конь хмыкнул. — Вам нужен смертник? Тот кто пойдёт, обосрёт порог императора, а после загнётся в собственной куче? — Смертник? Я не Корн, я предпочитаю мясным штурмам продуманные операции. Вы очень быстро в этом убедитесь, если будете наблюдать за митингами в столице. Совсем скоро, они будут проходить в богатейших районах Лотаура, а Каэлан, даже если оцепит весь город, не сможет ничего с этим сделать. Каждый митингующий вернётся домой в целости и сохранности, пока вера в его неуязвимость начнёт тлеть. Для апофеоза нужен ты — яркий, громкий, дерзкий. Тебе уже за полсотни, а ты всё ещё готов бороться. Поверь, нам нужны такие люди. Я предлагаю направить твой талант и песни для дела. Унизить Каэлана и убедить граждан в необходимости революции. Мне нужен лишь один концерт. Разве не ты, в восемьдесят седьмом утверждал, что не побоишься ворваться на площадь и исполнить концерт прямо с Монумента Скорби? Конь некоторое время молчал. Лето восемьдесят седьмого. Через пять дней день рождения Корна. Тогда, Конрад пообещал приехать и «поздравить» императора песней в его честь. «Корн Кордо» он писал в дороге, впопыхах. Однако, когда поезд был в Сурмуте и до Лотаура оставалось рукой подать, жандармы перехватили их. Пришлось бежать и концерт не случился. Конрад не думал, что кроме них ещё об этом помнит: — Я смотрю вы неплохо подготовились… — Тогда ты не смог. Тебя и твоих друзей сдали жандармерии. Теперь же, у тебя вновь появился шанс. Корн мёртв, но его сын оказался не лучше отца. Пришло время окунуть нового тирана мордой в грязь, Конрад. Ты согласен? Конь сжал телефон и, не проговаривая очевидного, сразу перешёл к делу: — Мне нужен басист и барабанщик. Это может достать ваша суперсеть? — Конечно. Всё будет. Всё, что тебе будет нужно. Тебя отвезут в штаб, а после перебросят в Лотаур. Рад, что ты принял верное решение. — Я ещё не согласился. Мне нужно кое-что взамен. Лидер Пламени Возмездия отчеканил: — Что угодно. — Перебросить одну сладкую парочку в Торху и устроить там сможете? Я не прошу элитных отелей, просто рабочие места, паспорта и хоть какие-нибудь средства на первое время. Они дальше справятся, я уверен. Торез некоторое время молчал, прежде чем произнёс: — Сможем. Только предупреди своих друзей. — Тогда… я согласен. Побалакаю чутка перед дворцом. Торез прощаться не стал. Собеседник Конрада просто сбросил звонок. Конь поднял с асфальта чехол с гитарой и подошёл к переговорщику. Тот одобрительно кивнул. Когда мужчина попытался отдать коту телефон, революционер отказался: — Оставь себе. Тебе всё равно понадобится такой же. У меня их несколько. Кот махнул головой в сторону машины и слез с капота. Революционер уселся за руль, козёл и баран заняли задние сидения, а для Конрада осталось почётное место рядом с водителем. Спрятав гитару в багажник, конь, пригнувшись, забрался в автомобиль. В тишине, машина покинула подворотню, увозя музыканта из мира грязных, подпольных баров прямиком в туманное будущее, прямо-таки воняющее кровью и порохом. Конрад прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. В конце концов этого он и хотел. Яркий всплеск перед смертью. Полсотни лет эта земля носила его лишь для грядущего дня концерта. И он должен выложится на все сто.