Ритуалист гнева

Хенрич сипло дышал через респиратор. Маска плотно прижималась к его лицу, не пропуская вредных испарений. С плеча мужчины свисала спортивная сумка, вроде той, что он дал Киншергу. На ноги, вместо кед были натянуты резиновые сапоги, а красная кожанка в кои-то веки сменилась зелёным дождевиком. На голове возлежала тёмно-серая шляпа. Смена одежды была необходима в той местности, куда прибыл пантера. Перед ним раскинулось болото, укрытое вуалью густого тумана. Вода меж островками была покрыта ряской. Выступающие части суши были филиалом мховой популяции. Он был точно мягкий ковёр, приятно пружинил под ногами мужчины. Уродливые кривые деревья с редкой листвой служили ориентирами в мрачной заболоченной области. Запах у этого природного великолепия был соответственным. К счастью Хенрича, фильтры его респиратора пока что не пропускали смрад гнили. Рядом с пантерой стоял невысокий пухленький мужичок. Это был лягух в тëмно-зелëной накидке и с тканевой маской на широком рту. Неизвестный сжимал в руках самопал. Вместо ствола была стальная трубка, вместо рукояти — кусок дерева, прикрученный проволокой. Самодельное оружие выглядело крайне ненадёжно, но, пожалуй, сделай оно хоть один выстрел — его создание того стоило. Спутник Хенрича постоянно вертел головой, оглядываясь по сторонам. Пантера тихо спросил: — Далеко ещё? Лягух почесал затылок и, что-то прикинув, ответил своим квакающим голосом: — Мет-ква-в двести в-ква-глубь. Хенрич опустил взгляд и двинулся вперёд, стараясь не увязнуть в трясине. Пробираясь через заросли камыша, он старался быть как можно более тише и незаметнее. Лягух был куда менее осторожен — он передвигался в разы быстрее, но не менее бесшумно. Мужик явно чувствовал себя здесь как дома. Это проявлялось и в непринужденной манере, с которой он задавал пантере многочисленные вопросы: — Ква-к ты там, в большом го-ква-де? — Терпимо. — А босс го-ква-ил, что там классно, ква. — Не так, как в фильмах. Всё бы отдал, чтобы вернуться в Яульд. — Почему тогда не возв-ква-щаешься? — Надо закончить одно дело. — Да-а, было бы здо-ква-во, если бы ты ве-ква-нулся. Босс об-ква-дуется. Нам очень тебя не хватает с тех по-ква, как тебя повязали. — Не сомневаюсь. Хенрич скосил взгляд на самопал в руках лягуха. Пантера хмыкнул и пробурчал: — Бакари перешёл с досок с гвоздями на самопалы? Мужик похлопал рукой по оружию в руках с собственнической любовью и довольно проквакал: — Не-е-е. Бака-ква-и на-ква-уй пошёл уже давно. Моя жена делает, Акила… — Женщина что-то делает для Тросниковых? Какой у вас нынче босс прогрессивный. — А ты чё-то п-ква-тив имеешь, а?! Было видно, что лягух обиделся. Хенрич фыркнул и похлопал знакомого по плечу, успокаивая: — Да не дуйся, лопнешь ещё. Я про то, что Кгоси вроде никогда женщин к делам банды не допускал. Не уж то твоя жёнушка настолько исключительная? Мужик с горделивым выражением лица поднял палец вверх и проквакал: — Конечно! Самая исключительная! А ещё она единственная из наших в школе доучилась и ещё в Шоу-ква-ле в этом… колледже, во! Она сечëт как всякие взрывные штуки делать. — Тебя кто-то умнее табуретки мог выбрать, чтобы икру метать? За свою дерзость Хенрич получил подзатыльник прикладом. Это было довольно больно, но он не обижался на знакомого, лишь посмеялся. — Смотри, не лопни. Да рад я за тебя, че ты заводишься. Под ногой Хенрича что-то хрустнуло и нога по голень погрузилась в грязную воду. Пока пантера вместе с лягухой пытались освободить его конечность, мужик спросил кота: — А ты то сам, как, а, Шакс? Нашёл себе кого-нибудь там, в го-ква-де? Хенрич с силой дёрнул и наконец вытащил ногу из трясины. Он немного размял конечность, прежде чем ответил товарищу: — Была одна, да. Но сейчас уже не общаемся. — О как! Печаль то какая… А что она, пилила? Или детей хотела? Или… — Да нет, там всё сложно. Забей, так не объяснить. Лучше когда вернусь, поболтаем за одним столом. Позовём ещё Онему, Кофо, Охо… Кгоси, на худой конец. Мужик согласно кивнул, прежде чем замер и прислушался. Лягух перешёл на шёпот. — Кажется… п-ква-шли. Он где-то здесь. Ищи домишко такой, покосившийся. Может помнишь, там ква-ньше жил Замо. Сейчас зве-ква-юга спит… обычно он в это в-ква-емя спит. Лягух ещё раз с беспокойством в глазах взглянул на товарища: — Ты это, поакку-ква-тнее. Он много наших пож-ква-л уже. Лезть боимся, а легавые ква-уками разводят, пи-ква-дят, что ничё сделать не могут. Конечно, сидят п-ква-сто и ссутся, а нам пушки дать не могут, чтоб мы по-ква-шали… — Не беспокойся. Я решу проблему. Лягух в последний раз оглядел товарища и похлопал его по плечу. — Ты это… удачи. С этими словами мужичок ретировался обратно, оставив пантеру одного. Хенрич огляделся по сторонам, выиская своими зоркими глазами дом старика Замо. Покосившийся деревянный короб возвышался на сваях над гниющей землёй болота, точно уродливый памятник или надгробная плита. Мужчина сразу идти не стал — Хенрич расстегнул сумку и сунул туда руку. Наружу пантера извлёк странную вещь из чёрного полимера, определить предназначение которой было проблематично. Раздался щелчок и одним движением чёрная складная конструкция разложилась в самый настоящий полицейский дробовик. Хенрич передёрнул цевьём, подготавливая огнестрел к стрельбе и перехватил его поудобнее. Сумку мужчина застёгивать не стал. Во всеоружии он двинулся вперёд, готовый ко всему.

***

Дверь хибары скрипела невыносимо громко. Половицы, изрядно тронутые мхом и плесенью, также стонали под ногами увесистого Хенрича. Мужчина даже не надеялся на то, что останется незамеченным для обитателя жилища. Оставалось рассчитывать на то, что он переживёт лобовое столкновение. Прихожая дома была узенькой комнатушкой без мебели с кривыми гвоздями, торчащими в стене и служащими импровизированными крючками для одежды. Электрическая лампа, питаемая генератором где-то внутри дома, давно потухла и потрескалась. Дверь, ведущая вглубь дома валялась на полу перед косяком, в рамках которого ей положено было находится. Ранее запах, охвативший руины невидимым облаком, терялся в болотном смраде, но стоило пантере оказаться внутри, как непереносимая вонь гниющей человеческой плоти ударила в чуткий нос хищника. Хенрич напряг зрение, привыкая к темноте. Он чётко видел контуры разрушенной комнаты и заваленные балками переходы в другие комнаты. Хенрич двинулся вперёд, оглядываясь по сторонам и поглядывая под ноги — налететь ногой на грязный гвоздь хотелось меньше всего. Бдительность мужчины почти сразу спасла его — на полу, за ковром мха, был спрятан настоящий капкан вроде тех, которыми ловили сколопендр. Ржавая ловушка скалилась тупыми зубьями. В нескольких метрах от него расположилось ещё две таких же разинутых железных пасти. Хенрич предположил, что новый хозяин дома входит явно не через дверь. Обогнув ловушки, мужчина вошёл в главную комнату. Если точнее, в то, что от неё осталось. Крыши в бывшей спальне не было, а в ветхом полу зияла огромная дыра, ведущая прямиком в трясину болота. Запах гнилого мяса источала именно эта комната — по всему полу были раскинуты кости, ошмётки органов, куски непереваренного мяса в лужах рвоты. Вонь была невыносима и, если бы не респиратор и банальная привычность Хенрича к подобной мерзости, пантера точно бы потерял сознание. Впрочем взгляд мужчины был прикован не к общей картине, а к одному её конкретному элементу. Напротив входа, по ту сторону дыры в полу, на утрамбованной куче изорванных шкур, вымазанных в болотной грязи, крови, фекалиях и рвоте, лежал огромный крокодил. Сам более двух метров роста, он обладал толстым хвостом примерно полутора метров в длину. Пасть мужчины с множеством кривых зубов могла составить конкуренцию капканам в прихожей. Шкура чудовищного гиганта была почти полностью покрыта болотной грязью. Из одежды у крокодила были только порванные штаны, настолько вымокшие в грязи, что уже сливались с мощными ногами. Мужчина свернулся калачиком и глухо сопел, выдавая сильную заложенность носа. Хенрич фыркнул и навёл на тушу дробовик. — Доброе утро. Раздался громогласный залп и в щитки, покрывающие шкуру монстра, ударили резиновые шарики. Громче выстрела был рёв боли, тут же исторгнутый разбуженным крокодилом. Мужчина распахнул глаза (если точнее одно единственное око — второй был выбит и глазница пустовала) и перевернулся с бока на живот. Не переставая стенать, он бешено мотал головой в поисках обидчика. Заметив наконец Хенрича, отступившего к двери, крокодил заорал во всю глотку своим мерзким, режущим уши, голосом: — Ты!!! Вернулся!!! Не дам!!! Глаз!!! С нечленораздельным боевым кличем безумец, быстро перебирая всеми четырьмя конечностями, обогнул дыру в полу. Крокодил перемещался невероятно быстро и Хенричу пришлось отступать вдоль провала, ведущего в болото. В голову зверюги стрелять было нельзя, он рисковал убить маньяка, поэтому, когда мужчина кинулся на него с распахнутой пастью, пантера в последний момент отпрыгнул в сторону и навёл дробовик на мусклистую руку крокодила. Громыхнул выстрел. Конечность монстра подогнулась. Мужчина с бешеным рёвом опустился на пол и, из последних сил попытался схватить пантеру за ногу. Хенрич просто сделал шаг назад. Очередной выстрел пришëлся по широкой спине маньяка. Неконтролируемый гнев быстро сменился неконтролируемым страхом. Крокодил отвернулся от пантеры и сиганул в болото через дыру в полу. Хенрич чертыхнулся и бросился на выход. Чуть не попав в один из капканов, он выбежал на улицу. Мужчина вертел головой по сторонам, пока не заметил колебания в стоячей воде. Пантера прыгнул с веранды дома на мягкую землю и, огибая трясину помчался за скрывающимся в слоях гнили крокодилом. Тот, впрочем, тоже не собирался просто бежать. Едва Хенрич оказался рядом с колеблющейся водой из-за его спины раздался всплеск. Пантера чудом ушёл от туши маньяка прыжком в сторону. Из-за мягкой почвы, Хенрич грохнулся на землю. Сумка соскользнула с его плеча, а вот дробовик мужчина удержал и тут же направил на крокодила, который стремительно сокращал расстояние. Выстрел пришёлся вскользь по длинной морде зверюги, что не помешало маньяку приблизиться. Мужчина навис над пантерой и разинул пасть. Вонь мясной гнили, которая царила в хибаре, захваченной монстром, была ничем в сравнении с этим запахом. Крокодил был точно мёртвый, он сам гнил изнутри и при этом пожирал иную гниль, становясь всё более и более разрушенным. Запах жизненного распада вызвал у Хенрича помутнение в глазах. Может это респиратор сполз или просто смрад был настолько силён. Пантера почувствовал резкий прилив адреналина. С нечеловеческой силой Хенрич ударил противника по животу коленом. Прежде чем крокодил оправился, пантера рывком вырвался из-под его туши и бросился на соперника. Сжимая дробовик в руках, Хенрич обхватил широкую шею чудовища и принялся душить его. Маньяк ревел, пытался скинуть мужчину со спины, бился длинным хвостом, ногами руками, старался перевернуться на спину, чтобы раздавить пантеру. Мужчина однако навалился всем весом, не давая гиганту шелохнуться и продолжал душить того. Из горла монстра доносился скрипучий хрип, вестник приближающейся смерти. Когда крокодил уже почти перестал брыкаться в руках Хенрича, последний отпустил его шею, вскочил на ноги и с силой ударил прикладом дробовика по переносице противника. Крокодил, находящийся на грани, закашлялся, жадно хватая воздух зубастой пастью. Хенрич отошёл в сторону сумки. Из-за того, что молния была расстëгнута, болотная вода затекла внутрь, намочив содержимое. Пантера опустился и потянулся к ней, однако, прежде чем достать что-то наружу, он резко развернулся. Крокодил, который оправился быстрее, чем ожидалось, уже стоял на ногах (впервые пантера видел маньяка во весь его ужасающий рост). С трудом передвигая ноги, чудовище пыталось приблизиться к Хенричу для последней атаки. Дрожащий, медленно идущий гигант был идеальной мишенью. Пантера передернул цевьё и сделал залп в торс громилы. Грудь и пузо чудовища, голые от щитков и покрытые только мягкой чешуёй, впитали по меньшей мере десяток дробинок. Крокодил упал на колени и, сжимая живот обеими руками, опустил морду. Хенрич слышал, как маньяк хныкает и пускает скупые слëзы. Пантера расхохотался. — У-тю-тю, наш мальчик плачет. Ну, не расстраивайся, папочка принёс тебе похавать. Мужчина извлёк наружу пластиковый гермопакет запачканный тиной. Внутри, в тусклом свете солнца, поблëскивал золотисто-коричневой корочкой кусок мяса. Это была отнюдь не жучина, а прекрасно приготовленное мясо травоядного. Крокодил поднял голову. Взгляд его глаза намертво прилип к баранине. — Дай… Дай! — Как некультурно. Где манеры, а? Хенрич видел как слюна течёт по подбородку зверюги. Мужчина демонстрировно медленно приоткрыл пакет и вытащил наружу кусок мяса. Не особо заботясь о чистоте лап, он швырнул еду маньяку. Приземлилась баранина уже в пасти хищника. Крокодил чавкал невыносимо громко, пережевывая угощение. Хенрич тем временем проговорил: — Мясо первоклассное, от Кулинара, первой свежести. Вкусно? Крокодил никак не отреагировал, продолжая пережевывать стейк. Пантера равнодушно наблюдал, как хищник проглатывает огромные куски. Вдоволь наевшись, монстр замер и озадаченно потрогал свой живот лапами. — Не болит… не болит! — Нравится? Ты можешь получить ещё больше мяса… а можешь жить на нём до конца жизни. Только такие стейки, четыре раза в день, а? Хочешь этого? Крокодил взглянул на пантеру. В его взгляде было недоверие, но первородная ярость и голод ушли. — Зачем?.. Ты однажды… лишил меня… всего… овечки… глаз… моя… собачка… мой... папа... пап-па... Маньяк с трудом говорил. Хотя могло показаться, что он недоразвит, Хенрич прекрасно знал, что это не так. Разум чудовища был поражëн страшными болезнями, но сам по себе он был умён и крайне опасен. Иначе, с трудом можно было представить, как это низменное существо ещё не сдохло от клубка паразитов в своих кишках или сотни болячек, которые он перенял у гнилого мяса. — Потому что ты — Проглот. — Я… Проглот… Хенрич прекрасно знал эту кличку. В криминальном мире Энима Проглот славился своей неуловимостью и эффективностью. Безжалостный маньяк, готовый ради своего голода съедать целые семьи. УВБ много лет разыскивает его, но безумец всегда ускользает. Вечный герой страшилок, посредственных ужастиков и сомнительной литературы. Пантера, однако, знал безумного крокодила задолго до «пика» его популярности. Однажды он его уже побеждал. Победил и сегодня. — Мне нужна твоя помощь. Помнишь птицу, филина? Он сжёг твою ферму, ты помнишь? Глаз рептилии вновь залился яростью. — Нет, не птица... Ты сжёг... Ты... ты там был! Я убью… убью… Хенрич быстро извлёк из сумки второй кусок баранины и, вытащив его из пакета, швырнул крокодилу. Пока хищник успокаивался, пантера продолжил: — Было дело. Вышиб я тебе глаз, да. Но только потому, что мне приказал сделать это он. Он — во всём виноват. Если бы не он, я бы даже пальцем тебя не тронул и мы бы просто ушли. Хочешь его убить, а? Похоже, эйфория от съеденного мяса несколько затуманила и без того страдающие мозги, из-за чего ящер всё таки клюнул на предложение Хенрича: — Если он... если он... Да! Да! Проглот орал так, что куски драгоценного мяса вылетали из его рта и падали в грязь. Хенрич ухмыльнулся и проговорил: — Я хочу убить птицу. Но мне нужна твоя помощь. Согласишься — будешь жить в особняке с мясом и… — Собачки! — Ну… думаю можно будет снять тебе пару сук? Не так важно, ты получишь всё что захочешь, если согласишься помочь мне. Эйфория крокодила, впрочем, не окончательно затмила его больной разум. Проглот сузил свой единственный глаз и с явным подозрением спросил: — Что… почему ты… хочешь убить… своего хозяина? — Он мне не хозяин. Последнее было сказано даже слишком резко. Крокодил фыркнул и пробурчал: — Ты мне… не нравишься… но кормишь… и убить… птицу… за... папу... и... — И овечек да, и за собачку. Значит договорились. Руки жать не будем, уж прости. Хенрич поднял сумку из грязи и швырнул маньяку. Тот сразу полез внутрь за вкусностями, пока пантера продолжал: — Мой человек отвезёт тебя в пригород Лотаура. Тебя высадят около особняка. Там много мяса и никого нет. Никуда не суйся, сиди, жуй и спи. Завтра я вернусь в город и навещу тебя. Всё ясно? Крокодил кивнул. Хенрич показал на дробовик и многозначительно постучал по нему рукой. — Не смей никого жрать без моего приказа, ясно? Привлечешь лишнее внимание — и увбшники мигом познакомят тебя со своими стволами. Поверь, они не будут использовать резиновую дробь. Проглот ответил со злостью: — Зачем жрать… если и так… есть мясо? — И не поспоришь, дружище. Ладно, иди за мной. Я отведу тебя к машине. Под мерзкое чавканье крокодила, двое психов двинулись по болоту обратно к Яульду.

***

— Да как так то! Алиса бессильно ударила ногой об пол. Её путь преграждали двое крупных охранников — як и лось без рогов (им, как и многим оленям, чаще всего их удаляли хирургически, для удобств). Майк, одетый в вылизанный фрак, стоял между девушкой и мужчинами. Песец был более спокоен, хотя явно тоже удовольствие от ситуации не получал. — Извините, я хочу уточнить. То есть, госпожи Эльгрим нет в списке ВИП ложи? — Именно так. Там точно нет птицы, особенно такой запоминающейся. Комплимент видимо был попыткой сгладить ситуацию со стороны охранников, однако Алиса от него разозлилась ещё больше. Поправив крыльями подол платья — серого, максимально закрытого, будто она менеджер какой-то корпорации на конференции, она пробурчала: — Спросите господина… Нейва, Нейва! — Извините, у нас пускают сугубо по списку. А вас в нём нет, госпожа. Пожалуйста, не задерживайте других ВИПов. За спиной Алисы, Майка и Бораса (который сам набился в напарники для помощи совушке) действительно уже собиралась очередь. Богатые толстяки и молодые мажоры в лощëнных костюмах недовольно галдели: — Ну что там? — Тебя нет в списке, вали, не задерживай людей! — Охрана, уведите её уже! Алиса фыркнула и, развернувшись кинула Борасу: — Ладно, пойдём займём места поближе к… рингу. Бык во фраке кивнул и развернулся, прокладывая путь начальнице. Майк кинул вслед сердитой Алисе: — Это недопонимание! Я поговорю с Нейвом, обещаю! — Поговори, поговори… Девушка была вне себя. Всё как всегда — по одному месту. Она полная неудачница. У Майка есть хоть один нормальный знакомый? Этот вопрос мучал её на протяжении всего пути по трибуне. Свободных кресел было в изобилии — билеты привязки к местам не имели, служили именно допуском к самому закрытому мероприятию. Вокруг сновали самые разные люди — группы мажоров, редкие интеллегенты, будто сбежавшие из фамильной библиотеки, ушлые дельцы в дешёвых, но помпезных нарядах. Алису даже ужасало то, насколько разношерстной была эта толпа зрителей — ей казалось, что бои без правил смотрят только быдловатые бандюки, подлые мафиози и так далее. Похоже, культура подпольных боёв крепко въелась в Лотаурский социум, раз даже относительно законопослушные граждане готовы платить большие деньги за эти ужасающие зрелища. Борас в скором времени нашёл им прекрасные места — находились они на втором и третьих рядах, в относительной близости к краю трибуны. Алиса уселась поближе, Борас занял кресло за её спиной. Слева от Алисы расположилась совсем молодая девушка-попугай — корелла с красивым гребешком. Студентка (по крайней мере так её обозначил наметанный глаз совы-журналиста) была одета просто, но со вкусом — распахнутое пальто без рукавов в кремовой расцветке, водолазка приятного лазурного цвета, средняя по длине серая юбка и аккуратно забинтованные когтистые ноги. Девушка позевывала, в ожидании начала боя. Алиса, при взгляде на соседку, вспомнила свои ранние студенческие годы — это было относительно недавно, но казалось уже далёким прошлым. Место справа от совушки занимал куда более заметный господин. Кот среднего возраста с гордо вздёрнутыми ушами и пышным белоснежным шерстяным «воротником», который мужчина даже не пытался скрыть одеждой. На узкие плечи незнакомца был накинут лёгкий светло-серый пиджак, рукава которого свисали свободно. Торс покрывали бежевая жилетка и накрахмаленная белая рубашка. Брюки мужчины не представляли ничего особенного, помимо очевидного отверстия для гибкого хвоста и часов на цепочке, свисающих из кармана. Стрелки на циферблате не двигались, видимо аксессуар был нужен сугубо для образа, тем более на левой руке, чуть выпирая под рукавом рубашки, располагались вполне себе современные электронные часы. На ноги, служа лаконичным завершением образа, были надеты чёрные туфли. Каждые несколько секунд мужчина постукивал ногой по полу, шлепая широкой подошвой. Пока Алиса изучала соседа, она даже не заметила, что он изучал её в ответ. Когда девушка подняла взгляд, он встретился со взором двух пронзительных кошачих глаз, скрытых за стёклами очков в тонкой металлической оправе. — Вам что-нибудь нужно, госпожа? Алиса вежливо пробормотала: — Н-нет, просто впервые здесь, осматриваюсь… Кот в ответ промолчал и, потеряв всякий интерес к соседке, обратил свой взгляд на пока ещё пустующую арену. Да, это была именно арена. Находилась она значительно ниже трибун и представляла собой большую округлую зону, по бокам которой были глубокие полости с водой. Пол покрывал светло-серый песок, делая необычный ринг похожим на древние арены, вроде асизелльских гладиаторских амфитеатров. Трибуны располагались не просто высоко над местом битвы — они были также дополнительно защищены решётчатыми ограждениями до самого потолка. ВИП-ложа (куда Алису не пустили) располагалась чуть выше и там уже было бронированное стекло. Напротив элитных мест было расположено ещё одно панорамное окно, но оно было затонировано и что за ним, определить не представлялось возможным. Алиса вновь опустила взгляд на арену и, выдержав ровно минуту ничегонеделания, повернулась к соседке-попугаю: — Извините, а вы здесь в первый раз? Девушка с подозрением взглянула на сову и задала максимально неожиданный вопрос: — Тебя мои родители послали что-ли? Журналистка некоторое время молчала, выбирая ответ, прежде чем сказала: — Нет?.. Просто интересно?.. Девушка фыркнула, но на первоначальный вопрос всё-таки ответила: — Нет. Пока в академе, хожу сюда на каждый бой. Ну, ходила на прошлую лигу. Сейчас пришла на отборочные. И сразу скажу — они чаще всего интереснее основных боёв лиги. Рыбы крутые. Алиса внутренне ужаснулась столь простодушному отношению к преступной деятельности, однако вслух сказала лишь: — О, классно. А ты… ну, просто для интереса сюда приходишь, или ставки делаешь, или… — Когда как. На отборочных никто ставки точно не делает. Иногда ставлю карманные на какого-нибудь громилу покрупнее или на кого-то, кто просто внешне нравится. — Хорошо. Простите за беспокойство, я волнуюсь просто… — Ничего страшного, это вы простите. Везде вижу шпионов моих родителей. Не обращайте внимания, это мои загоны. Девушка отвернулась к арене, а Алиса хотела было предпринять вторую попытку поговорить со своим другим соседом — серьёзным котом в очках. Реакция, впрочем, была до смешного идентичная — мужчина покосился на неё так, будто призрака увидел, а после задал абсолютно спокойно вопрос: — Вы из налоговой? — Нет! Кхм, извините… — Ничего страшного. Но если бы вы вдруг были из налоговой, то было бы очень здорово, если бы вы были из налоговой конечно, передали своему, теоретически, начальству, что… Кот так бы и продолжил свою тираду, однако внезапно свет в зале погас, и он умолк. Зрительский галдеж начал утихать. Резко вспыхнули прожекторы, озаряя арену. Сверху, из скрытых динамиков, раздался звучный голос ринг-анонсера. — Дамы и господа! Рады приветствовать Вас всех в этот знаменательный вечер! Весна подходит к концу, а значит грядёт Серебряная Лига и мы нуждаемся в по-настоящему стоящих бойцах! Сегодня — первый день отборочных испытаний, каждый претендент на участие в Лиге, должен будет одолеть поистине жуткое чудовище! Морские жители — твари нам неподвластные, от того столь жуткие и интересные одновременно. Они не ведают пощады, не обременены Божьей благодатью разума и несут за собой лишь кровь и боль. Одолеть морскую тварь — доказать всем, что глядя в глаза Бездне, ты заставил её моргнуть. Так поприветствуем же наших сегодняшних бойцов! Они сейчас слышат вас, дражайшие зрители, давайте пожелаем им славной битвы! Алисе пришлось зажимать уши, когда вокруг закричали зрители. Её соседка-попугай ко всеобщему боевому кличу присоединилась, а вот серьёзный кот последовал примеру журналистки — аккуратно прикрыл уши. Громкие крики быстро утихли и невидимый ринг-анонсер продолжил: — Вот это энтузиазм! Держу пари, сегодня пара рыбьих черепов будет расколота! Мы больше не смеем затягивать вступление! Давайте же поприветствуем нашего первого бойца! Алиса с любопытством взглянула на арену. Под гомон толпы, из-за двухстворчатых дверей, напоминающих лифт, вышел… невысокий тушканчик только в синих бойцовских шортах. Кисти и стопы бойца были затянуты тканью. Хвост с кисточкой плавно ходил из стороны в сторону. Сова покачала головой: — И как такой малыш тут оказался? Да его же любая рыба порвёт! — Если он тут оказался, значит не порвёт. Девушка обернулась к коту. Тот поправил очки и несколько пренебрежительно сказал: — Этот, как вы выражаетесь, «малыш» попал в Серебряную Лигу. Значит, он либо силён сам по себе, либо, что более вероятно, имеет крайне неплохие связи… ну или он проиграет ещё на отборочных, что тоже имеет некую вероятность. — Вы так спокойно об этом говорите… рыбы же дикие, он умрёт! А ведь такой молодой мог бы… — Во-первых, он пошёл в бои без правил. Это суровый спорт и тут надо быть готовым ко всему. А во-вторых… В диалог резко вмешалась девушка-попугай: — Не помрёт он, там же снайпера стоят, чуть что, сдаётся или уже на грани — рыбу просто отстреливают. Кот щелкнул когтями и кивнул в ответ: — Именно. Поверьте, даже лицам, чьи методы заработка совсем необязательно афишировать, куда выгоднее спорт где все остаются в живых. Алиса опустила клюв. Ну, хотя бы так. Она снова посмотрела на юного тушканчика. Тот раскинул тощие руки над головой, демонстрируя свою полную уверенность в грядущей победе. Её, впрочем, не разделяли многие зрители. Девушка слышала, как за её спиной раздавались разочарованные возгласы и насмешки. Все вновь затихли, когда ринг-анонсер начал представлять тушканчика: — Впервые на наших отборочных пустынная мышь — тушканчик! Я уверен, многие зрители обескуражены, но вы ещё успеете полюбить или возненавидеть этого парня. Перед вами Неуловимый — тёмный кузнечик, пришедший из ниоткуда и приковывающий к себе внимание. Сможет ли он доказать, что его размеры ничуть не повод его недооценивать? Узнаем прямо сейчас! Из-под арены раздался грохот. Тушканчик взглянул себе под ноги, но тут же принялся оглядываться по сторонам, высматривая каждый резервуар с водой. — Сегодня Неуловимый даст бой одной из самых бешеных, агрессивных рыб. Это чудовище сожрало множество Энимских моряков во время войны, прежде чем наши люди его выловили. Еë называли Охотница на Людей. Теперь она здесь и готова разорвать любого, кто встанет на еë пути. Сможет ли наш дебютант одолеть бешенного зверя? Обломаются ли зубы старой убийцы? Узнаем всего через пару мгновений — это отборочные Серебряной Лиги, друзья! Пусть удача покорится сильнейшему! Раздался звонок и ещё один щелчок под ареной. Тушканчик навострил уши и встал в боевую стойку, ожидая прибытия противника. В зале повисла тревожная тишина. Невысокий боец постоянно вертел головой, пытаясь уловить, откуда выскочит рыба. Та не заставила себя ждать. За спиной тушканчика, из воды на краю арены появилась рыбья морда. У чудовища были длинные мощные челюсти. Чешуя поблескивала в свете потолочных ламп. Глаза хищницы впились в тушканчика, который, как показалось Алисе, пока что еë не заметил. Барракуда схватилась когтистыми лапами за край арены и начала бесшумно выбираться наружу. Тушканчик всё ещё стоял на месте. Было непонятно, заметил он рыбу или нет. Совушка замерла от ужаса. О, Мастос, кто же думал, что тут будет так страшно? Ей уже хотелось встать и уйти, но она слишком волновалась за судьбу маленького бойца. А что если снайпера не успеют снять рыбину?! Его же разорвут, точно разорвут! Барракуда выбралась на песок целиком и опустилась на четыре лапы. Чудовище замерло на несколько секунд, прежде чем, оттолкнувшись всеми лапами и хвостом, ринулось вперёд с распахнутой пастью. Алиса закрыла глаза, ожидая услышать как острые зубы вонзаются в плоть тушканчика, однако вместо этого услышала гулкий удар. Когда она аккуратно приоткрыла веки, Неуловимый приземлился в нескольких метрах от рыбы, а сама барракуда лежала ничком. Чудовище прикрывало свой глаз, в который очевидно и пришёлся молниеносный удар грызуна. Рыба быстро оправилась от яростной контратаки и поднявшись на две лапы, вновь набросилась на тушканчика. Тот отскочил в сторону, позволяя зверюге упасть на краю, около воды. Рыба хлопнула хвостом и скользнула вниз, в резервуар под арену. Юноша отошёл назад, к центру, ожидая новой атаки. Когда рыба бросилась на него из-за спины, он вновь ушёл из зоны поражения и, когда барракуда замерла нанёс точный удар ребром раскрытой ладони по жабрам. Рыбина опасно покачнулась, еле удержав равновесие. Тушканчик воспользовался промедлением — резко сократил расстояние, схватил барракуду за плечи и сделал подсечку. Чудовище повалилось на песок, а тушканчик нанёс ещё два удара по глазам рыбы. Боец, явно ослеплённый своим успехом, попытался ещё пнуть рыбину по жабрам, однако взбешённое чудовище схватило его лапой за ногу. Когти с лёгкостью прошили плоть и стремительно углублялись в голень. Тушканчик вскрикнул и обрушился на барракуду. Юноша бился отчаянно, пытаясь вышибить из рыбы весь воздух. Это у него получилось довольно быстро — лапа ослабла и разжалась, освобождая раненную ногу. Кровь отчётливо окрасила песок в тëмно-алый цвет. Алиса сглотнула. Она с ужасом представляла, какую боль сейчас испытывает маленький боец. Тушканчик слез с барракуды и, прихрамывая, отошёл в сторону. Рыба, с трудом ворочая лапами, доползла до воды и вновь исчезла с арены. Грызун принялся осматривать свои раны — продолговатые, глубокие царапины. К его счастью, кровотечение пока что было слабым и, едва ли угрожало его жизни. Он приготовился к новой атаке чудовища, вновь ретировавшись в центр арены. Когда барракуда вылезла наружу и, на этот раз, застыла. Неуловимый сошёлся в дуэли взглядов с Охотницей на людей. Противники замерли, ожидая следующего действия оппонента. Алиса чувствовала, как всё у неё застыло, будто не тушканчик стоял напротив барракуды, а она сама.

***

Тихо гудела аппаратура. Множество людей сидело за управляющими панелями. Свет, звук, температура воды, воздуха, камеры в зале и на арене. Отдельный человек (бобр) отвечал за координацию снайперов, находящихся в специальных скрытых позициях и отряда прямого взаимодействия, который был нужен на крайний случай. Здесь, в центре управления арены, всё работало как эстуарские часы. Ринг-анонсер, эпатажный снежный барс в тëмно-синем фраке, с интересом смотрел на экраны, транслирующие бой на арене. Мужчина сжимал микрофон, готовый в любой момент обратиться к зрителям. В середине центра управления, расположилась отдельная комната. Около двустворчатых дверей застыло двое рослых бурых медведей, сжимающих в руках чёрные автоматы, вроде тех, которыми снаряжались имперские солдаты. Внутри комнаты царила совершенно иная атмосфера. Звукоизоляция была идеальной, шум техники не тревожил находящихся внутри людей. Вместо одной из стен, раскинулось тонированное панорамное окно. Через скошенную стеклянную поверхность, было отлично видно арену и зал. Окно ВИП-ложи также отлично просматривалось. Из мебели тут был лишь стеклянный столик с мясными закусками и бутылками дорогого, крафтового пива. На гигантском широком диване, растянувшемся почти на всю ложу, расположились трое. Хенрич, одетый в свою родную кожанку, нагло закинул ноги на стол и внимательно наблюдал за Киншергом, стоящим напротив барракуды. Тигр-альбинос Сигизмунд, сменивший пальто на сдержанный тëмно-серый пиджак, буравил взглядом уже самого Хенрича, мало интересуясь боем. Посередине дивана, раскинув руки по широкой спинке, расположился огромный медведь. В отличие от своих сородичей, что стояли у двери в качестве охраны, этот мужчина был чуть выше и шире в плечах. Шерсть гиганта представляла собой смесь светло-коричневой и белоснежной шерсти, перемежающейся пятнами. Одет мужчина был в рапахнутые рубаху и пиджак. Гигант явно не стеснялся своей мощной груди, покрытой пышной шерстью. Ноги покрывали широкие брюки, а на стопы были натянуты самые обычные резиновые тапки. Когтистые пальцы рук украшали дорогие перстни из золота и серебра. Медведь самозабвенно хлебал тёмное пиво и параллельно наблюдал то за боем, то за Хенричем. Молчание, висящее между мафиози и пантерой, было напряжённым. Нарушить его наконец-то решился Сигизмунд: — Пока что твой мышонок нас не разочаровывает, но мы же тут не смотреть на него собрались, так ведь? Хенрич потянулся к своему стакану и, сделав глоток, ответил: — Твоя правда. Ладно, Граф, не злись. Сейчас начну, только дай допить. Пока Хенрич делал очередной глоток, далеко внизу Киншерг и барракуда вновь сошлись в поединке. Рыба оказалась чуть умнее, чем казалось на первый взгляд и её очередной рывок хоть и оказался промахом, перерос в полноценную драку. Тушканчик снова ударил по жабрам, а рыбина оставила тому новые кровавые царапины, рассекая грудь. Киншерг постарался сбить чудовище с ног, но вместо этого получил хвостом по раненной ноге и упал на колено. Хенрич внутренне напрягся, когда барракуда накинулась на упавшего тушканчика. Одним лишь чудом юноша ушёл из-под удара и быстро разорвал расстояние. Когда рыба попыталась подползти ближе, прямо в её широкую морду прилетела нога Киншерга, заставляя ту отступить. Хенрич наконец опустошил стакан и проговорил: — Резак. Он заказал мою голову. Медведь подавился пивом. Сквозь кашель он спросил своим звучным, но немного картавым голосом: — Койот? Тот выскочка, выбранный Брат Музыканта? — Не ебу. Музыкант тот, который контролит бои в Брюхе? — Да, именно он, хуесос. Знатный лентяй, вот за него всё и делает тот койот. Дохуя из себя строит. Появился недавно, сынок какого-то из Солдат. Поднялся в районе Музыканта и теперь творит там что хочет. Теперь, значится, он хочет ëбнуть друга Семьи… Сигизмунд вмешался в разговор: — Это странно. Он наглый, но не глупый же. На кой хер ему убивать тебя? В этом нет смысла. Ты уверен, что это он? Хенрич пожал плечами. — Так сказал Финг. Доверять ему на слово я не собираюсь, но проверить этого Резака надо. Пока что он — единственная зацепка. Медведь задумчиво постучал длинными когтями по столу, прежде чем проговорил: — Резак давно уже ведёт себя как ебанутый. Сначала впрягся за Сдера, теперь это… Зило прав, его надо проверить. Если он окажется виновным, то Зило будет иметь право на месть. Убьём двух мух одним выстрелом. Но если он окажется невиновен… В разговор вновь вмешался Сигизмунд: — Тогда найдём того, кто виновен. Кто бы это ни был, он угрожает другу Семьи, а значит бросает вызов нам и Отцу лично. Это непростительно. Медведь кивнул, вторя словам тигра. — Именно. Я отправлю парочку своих людей, чтобы присмотреть за Резаком. Если будет делать что-то подозрительное, пришлю весточку. Хенрич кивнул. — Меня устраивает. Я тоже постараюсь нарыть что-нибудь. Может быть я знаю этого Резака… — Главное не залезай слишком глубоко в дела Семьи. Могут быть проблемы, сечёшь? — Я не дурак, Костолом. В лишнее не лезу. — Вот и пиздато. Костолом налил себе полный стакан и снова припал к нему, наблюдая за Киншергом. На арене, за время диалога, произошло уже множество коротких стычек. Шерсть тушканчика на груди и спине была вся в крови. Тяжёлое дыхание выдавало то, что юноша выдохся. Барракуда, впрочем, тоже уже была на грани. Левая кисть рыбы повисла на одних только мышцах — тушканчик сломал ей руку. Охотница на людей перемещалась на трёх лапах, подогнув повреждённую конечность. Бешено щёлкая челюстями, барракуда кинулась на тушканчика. Боец, однако, не двигался. Когда рыба оказалась в метре от него, Киншерг прыгнул, но не в сторону, а вперёд, навстречу сопернику. Тушканчик приземлился на спину барракуды. Лапы чуловища подогнулись и рыба вновь грохнулась в песок. На этот раз боец вцепился в голову соперника, обхватив жабры, как будто беря на удушающий. Другой рукой Киншерг попытался оттянуть голову рыбы под неестественный угол. Барракуда распахнула пасть и кисть юноши частично оказалась в острых зубах чудовища. Когда челюсти сомкнулись, Киншерг заорал от боли. Финал боя наступил быстро и внезапно — с нечеловеческой силой грызун дёрнул руку и раздался хруст хрящей. Голова рыбы развернулась к тушканчику. Челюсти разжались и кисть юноши оказалась на свободе. Тушканчик отполз в сторону, лелея кисть - она вся была в крови. Два пальца оказались откусаны, на третьем не хватало двух фаланг. Киншерг орал от боли, рыдал, ни капли не стесняясь множества зрителей. Этот безудержный крик долетал уже до ложи Костолома. Медведь почесал подбородок и вынес свой вердикт: — Сильный малый. Особенно для мыши. Наши медики его подлатают. Ну что-ж, как и с тобой было — встретимся через год? Костолом хохотнул. Хенрич улыбнулся и ответил: — Ну, если принципы Семьи всë ещё позволяют... — Принципы Семьи гласят — для друга Семьи — всё! Поэтому им и так сложно стать. Мы, хлардонцы конечно щедрые, но не расточительные. Пантера отсалютовал стаканом пива и тут же опустошил его, славя доброту Костолома. На арене, тем временем, загремел голос ринг-анонсера, перебивающий скуление тушканчика: — Невероятное зрелище! Наш дебютант свернул Охотнице шею! Поразительно брутальный и мощный финал, поздравим победителя. Думаю, его место в Лиге никто не посмеет подвергнуть сомнению! Он тот, кто нам нужен, он — настоящий боец! Наградим же Неуловимого вашим криком восхищения! Весь зал взорвался. Все скандировали кличку Киншерга. Наблюда за тем, как юношу уводили с арены люди в серой униформе, Хенрич проговорил: — Спасибо, Костолом. Подсобил. Медведь раскинул руки. — Тебе спасибо! Если он продолжит побеждать, то я столько бабла с этого парня подниму… надо будет Отца, если он к следующему году разгребëтся, позвать на какой-нибудь бой этого малыша. Ему понравится. Пантера кивнул. — Буду только рад, если Отец обратит на него внимание. Ладно, я уже пойду. Надо навестить мальчишку в медпункте. Костолом кивнул. — Тебя проведут. Бывай, Зило. Сигизмунд также сдержанно попрощался с пантерой и тот покинул помещение.

***

— Ебан… кхм. Дамочка, ну вы совесть имейте! Вы пьяная?! Кот, сидящий сбоку от Алисы злобно встрепенулся. На его туфлях были капли её рвоты. Стошнило девушку на моменте с рыдающим тушканчиком. Ей было одновременно жалко бойца, крайне противно и больно. Сова с мутным взглядом посмотрела на мужчину: — П-простите, я всё возмещу! Вы только не злитесь! Три сотни хватит? Кот было поднял палец, собираясь возразить, но, прикинув что-то в голове, проговорил: — Триста пятьдесят. Это лимитированная коллекция от… — Ладно-ладно! Эдвин, переведи этому господину триста пятьдесят! Борас пожал плечами и полез за телефоном Алисы. Достав его и быстро вбив пароль, бык вопросительно взглянул на кота. Тот продиктовал номер карты. Товарищ Алисы однако ничего вбивать не стал и лишь задал один единственный вопрос: — Эллиот Рихвайз? Эллиот напуганно взглянул на Бораса, прежде чем вернул лицо и всё также спокойно проговорил: — Нет, это мой дальний родственник… но, позвольте, как вы узнали фамилию? — Просто знаю. Может всё-таки немного сбавите цену вашего прощения, а? Господин Рихвайз решил с судьбой не играть и ответил максимально спокойно: — Думаю, как новичку в сфере, ей можно простить её… неаккуратность. — Вот и славно. Эллиот ещё раз опасливо оглянулся на быка, прежде чем встал и ушёл в другую часть зрительного зала. Он быстро потерялся в толпе людей, которые во время перерыва решили немного размяться. Когда Алиса подняла голову, немного продышавшись, кота уже и след простыл. Она взглянула на Бораса. — Ты перевёл ему деньги? — Он согласился простить тебя забесплатно. — О, очень мило с его стороны. Жаль, я так и не спросила его имя… Вспомнив об именах, Алиса обернулась к своей оставшейся соседке. — Кстати… а как вас зовут, если не секрет? Девушка пригладила хохолок на голове и проговорила: — Роззета. Номер, сразу говорю, не дам. Алиса пожала плечами. — Как хотите. Я… Эльва. Да. — Приятно познакомиться. Совушка аккуратно встала из кресла и, обойдя свою рвоту, пошла по ряду. Борас двинулся следом. Когда они шли по коридору, девушка попросила его позвонить Майку и сказать, что она уходит, пока что с неё хватит экстрима. Немного подумав, она добавила: — И пусть поищет что-нибудь про этого тушканчика. Он очень… интересный. Может через него сможем узнать побольше о боях.