Голодные игры. Процент ненависти

Морозный воздух конца февраля пробирается под теплую куртку и мелкими зубчиками вгрызается в разгоряченную кожу на шее. Шарф не спасает, а укутавшись еще больше, он просто не сможет двигаться. Погоня за оленем завершилась неудачей. Пугливый зверь скрылся, и Нил присел у замерзшего озера. Да и печалиться, что от него ушла такая добыча, парень не спешил. Освежевать и дотащить до дома почти восемьдесят килограммов мяса на своих двоих, для него было бы трудно. Зима в двенадцатом дистрикте пробирала до костей. И половина населения все также продолжала замерзать, как и в прошлом году. Нил не считал себя хорошим человеком, но и жалости к бывшим соседям было достаточно, чтобы парень пытался помочь. Хлеб и мясо, хворост и уголь – ему было не сложно выделить своего времени и денег, чтобы лица стариков немного светлели, а в глазах зажигался огонек жизни. Через несколько часов стартует тур победителей, но он продолжает сидеть на берегу. Если честно, то возвращаться к той жизни, ему страшно не хотелось. Под прицелами камер и тысяч взглядов он нервничал, пусть и старался это скрыть. Сейчас, в зимнем лесу, за пределами дистрикта он был почти счастлив – никаких людей и шума толпы, ни взглядов, ни ожиданий. За спиной раздался шорох, и, мгновенно вскинувшись, Нил тут же расслабился. Протянув руку вперед, он потрепал огненно-рыжего лиса по холке. За девять месяцев жизни в дистрикте 12, лис, которого Холли забрала с собой с арены, сильно подрос и вытянулся. Но как бы не старалась девочка, домашним питомцем он так и не стал. Едва затянулись раны, как наглый зверь начал шастать по округе, и охотится на кур. Люди, и так сводившие концы с концами, ополчились на хищника, и требовали его смерти. Кажется, именно тогда Холли поняла, что как бы они его не кормили, этот звереныш останется диким и подвластным инстинктам. Нил забрал лиса за пределы дистрикта, и тот, получив долгожданную свободу, без оглядки умчался вперед. Нил думал, что больше не увидит рыжий хвост, но приходя почти каждый день на охоту, со временем, он приметил старого знакомого, который бегал неподалеку. Один раз, тот даже утащил подстреленную Нилом утку. Ближе к осени, когда деревья начали одеваться в багряный, парень провел почти целый день, сидя на холме под деревом, и любуясь лесом. Тогда же он задремал, опершись о ствол, а проснувшись на закате, почувствовал теплую шерсть возле бедра. Лис свернулся рядом с ним, и также дремал. Нил осторожно положил руку на шерсть, но единственной реакцией стали слегка вздрогнувшие уши. С тех пор лис стал более ласков с Нилом. Холли так волновалась за лисенка, что сама напрашивалась несколько раз в лес вместе с Джостеном. Тот пусть и был недоволен, но понимал ее. Девочка старалась помогать – ставила силки, как он учил ее в прошлом, и таскала подстреленную дичь. Лис вился рядом, и терся об их ноги, радостно тявкая и прыгая. Но как только ребята подходили к забору возвращаясь домой, то пушистый зверь разворачивался и скрывался в чаще. Вот и сейчас, Нил погладил мягкую шерсть, и встал потягиваясь. Время приближалось к обеду, а значит, и время отъезда в тур победителей. До этого еще будет интервью, к которому их подготовят Элисон и Рене, а потом поезд и одиннадцать дистриктов за две недели. Нил поднял бесполезный сегодня лук, и, повесив его на плечо, отправился в обратную дорогу. Погоня за оленем стала скорее приятным способом отвлечься, но теперь пора возвращаться к не приятному настоящему. Лис остановился в десяти метрах от забора, и, тявкнув на прощание, скрылся в заснеженном лесу. *** Почти сразу, после победы в играх, Нилу и Холли выделили по трехэтажному дому в деревне победителей. После обязательного праздника для горожан в честь победителей, молодых людей погрузили в автомобиль, и повезли на новое место жительства. Сопровождал их, как ни странно, сам мэр дистрикта и Ваймак. Первое знакомство с домом совершенно было не по душе Нилу. Каменная громадина возвышалась над ним тремя этажами, и смотрела пустыми окнами. И если дом Ваймака, расположенный на противоположной стороне площади так называемой «деревни победителей», был хоть сколько-нибудь обжитым на вид, то этот дом пугал не только своим размером, но и излучаемой им холодностью. Мэр торжественно вручил Холли и Нилу ключи под объективами камер, и, изображая невероятное счастье, ребятам пришлось отпереть двери и помахать зрителям. Дома стояли рядом, в самом начале деревни. Если дом Ваймака был первым с той стороны, то дом Нила и Холли одиннадцатым и двенадцатым соответственно. Репортеры и измотанный мэр уехали почти сразу после вручения ключей, и потому притворяться дальше не было смысла. Нил захлопнул дверь нового дома, и пошел к Ваймку. Холли последовала за ним. Ментор рылся в скудных запасах каких-то круп на полке, тогда как стол в кухне был завален свежей едой. Дэвид коротко посмотрел на вошедших, и продолжил возиться с ужином. В тот вечер трое победителей скромно отужинали яичницей и чаем, а после разошлись. Ваймак ушел спать к себе, а Нил проводил Холли до пекарни в центре, чтобы потом развернуться, и побежать к своему дому. Под его ногами небольшими тучками вздымалась угольная пыль, которая за все годы въелась, кажется, не только в дома, но и в людей здесь живущих. На него бросали взгляды, или указывали пальцем, но единственное, что действительно волновало парня – старенькая хибара на отшибе, где на крыше сидит кошка, и где на заднем дворе похоронена старуха. Слегка сбитое дыхание от быстрого бега перехватило окончательно, когда на него прямо с порога, бросились Дэн и Мэтт. Ребята обнимали его, и постоянно расспрашивали обо всем, даже не давая вставить хоть слово. У ног Нила вилась Сэр, приветственно мурча, и перебирая лапками по его ногам. В глазах кошки чуть ли не большими буквами читалось: «Ты бросил меня на месяц, но эти людишки меня кормили. Я все равно на тебя обижена, но очень рада, что ты вернулся». Нил был рад. Искренняя улыбка тронула его губы, и он вздохнул с облегчением. Он выжил, и он вернулся. Его действительно ждали здесь, и о нем беспокоились. Непривычное чувство настоящей привязанности и благодарности развернуло крылья внутри него, и согрело, казалось, едва тлеющее сердце. Так странно, что за столько лет, именно этот покосившаяся хибарка и пыльный дистрикт 12 он захочет назвать своим домом, а не роскошный особняк в Капитолии, принадлежащий его отцу. Сейчас он правда был очень рад. Войти в новый дом Нил решился спустя неделю. Холли со своей семьей уже вовсю обживались, попутно занимаясь лисенком. Нила в тот день встретила тишина и пыль. Точнее три этажа тишины и пыли. Еще неделю он приводил дом в порядок, мотаясь от дома к дому и в лес за дичью. Став победителем, Нил, можно сказать, получил неплохое денежное довольствие на всю жизнь – вон, Ваймак все еще его не пропил, но парню не хотелось просто бросать это дело. Кто, кроме него, отважится пойти в лес, фактически нарушая закон, и добывать мясо? Но и лишать себя заслуженных благ, он не собирался. Новый дом был крепче – не было ни сквозняков, ни скрипучих полов. В зимнее время их обязывались обеспечивать углем, и отапливались такие дома от подвала до самого чердака за счет горячей воды, циркулирующей по трубам. Мебель в дом завезли новую, видимо перед самым его приездом. К середине лета Нил смог окончательно перебраться в деревню победителей вместе с кошкой, и тогда же отправил лисенка в лес. Старый дом, ставший для него теплым приютом, Нил решил оставить как есть, только иногда заглядывал, скорее по привычке, чем из необходимости – ценного там ничего не было, кроме его воспоминаний. *** Даже выпавший на дистрикт 12 снег, казался покрытым угольной пылью. Нил шагал вперед, пока не вышел на широкую дорогу, ведущую к шахте. Оттуда с ночной смены шли шахтеры, в числе которых, с недавних пор, оказался Мэтт. Уставший взгляд значительно потеплел, стоило ему увидеть друга, который неизменно держал около лица зажженную сигарету. - Привет! – поздоровался здоровяк, не рискуя протягивать руку, измазанную в мазуте и пыли. - Привет, - ответил Нил, хмуро оглядывая пространство вокруг. – Как там Дэн и малышка? – спросил он. Мэтт просиял, словно на небе только что взошло второе солнце. - Все хорошо. Ты просто обязан зайти к нам на ужин как-нибудь! – восторженно продолжил парень, идя в сторону своей улицы. - Как-нибудь в другой раз, - с теплом отозвался Нил, вспоминая пухленькие ручки, которые с недетской силой вцепились в его пальцы, и их обладательницу – Самиру Бойд, которая с не меньшей серьезностью впервые рассматривала дядю Нила. - Мэтт, - обратился он к другу. – Я уеду на пару недель. Тур победителей, все дела. Просто на тот случай, если вы меня будете искать, - Нилу было странно кого-то вот так предупреждать об отъезде. Тем не менее, об этом его попросила сама Дэн, после возвращения. Кажется после того, как он вызвался добровольцем вместо Метта, Нил стал для Дэн почти что младшим братишкой. - Понял, - погрустневшим голосом ответил парень. – Я передам Дэн, но лучше бы ты сам ей об этом сказал. - Ты же ее знаешь, - со смешком протянул Нил. – С заботливой Дэн только ты можешь совладать, а меня, наверное, уже стилисты ждут. - Окей, бро. Но после твоего возвращения, ты придешь к нам на ужин, и никакие отговорки не принимаются. Нил обреченно покачал головой, и, попрощавшись с другом, пошел в сторону деревни победителей. Захватив по дороге в пекарне родителей Холли хлеба и булочек, парень поспешил домой, уже предчувствуя суматошную встречу с Элисон и Рене, которые проедут вместе с ним и Холли каждый дистрикт и доберутся до Капитолия. Может, девушки не откажутся от чая с бутербродами, пока будут приводить Нила в «божественный вид». Двери дома оказались не заперты, и Нил мгновенно насторожился. Вытащив из-за голенища сапога нож, он медленно толкнул дверь, ожидая внезапного нападения. В коридор вошел Ваймак, с неестественным воодушевлением. Нил в первое мгновение вздрогнул от неожиданности, да и ментор бросил беглый взгляд на нож в его руках, прежде чем громко сказать: - А вот и Нил вернулся с прогулки. Нил настороженно стрельнул взглядом в невидимого собеседника Дэвида и, не убирая нож, беззаботным тоном поинтересовался: - Вы с Холли решили неожиданно меня навестить? Не помню, чтобы разрешал вам шататься по моему дому в любое время, - Нил вопросительно посмотрел на Ваймака, но тот только скривил губы в горькой усмешке. - К тебе приехал гость из столицы, - небольшое предложение, но у парня по позвоночнику пробежал табун мурашек. «Бежать» – билось в голове, но он старался если не игнорировать этот противный голосок, то убедить самого себя, что теперь ему нечего бояться. Кто мог приехать к нему? Отец? Лола? Может быть, кто-то еще из его подчиненных? Но даже так, он обещал себе перестать бежать и прятаться. Нил обещал покончить с этим, поэтому, сняв с себя куртку, и спрятав нож назад, он прошел в гостиную, ожидая встречи с загадочным посетителем. На диванчике с кружкой чая и двумя охранниками за спиной сидел молодой человек, характерной азиатской внешности. Как только Нил остановился в дверях, незнакомец отставил чашку и медленно поднялся, делая шаг к парню. - Приятно с вами познакомиться, Нил, - он протянул руку для рукопожатия, - Мое имя Ичиро Морияма. Пусть от мужчины напротив Нил не чувствовал явной угрозы, парень оставался настороже. За каждым его действием следили охранники, поэтому Нил медленно протянул руку вперед и, натянуто улыбнувшись, пожал руку. - Мне тоже приятно, - протянул он. – Я рад принимать вас в своем доме. - Нил, давайте договоримся не лгать друг другу. Это сэкономит время и вам и мне, - с улыбкой глядя на него сказал Ичиро, вновь присаживаясь на диван. Нил занял кресло напротив, и с ожиданием посмотрел на визитера. - Тогда, я обязан узнать, по какой причине ко мне приехал сын президента? – сухо спросил Нил, откидываясь на спинку кресла, наблюдая краем глаза за остальными, но сосредоточив большую часть внимания на собеседнике. – Уж не взыскать ли долг за убитого брата? - Ичиро усмехнулся. - Нет, смерть моего брата была результатом его собственной недальновидности и глупости. Хотя это и может повлечь за собой некоторые последствия. Но об этом позже. Что касается того, почему приехал именно я, то думаю, вы понимаете, если бы вместо меня вас навестил наш общий знакомый, конструктивного разговора у вас бы не вышло, - с намеком сказал Ичиро, делая глоток еще теплого чая. - Если мы говорим об одном и том же человеке, то вы правы, - усмехнулся Нил, стараясь подавить дрожь от одной только мысли, что по его дому будет расхаживать отец в своем бордовом пальто. – Что же вы хотите обсудить? - Нил, если вы не против, то лучше поговорить наедине, - предупреждающе сверкнул глазами на Ваймака Ичиро. Нил согласно кивнул, и поднялся на ноги. Под неодобрительный и взволнованный взгляд Дэвида, парень проводил Ичиро в кабинет наверху, и остановился возле столика. - Виски? Или предпочитаете местный самогон? – со смешком спросил он, мужчину. Ичиро прошел к столу, и уселся в кресло. - Виски. Нил подал стакан и уселся напротив, крутя в руках свою порцию выпивки. Отчего-то ему казалось, что разговор с наследником Морияма будет не из приятных. - Так зачем вы приехали? – уже серьезно спросил он, пригубив напиток. Ичиро последовал за ним, и, отставив стакан на столик между креслами, откинулся на мягкую спинку. - Когда я сказал, что смерть моего брата была само собой разумеющимся событием, я не врал. Но некоторые жители Панема увидели в вашем поступке символ неподчинения и вызов действующей власти. С каждым словом Ичиро, Нил только больше хмурился, действительно не понимая, насколько он в дерьме. - Ты, Натаниэль, - четко выговорил его имя Ичиро, отчего парень вздрогнул, - убил младшего сына президента. Пусть сам Рико и не представлял из себя ничего особенного, и не обладал властью, но в тебе увидели вызов, мятежный дух. Глаза Нила в страхе забегали и дыхание участилось. Он судорожно сжал стакан похолодевшими пальцами, и уставился на Ичиро. - Разве смерть трибута на арене, не доказывает только то, что он не был достоин победы? Я просто пытался выжить. И выжил. - Я понимаю, - вкрадчиво протянул Ичиро. – Мой отец это понимает, и даже твой отец это понимает. Но есть люди, которые увидели в тебе вызов всему политическому строю этой страны. - Мятежники? – в ужасе переспросил Нил. - Они, - Ичиро вновь наполнил свой стакан. – Ты этого еще не знаешь, но после окончания игр в дистриктах вспыхнуло несколько…, - он задумался какое подобрать слово, - …волнений, если тебе угодно, которые начинают раскачивать существующий порядок. - Какое хрупкое государство, если его смогла пошатнуть она смерть. - Ты прав, - с горьким смешком отозвался Ичиро. – Сейчас вспыхивают волнения, срываются поставки зерна и мяса в Капитолий, а там недалеко и до восстания. Знаешь, некоторые видят в тебе символ предстоящей революции. Нил рассмеялся. Поставив свой стакан на столик, и спрятав лицо в ладонях, Нила пробрал истерический смех. Ичиро сидел напротив и невпечатленно смотрел на парня перед собой. Резко вдохнув, Нил провел пальцами по окрашенным прядям и пробормотал: - Какой бред. - Вот и я о том, - скучающе протянул Ичиро. – Но ты должен понимать, что если волнения в дистриктах станут сильнее, и люди начнут бастовать, прикрываясь именем Нила Джостена, твое и так шаткое положение ухудшится. И тогда отец спустит на тебя Капитолийского мясника. Нил уставился на Ичиро. - Последнее, что я хочу в этой жизни – встретиться с отцом один на один, - вполне серьезно сказал Нил. - Тогда ты должен успокоить дистрикты, - также серьезно сказал Ичиро. Недоумевающий взгляд Нила прояснился. - Вы хотите, чтобы я показал свою лояльность Капитолию и действующей власти, чтобы меня перестали воспринимать как мятежную фигуру, - Ичиро одобрительно ухмыльнулся и протянул стакан Нилу. Тот принял его, и залпом осушил, даже не почувствовав ни вкуса ни горечи. - Ты умный парень. Хотя твой пассаж с добровольцем на играх, может пошатнуть веру в это, но мне кажется, что ты сможешь придумать, как провернуть это и остаться в живых. Пойми, от того, сможешь ли ты успокоить дистрикты, зависит не только твоя жизнь, но и жизнь твоей семьи. - У меня нет семьи, - тут же бросил Нил. – Хотя если, вы пообещаете убить моего отца, я хоть возглавлю, хоть задушу эту революцию, - с горькой усмешкой закончил он. - Я говорил о других людях. Тех, кто стал тебе дорог здесь, в двенадцатом, - Нил похолодел. Со своей смертью он бы еще смирился, если бы провалил задание, но смерть друзей… он не готов жертвовать ими. Ичиро назвал их семьей. Возможно, он был прав. Нил долгое время молчал, покачивая в стакане янтарную жидкость. - Я покажу, что я человек Капитолия, - решительно сказал он, глядя в узкие глаза сына Кенго Мориямы. – Все, чего я добивался для себя последние несколько лет – мирная жизнь без оглядки на прошлое. И я готов поклясться на костях моей матери, что не имею ничего общего с делом революции или волнений в дистриктах. Ичиро довольно фыркнул. - Ты правда до этого не додумался бы. Но вот твой отец может попытаться переманить тебя на свою сторону. Лицо Нила вытянулось. - Зачем ему это? Он ненавидит и меня и мать за то, что мы сбежали. Думаю, при первой возможности он убьет меня. - Твой отец слишком сильно держится за старое. Преданный пес, не будет служить молодому хозяину. А мой отец не вечен. Понимаешь-ли, это, так сказать, семейная тайна, но раз уж мы практически союзники в общем деле, то я тебе расскажу. Мой отец уже не может удерживать власть в своих руках, и в скором времени преставится. Я весьма внушительная политическая фигура, и пусть власть не передается по праву наследования, но я уверен в своей победе на политической арене. То единственное, чего я не хочу, - Ичиро наклонился вперед, положив локти на колени, - это начала революции. Понимаешь? – Нил кивнул, и тот продолжил. – Твой отец, Веснински, расшатывает кораблик власти, и может попытаться использовать тебя для разжигания пожара восстания, и тогда он, как самый преданный моему отцу «советник», получит в свои руки весь Панем на неопределенный срок. Поэтому, будь осторожен в словах и поступках, когда поедешь в тур. Нил поджал губы и согласно кивнул. Стать пешкой отца он хотел еще меньше, чем видеть его. Тем более, Нил боялся представить себе жизнь людей под гнетом такого садиста, как его собственный отец. Революция только развяжет руки Капитолийскому мяснику, и выдаст карт-бланш на убийства и пытки, «во благо» Панема. Ичиро поднялся, и Нил проводил его вниз. В дверях дома мужчина остановился, и, накинув на плечи черное пальто, обернулся к Джостену, и стоящему чуть дальше хмурому Ваймаку. - Думаю, ты понимаешь, что все сказанное в кабинете, должно остаться между нами, - с вежливой улыбкой сказал он. Нил понимал важность полученной информации, и не собирался ее раскрывать, кому попало. Парень хмыкнул. - Не волнуйтесь, Ичиро. О том, что вашего брата похоронили в любимой золотистой юбке, я буду молчать до самой смерти, - Нил отсалютовал ему двумя пальцами, и серьезно кивнул Морияме. Ичиро коротко хохотнул, и, бросив на прощание «Не пропадай, Джостен», покинул дом. *** Ваймак так и не добился от Нила внятного рассказа о произошедшем наверху, и даже получил предупреждение о том, чтобы не раскрывать никому визит столь значимой фигуры в двенадцатый дистрикт. Через полчаса в двери постучали, и за ней оказались действительно те гости, которых Нил сегодня ждал. Элисон в не по-зимнему коротком платье и распахнутой шубой ярко-красного цвета в пол и на неизменной высокой платформе, тут же принялась обнимать Нила, буквально утонувшего в красном мехе и удушливых духах девушки. Со своего крыльца радостно крича, сорвалась Холли, и подлетела к ним, распахивая и свои руки для крепких объятий. Элисон переключилась на девчонку, а Нил наконец смог вдохнуть, и обернуться к стоящей рядом Рене. За год, что они не виделись, Рене добавила в свой черно-белый образ немного красок, и кончики ее волос на дневном свету причудливо переливались пастельными красками, приковывая взгляд. Девушка была одета практичней – ботинки на высокой платформе и теплая меховая накидка до середины бедра. Она приветливо улыбнулась Нилу, и он не сдержал ответной улыбки. На улице операторы устанавливали камеры, а нанятые рабочие, расчищали площадку. Сегодня стартует их «Тур победителей», а значит ближайшие две недели, единственное место, в котором он сможет остаться наедине с собой, будет отдельное купе в Капитолийском экспрессе. Мог ли он, человек, который привык прятаться и исчезать многие годы, подумать, что когда-нибудь его жизнь станет принадлежать не только ему, но и жителям Панема? Нет. Да и начинать революцию в его планы совсем не входило, поэтому, пока Рене подгоняла привезенные наряды под Нила, а Элисон курсировала между домами победителей, добиваясь, чтобы все было идеально, Нил судорожно думал о словах Ичиро. Его жизнь и жизнь его близких зависит от того, сможет ли он убедить всех в том, что он на стороне Капитолия и семьи Морияма. Играть и притворяться было залогом выживания, только теперь на карте больше, чем его жизнь. Нила отвлекают финальные приготовления, сейчас он выйдет за дверь, и там его будут ждать жители всего Панема. Он собирается с духом, и цепляет на лицо счастливую, чуть смущенную улыбку, и по команде Рене делает шаг за дверь. На него смотрит большая подвижная камера, и парень за ней подает ему знаки, куда смотреть. Рядом экран, на котором до невозможности счастливая Кети Фердинанд со своим жутким смехом и ярко-розовыми волосами приветствует победителей прошлого года. На том же экране Нил видит себя, немного растерянного от обилия света. Он махает в камеру, и переводит взгляд на соседнюю дверь, где явно напуганная Холли, на деревянных ногах спускается с лестницы. Нил хмыкает под нос, и сгребает с перил дома немного снега, наскоро лепит снежок, и запускает им прямо в девчонку. Холли спотыкается, и Нил, по-мальчишески задорно улыбаясь, показывает ей язык и хохочет. Та поступает также, и когда снежок прилетает парню прямо в лицо (он специально сделал вид, что пропустил снежный снаряд), сквозь свой смех, он слышит смех из студии, где Кети восхищается такими детскими забавами. Нил, наконец, смахивает снег с лица и волос, и подходит к месту начала съемки. - Прости Кети, но ты видела, как эта девчонка испугалась камеры, - шутливо тычет Нил в ребра рядом стоящей надувшейся Холли. Голубые глаза девочки метали молнии, но теперь она не выглядела, как заводная кукла. – Я был обязан что-то сделать! – он вновь смеется, и чувствует, как скулы сводит от непривычной мимики. - Конечно! – также задорно отвечает ведущая. – Как я посмотрю, вам двоим неплохо живется в дистрикте двенадцать, - с намеком говорит Кети, и под ее взглядом Холли хмурится, а Нил приподнимает брови, в замешательстве. - Ты о чем? – спрашивает парень, предчувствуя, что где-то зреет заговор на его счет, а он ни сном, ни духом. - Ваши отношения буквально кричат «Мы встречаемся!», - смеется ведущая, а Нил и Холли не сговариваясь смотрят друг на друга с отвращением и делают по шагу в сторону. За пределами камеры слышится дикий смех в студии, но Нил продолжает держать серьезную мину. - Он точно не в моем вкусе, - серьезно говорит девушка. - А что касается тебя Нил? – спрашивает ведущая. - Боюсь, мое сердце давно и безвозвратно отдано другому человеку, - вдохновенно врет парень, положив руку на то самое сердце, и проникновенно глядя в камеру. Кети издает пораженный вздох, и с блеском в глазах уточняет: - В прошлом году ты говорил, что совершенно свободен, - с ноткой обиды протягивает она. – И вот так бросаешь нам новость, что влюблен! Нил, это не по-дружески. Я жду от тебя ярких подробностей, маленький негодник! Джостен внутри кривится на ее обращение, но перед камерой, словно смутившись, закрывает рукой глаза и бормочет: - Может хотя бы после тура? Кети довольно (жутко) смеется. - Я буду ждать нашей встречи! А теперь к делу! – экспрессивно выкрикивает она, чтобы через секунду вновь понизить голос. – Именно сегодня победители 74 Голодных игр Нил Джостен и Холли Сприн отправляются в традиционный тур победителей, чтобы почтить память погибших трибутов, и завершить свое путешествии прямо здесь – в Капитолии. Вы готовы ребята? - Да, Кети! – радостно кивает Холли. - Мы уже не можем дождаться! Это будет наше второе путешествие за пределы дистрикта, тем более что мы проедем по всему Панему, - с довольным лицом говорит Нил. – И конечно, мы ждем тот день, чтобы вновь оказаться в Капитолии, - Нил улыбается шире, и махает в камеру. По ту сторону слышны пораженные вздохи и одобрительный смех. - Ну что ж, мы будем с вами на протяжении всего тура победителей, и даже не надейтесь ускользнуть в какое-нибудь романтическое приключение по дороге! – пригрозила им Кети пальцем. Камеры потухли, и Нил отвернулся к своему дому, возвращая привычное выражение лица. К ним уже шла Элисон на своих каблуках с планшетом в руках. - Через полчаса мы должны быть на станции. Завтра в девять утра вы выступаете в 11 дистрикте. Потом торжественный обед с мэром и победителями прошлых лет, и вечером следующего дня мы отправляемся в дистрикт 10. График очень плотный. Форсмажоры неприемлемы. Эта строгая руководительница с сосредоточенным выражением лица и приказными замашками совсем не походила на девушку, которую они встретили в прошлом году (даже от той, кто бросился на них на пороге, она сильно отличалась). Нил был действительно приятно удивлен, когда после слов Элисон, все безропотно начали собирать оборудование и выдвигаться организованной колонной к станции. - Ты как? – спросил он Холли, которая, как и он, стоило отключиться камерам, перестала строить из себя легкомысленную дурочку. - Нормально, - вздохнула девушка, и приобняла себя за плечи. – Просто завтра мы встретим семью Дэби. Я не знаю, как смотреть им в глаза. Нил глубоко вздохнул, и выпустил облачко пара в морозный воздух. - Смерть невинных всегда оставляет большую рану на сердце. В принципе, как и убийство. Вопрос в том, как ты распорядишься этой болью. - А как ей можно «распорядиться»? – в недоумении спросила Холли. - Можно стать сильнее и идти дальше, стараясь в будущем защищать всех, кто этого заслуживает, а можно сойти с ума от горя, и погрязнуть в пороках и муках, пытаясь заглушить эту боль чем-то иным. - Какой же путь выбираешь ты? - Я… Всегда выбираю свой собственный, - и больше ничего не говоря, Нил пошел собираться в дом. *** Одиннадцатый дистрикт встретил победителей солнцем и по-весеннему теплым ветерком. Большая площадь перед домом правосудия была заполнена изможденными людьми, которые смотрели на победителей скорее с неприязнью, чем с радостью. Нил передернул плечами за спиной мэра, который тепло приветствовал собравшихся, а Холли неотрывно смотрела в одну точку – с другой стороны площади, на небольшой платформе стояли несколько человек, за спиной которых на экране светилось лицо Дэби. Видимо, там стояла семья погибшей девочки. Рядом был такой же экран, но с Уорреном – другим трибутом одиннадцатого, имя которого Нил и Холли узнали только что. Мэр делает шаг в сторону, предлагая трибутам двенадцатого выйти вперед и произнести благодарственную речь. По площади прокатились жидкие хлопки, и Нил со всей ясностью понял – затевай люди дистрикта 11 восстание, они не стали бы смотреть на них с такой неприязнью. Парень заставляет себя улыбнуться, и не вспоминать, как на его руках умирала четырнадцатилетняя Дэби. - Мы приветствуем жителей одиннадцатого дистрикта, и благодарим за душевный прием, - заговаривать людям зубы и врать Нил умел лучше всего, а потому, весь тур победителей пройдет под занавеской фальшивых улыбок и откровенной лжи. – Мы также хотим поблагодарить трибутов Дэби, - тут его голос слегка дрогнул, но он продолжил дальше без запинки, - и Уоррена, без которых мы с Холли не одержали бы победу на прошлых Голодных играх, - Нил заставляет себя посмотреть на семьи погибших, - Вы воспитали замечательных воинов, спасибо вам. Семьи на постаментах начинают давиться слезами, ведь слова Нила выглядят как откровенная издевка. Если уж они были такими хорошими воинами, то почему перед домом правосудия сейчас стоят не они, а жители другого дистрикта? - Сила Панема в его людях, - продолжает Нил, понимая, что после его речей мятежники сами захотят его прикончить, не то, что поставить во главе восстания, - А также в жертвенности и помощи друг другу. Поэтому, как гражданин Панема, я соболезную вашей утрате, как победитель же, благодарю вас за достойных детей, которые пожертвовали собой во имя мира в нашем государстве. Нил буквально ощущал, как его насквозь пронизывает внимательными взглядами, что со стороны толпы, что за спиной. Холли посмотрела на Нила и тоже сделала шаг вперед. Еще в поезде, он предложил девушке не брать слово в этом дистрикте, ведь это может оказаться для нее сложно, но она отказалась. - Дэби стала моим другом почти сразу, - в голосе скорбь, но твердость. – Думаю, все, кто смотрел Голодные игры, понимает, через какие препятствия пришлось пройти и ей и мне, - мать девочки не выдерживает, и закрывает лицо руками, но Холли продолжает говорить, глядя на экран за ее спиной. – С момента ее смерти я часто задавалась вопросом, было ли возможно спасти ее, - ее слова обрываются, когда Нил хватает ее за локоть и предупреждающе смотрит. Холли сбивается, но вновь обращает взгляд на толпу внизу. - Дэби была замечательной, - по ее щеке скатывается слезинка, - И я благодарна вам, что смогла с ней познакомиться, пусть мы и не провели много времени вместе. Холли склонила голову, и Нил махнул рукой мэру, давая знак, что пора заканчивать. Нил наклонился к Холли и шепнул, «Улыбайся». Девочка кивнула, и когда парень отстранился, начала улыбаться, и повторять за Нилом. Том радостно махал толпе, пусть те и не реагировали. Как только за их спинами закрылись двери дома правосудия, Нил привалился спиной к каменной стене, и тихо выдохнул. - Что, черт возьми, ты нес на сцене? - тут же накинулся на него Ваймак. Холли и Элисон смотрели с не меньшим возмущением, разве что кричать на него пока не начали. Пустыми глазами Нил осмотрел всех присутствующих, и, остановившись на Холли, сказал: - Повторяй за мной, и выживешь. Больше ничего не говоря, Нил пошел вперед, где их ждал мэр и победители прошлых лет. *** Поезд вез их все дальше и дальше. Нил и Холли продолжали произносить свои речи, которые они теперь заранее обсуждали по вечерам. Торжественные обеды сменяла долгая дорога, потом выгрузка в очередном дистрикте, речи перед недовольной толпой и раздавленными родственниками погибших трибутов. И так по кругу. Пятый дистрикт встретил ребят бОльшим недовольством, чем остальные. И если раньше на Нила и Холли смотрели скорее разочарованно, то здесь злоба и недоверие буквально сочились, как гнилой клубень. Нил говорил уверенно, в очередной раз восхваляя дела Капитолия, когда из толпы раздался крик: - Ты сам-то веришь, в то, что говоришь?! Ты убил Морияма, и сейчас благодаришь их за милость и щедрость? Лицемер! Парня, который выкрикивал оскорбления, начали затыкать, но к нему уже шли миротворцы с дубинками, намереваясь преподать урок. Нил остался стоять на месте, понимая, что от его реакции сейчас зависит многое. Продолжи он говорить заготовленную речь, и его уличат во лжи, но и останавливать миротворцев было бы ошибкой – он бы показал свое сочувствие мятежникам. Нил глубоко вдохнул, и обвел взглядом площадь. Его серьезный голос заставил миротворцев, уже уводящих того парня, остановится у сцены. - Ты говоришь о том, что я убил Рико Морияму. Я говорю о том, что убил трибута из второго дистрикта, - Нил посмотрел в глаза парню. – Мы оба правы в своих суждениях, но ты забываешь, что на арене все равны. Рико тоже об этом забыл. Статус сына президента перестал иметь значение, как только он ступил на арену, как и мой статус сына шахтера. Мы были просто двумя трибутами, сражающимися за жизнь, и победил сильнейший, - Нил замолчал, осматриваясь вокруг. Парень в руках миротворцев неверяще пялился на него. - В этом мире все решает сила. Я оказался сильнее Рико, и я победил. Это видели жители всего Панема, и это видел его отец и брат. Однако через несколько дней именно наш президент, Кенго Морияма, вручил мне и Холли короны победителей, и поздравил с победой. Что это значит, по-твоему? – Нил перевел холодный взгляд на парня внизу. – Победи Рико – он стоял бы на сцене с короной, победи Милтон (парень из пятого дистрикта) – был бы он. Смерть трибута на арене – только доказательство его личной непригодности для статуса победителя, - надменно закончил Нил. На площадь опустилась оглушающая тишина. - Я благодарю пятый дистрикт за гостеприимство, - уже мягче сказал Нил, глядя на людей внизу, и развернулся к дому правосудия. - Трус! – кричал за спиной парень, когда его волокли прочь. – Лжец! Раздались выстрелы, и Нил вздрогнул, прикрыв на мгновение глаза. Нет. Он правильно поступает. Ни у кого не должно остаться сомнений в его преданности Капитолию, и заговорщики пересмотрят свои решения, касательно бунта. Нил поступает правильно, и он верил в это. Холли потрясенно молчала, а Ваймак явно злился и не понимал его. Но это пустое. Нил делает это ради них всех, что думают они по этому поводу – не имеет значение. Последний вагон поезда встретил его тишиной. За большими стеклянными окнами проносился пятый дистрикт. Он покачивал в руке стакан с виски, когда поезд въехал в туннель, и на мгновение на серой стене вспыхнула оранжевая голова лисицы в кругу. Нил проводил рисунок пустым взглядом, понимая, что слова Ичиро о символе революции оказались правдой. Лисья мордочка в точности повторяла силуэт кулона, который ему подарила Рене. Нил поморщился. После сегодняшнего, сами мятежники занесут его в список персон нон грата. Он вернулся в свое купе, даже не пытаясь поговорить с остальными. Все равно завтра произойдет тоже самое, что и все дни до этого. Голова Нила коснулась подушки, и под мерное гудение поезда, парень заснул. Но во сне его страхи, и не осознанная вина догнали беглеца. Нил стоял на той же площади, что утром, перед ним на коленях стояли люди, с надеждой в слезящихся глазах. Среди них были и Холли, Дэвид, и даже Мэтт с Дэн и малышкой на руках. Парень, которого расстреляли в пятом дистрикте, стоял ближе всех и спрашивал: «Ты же поможешь нам? Ты обязан помочь. Мы надеемся на тебя», но к своему ужасу и недоумению, Нил только поднял пистолет, и приставил его к голове молодого мужчины. Не слова ни говоря, он выстрелил, и посмотрел на остальных, кто вместо надежды испытали ужас от его действий. Нил стрелял в спины убегающих, не слышал ни молитв, ни угроз. И с последним выстрелом, наконец, проснулся. Загнанно дыша и глядя в потолок, он осмысливал свой сон, и с горечью осознавал, что во сне совершенно ничего не ощущал, убивая друзей. Теперь же его била мелкая дрожь, и ужасно не хотелось верить, что сюжет сна может сбыться наяву. До подъема оставалось еще несколько часов, но ему больше не хотелось спать. Нил оделся, и побрел по коридору поезда к тамбуру, в котором ему разрешалось курить. Уже достав сигарету, и сжав ее губами, Нил медленно продвигался в предрассветных сумерках, когда поток его тяжелых мыслей прервали приглушенные голоса. За дверью технического помещения, где несли свою вахту миротворцы, двое молодых людей увлеченно обсуждали восстание в некоторых дистриктах, даже не замечая, что дверь была приоткрыта. Нил осторожно заглянул, и на широком экране перед миротворцами увидел, как люди переворачивают машины, и поджигают склады. Как толпы миротворцев разгоняют митингующих, и как после них остаются, где просто избитые, где недвижимые окровавленные тела. Нил похолодел. Восстания не избежать. Как бы он не старался, дистрикты уже сели в телегу мятежа и несутся к обрыву. Разве что они оставят его за бортом, и не посадят во главе. Нил тихо продолжил свой путь, пока миротворцы его не заметили, и остановился только в тамбуре. Со своей стороны Нил сделал все возможное, чтобы минимизировать ущерб, но даже его усилий оказалось недостаточно, чтобы совсем предотвратить революцию. Ичиро должен это понимать, как и его отец. Парень простоял там до самого рассвета, пока резкие солнечные лучи не заблестели на песчаных пляжах четвертого дистрикта. Нил прислонился лбом к стеклу, и выдохнул. «Мама, скажи, правильно ли я поступаю?» - обращался Нил к уже давно истлевшим костям, закопанным где-то на берегу. Хотя, он и без призрачной собеседницы знал ответ. Его мать была бы в ужасе. Ведь сейчас Нил находится в бОльшей опасности, чем когда-либо. *** Снова улыбаться, как идиот, снова лгать и восхвалять Капитолий. Нилу уже осточертел этот тур, но он скоро закончится. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть. Дистрикт четыре встретил победителей небывалым воодушевлением. На контрасте с прошлым дистриктом, улыбающиеся лица граждан на площади и просто грустные лица семей погибших стали чуть ли не отдушиной в океане всеобщей ненависти. В этот раз слово взяла Холли. С погибшими ее связывали более дружеские чувства, чем Нила (конечно, не считая того дня, когда Джек ранил ее и пытался убить). Нил вежливо улыбался и, помахав на прощание толпе, вошел в местный дом правосудия. На втором этаже организовали очередной званый обед для победителей с местными героями. Когда напротив него за стол приземлился невысокий блондин с неизменно безразличным выражением лица, Нил даже вздрогнул от неожиданности, и невольно улыбнулся. Эндрю невпечатленно приподнял бровь, и начал постукивать по тарелке ножом. Мэр Хэммик недовольно взглянул на него, но продолжил вежливую беседу с Ваймаком. Холли отвлеклась на младшего Хэммика – Николаса, который сидел рядом с ней с краю стола. Каждый раз, стоило его отцу бросить взгляд в их сторону, Ники замирал, и старался говорить тише. Вместе с подачей блюд, рядом с Эндрю приземлился второй блондин, и Нил на мгновение замешкался. Второй молодой человек был практически идентичен Эндрю, но все же отличался. Аарон, - как представил Ники своего кузена, - больше улыбался, и был более приветлив с гостями и трибутами-победителями своего дистрикта. - Я не знал, что у тебя есть брат, - спокойно сказал Нил, глядя на Эндрю через стол. Ему казалось, что мимолетного обмена взглядами было достаточно, чтобы счесть это за приветствие. На него обратили внимание многие из присутствующих, в том числе недоумевающий Аарон, который подумал, что обратились к нему. - Чего? – переспросил тот, прямо глядя на Нила. - Но видимо, вы не только внешне отличаетесь, но и по уровню развития ты его опережаешь, - Нил закинул в рот ложку с рагу и под изумленными взглядами соседей, подмигнул Эндрю. Тот уставился на него, и коротко усмехнулся, поразив и своего брата, и кузена. - А ты все также не затыкаешься, - протянул блондин, ковыряясь в своей тарелке тем самым ножом. – Я ненавижу болтунов. - Я…, - хотел было ответить Нил, но его перебил женский голос чуть дальше. - Эндрю, вы знакомы? – и взгляд такой, как у Кети, ожидающе воодушевленный. - Нет, - простой ответ блондина. Нил скривился и ответил вместо него. - Да. Простите, не имел чести представиться, - он повернулся в сторону низенькой пухлолицей женщины лет 40. – Нил Джостен. - Бетси Добсон, - женщина кивнула в ответ, и хитро взглянув на Эндрю продолжила. – Эндрю не рассказывал, что знаком с тобой. - Эндрю о многом молчит, - со смешком сказал Нил, улыбаясь чуть шире положенного. – На прошлых играх пару раз пересекались, и… - Нил, - кажется, это был первый раз, когда Эндрю обратился к нему по имени. – Прекрати это. Парень нахмурился. Кажется, его излишнее дружелюбие раздражало некоторых. - Я просто стараюсь быть вежливым, мистер Миньярд, - с холодком сказал он. «Ну конечно, - думал про себя Эндрю. - Этот парень буквально из кожи лезет, чтобы казаться беззаботным дурачком» Обед был в самом разгаре, когда Нил понял, что продолжает поглощать еду и поднимать бокалы скорее механически и рассеяно. Маленькая перепалка заземлила его. Холли и Ники незаметно (как им казалось) скрылись за дверью обеденного зала, и Нил уже начал переживать. Все-таки неразумная девчонка может попасть в неприятности, и не хотелось бы потом объясняться, почему он избил сына мэра до полусмерти. Нил поднялся, и не глядя ни на кого, скрылся в коридоре. Шум банкета заглушили плотные створки, но стоило ему сделать пару шагов вперед, как он вновь услышал громкий гогот победителей, и вновь тишина. Нил обернулся, и с удивлением обнаружил Эндрю. Тот стоял, держа руки в карманах, и внимательно смотрел на Нила. Немая сцена могла продолжаться еще долго, но Нил нарушил напряженное молчание. - Ники куда-то увел Холли. Не поможешь? Эндрю хмыкнул и пошел вперед. - Ники ей точно ничего не сделает, но если переживаешь, значит, она для тебя важна. - Откуда знаешь, что не сделает? Да и она еще ребенок, как тут не переживать. – Нил нагнал его за пару шагов, и пристроился рядом. Почему-то он уже и забыл, что был выше этого парня на пол головы. Только сейчас, идя рядом, он подумал, что это даже забавно, но шутить про рост будет неправильно. Особенно с его стороны. Эндрю не ответил, лишь шел вперед, сворачивая то тут, то там, чтобы выйти к неприметной лестнице. - Еще чуть-чуть и я подумаю, что ты ведешь меня куда-нибудь, чтобы убить, - спокойно заметил Нил, даже не делая попыток уйти, или свернуть в другую сторону. Эндрю же тихо хмыкнул. Маленькая лестница привела парней к грубой на вид деревянной двери, за которыми обычно хранят швабры. Или пыточные. Эндрю повернул ручку, и из комнаты в ту же секунду раздался девичий визг. Нил моментально распахнул двери, уже готовясь спасать Холли от неблагонравного юноши, и убивать оного, когда сделав пару шагов, застыл прямо посреди комнаты. Ники сидел, прикрыв красное лицо большим листом бумаги и беззвучно смеялся, а Холли (такая же красная), прижимала к щекам ладони. Увидев Нила, прожигающего их двоих убийственным взглядом, она схватила с пола подушку и бросилась на Ники, начав бить его, выкрикивая безобидные оскорбления. Парень на диванчике засмеялся уже в голос, и истерики прибавилось, когда в комнату, следом за Нилом зашел Эндрю. - Что происходит? – недоумевающе спросил Нил, и повернулся к невозмутимому Эндрю. Тот молча проследовал до места, где стояла Холли, и повернул к Нилу мольберт, запечатлевший вид из окна. Нил нахмурился еще больше, совсем не понимая, что здесь происходит. Эндрю, под хрюкающий смех Ники, поднял, как оказалось, фальшивый лист, под которым, во всей, так сказать первозданной красе, был нарисован обнаженный мужчина. То, что мужчина, было прямо детализовано, крупным планом. Нил приподнял брови. Посмотрел на рисунок, и на краснеющих ребят, которые давились смешками. - И? – спросил он недоумевая. – Нарисовано мастерски, но почему ты так кричала? Эндрю испытующе посмотрел на Нила, но его внимание было занято другими людьми в комнате. - Холли, ты точно в порядке? – девчонка выглядела все такой же красной, и избегала смотреть Нилу в глаза, постоянно скашивая его в сторону Эндрю, и все еще незакрытого рисунка на бумаге. - Мгм, - промямлила она, под смех сидящего рядом Ники. - Ники, - обратился он к кудрявому чуть смуглому парню, - Холли мне как сестра, и если ты с ней что-то… - глаза Ники округлились, как и глаза девушки. - Н-нет, - заикаясь, сказал он. – Что ты. Я-я бы никогда. Эндрю…, - почти с обреченностью обратился он к кузену, который молча созерцал все происходящее. - Пошли, защитник, - только и сказал тот, опуская пейзаж на место, и грозя этим двоим пальцем. – Мне надо покурить. Нил лишь еще раз предупреждающе посмотрел на ребят, и последовал за блондином, который продолжил свой подъем на крышу. Площадка на верху, куда выбрались парни, была небольшой. У одной из стен стояла небольшая баночка с окурками, и Нил понял, что Миньярд частый гость в этом месте. Эндрю подошел к краю крыши, и уселся так, чтобы ступни как раз свисали над пропастью. Нил присел рядом, и уставился на горизонт. Дом правосудия, как и бОльшая часть дистрикта, находился на побережье, поэтому, с крыши открывался потрясающий вид на океан. Солнце начинало медленный спуск к горизонту, а это значит, что скоро они отправляются дальше. - Спасибо, - прервал молчание Нил, наблюдая за птицами в небе. – Я не поблагодарил тебя за помощь в прошлый раз, - просто сказал он. – Без твоих посылок и записок, те игры точно стали бы невыносимым дерьмом. Эндрю молчал, выдыхая горький дым в синеву небес, и пялился в небо. В этот раз, он не предложил Нилу закурить, поэтому парень достал свою пачку, и сделал глубокую затяжку. - Ники гей, - совершенно без выражения говорит Эндрю, когда Нил почти забывает о сцене внизу. Он молчит, пытаясь понять, что должен чувствовать на этот счет, но правда в том, что ему плевать. – Его не интересуют девушки, поэтому Холли не грозит опасность рядом с ним. - Тогда почему она кричала, когда мы зашли? – хмурится Нил, и переводит вопросительный взгляд на блондина рядом. Эндрю рассматривает его достаточно долго, словно ищет признаки смеха, или издевки. - Наверное, потому что она впервые увидела тело мужчины, пусть и нарисованного. В глазах Нила промелькнуло понимание, и он тихо засмеялся. - Так мы смутили их своим внезапным появлением. Эндрю сделал очередную затяжку, и сел. - Что с тобой происходит в туре? – задал он неожиданный вопрос. Нил напрягся. - Ничего не происходит, - уклончиво ответил тот. - Ты ведешь себя, как безумец. - Не ты ли считал меня идиотом? - Ты идиот, но не дурак. Поэтому мне интересно, что с тобой происходит. - Я и забыл, что ты считал меня интересным. Надо же, а за год ничего не изменилось. - Тебя заносит, - просто ответил Эндрю, и Нил замер. Он понимал, что в некоторых моментах, действительно начинает вести себя как сумасшедший. Наверное, со стороны это выглядит более чем очевидно. - Просто пытаюсь выжить, - безрадостно отозвался он, делая затяжку. – Впрочем, ничего не изменилось. Все стабильно хреново. - Знаешь, - продолжил он, после минутного молчания, - когда закончились игры, я думал, что моя жизнь наконец-то станет более-менее безопасной. Я, как мы там говорили в прошлый раз, аннулировал смертный приговор. Победил в этих чертовых играх, но они все никак не оставят меня в покое. - Ты думал, что с окончанием игр все закончится? – спокойно переспросил Эндрю. – Очнись, парень, - безрадостно протянул он, будто обращаясь к самому себе. – Теперь этот поезд – вся твоя жизнь. Каждый год они будут вытаскивать тебя на сцену и вспоминать твою победу, каждый год они будут затаскивать тебя в Капитолий и выставлять перед всеми, пока ты не состаришься и не перестанешь быть им интересен. Или пока не умрешь. - Ваймак же… - Каждый год становится ментором, и о его неудачах судачат каждый раз, как только умирает трибут из двенадцатого, - перебил его Эндрю. – Я говорил тебе о том, что победителя убить сложнее, но это не невозможно. Некоторых просто доводят до самоубийства. - Или заставляют возглавить революцию, - бормочет Нил. Эндрю же вновь невпечатленно приподнимает бровь. - Мятежники тупицы, если подумали, что ты возглавишь восстание. Нил коротко хохотнул. Этот человек даже не удивился. Эндрю был куда умнее прочих, и замечал больше остальных. Наверное, и здесь назревали волнения, или же вчерашнее интервью транслировали в прямом эфире. - Я тоже самое сказал Ичиро Морияме, когда он рассказал мне об этом, - полушепотом говорит Нил, словно на пустой крыше может прятаться кто-то еще и подслушивать их разговоры. Ичиро требовал не обсуждать происходящее с кем попало, вот Нил и нашел действительно адекватного человека, который его поймет. Почему-то именно в этом он был уверен полностью. - И почти тоже самое парню из пятого вчера. - Если это понял ты, то какая вероятность, что смысл послания дойдет до нужных людей с тем же посылом? – со смешком спрашивает Нил. Эндрю смотрит на него с прищуром. - Если ты спрыгнешь с этой крыши прямо сейчас, они точно сделают выводы о твоем нежелании участвовать в революции, - бесцветным голосом сказал блондин. - Что-то не хочется, - Нил наклонятся вперед, и смотрит на площадь под зданием. Эндрю резко вскидывает руку вперед, и хватает его за шиворот. - Сам хочешь меня сбросить? – осторожно спрашивает Нил, замерев в полусогнутом положении, и медленно поворачивает голову к Эндрю. Тот только кривится, и тянет Нила за шиворот назад. - Больно надо потом чистить брусчатку от твоей крови, - с презрением бросает парень, и поднимается на ноги. Нил выбрасывает окурок, и идет следом. На лестнице парни встречают Аарона, который стоит около комнаты Ники, и с недовольством сверлит взглядом дверь. Шум сверху привлекает его внимание, и он с подозрением осматривает Нила и Эндрю (хотя больше Нила). Тот, замечая повышенное внимание брата Эндрю, только бросает: - Чего тебе, неудачный близнец? – и стучит в дверь комнаты Ники. – Холли, нас ждут в банкетном зале! – уже громче говорит он, поворачивая ручку незапертой двери. Аарон набирает в рот воздуха, чтобы ответить, но Нил вновь поворачивается к нему, и выразительно кивая на незапертую дверь, говорит Эндрю: - Как я и сказал, не только внешность, но и мозги достались тебе. И уже без лишних слов толкает дверь внутрь. - Просто в обитель Ники можно входить только тем, кто любит члены, - кричит вслед Аарон, внутренне злорадствуя. - Ну и мни здесь яйца в одиночестве, - поворачивается к нему Нил. Эндрю молча идет следом, оставляя близнеца на лестнице, под оглушительный хохот Ники, который все услышал. *** Дистрикт четыре они покидают через час. Кажется, Холли нашла, если не родственную душу, то лучшего друга на все времена. Они с Ники долго прощаются, и обещают писать друг другу письма, обо всем рассказывая. Нил же, вновь вежливо улыбаясь, благодарит мэра Хэммика за теплый прием, и подходит к близнецам, которые приехали проводить их вместе со всеми. Нил молча протягивает руку Эндрю, и когда Аарон бормочет под нос «Он не прикасается к людям, умник», брат уверенно сжимает чужую ладонь. Нил улыбается краем рта, кивает занозе Аарону, и садится в поезд. Все-таки день в четвертом дистрикте был куда лучше остальных. *** Чем ближе к Капитолию, тем более лояльно относятся люди к победителям, и одобрительно поддакивают пафосным речам и фальшивым улыбкам. Второй дистрикт тоже встретил команду победителей радостным шумом и улыбающимися детьми. Две девчушки лет по девять подарили им небольшие букетики, когда Нил и Холли вышли на сцену. Одна из них, восхищенно рассматривая Нила заявила, что обязательно вырастет, и станет добровольцем, прямо как он. Улыбка Нила дрогнула, и он уже не мог смотреть на второй дистрикт с прежней улыбкой. Неужели эти дети не видят, как на арене убивают людей? Неужели они воспитываются с установкой, что это норма? Конечно, и его воспитание было далеко от идеального, да и сам Нил сейчас мало отличался от фанатеющих по своей родине капитолийцев, но даже так… Его поведение продиктовано здравым смыслом и инстинктом выжить любой ценой. Чем же руководствуются остальные? В этот раз благодарственная речь адресовалась Рико Морияме, и Коллин (ударение на «и») Дженкинс. Надо же, а ведь именно Нил сбросил на девушку гнездо ос убийц, а Рико перерезал горло. Были ли эти двое такими же фанатиками, как и девочка со сцены? Скорее всего, да. Ни родители Коллин, ни семья на стороне Рико, не выглядели слишком подавленными. Брат девушки стоял ровно – видимо военный, и ни один мускул не дрогнул на его лице, за время выступления победителей. Со стороны Рико был его дядя и по совместительству, глава самого большого лагеря по подготовке трибутов – Тэцуджи Морияма, и парень, который по способностям и подготовке был равен Рико – Кевин Дэй. Когда Ваймак узнал, что именно этот мальчишка числится среди родственников Рико, то побледнел, и ушел пить в свое купе. Кажется, даже сейчас стоя на сцене, он смотрел на мальчишку с грустью. Сам же названный брат Рико был явно растерян, но старался стоять рядом с Тэцуджи неподвижно. Торжественный обед для победителей, не вместил такое количество народа, поэтому вместо одного стола, во втором дистрикте устроили фуршет, и все удобно разбрелись по залу, знакомясь и поддерживая разговор. Несмотря на то, что атмосфера казалась дружественной, Нил ощущал каждой клеточкой кожи витающее в зале напряжение. Холли старалась держаться ближе к нему. Поэтому, когда к Нилу со своей неизменной тростью в виде головы ворона приблизился Тэцуджи, девчонка юркнула за спину Нила, и уже оттуда наблюдала за происходящим. - Мистер Джостен, - презрительно произнес Тэцуджи. - Мистер Морияма, - вежливо кивнул ему Нил, и, заметив за спиной Кевина, кивнул и ему. - Мне бы очень хотелось узнать, как так вышло, что на прошлых Голодных играх вы смогли одолеть моего племянника, - прошипел он не хуже змеи. Нил показательно удивился. - У вас нет телеприемника? Как же так, - озабочено покрутился он вокруг своей оси. – Простите, я не ношу с собой запись всех убийств, совершенных собственной рукой, но уверен, что ваши молодые подчиненные смогут вам помочь с поиском. Кевин побелел не хуже скатерти на столе позади Нила. Тэцуджи крепче сжал трость уже обеими руками, и, кажется, Нил понял, какими именно методами здесь воспитывают трибутов. - Я о том, мистер Джостен, - ага фамилию произнес, как ругательство, - что какой-то шахтер смог победить Рико. - Рико, кажется, говорил тоже самое, - расслабленно покачав бокалом в руке сказал Нил. – Холли, не припомнишь, сколько раз он нам угрожал, и обзывался, как полный неудачник? Девчонка вздрогнула, но все-таки сделала шаг вперед. - Кажется еще с парада трибутов, - ответила она. - Ага, - поддакнул Нил, почти полностью поворачиваясь к ней. – Шахтеришками обозвал. А потом кажется на тренировке обещал первым меня на арене порешить… Не повезло, - только и ответил Нил, вновь поворачиваясь к Тэцуджи. – Так что Рико просто выбрал не того соперника. - Хочешь сказать, что лучший тренированный воин Эдгара Аллана не соперник шахтеру из двенадцатого? – наверное, Тэцуджи на грани, но это даже интересно. Станет ли он что-то делать при стольких свидетелях. - Он точно был лучшим? – с сомнением спрашивает Нил. – Даже этот, - кивок в сторону Кевина, - выглядит лучше Рико. По крайней мере, не брызгает своим ядом на каждого встречного. - Ты..! – Тэцуджи замахнулся тростью. Нил уже приготовился отразить удар, когда к ним подлетел Ваймак (как только в ногах не запутался, пьяница несчастный), и перехватил палку, заслоняя ребят. - Кажется, они не твои ученики, чтобы ты учил их уму-разуму, - спокойно пророкотал голос Дэвида, а спокойные глаза не только заставили Тэцуджи сделать шаг назад, но и потерять свой пыл. Дэвид посмотрел на Морияму, и перевел твердый взгляд на Кевина. Семья Рико явно не отличалась нормальностью, поэтому Нил даже не удивился, что тот был психом. Кевин последовал за тренером на выход, но по яростно стучащей трости, и уверенным шагам, Нил предчувствовал скорое кровопролитие. Стоило Ваймаку повернуть к ним, и начать выяснять о причинах произошедшего, Нил бросил, что хочет курить, и поспешил на выход. Площадь перед домом правосудия была уже пуста. Во втором в основном жили военные, поэтому после праздника все вернулись к своим обязанностям не моргнув и глазом. Нил пристроился за колонной, закуривая. Ни Кевина, ни Тэцуджи видно не было. Либо этот мужик взял хороший разгон, и со злости спешно покинул центр, либо же где-то неподалеку дает выход своей агрессии. Со стороны выхода показались две знакомые фигуры, и Нил спешно скрылся за колонной. Тэцуджи шел с равнодушным лицом, в то время как Кевин, прихрамывая, вышел следом, и остановился в дверях. Молча поклонившись удаляющейся фигуре, парень думал войти назад в дом, когда Нил поменял положение, и стал так, чтобы обернувшийся Морияма его не заметил. Кевин вздрогнул, глядя в пустые темные глаза напротив. Нил сделал очередную затяжку, и, заострив внимание на том, что Кевин переносит свой вес на правую ногу, пробормотал: - Ты выглядишь жалко. Парень вскинулся. - Не выскочке из двенадцатого меня поучать, - и собирался вновь вернуться в дом. - Я убил твоего названного брата. Думаю, неплохо для выскочки, - Нил дернул уголком рта, и посмотрел на двери дома. – Или я оказался прав, и лучший у Тэцуджи был вовсе не племянник? Кевин зло сверкнул на него взглядом, но перестал пытаться уйти. - Да как ты можешь так говорить о Рико? - А что он мне сделает? Или ты? Будешь до последнего защищать этого ублюдка? – с усмешкой Нил выдохнул дым в сторону Кевина. Тот поморщился, но сделал шаг к нему. - Рико был лучшим воином, и погиб как герой, - упрямо сказал Кевин. - И он тебя избивал, что ты теперь боишься слово плохое о нем сказать? – с недоумением переспросил парень, и по мгновенно отведенному взгляду понял, что попал в цель. – Вот это порядки у вас, - почти с омерзением протянул Нил. - Это процесс воспитания, - попытался выпрямиться Кевин, но видимо удар трости все еще пульсировал, и он только еще больше перенес вес на правую ногу. - Как скажешь, - спокойно заметил Нил, отворачиваясь от Кевина. - Зачем ты травишь себя этой гадостью, - он указал на сигарету в руках Нила. – Образ победителя должен быть безупречен. Удивленные брови парня поползли вверх. - Скажи это тем, кто сейчас обжирается и напивается в зале, - и демонстративно затянулся. Кевин промолчал. Ему явно было неловко, и он не понимал, что должен делать в такой ситуации. Кажется, ежедневная муштра сделала из рядовых воинов второго дистрикта безголовые куски мяса, способные только выполнять чужие приказы. - Сколько в вашем лагере детей умирает от побоев? – вдруг спросил Нил, косясь на ногу Кевина. - Нисколько, - с возмущением воскликнул парень. - Хорошо, а сколько за последний год исчезли? - Зачем тебе это знать? - Хочу понять, насколько у тебя промыты мозги. - Что? И как связан побег нескольких слабаков из лагеря с промывкой мозгов? – язвительно спросил Кевин, скрещивая руки на груди. - Ну, если называть вещи своими именами, то сбежать из места, где тебе плохо – не есть слабость. На это тоже нужно решиться. Вопрос только в том, правда ли они сбежали, или закопаны где-то на территории твоего лагеря. Ну, это так, пища для размышления, - Нил выбросил бычок прямо под ноги Кевину, и пошел в зал, уже не обращая внимание на задыхающегося от злости парня. *** Капитолий гудел, как растревоженное осиное гнездо (от флешбеков даже автора передергивает). Толпы людей на перроне, как в самый первый их приезд. Только теперь они – победители, и вместо голодных до крови взглядов, их провожают восхищенные крики и беснующаяся от радости толпа. Нил улыбается, и машет всем, кого видит. Холли повторяет за ним, и радостно посылает воздушные поцелуи в толпу, под оглушительные вздохи. Элисон идет рядом с ними, одновременно одобряя их заигрывания с толпой, и подгоняя сквозь зубы: «Мы уже задерживаемся (шепотом) Ох, чудесная шляпка! (кому-то из толпы) Завязывайте и лезьте в машину (опять им) Нет, интервью только в студии (особо наглому парню в берете), Как давно не виделись, столько дел, столько дел (какой-то малознакомой даме). Утро в Капитолии только началось, но Нил и Холли уже вымотаны. *** - Как убедился весь Панем, ваш тур не прошел без некоторых ээээм… эксцессов, - с намеком протянула Кети Фердинанд. Они сидели в студии, куда их доставили сразу с поезда, и вновь отвечали на вопросы этой премерзкой (по мнению Нила) дамы. - Конечно, - беззаботно отозвался Нил, откидываясь на спинку диванчика. – Что есть слава и любовь миллионов, без зависти и ненависти нескольких человек? Кети посмеялась, и зал поддержал ее. Оттуда же послышались выкрики: «Мы любим тебя Нил», «Холли, выходи за меня». Парень растроганно прижал руку к сердцу. - Только в Капитолии нас готовы принимать как родных. *звуки умиления* (Ага, прямо как в Шреке) - Я так испугалась, когда в пятом дистрикте на нас с обвинениями накинулся тот парень, - поддержала его Холли. – И только приехав сюда, увидев ваши радостные лица и услышав теплые слова, поняла, что мы действительно дома. И бояться больше нечего. Еще больше людей в зале начали всхлипывать и аплодировать. Холли так аккуратно утерла платочком несуществующую слезу, что никто бы и не заподозрил обмана. - Конечно нечего! – воскликнула Кети, беря Холли за руки. – Капитолий стал вашим домом, и я уверена, что никто не даст вас в обиду. Так же? – это она уже спросила у одобрительно загудевшего зала. - Рассказывайте, что узнали, и увидели в своем путешествии? Все-таки для победителей из двенадцатого, посмотреть на Панем, должно было стать настоящим событием! Холли взяла слово себе, и с упоением рассказывала о море четвертого дистрикта, и лесах седьмого. Вскоре ведущая обратила внимание на молчаливого Джостена. - Нил, Нил, Нил. Кажется, мы впервые находимся на одной сцене, и ты так долго молчишь. Разве ты не обещал мне рассказать кое-что при встрече, - с намеком протянула Кети. Парень внутренне поежился, представляя, как будет выкручиваться. Надежда на то, что эта акула забудет о его оговорке, умирала в муках. - Не напомнишь? Признаться честно, за эти две недели, так вымотался, что уже и не помню, - Нил дерзко посмотрел на Кети. - Ах! Мы всем Панемом гадаем, кто же эта красотка, укравшая сердце Нила Джостена, а он забыл, что обещал рассказать нам об этом! – возмущалась Кети под одобрительный гул толпы. – Рассказывай, мы жаждем подробностей. - Подробностей, - пробормотал Нил, сцепляя пальцы в замок. – Мои чувства не взаимны, - с грустной улыбкой начал парень, под ошарашенные шепотки из зала. - Как же так?! Ты победитель – любая девушка падет к твоим ногам. Такого обаятельного парня, я уверена, половина Капитолия готова затащить в постель, - послышались смешки, но Нил только горько улыбнулся. - Она ненавидит мою болтливость и даже то, как я выгляжу, - сокрушенно покачал головой парень, невольно вспоминая слова Эндрю, и продолжая вдохновенно врать. – Да и не думаю, что даже стань я популярнее всех в Панеме, она обратила бы на меня внимание. - Я уверена, что даже при таком раскладе, многие будут только рады заменить эту негодницу, разбившую тебе сердце, - вновь взвилась Кети, и толпа в зале одобрительно загудела. - Боюсь, мое сердце принадлежит только ей, - грустно сказал Нил, и повернулся прямо к камере. – Любовь моя, пусть нам и не суждено быть вместе, знай, я навеки твой. В зале послышались множественные всхлипы. На сцене Кети тоже едва не плакала – спектакль это или нет, но женщина, промокнула глаза. - Невероятная любовь. Думаю, наши зрители в зале, и те, кто смотрят выпуск в прямом эфире согласятся со мной. Нил, ты должен быть сильным, и возможно, эта девушка изменит свое мнение, и вы будете счастливы. - Надеюсь на это, - понурился парень, внутренне расслабляясь. На время тему с его влюбленностью оставят. *** Бал во дворце президента Кенго Мориямы обещал стать событием года. По крайней мере, именно так выразилась Элисон, вышагивая перед подопечными. Она рассматривала их наряды, и Рене только закатывала глаза на замечания о торчащей ниточке, болтающейся пуговке, и блеклом камушке. Переделывать уже никто ничего не станет, но это не избавило никого от головной боли в виде Элисон Рейнольдс. Путь от ворот резиденции президента им с Холли и Элисон, предстояло пройти самостоятельно. Метрах в ста от них уже начинался праздник – гирлянды и фонарики освещали разноцветными огнями не менее разноцветную толпу. Люди танцевали, или толкались у фуршета. Еще с большого расстояния, Нил понял, что они с Холли, на фоне этой толпы будут выглядеть даже по скромному. На нем был строгий костюм темного цвета, с темной же рубашкой. Волосы были собраны как на первом интервью – несколько передних прядей скрепили сзади в небольшой хвостик, а спереди свисали небольшие прядки. Единственным светлым пятном в его образе стал белый галстук и белый же платок на груди. Холли нарядили в нежно-бежевое платье с пышной юбкой чуть ниже колена, расшитой сверху белыми камушками. Темные волосы, которые девочка предпочитала носить просто распущенными, в этот раз собрали в косички на висках, и оставили за спиной. Даже Элисон больше вписывалась в компанию капитолийцев – пышная прическа, и платье, на вид из тысяч оборочек. На фоне перьев, и занавесок, которые нацепили на себя «сливки сливок» Капитолийского общества, двое ребят выглядели просто, но определенно привлекали к себе внимание. Элисон вела их через толпу, и Нил поддерживал девочку под руку. Когда мимо них протиснулась девушка с абсолютно зеленой кожей, держать невозмутимое лицо оказалось невозможным. Холли и Нил в недоумении обернулись ей вслед, но никто больше не обращал внимания на экстравагантную посетительницу бала. Элисон подвела их к мужчине, примерно лет 40. - Нил, Холли. Это – Стюарт Браун. Он распорядитель следующих Голодных игр, - мужчина приветливо улыбнулся. В его серых глазах не было жадного внимания толпы жителей Капитолия. Только вежливый интерес. Светлые волосы были коротко острижены, а серый костюм идеально сидел на этом невысоком и слегка полноватом Брауне. Нил протянул руку для короткого рукопожатия. - Приятно познакомиться, - отозвались они почти одновременно. - Что же случилось с прошлым распорядителем игр? – осторожно спросила Холли. - Несчастный случай, - беззаботно отозвался он, осматриваясь по сторонам. – Работа распорядителя игр довольно опасна. - Почему же вы за нее взялись? – Элисон прожигала в Ниле дыры за этот вопрос. - Я, как и вы – доброволец, - сказал Стюарт. – Хочу, чтобы игры что-то значили, - добавил он, понизив голос. - Игры ничего не значат. Это лишь средство запугивания, - сказал Нил, испытывая ощущение, что он уже вел подобный диалог с кем-то в прошлом году. - Возможно, это пора менять, - сказав это, мужчина вытащил карманные часы на цепочке, и, повернув их вокруг ладони, раскрыл. На циферблате на мгновение мелькнула еще не успевшая стереться из памяти картинка – голова лиса в кругу. Символ мятежников. Нил моргнул, и видение исчезло. Циферблат, как циферблат. – Прошу прощения, долг зовет, - извинился Стюарт, слегка поклонившись им, и скрылся в толпе. Нил проводил его подозрительным взглядом, но вскоре отвлекся на поднявшийся шум на улице – президент Панема готовился произнести речь, и им, как победителям, нужно было находиться поблизости. Элисон вывела их на открытую площадку перед балконом, на котором чинно стоял Кенго Морияма и вся его свита. В том числе Натан Веснински в своем бордовом пальто и Ичиро Морияма, с абсолютно непроницаемым выражением лица. Нил крепче сжал бокал, который ему по дороге всучила Элисон, и уставился на отца. Тот тоже смотрел на него, но скорее презрительно. Кенго Морияма вышел вперед. - Сегодня, - пророкотал голос президента над головами гостей. – Сегодня, мы приветствуем в Капитолии двух замечательных молодых людей – победителей прошлых Голодных игр, - люди вокруг повернулись к ним, и Нил с Холли благодарно улыбнулись. – Они проехали весь Панем и встретились с людьми каждого дистрикта чтобы доказать всей стране – они патриоты, истинные дети Капитолия, вскормленные дистриктом двенадцать! Вступившие в ряды победителей продолжают прославлять свои дистрикты, и мы надеемся, что вы станете надежной опорой Капитолия в будущем. Ура! – президент поднял бокалы, и все повторили за ним. За спинами гостей в небе над дворцом начали вспыхивать искры салюта, сотрясая землю грохотом. Все как по команде вздрогнули, но убедившись, что это лишь салют, вновь приложились к бокалам. Нил обернулся к балкону, с которого выступал президент, чтобы увидеть как того придерживая под руку уводит Веснински. Видимо слова Ичиро о том, что отцу осталось не так долго, были правдой. Сам же старший сын стоял на том же месте. Когда за отцом и Мясником закрылись двери, Ичиро сделал шаг к балкону, находя глазами Нила. Тот замер в ожидании. От «выступления» Нила в туре победителей зависела его судьба и жизни всех его близких. Ичиро медленно опустил подбородок вниз, и так же медленно его поднял, продолжая смотреть на Нила. Плечи парня слегка расслабились. Он смог. Он убедил Панем и мятежников в своей полной непригодности для роли символа революции. Возможно даже подорвал саму идею мятежа… Перед глазами промелькнули часы с лисом на циферблате. Нет. Это так не работает. Но, по крайней мере, Нил обезопасил себя и близких. Он не мятежник, не заговорщик, не спаситель и не надежда. Нил просто хочет выжить. И этим он оправдывает все.