Голодные игры. Процент ненависти

На какие только безумства людей не толкает любопытство. Одной маленькой искры иногда хватает, чтобы раздуть пожар, в котором сгорит и гордость, и личные интересы, и даже здравый смысл. Становится рабом своих эмоций, подчиняться звериным инстинктам, или же глушить и то и другое в выпивке и наркотиках Эндрю никогда не хотел. Но вот то самое любопытство, которое тлеет в каждом из нас на протяжении жизни, никак не могло потухнуть в его груди. Интерес к людям, к их поведению и реакциям... С тех пор, как Доу освободился от необходимости жить в приемных семьях, а Дрейк Спир обзавелся длинным шрамом на всю брюшину, Эндрю пришел к мысли, что люди могут быть даже интересными. Конечно, когда им ничего не нужно от него, и они занимаются собственными делами. Но и это утверждение подверглось корректировке. Когда в его жизнь чуть ли не с ноги ворвалась Тильда Миньярд со своим сыном (братом-близнецом Эндрю, который по его мнению, был совсем на него не похож) парень пересмотрел свою позицию. Алкоголичка, которая баловалась наркотиками, и била собственного сына, явилась к нему на порог, чтобы рассказать, «как она ошибалась». Разве это не интересно? С того дня, Эндрю считал, что может проявлять любопытство к людям, которые что-то от него хотят. Вот только он должен быть уверен, что они не получат желаемого, и при всех своих стараниях, именно он будет контролировать ситуацию. Подстроить убийство Тильды было не сложно. Окно в спальне на третьем этаже много лет нуждалось в ремонте. Из-за постоянно затекающей во время дождя и снега воды, рама сгнила, и держалась на честном слове, и ржавых гвоздях. Расшатать и выдернуть несколько, оставив два, которые удерживали бы ее на месте, не составило труда. Правда приходилось делать это осторожно, чтобы не вывалиться самому, и не попасться на глаза соседям. Под окном Эндрю разбил клумбу, и оградил ее кирпичами. Остатки, конечно же, решил не убирать. Мало ли, понадобятся. Стул в комнате должен был быть один, и немного расшатанный. Поэтому заднюю ножку Эндрю укоротил чуть больше, чем на сантиметр. Этого хватит, чтобы резко покачнувшись назад, стул вместе с дополнительным весом опрокинулся. Но ведь этого мало, верно? Нужно было создать прецедент. Пригласить их в гости, и напоить. Предложить Тильде еще бутылку, и указать направление. И уйти из дома, чтобы создать себе идеальное алиби. А еще заранее приклеить бутылку к шкафу сахарным сиропом. Все же должно выглядеть натурально, верно? Простая случайность, и вот Тильда Миньярд вылетает из окна с бутылкой в руках, разбиваясь о землю, стекло и кирпичи. Конечно план мог потерпеть неудачу, но тогда Эндрю придумал бы новый. Успех с первой попытки даже немного омрачил радость от свершившегося возмездия. Реакция Аарона на смерть матери была неоднозначной. Это было видно по бегающему взгляду. Он считал брата монстром, бесчувственной машиной для убийств. Но это было не так. Будь он таким, в ту ночь погибнуть могла не только Тильда. Аарон же не понимал, как ему повезло, что он не стал жертвой невероятного таланта к планированию, который Эндрю открыл в себе. Любопытство свело его с Рене, которая без слов поняла, что их прошлое во многом схоже. И хотя он не хотел называть «это» дружбой, других слов не находилось. Ваймак не знал всего, но его навязчивое внимание, и попытки вправить мозг малолетнему ментору, который не гнушался избивать собственных подопечных, если они переходили какие-то границы, показались Эндрю именно той долей заботы, которую он был готов принять от взрослого человека. И потому терпел его пьяный бубнеж рядом во время Голодных игр. Эндрю опасался, что напившись, мужчина начнет вести себя как некоторые члены его приемных семей, или же как зарвавшаяся элита Капитолия, но этого не случилось. Дэвид просто напивался, пока на арене гибли его трибуты, а потом потерянный отправлялся домой. Эндрю знал, что в следующем году, ситуация повториться, как и через год потом. Иногда интерес Эндрю мог длиться не дольше, чем сгорают крылья бабочки. Пара фраз, и человек сливается с окружающим месивом из нарядов и косметики. Нил Джостен в день Жатвы тоже его не особо впечатлил. Молодой парень вызвался вместо друга. Такие истории иногда случались. Людям было свойственно самопожертвование, во имя больших идей. Тогда он посчитал его сентиментальным дураком, который не стоит его внимания. Но и Рене и Ваймак хотели их познакомить. Разве не странно? Эндрю не понимал, что такого особенного в парне, пока не столкнулся с ним лицом к лицу. Темные вьющиеся волосы, темные же глаза. Правда все это казалось словно ширмой. Ненастоящим. Настоящий Нил Джостен показал средний палец Рико Морияме, и в смеси страха и раздражения ушел из конюшен. А любопытство Эндрю подняло голову. Оно, как дикий зверь, наконец почувствовало свежую кровь, и жадно оскалилось. Он смотрел вслед парню, и понимал, что Ваймак тоже следит за ним. Признание того, что Нил Джостен интересный, было или фатальной ошибкой, или благословением свыше. «Интересно. Интересно. Интересно. Интересно. Интересно. Интересно....» думал парень, вновь и вновь пересматривая, как Джостен убивает своих врагов. Смерть Джека была вопросом времени. Он поступил, как настоящий отброс, когда домогался той девчушки из одиннадцатого. Если бы Холли не огрела его по голове, и парень бы свершил свое намерение, Эндрю бы сам пробился на арену, чтобы уничтожить его. Но Нил убил его. Жестоко, кроваво. А ведь он не знает, что пережили эти девочки. Его не было рядом. Эндрю был уверен, знай парень об этом, смерть Джека растянулась бы на часы, а то и дни. Сын Капитолийского Мясника знал, как держать в руке нож, и как им правильно пользоваться. Когда Джостен отправился в тур и всеми силами пытался играть дурачка на публику, Эндрю только фыркал и закатывал глаза. Он чувствовал, что что-то назревало. В глазах людей то тут, то там, он замечал смесь надежды и страха. Они смотрели на Нила Джостена, как на мессию. По крайней мере, первые несколько дистриктов, которые транслировали по телеприемнику. Позже взгляды сменились на недоверчивые и злые, разочаровавшиеся. А парень продолжал улыбаться, и играть так, как ни один актер на сцене не старался. Именно. Актер. Нил Джостен был ролью, которую играл талантливый актер Натаниэль Веснински. Роль, в которую он настолько сильно хотел вжиться, была сложной, противоречивой. И в последнее время не менее опасной, чем настоящая личина. Этот человек водил за нос целую страну, но все были только рады, когда символ назревающей революции пал жертвой Капитолийской пропаганды. На самом же деле... Ооооо, на самом же деле, Эндрю знал правду. Он один из немногих, кому доверял этот странный, но до безумия интересный парень. И он рассказывал ему все, чтобы тот не спросил. Эндрю был почти счастлив. Острый язык и и эти вьющиеся волосы, за которые так и хотелось схватиться, оттянуть назад, чтобы он замолчал, и откинул голову вслед за волосами, обнажая открытое горло. Но он держался. Его интерес слишком быстро превратился в то, чего он панически боялся после своего детства – влечение. Он хотел Нила Джостена. Хотел Натаниэля Веснински. Он ненавидел лжецов, но с ним, он отчаянно желал разговоров и близости. Это было на грани. Когда же Капитолий объявил правила Квартальной бойни, Эндрю сперва ушам не поверил. «...выберут среди победителей прошлых лет...» – ему стало смешно. Но, Нил приедет туда. Не важно, как ментор, или трибут. Он приедет, и они могут продолжить игру. Поэтому Эндрю даже не сомневался, когда вышел вперед на трибуне, и вновь произнес фразу, которая когда-то спасла ему жизнь - «Я доброволец». И Нил стал добровольцем. Но в нем произошли изменения. Глаза. Они больше не были темными, какими казались при всех их предыдущих встречах. Они были светлее, и Эндрю начал понимать, что настоящий «Нил Джостен» даже более интригующая личность. Было любопытно, как Нил поведет себя на арене, но то, что он был готов дать Эндрю убить себя, ошеломило. Он доверял Эндрю не спасти его, а убить. В его жизни не было еще человека, который был готов самолично вложить в его руки клинок, и придвинуться открытой шеей к лезвию. Фигурально, конечно, но это именно то, что сделал Нил, когда произнес на арене «Если это ты, то все в порядке». Он был невероятен. А потому Эндрю хотел сохранить его. Жизнь Нила Джостена обрела куда больший вес, чем предполагаемая победа. Потому он так похолодел, когда его тело снесло их с Би, а сердце парня перестало биться. Несколько мгновений, показавшихся вечностью, и паническая мысль «Не оставляй меня, не оставляй. Я еще не узнал тебя. Только не ты», пока он делал массаж сердца и вдыхал в него воздух, надеясь вернуть его к жизни. Как же не хватало сигарет в тот момент, когда Нил наконец сделал вдох. Эндрю был почти готов броситься на него, и прижать к себе, лишь бы убедиться, что эти дрожащие руки принадлежат живому ему, а голубые глаза продолжают внимательно следить за ним. В этом тоже была особая черта Нила – он не боялся его. Там, где все отводили глаза, встречаясь с невозмутимым спокойствием или неприкрытой агрессией, Джостен наоборот, вглядывался, пытаясь рассмотреть что-то. Он не хватался за оружие, и спокойно спал, пока Эндрю был рядом. Доверие или глупость? Такой интересный, со всеми своими секретами, которые Эндрю хотел раскрыть. И даже после испытания с птицами, ощущая невероятную злость из-за игр распорядителей и его сознанием, Эндрю было любопытно, что именно чувствовал Нил. Его желание спасти Холли раздражало, но Миньярд перестал убеждать себя, что не замечает этого чувства. Он ревновал. Ему не хотелось, чтобы их отношения перешли из родственных в романтические. И хоть всеми силами старался отрицать это, но на месте Холли всегда рядом с Нилом он хотел видеть себя. Потому его так задевала мысль, что Джостен готов пожертвовать собой, чтобы она жила. Он хотел дать Нилу (и в прямом и в переносном хе-хе - прим. автора) стимул жить. Но не знал как. А когда парень не стал расспрашивать о его прошлом, заботясь о его чувствах, Эндрю просто не сдержался. Поцелуй получился даже жарче, чем он думал. Он совершенно забыл о людях на арене и за ее пределами. О том, что это увидит брат, или кто-то еще. Его волновало только горячее дыхание, и такое же неумелое, но возбуждающее движение чужих губ. Нил был вкусным. То ли от фруктов, которые они съели, то ли от переизбытка чувств, Эндрю просто помутился сознанием. Его хотелось целовать и целовать, уложить на горячий песок, и стянуть эти грязные тряпки. Хотелось прикоснуться к горячей коже, узнать о каждом шраме на его теле. Эндрю казалось, что их за годы в бегах, у Нила было достаточно. Но они были не одни. Это одновременно и разочаровывало, и отрезвляло. Он не мог воплотить свои планы на глазах у всей страны, что было хорошо, ведь он хотел, чтобы Нил был таким только для него. Но до зуда под кожей этого хотелось. Слова Нила о том, что он хочет жить, заставили сердце Эндрю забиться чаще. Этот парень будет его. Чего бы ему это не стоило. *** - Почему было сразу не тянуть веревку от пляжа к дереву? – с раздражением спросил Нил девушек, которые шли впереди. Элиот разделил их на команды. Нил Марина и Каталина отправились на пляж с катушкой, сразу после того, как мужчина обмотал несколько толстых веток дерева проволокой. Остальные остались у дерева, чтобы профи неожиданно не разрушили их планы. - Потому что Элиоту нужно было сначала обмотать дерево? – саркастично предположила Марина. - Погоди, – отозвалась Каталина. – Нил на самом деле прав. Он мог намотать слишком много на дерево, и нам может не хватить провода до пляжа. Все покосились на катушку в ее руках. - Было бы логичнее зарыть в песок кусок провода, и уже от него мотать к дереву, – со вздохом сказал Нил, глядя на девушек. - Ладно, в этом действительно есть логика, – согласилась Марина. – Только что ж вы раньше... – ее прервал звук разорвавшегося провода, который вновь скрутился кольцами к их ногам. Резко обернувшись, Нил натянул лук, готовый спустить стрелу, если заметит движение, но его по голове огрели чем-то тяжелым. Рухнув на землю, едва не теряя сознание, он разглядел, как Каталина и Марина схлестнулись в битве, однако внимание девушек быстро отвлеклось на кого-то неподалеку, и они убежали. Глухо простонав, и пытаясь справится с накатывающей тошнотой и головокружением, Нил поднялся на четвереньки. Дотронувшись до головы в месте удара, который пульсировал в такт с толчками крови, Нил почувствовал горячую кровь, отчего его замутило сильнее. Рядом не было ни души. Звуки джунглей вернулись, но брошенная катушка и разорванный провод говорили сами за себя – нападение. При этом не понятно, кто кого предал раньше. По голове он получил от «союзников». Но они его не добили. Просто не успели, или оставили на потом? «Холли и... И Эндрю» – проносится в мыслях. Они ведь остались на поляне. Словно вторя его тревожным, метущимся мыслям, над ареной раздается пушечный залп. Нил заставляет себя встать на ноги, и, пошатываясь, идет назад, к дереву. Скоро полночь, но остальные не должны уйти далеко. Но на поляне никого. За деревом Нил находит тело Джоаны. Видимо здесь была драка. Но больше ни своих, ни чужих нет. Дыхание учащается. Он не защитил Холли. В союзе были предатели. Он не должен был верить. Треск веток, и на поляну выбегает Марина. Девушка в крови. Правая бровь рассечена, и кровь заливает лицо. В руках короткий меч. Нил вскидывает лук, целясь прямо в сердце. Хотя из-за удара по голове, оружие в руках мелко подрагивает, а сосредоточиться на цели перед собой стоит колоссальных усилий. - Нил, – выдыхает девушка, но ближе не подходит, видя на кого направлена стрела с острым наконечником. – Опусти оружие. Я тебе не враг. - Что там случилось? - спрашивает парень, не отводя взгляда. - Нил.... - Я спрашиваю, что случилось?! – уже с угрозой в голосе спрашивает парень. - Каталина попыталась тебя вырубить, – Марина не делает резких движений, но парень настороже. – Я ей помешала, но нас отвлекли Ромеро и Грег. Теперь я здесь, пришла предупредить Элиота, но тут только ты. - Их здесь не было, – просто говорит Нил, не опуская оружие. - Может поговорим без оружия? - Тебе я тоже теперь не верю. Над головой начинает греметь. Тучи сгущаются, а ветер, злобным порывом проходится по небольшой поляне, и потерянным людям. - Нил, надо уходить, – напряженно говорит Марина, вглядываясь в небо. –Уходи от дерева. Но Нил не слушает. Пока Марина вглядывается в надвигающуюся грозу, Нил снимает стрелу, и обматывает вокруг древка незакрепленный моток проволоки. Другой ее конец привязан к дереву, остальное же свободно кольцами лежит рядом. Гроза уже близко, во рту скапливается слюна, волосы на всем теле встают дыбом, а внутри все буквально воет от ощущения растущей опасности и шоколадного привкуса во рту. Кровь закипает, когда Нил под истеричный крик Марины, натягивает тетиву до предела, целясь почти вертикально вверх. «Лишь бы хватило провода» – думает он, прежде чем отпустить тетиву, и почувствовать колоссальные волны энергии, прошившее пространство вокруг. Направленная вверх стрела достигла потолка арены, но вместо того, чтобы пойти мелкой рябью, как это случилось в самом начале их пути, «небо» замерцало помехами, и через несколько секунд потухло. Джунгли погрузились в темноту. Лишь тогда Нил осознал, что лежит на земле, раскинув руки в стороны, и пытается вздохнуть. Силой электричества, его отбросило в сторону. Все конечности подрагивали от того, какое невероятное количество энергии прошило все вокруг, его тело в том числе. «Вот так, Капитолий. Я сломал вашу игрушку. Надеюсь Холли будет в безопасности. Если Эндрю...» – додумать он не успевает, теряя сознание. *** Сперва Джереми оглушил Элиота. Эндрю тут же толкнул Холли себе за спину к Би, перехватывая трезубец, и становясь в оборону. - Что ты творишь? – громко спросил он парня. Тот же взвалил Элиота на плечо, совершенно не беспокоясь о настороженном блондине. - Нам нужно уходить, – кротко бросил он. – Профи скоро будут здесь. - Это не объясняет, какого хера происходит, – со злостью выкрикивает Эндрю. Нил и остальные находятся на пути к пляжу... Если ничего не произошло. Сейчас, когда Джереми вырубил Элиота, возможно Каталина сражается с Нилом. Он не может медлить. - Просто поверь, я не угрожаю вам, – попытался урезонить его Джереми. Но Эндрю не мог верить человеку, который нападает со спины на союзников. - Верить тебе? После того, что ты сделал? - Я объясню, но не зде... - Долго же вы, – перебил парня насмешливый хриплый голос. Джоана стояла сбоку от них, опираясь сложенными руками на ручку топора. Эндрю переводит настороженный взгляд на нее, и, осознав, что Джереми, на плече которого лежит Элиот без сознания, менее важный противник в данный момент. - Блять! – эмоционально всплескивает руками Джереми. – Разберись с ней. Нужно идти. Быстро! Парень уносит Элиота на себе, а Би и Холли, после одобрительного кивка Эндрю, идут на некотором расстоянии следом за ним. Сам Миньярд делает шаг к Джоане. - Думаешь потянешь? – с презрительной усмешкой спрашивает женщина, перехватывая топор. - Не разочарую точно, – бросает Эндрю, тут же срываясь с места в атаку. *** Открыть глаза и сосредоточиться на том, что он видит, было мучительно трудно. Все плыло, и не хотело становиться на места. Мерный гул, который он сперва принял за шум в ушах, через минуту обрел вполне конкретное объяснение – так работал двигатель джета. Со стоном приподнявшись с пола, он увидел еще двух человек, которые оставались без сознания. Эллиот и Холли. Из-за закрытой двери кабины доносились спорящие взволнованные голоса. Один из ножей был при нем. Видимо не нашли, когда обыскивали его бессознательное тело. От мыли, что кто-то касался его, когда он не был в себе, его окатила волна отвращения и бессильной ярости. Кто бы это ни был, он поплатиться жизнью за столь опрометчивый поступок. Дверь распахнулась автоматически, когда он подошел ближе, и на секунду, он застыл, пронзенный осознанием. В кабине был Ваймак, Бетси, Джереми и Каталина, а еще распорядитель нынешних Голодных игр, Стюард Браун. Сорвавшись с места, он прижал нож к открытому горлу стоявшему ближе к нему Ваймаку. - Эндрю..., – послышался взволнованный голос Бетси. – Прошу, успокойся. - Что, черт возьми, происходит? – сквозь зубы выдавил парень, сверля взглядом замершего Девида. - Убери нож, давай спокойно все обсудим, – попытался урезонить его Джереми. - Где Нил? – с холодом спросил Миньярд, чуть сильнее надавливая на нож у горла мужчины. - Он... У Капитолия, – с горечью произносит Бетси, стоя на безопасном расстоянии. - Почему? - Эндрю, мы... - Почему вы его не вытащили? – с горечью перебивает он. – Почему вы дали им его забрать? - Эндрю, ты просто не знаешь, Нил на самос деле... Он не тот, кем ты его знал, – сипло говорит Девид, стараясь как можно меньше давить горлом на острый нож. – Он... - Натаниэль Веснински, – спокойно заканчивает за него Эндрю, и под сиплый выдох со стороны распорядителя игр, продолжает. – Я знаю кто он, но все равно не понимаю, почему вы его не вытащили. - Нил взорвал купол, – произносит молчавшая до этого Альварес. – А я не успела вырезать у него и Марины маячки. Их забрали прежде, чем мы добрались к ним. Только сейчас Эндрю обратил внимание, что его предплечье, в месте, куда вживляли маячок перед началом игр, было крепко перебинтовано. Нила нет. Они забрали его. Забрали того единственного человека, который был ему важен, и которого он так и не успел заполучить полностью. Его забрали, и возможно он его больше не увидит. Капитолий – это Морияма и Веснински. Это смерть. Жив ли он вообще? Эндрю опускает нож, и тот с металлическим лязгом падает на пол джета. Но прежде чем все выдыхают с облегчением, его кулак врезается в лицо Дэвида. Мужчина крупнее, и за спиной к ним уже спешат люди, чтобы остановить драку, но Эндрю это не волнует. Его не волнует, что его руки скручивают, и просят принести успокоительное, его не волнует, разбитый нос мужчины, и ноющие костяшки. Все, что его волновало в этой жизни - они решили не спасать друга, из-за чертова имени «Натаниэль Веснински». Нил не был у них в приоритете. Ведь так? Он был сыном Капитолийского Мясника, и им было плевать, что большую часть жизни он убегал от него по всему Панему. Он был Веснински, а значит он был не так важен. Эндрю казалось, что они даже не сильно сожалели, что не спасли его. - Вы думаете, раз он Веснински, его не убьют? – сидя на полу с заведенными за спину руками спросил Эндрю, глядя на Стюарта и Дэвида. – Он уже мертв, – с горечью закончил он, и к собственному удивлению, начал смеяться. Громкий истерический смех, и изредка выдавливаемое «идиоты, какие вы идиоты» стих только после второй дозы успокоительного. Вместе с тем, сознание покинуло Эндрю, напоследок, словно издеваясь, подкинув воспоминание о первом, и теперь уже последнем поцелуе. Этого было так много и так катастрофически мало для его израненного сердца. Еще несколько часов назад Эндрю был почти счастлив. Теперь же он хотел умереть. *** Резко проснувшись, Нил дернулся всем телом, и тут же запаниковал, когда не смог пошевелиться больше, чем на несколько сантиметров. Его руки были скреплены наручниками за спиной, ноги примотаны к ножкам стула, на котором он сидел, а торс несколько раз перехватывала веревка, безжалостно давя на ребра и надежно прижимая его к спинке. Голова гудела, а мысли хаотично перемещались в голове, не давая выстроить логическую цепочку. Что последнее он помнил? Дерево, молния... Он разрушил купол. Что было потом? Слева раздался полный страдания стон, и он резко повернул голову в ту сторону. От стремительного движения, перед глазами все поплыло, но уже через мгновение он рассмотрел Марину, привязанную к стулу в таком же положении. Лицо девушки было в синяках, но он не помнил, чтобы на арене она была так сильно избита. - Ты как? - осипшим голосом спросил Нил, вглядываясь в лицо девушки напротив. - Бывало и лучше, – отозвалась она, тут же закашлявшись, и сплевывая на пол кровавую слюну. - Что произошло? – Нил обвел взглядом помещение. Пустая комната, бетонный пол, справа у стены есть раковина, а в стене напротив одна единственная дверь. Свет от ламп на потолке был достаточно ярким, чтобы они могли рассмотреть свои травмы, и свое положение. - Нам просто не повезло, – с горечью ответила Марина. Когда уже Нил собирался спросить, что она имеет в виду, с тихим щелчком дверь открылась, и на пороге показалась высокая фигура. - Ну здравствуй, Младший, – со зверинным оскалом произнес Натан Веснински, закрывая за собой дверь.