Колодец желаний

      Мы с Жоханем так задержались в том храме, что Ци Жун и диди явились за нами с целым отрядом. Будто что-то могло навредить Непревзойдённому демону и Богу Грома, право слово… Ну, зато я смог посмеяться с их краснющих лиц. К сожалению, нельзя было слишком долго предаваться весенним играм и прочим развлечениям: у нас тут, между прочим, нарисовался настоящий Повелитель Земли, и так уж вышло, что я сам себе пообещал его защищать. Значит, нужно как-то разоблачить Черновода и помочь Мин И устроиться на Небесах… Или там, где он захочет.       А для этого придётся обращаться к Цзюнь У с просьбой созвать Небесное Собрание, или же Небесный Суд. Ох и не хочется мне этого делать — ну честно, какая справедливость может быть в месте, где заправляет сумасшедший? — однако Мин И заслужил занять своё законное место и стать, наконец, полноценным богом. А Хэ Сюань заслужил возмездия… Ши Уду — наказания. И только Повелитель Ветра немного меня смущал — он ведь, на самом-то деле, ни в чём не виноват. Но если правда вскроется, не думаю, что останется в стороне. Скорее уж сам уйдёт с Небес, лишь бы не занимать незаслуженное место. И я, в целом, буду рад если всё закончится просто изгнанием обоих братьев, ведь так всё почти встанет на свои места. Но удовлетворится ли таким исходом демон Чёрных Вод, или же продолжит мстить? Этого я предсказать не мог, но надеялся, что Цинсюаню не придётся терять брата — он был действительно хорошим человеком и небожителем и не заслуживал страданий.       В Баньюэ мы вернулись уже под вечер. Мин И за это время успел устроиться на работу, отработать одну смену и заселиться на эти деньги в дешёвенькую гостиницу, поесть там, выпить вина и ещё поработать, уже уборщиком. Вот это я понимаю, продуктивно мужик живёт… Да ещё и кайф получает даже от общения с посетителями — и это понятно, за все эти годы он, скорее всего, максимум с десятью людьми (точнее, демонами) общался, да и то это вряд ли было приятно. Но всё-таки, это не повод лишать население Баньюэ возможности устроиться на работу, являясь таким ценным и многозадачным кадром!       — Ваше Первосходительство, — начинаю я, отловив мужчину после его смены. — Нужно поговорить, — мы отходим подальше и садимся за столик в углу. Мин И смотрит на меня непонятным взглядом, но раньше, чем я успеваю что-либо спросить, он начинает говорить первым:       — Прошу прощения за обстоятельства нашей встречи, Господин Тянь. Я долгое время был в плену и всего несколько дней назад сбежал, потому очень опасался преследования. Не хотел вас ударить, просто не знал, враг вы или друг.       — Ладно, забыли, — отмахиваюсь я, после чего отпиваю вина. — С вас — ещё кувшинчик этого божественного напитка и рассказ о причине вашего плена.       — Разумеется, — кивает мужчина, подзывая официанта. Пока несут наш заказ, Повелитель Земли собирается с мыслями, после чего начинает неспешно рассказывать:       — Когда я должен был вознестись, меня перехватили на полпути, после чего я очнулся уже в темнице. Долгое время никто не приходил, и я не мог узнать хоть какую-то информацию, но потом ко мне явился тот, кто меня и заключил. Он назвался демоном Чёрных Вод и обещал отпустить меня сразу же, как закончит со своей местью, а пока… Я должен был объяснять ему всё, что знал сам, создавать всякие артефакты и просто сидеть в своей камере и никуда не сбегать. Конечно, последнее я не мог выполнить, ведь люди не привыкли жить в неволе, не зная даже, смогут ли когда-нибудь освободиться — демон… Хэ Сюань… Он порой надирался, как свинья, и приходил жаловаться на жизнь — почему-то ко мне, — Мин И отхлебнул вина из своей пиалы, а я отметил, что он называет своего тюремщика по имени — значит, в какой-то степени он привязался к демону. Даже если в этом только ненависть, но в любом случае это интересно. Да и Хэ Сюань, выходит, тоже к нему относился не просто как к пленнику — скорее, как к собеседнику, который, пусть и не поддержит, но выслушает — за неимением другого выхода.       — Я узнал, — продолжил Мин И. — Что он мстит Повелителям Воды и Ветра за украденную судьбу, и для этого ему понадобилось занять моё место. Сначала я думал, что просто потерплю немного, как бы ни хотелось на свободу прямо сейчас, но прошёл год. Два. Десять. Я понял, что ждать мне ещё очень долго тогда, когда Хэ Сюань, приходя ко мне, постоянно говорил о своём Ши Цинсюане. Иногда, если уж совсем напивался, он начинал жаловаться, что не может отомстить — рука, мол, не поднимается. Если честно, я ненавидел всех: Хэ Сюаня, Ши Уду, его братца, Небеса…       — Как вы думаете, Ваше Превосходительство, — неожиданно обратился он ко мне. — Каковы шансы Непревзойдённого демона попасть на небеса так, чтобы об этом не узнал Владыка Шэньу? Я вот считаю, что это просто нелепо.       — Многое из связанного с Владыкой Шэньу нелепо, — пожимаю плечами я, внутренне восторгаясь — да неужели хоть кто-то да догадался? Я прямо в шоке, честно говоря. — Но лучше нам об этом молчать. Я, конечно, альтруист иногда, но только по праздникам, — Мин И поддерживает меня смешком и весёлым:       — Тогда поздравляю вас с тем, что вы сегодня празднуете. Уверен, что вы уже поняли, что моим спасением вполне могли настроить против себя сразу двух бедствий, так что это вполне можно отнести к альтруизму. Выпьем? — и он поднимает очередную пиалу.       — Тут другой случай, — опрокинув в себя алкоголь, я берусь разъяснять. — Даже если вы Бог, это не отменяет того факта, что помолились вы именно мне. А значит, стали моим верующим, пусть и не на долго. Но даже в этом случае, я всё ещё буду исполнять вашу просьбу помочь, пока это не перестанет быть необходимым. Хотя, праздник сегодня тоже есть — я как раз на днях замуж вышел, — на этом моменте небожитель напротив поперхнулся, чем знатно меня позабавил. — Но вот незадача, вознёсся и допраздновать не смог… Компенсируете?       — Раз уж я у вас в долгу, то с удовольствием! — соглашается Мин И, и я уже предвкушаю, как мы поставим на голову весь город и значительно пополним связанный с двумя повелителям стихий фольклор…

***

      В итоге, я в который раз понял, что пить мне категорически запрещено: проснулся я голым (и как же это, чёрт возьми, было привычно…) и, вдобавок к этому, возлежащим на крыше здания. Если я правильно сориентировался, то это был наш с Жоханем дом. Демон, кстати, обнаружился рядом, и мне стала абсолютно ясна причина побаливающей задницы и отбитой спины. Нет, ну серьёзно, у нас что, марафон секса в самых неподходящих для этого местах? Тогда надо было сразу во время полёта на мече пробовать, чего уж тут мелочиться…       Недовольно прокряхтевшись, я сел и постарался прийти в себя: голова побаливала, а в горле будто кошки нассали. Чёрт, я же божество, почему тогда страдаю с похмелья? Случайно пнув развалившегося на моём пути Жоханя, я подполз к краю крыши, чтобы изящно спрыгнуть вниз, и… Свалился, сопроводив это громким матерным воплем. Какого хрена?!       Похоже, тот, на кого упала моя божественная задница, был такого же мнения — в ответ мне раздались высказывания не менее нецензурные. Когда очертания перестали расплываться, я с удивлением распознал в своей жертве Бога Земли.       — Ваше Первосходительство, — задушенно прохрипел он, красный как рак и старающийся смотреть куда угодно, но не на меня. И это ещё на него мужик упал, а не какая-нибудь прекрасная дева… Я мысленно посмеялся, хотя понимал, что не всё так уж и радужно — у моего нового знакомого буквально пятьсот лет секса не было. И более-менее нормального общения тоже. Он выпал из своей нормальной жизни на срок в девять раз больший, чем я вообще живу.       — Прошу прощения, — со смущением пробормотал я, вскакивая и оглядываясь в поисках одежды. Её рядом не оказалось, и я страдальчески вздохнул. Ну и почему меня каждый раз так уносит с местного вина? Как-то это не солидно, что ли… Но сухой закон я соблюдать вовсе не собирался. — Ладно, так как я не вижу на горизонте своей одежды, то предлагаю вам подождать немного, а я туда, обратно и назад — нам стоит отправиться в Небесную Столицу как можно скорее, хотя я не сомневаюсь, что Черновод и Собиратель Цветов уже придумали какой-то план. Но в любом случае стоит поторо… — меня резко, но вежливо оборвали:       — В этом нет нужды.       Я с недоумением уставился на спокойного небожителя. То есть как это — нет? У нас тут вселенский заговор, шпиён на Небесах и находящийся в плену пятьсот лет бог, а он заявляет, что нет нужды в спешке? Почему это? Ответ мне дают раньше, чем я озвучиваю вопрос.       — Возможно, вы не поймёте этого, но я вовсе не собираюсь что-либо менять в своём нынешнем положении. Это, в какой-то степени, бессмысленно. Я отстал от жизни. Я устал от жизни. У меня нет опыта во всей этой небесной бюрократии и прочем, и не хочу я его, если честно, приобретать — мне гораздо легче просто выполнять молитвы, не поднимаясь на небеса, а я это итак могу делать, ведь богом быть не перестаю и слышу все просьбы. Я не хочу на Небеса. Мне не нужны почёт и слава. Мне достаточно просто помогать своим верующим, оставаясь в тени.       — Я… Понял, — с небольшой заминкой кивнул я, слегка поёжившись от последней фразы. Если вдруг окажется, что нас подслушивала Бабайка, то Мин И, определённо, придётся пожалеть о своих словах… Но я не хочу думать о такой возможности, да и Белое Бедствие страшно, но не всесильно. Даже он не может уследить за всем. — Тогда, наверное, мне просто стоит пойти на работу, а вам — устроиться где-нибудь? Я, конечно, не настаиваю, но мы были бы рады, задержись вы у нас подольше. Да и ваша сфера деятельности весьма полезная, работу точно найдёте…       — Благодарю за предложение, — слегка улыбнулся Мин И. — С удовольствием останусь здесь. А вам, думаю, лучше всё-таки одеться… Сомневаюсь, что на Небесах поймут такой стиль.       Я оглядел себя, поняв, что действительно до сих пор сияю всеми приличными и не очень местами. Как-то позабыл об этом за столь серьёзными разговорами, если честно… Покраснев и неловко засмеявшись, я заскочил в ближайшее окно, стараясь побыстрее найти хоть что-то, что можно надеть. Ведь столица бессмертных не ждёт…       Распрощавшись со всеми, кто мог отправиться штурмовать небеса в случае моей пропажи, я быстренько начертил на двери необходимое заклинание и с пинком ворвался в Небесную Столицу, ничуть не чувствуя вины за лёгкий переполох. А его, кстати, и не возникло — небеса тот ещё курятник, так что произведённый мною шум потонул в общем и никем замечен не был. Ладно, пафосное появление не удалось, но со всеми бывает.       Улыбаясь (в последнее время я прямо всему радуюсь. Интересно, божественность как-то влияет на настроение?) и слегка жмурясь от яркого солнца, я с беззаботным лицом прошёл половину пути до дворца Шэньу и только потом заметил, что что-то не так. Небожители смотрели на меня и не переставали перешёптываться, причём предметом их обсуждения вряд ли был мой шикарный образ — чёрно-изумрудные одеяния, привычные мне, дополнялись сегодня некоторым количеством серебряных украшений, да и волосы из обычного творческого беспорядка превратились во что-то весьма и весьма… Красиво уложенное. Так что в том, что мой вид вполне способен доставить эстетическое удовольствие, я не сомневался, но такое вряд ли обсуждают с недоумением и презрением.       — О! — радостно воскликнул я, заметив вдалеке компанию из Се Ляня, Цинсюаня и ещё какого-то симпатичного пацана. Очевидно, Лан Цянцю. — Ваше Высочество! Ваше Превосходительство! Доброе утро!       — И вам того же, Ваше Превосходительство, — улыбнулся Цинсюань, пока остальные отходили от моего вопля. — И, Ваше Превосходительство, я, разумеется, не осуждаю, но почему от вас так фонит тёмной энергией, особенно в районе нижнего даньтяня? — с любопытством поинтересовался он. Остальные же, в том числе наполовину померший «Мин И», смущённо покраснели и отвели взгляды (ну, насколько могли).       — А, это… — протянул я, стараясь не заржать. Ну бо-о-ожечки, почему Ши Цинсюань такой забавный милашка? Таким быть — преступление против человечества! А таких ненавидеть… Просто невозможно. Я бросаю короткий взгляд на Хэ Сюаня, но понимаю, что от меня ждут ответа.       — Ну, я демонических конфет объелся, — с невозмутимым лицом отвечаю я, внутренне умирая в истерике. Я же просто мем вспомнил, я не собирался это говорить! Ну ёпт, это уже явный перебор! Наследные Принцы залились краской ещё сильнее, а Хэ Сюань, кажется, подавился воздухом (судя по тому, как он закашлялся). Хотя, ладно, такая цензура вполне может объяснить часть того, что я делал ночью… О, Великая Китайская Цензура, ты уже проникла в мой мозг! Что дальше будет, интересно? Начну говорить терминами вроде «нефритового стержня», «хризантемы» и «игры на флейте»? Нет, пожалуй, до такого ещё не дошло. И будет к лучшему, если так и останется, потому что в противном случае я просто помру со стыда…       — О, — задумчиво протянул Цинсюань. Судя по выражению лица, у него в голове происходил какой-то серьёзный мыслительный процесс, и я откровенно опасаюсь того, что он скажет следующим. И не зря.       — А со мной поделитесь, Ваше Превосходительство? — и смотрит на меня чистыми-невинными бирюзовыми глазами. Не заржать, не заржать, не заржать…       — Нет! — возмущённо вспыхиваю я, наконец покраснев. — Эти — мои!       Занавес.