Колодец желаний

      В итоге Небесное Собрание превратилось в балаган. Все обвиняли Наследного Принца, и мне его было откровенно жаль — но, всё же, не стоило в таком случае признавать чужую вину. А раз уже он это сделал… То Хуа Чэн заявится к нам в Баньюэ. И я совсем не уверен, что остатки доброго имени Се Ляня мне важнее гораздо более долгой дружбы с Ци Жуном. Доверие… Его доверие дорого стоило, и я был готов заплатить эту цену. И это значит, что мне придётся как-нибудь перевести их битву в конструктивную беседу. А для этого стоит не допустить присутствия Лан Цянцю… И ещё много всяких мелочей, которыми я не хотел бы заниматься, но буду.       Я вздохнул и присел на корточки рядом с красивым прудиком во дворе моего дворца. Моего дворца на Небесах… Даже звучит странно. По сути, с момента моего вознесения прошла примерно неделя — а сил стало почти вдвое больше. Молитвы раздавались в голове, и уже почти привык к ним. Но я не мог разорваться на всех верующих и явиться к ним лично, поэтому исполнением мелочей вроде помощи со сбором урожая или починкой крыши занимались мои клоны — с увеличившейся силой удалось создать десять «куколок» разной силы и внешности. Они не уставали и быстро восстанавливались. Мне оставалось лишь задавать им программу и следить за молитвами, чтобы в случае чего вовремя успеть вмешаться в какое-нибудь слишком сложное или опасное дело.       Но сегодня всё было спокойно. Вода тихо плескалась в пруду, карпы кои лениво сновали туда-сюда, а лёгкий аромат лотосов приятно обволакивал. Тишина, умиротворение и покой. За высокими стенами моего дворца не было слышно шума Столицы Бессмертных и это можно было назвать самым большим его плюсом. В Небесной Столице всегда солнечно, и мне, как любителю дождя и воды в любых её проявлениях было здесь слишком… Слишком ярко. В Баньюэ это легко компенсировалось большим количеством фонтанов, а так же начинающимся строительством каналов — Мин И не тратил время зря. Но здесь…       Только такие прудики и спасают. Тяжело вздохнув и цокнув языком, я встаю (спина при этом отчаянно хрустит) и выхожу за стены. И шум сразу обрушивается на меня, словно мощный водопад с высокой горы. Как же здесь много людей! Лишних, на мой взгляд, людей. Не будь их, Небесная Столица сошла бы за пристанище небожителей, а так похожа лишь на базар. И большинство этого даже не замечают…       Я уже ощутил присутствие родной обжигающе-горячей энергии. Она медленно проникала в каждый камушек, каждый кустик и цветок. Боги шли, не замечая её — ведь это было лишь для меня. Жохань-Жохань, что же ты задумал? Пафосно украсть меня прямо из Небесной Столицы? Ну, ладно, это я вполне могу ему позволить.       Повсюду раздались испуганные возгласы, когда щупальца тёмной ци с алыми вкраплениями постепенно выросли отовсюду. Хм, щупальца? Стоп, Тянь Лэй, потом подумаешь о способах их применения! Сейчас эти щупальца мягко, но крепко опутали меня. Некоторые небожители выхватили мечи и явно приготовились сражаться, но им не дали этого сделать — сомкнувшиеся на моей шее пальцы наверняка выглядели угрожающе. Был ли у меня кинк на удушье? Нет (по крайней мере, я за собой такого не замечал), но теперь он явно появлялся.       — Демон! Здесь демон! — испуганно крикнул кто-то. Я немного не понимал смысла всего этого спектакля, но собирался в нём поучавствовать, потому удержался от закатывания глаз. Господи, и ты только сейчас это понял? Здесь хоть кто-то имеет хотя бы начально заклинательское образование, или на Небеса тоже можно по блату попасть? — Схватить его!       — Осмелитесь ли? — от этого голоса у всех по спине пробежали мурашки. По разным причинам, но всё же я не мог не поразиться тому, как легко он манипулировал чужими ощущениями.       Пока все тормозили, он просто шагнул, не отпуская меня, и мир изменился — меня обдуло горячим ветром пустыни, а солнце будто стало ярче и теплее. Ну вот теперь всё встало на свои места — кое-кто соскучился.       — И не стыдно тебе, а? Похитил бога прямо из Небесной Столицы… А-Хань, А-Хань, ну как ты мог, — я с притворным осуждением качаю головой, не в силах сдержать улыбку. Сильные руки уверенно обнимают меня, заставляя лыбиться ещё сильнее и довольно жмуриться.       — Разве должен я стыдиться того, что желаю чаще видеть своего дорогого мужа, а, Сяо Лэй? — тем же мурлычащим тоном поинтересовался Жохань. — Думается мне, что это не является преступлением. К тому же на Небеса проник ещё один демон того же ранга, так что никто уже не удивится. Можно сказать, что на этом проходном дворе побывали уже трое Непревзойдённых. И это ещё называется «хорошая защита», м-да… — демон с насмешкой цокнул языком. И это он ещё не в курсе, что Небесами заправляет Белое Бедствие…       — Кстати, твои талисманы засекли всплеск тёмной энергии слишком близко к Баньюэ. Думаю, скоро нам придётся принимать очередных гостей. И, судя по ауре, один из них — твой коллега, а второй — мой, — надо же. Признаюсь, не ожидал, что эти братцы-кролики припрутся столь скоро.       — Тогда подготовим им достойный приём, — протянул я, с неохотой покидая тёплые объятья. — Людям — спрятаться и на улицу не выходить. Демонам — переодеться в военное снаряжение и быть готовым, но тоже лишний раз не высовываться. Нам с тобой тоже стоит переодеться во что-то. А Демоническому Старшему Братцу лучше пока не выходить, чтобы не спровоцировать лишний раз. Диди побудет с ним.

***

      Все указания были выполнены мгновенно. Ци Жун поворчал, но занял место наблюдателя, жители прекрасно понимали, что всё ради их безопасности, потому приказ «скройтесь отсюда» без всяких сомнений исполнили. Мы переоделись в привычно-непривычную одежду: ханьфу были прежнего изумрудного цвета, но верхние слои были гораздо жёстче и с большим количеством вышивки, выполненной серебряными шёлковыми нитками и драгоценными камнями. Непрактично, неудобно. Но зато — смотрелось… Внушающе. Так, что я даже захотел кое-кого раздеть, но быстро отмёл эти мысли. В последнее время что-то слишком часто об думаю об этом, однако не могу сказать, что считаю свои желания неправильными.       Завершив все приготовления, мы поднялись на ворота у входа в город и стали ждать. Небо затянулось тучами, и по моей воле в них периодически мелькали тонкие молнии. Рокот грома был слышен во всех уголках Поднебесной, но дождя не было. Очевидно, Юйши не собиралась присоединяться к буйству стихий. Ну и ладно, так, кажется, даже мрачнее атмосфера.       Алая и белая фигуры появились минут через пятнадцать. Они очень выделялись на фоне тёмного неба и резко контрастировали между собой. Я чуть сжал руку Жоханя и почувствовал, как тот успокаивающе поглаживает её. Очевидно, Хуа Чэн «отпустил» на волю свою демоническую ауру, но как-то сдерживал её от касаний к принцу, так как тот явно её ощущал, но не мог пощупать физически. А вот я прочувствовал весь недобрый настрой Собирателя Цветов и очень захотел треснуть его по голове — ну кто так в гости приходит? Поимел бы совесть, а не наши нервы.       Но, очевидно, не только я так думал: Жохань тоже нахмурился, и воздух ощутимо потяжелел. Ещё немного, и тут будет так же тяжело дышать, как на вершине Эвереста. Но, может, оно и к лучшему, если наши «гости» не понимают, что вежливость — залог успеха.       — О, Ваше Превосходительство! — удивляется Се Лянь. Я хмурюсь, не понимая, чему он так удивился. В день моего вознесения он был на свадьбе, а потом видел меня в свадебном наряде. Неужели не сопоставил? Или просто не ожидал, что я буду стоять здесь? — А почему вы тут?       — И вам здравствуйте, Ваше Высочество, — чуть язвительно отзываюсь я, тут же заметив, как нахмурился Хуа Чэн. А ты не дёргайся, не дёргайся! Припёрлись тут, а теперь ещё и недовольны. Конечно, по идее, они вполне могут сюда прийти, но не в том случае, если хотят кому-то навредить. А они хотят. — А где же ещё мне быть, как не у себя дома? Меня вроде бы на Небесах не запирали, а к одному месту я не приклеен, разве не так? — поднимаю бровь, чувствуя лёгкое возбуждение. Не в сексуальном, естественно, плане — просто я слегка волнуюсь, но при этом адреналинчик в крови всю ситуацию превращает во что-то… Яркое в плане эмоций как отрицательных, так и положительных. Этакий коктейль, на который я в этом мире очень подсел, и хорошо — если всегда быть слишком серьёзным, то можно сойти с ума, а если беззаботно веселиться — лишиться головы. Но сочетание из этого получалось весьма неплохое.       — А вот вас, — подхватывает Жохань, смотря на посетителей с недовольным прищуром, — здесь быть не должно. Что же вам в своём городе не сидится? Но, раз уж вы решили нежданно-негаданно почтить нас своим присутствием, потратив ваше, несомненно, бесценное время, то извольте назвать причины.       — А что, я не имею права ходить, где захочу? — вскидывает бровь Хуа Чэн.       — Сяо Лэй, ты уверен, что нам нужно соблюдать законы гостеприимства? — интересуется Жохань. Мы, правда, итак не очень этим правилам следуем, но если вообще про них забыть, то тут просто бойня начнётся, в этом можно не сомневаться. Я понимаю Жоханя, ведь заявиться на чужую территорию с такой наглостью — это… Проявление высшей степени невоспитанности. Хотя, он может ходить где хочет — но без оружия. Где, в конце концов, лицензия? Справка от психиатра? А то мало ли, насколько за восемьсот лет у этого демона кукуха слетела…       — Нужно. Увы, но да, — киваю я. После говорю уже громче:       — Ваше Высочество, будьте хоть вы добры, объясните, зачем вы снова пришли в Баньюэ? Свадьбы сегодня ничьей нет, — я позволил себе эту шуточку только за тем, чтобы понаблюдать за явно разозлившимся Хуа Чэном.       — Я не знаю, — признаётся принц. — Саньлан, объяснишь?       — Раз так хочет гэгэ, — недовольно вздыхает мужчина. — Мы здесь за Лазурным Фонарём, — нехотя заявляет он.       — Увы, но Демонический Старший Братик никуда с вами не пойдёт. Это его город, и у него слишком много дел, чтобы тратить время на кого-либо, — я сильно сомневаюсь, что это остановит наших гостей, но всё равно пробую.       — Тогда мы можем… Попросить аудиенции? — немного неуверенно интересуется Се Лянь, явно не понимая, зачем его «Саньлану» потребовался Ци Жун.       — Можете. Но без нашего присутствия — ни за что.

***

      В итоге, все мы уселись за большим столом. Во главе — Ци Жун. Я и Жохань с одной стороны, диди и Цзи-Цзи — с другой стороны. Напротив — немного неловко себя чувствующий Се Лянь и полыхающий недовольством Хуа Чэн. Ну, это понятно — он, умирая, ненавидел Ци Жуна. А такие чувства многократно усиливаются и фиксируются навсегда… И теперь объект его лютой ненависти сидит перед ним, так близко, но теперь — недосягаемый. С гордой осанкой, насмешливой улыбкой и в роскошных, но не аляповатых одеждах. Цветёт и пахнет, причём, не мертвечиной.       — Ну, Хуа Чэн, зачем пожаловал в мой город? — интересуется Ци Жун, вальяжно раскинувшись в кресле. — Я теперь занятой человек, времени на тебя у меня нет. Хотя, я и раньше занятой был, но тебе, как обычно, было кристально похуй, да?       — Ты должен рассказать, что произошло в Юнани триста лет назад. Золотой пир, не припоминаешь, а? — чуть ли ни шипит Хуа Чэн, но с кулаками морду бить пока не бросается. И то хорошо.       — Ну, подумаешь, убил парочку важных шишек, и что с того? — закатывает глаза Лазурный, но я замечаю, что его рука, лежащая на колене, сжимается, сминая одежду. Он волнуется. Сомневаюсь, что считает себя виноватым — люди, конечно, часто занимаются самобичеванием, и не всегда просто так. И я знаю, что прошлое для Ци Жуна очень важно. Он ни за что не забудет даже то, что причиняет ему боль, но не станет жалеть. Хотя, возможно, я могу ошибаться.       — И что с того? — вскакивает Хуа Чэн. Я напрягаюсь и тянусь к Лэйбао. Жохань выглядит расслабленным, но я знаю, что он готов в любой момент вступить в схватку не на жизнь, а на смерть. — Ты перебил всех на том пиру! И из-за тебя Его Высочество несправедливо обвинили!       — Вот! — поднимает палец к небу Ци Жун, победно ухмыляясь и скаля клыки. — Тебе точно так же плевать на жизни простых людей, как и мне! Лишь «Твоё Драгоценное Высочество» имеет значение, верно, Хуа Чэн? Не признай он свою вину в том недоразумении, то ты бы и не вспомнил об этом. Ну, подумаешь, померла сотня-другая, так это ж ничего, всё равно все люди смертны. Годом раньше, годом позже, тебе-то какая разница, а? — закончил свою тираду Лазурный Демон смачным плевком на пол, явно выражая так своё презрение.       — Не. Смей. Так. Говорить. О Его Высочестве! — рычит Собиратель Цветов, крепко сжав пальцы на рукоятке Эмина.       — О как… Больше нечего возразить, да? А ты не думал, что раз он признал свою вину, то считает себя виноватым, а? Впрочем, это не моё дело, — остывает Ци Жун так же быстро, как вспыхнул. Мотнув головой, он разворачивается и доходит до дверей, после чего высокомерно бросает Хуа Чэну и застывшему Се Ляню:       — Если вам так нужно оправдаться, то пожалуйста: я признаю, что резня на Золотом пиру — моих рук дело. Довольны? А теперь убирайтесь! — и Лазурное Бедствие выходит, хлопнув дверью так, что я всерьёз заволновался, как бы на нас не обрушилось всё здание.       К счастью, всё обошлось, и не только со зданием: Хуа Чэн и Се Лянь унеслись на Небеса, очевидно, заявить, что Лазурный Фонарь признал свою вину. Как они собираются это доказывать, я не знал, да и не очень хотел — своих дел хватало. Устало вздохнув, я утащил Жоханя обратно на крепостную стену — вид с неё открывался шикарный — и, уютненько устроившись рядом, наконец расслабился.       — Этот дурашка Цянцю точно примчится, как только узнает о словах Демонического Старшего Братца… Опять народу придётся по домам прятаться, — я расстроенно цокнул языком и покачал головой. В том, что Бог Войны примчится бить Ци Жуну морду, я не сомневался. Но, надеюсь, мы можем его просто проигнорировать? Потому что держать людей в постоянном напряжении прямо издевательство какое-то…       — Не думай об этом хотя бы сейчас, Сяо Лэй, — немного недовольно куснув меня за ухо, попросил Жохань. Я рассмеялся, радуясь, что хоть что-то не меняется. — Иначе я буду каждый день пугать небесных идиотов, врываясь к ним под разными личинами и похищая тебя. Ну, и других Богов для разнообразия. А то ты совсем на своей работе пропал.       — А-Хань, мне же не стоит ревновать, верно? — я прищурился с притворной обидой, ни капли не сомневаясь, что демон выполнит свою угрозу. И я буду совсем не против, если честно…       — Не стоит, Сяо Лэй. Особенно если ты не будешь больше падать на всяких Богов Земли голым, — я слегка покраснел и возмущённо стукнул расхохотавшегося Жоханя. Вот ведь вредина злопамятный!       — Вэнь Жохань! Поимей совесть! Это, вообще-то, по твоей вине я там голый лежал! — Пятое Бедствие, вселяющее ужас в сердца многих людей, с громким хохотом носился по крышам, размахивая кувшинчиком вина и периодически разворачиваясь, чтобы показать язык и, рассмеявшись пуще прежнего, убежать вперёд. Я с громкими воплями оскорблённой невинности гонялся за ним, пытаясь достать хотя бы кончиком Тяньвэнь, но постоянно терпел неудачу, что, впрочем, даже не расстраивало, а напротив — разжигало азарт. Такие моменты после тяжёлого дня особенно ценны и повторить их после будет уже невозможно. Так что я просто наслаждался тёплым ветром, весело играющим в волосах, озорными искорками в любимых вишнёвых глазах и невероятным ощущением свободы каждый раз, как я отталкивался от крыши, чтобы догнать Жоханя.       Вот бы каждое мгновение этой ночи растянулось на бесконечность…

***

      Неспящие жители города втихую любовались двумя бессмертными, что могли бы сеять хаос и смерть, но предпочли беззаботно бегать друг за другом, шутливо ругаться и оглашать ночь громким задорным смехом. Совсем как дети. Дети, использующие свои игрушки — силу — лишь для весёлых игр, а не кому-то во зло.       Разумеется, наступит утро — и один из них превратится в язвительного небожителя, отвечающего на каждое слово в своей раздражающей манере, а другой станет холодным Господином Вэнем, Непревзойдённым Демоном, что без жалости убивает врагов и строг со своими союзниками. Но это потом, утром. А пока…       Двое бессмертных будут наслаждаться этой бесконечной звёздной ночью, и все проблемы мира будут казаться им решаемыми и простыми. Ведь если они есть друг у друга — никакие запреты неведомы… И ничьё благословение для этого не нужно.