Энергия в обмен на удачу

Он был в аду. Это место нельзя было назвать иначе. Алое небо расстилалось над головой. Черная, как смоль, земля была усыпана трупами, кровь с которых сливалась в ручьи, простирающиеся по всей земле. Лео сидел на земле, не в силах пошевелиться. В нескольких шагах стояло чудовище, преследовавшее его в кошмарах. Оно состояло из черной бесформенной массы, напоминающей облако. На его лице горели жуткие пустые красные глаза. Леонардо смотрел, как оно открыло свою пасть в районе живота, а по бокам стали материализовываться руки, тянущиеся к ближайшему телу на земле. Монстр заглотил половину тела одним махом. Послышался неприятный хруст и несколько ударов об землю. Леонардо уставился на чудище, открыв рот от ужаса. Оно пожирало Рафа. Его безжизненные глаза, смотрящие в пустоту, и лицо, застывшее в вечном ужасе. Слайдер ощутил, как к горлу подкатила тошнота. Чудовище выплюнуло Рафа. Его мертвое тело покатилось по земле, пока не остановилось среди других трупов. И только тогда Лео увидел, что в той куче лежали все его братья. Изуродованное тело Донни было насажено на железные палки, внутренности, как букет цветов, сплелись вокруг металла. Еще одно тело было разорвано пополам. И только окровавленный стикер на одной части дал понять Лео, что это его маленький брат. — Твой черед, — произнесло чудовище, и Лео закричал, его голос слился с криками ужаса, раздающимися в этом адском месте. Он подскочил на месте, громко крича от столь реалистичного сна. Донни, что ранее спал головой на кровати, подпрыгнул и свался со стула. Слайдер почувствовал, как горло сжимается от нарастающей тошноты. Он закрыл рот рукой, пытаясь подняться и дойти до туалета. Донателло встал с пола, сонно оглядываясь по сторонам, его лицо исказилось в ужасе, как только он заметил желто-зеленое лицо брата, закрытое рукой и просящее о помощи. — О, черт! — выругался Донни, подскакивая и спотыкаясь. Он схватил мусорное ведро и просунул его к лицу Лео в тот самый момент, когда того вырвало. Спазмы неприятно играли в животе, пока Лео выворачивало. Он сжал корзину до белых костяшек, его и без того больное горло обжигало огнем. Лео почувствовал, как Донни мягко поглаживает его панцирь, рисуя круги в знак поддержки. После всей переваренной еды вышла желчь. Когда и она кончилась, сухие рвотные позывы нагрянули сверху, чтобы завершить этот кошмарный процесс. Лео тяжело дышал, пытаясь вернуть себе дыхание. Ему дали салфетку, которой он вытер рот и выбросил в мусорку. Отвратительный запах теперь бил в нос, и Лео боялся, что его вырвет еще раз только лишь от вида или запаха из ведра. К счастью, Донни забрал его раньше. Леонардо лег обратно на кровать, пытаясь вернуть себя в реальность. Этот кошмар был настолько реалистичным, что казалось, красноглазый демон стоял где-то рядом, прячась в тенях. Донни уселся обратно на стул, его лицо отражало беспокойство. — Что случилось? — спросил он. «Кошмар» — вывел знаками Лео, его губы едва шевелились. Донни хмыкнул, кивая. Они все знали о кошмарах и их последствиях. И Донни был наименее хорош в делах успокоения, но терапия доктора Чувства давали свои плоды. — Хочешь объятий? — спросил он неуверенно. Лео засомневался над предложением. Он знал своего брата и его нелюбовь к объятиям. — Нардо, давай. Я знаю тебе это нужно, — его близнец раскрыл руки, подтверждая свои намерения. И Лео нырнул в них, забыв о боли в ребрах. Тепло разлилось по всему телу от прикосновений. Леонардо был так счастлив, что кошмар улетучился, заменяя страх на счастье. — Хочешь поговорить об этом? — прошептал Донни, мягко постукивая брата по голове. — Нет, — прохрипел Лео. И этого хватило, чтобы вызвать новую волну приступа. Он отдернулся, кашляя в свой кулак. — Как насчет завтрака? — предложил Донни.

***

На кухне царила настоящая суматоха. Эйприл, смеясь, показывала на своем телефоне смешные мемы, вызывая искренний хохот у Рафа, который с энтузиазмом рассказывал Майки о каждом из них. Младший брат, сидя за столом, лишь изредка улыбался, погруженный в собственные мысли, его пальцы постукивали по поверхности, словно он искал ритм для какой-то мелодии. В комнату вошли близнецы, Лео слегка опирался на брата, прихрамывая следом. Майки первым заметил вошедших братьев и его глаза заблестели от радости. Он вскочил, как пружина, и, не удержавшись, влетел в Леонардо, чуть не сбив его с ног. — Лео! — захныкал коробчатая черепаха, потираясь носом о пластрон. — Как ты? — Тише, братишка! — Лео погладил брата одной рукой, другой притягивая в объятия. — Я в порядке. Эйприл с Рафом оторвались от телефона, чтобы улыбнуться им. Донни прошел к кофеварке, где стояла полная чашка горячего кофе. Он налил полную кружку и уселся за стол, где его поймала Эйприл, показывая недавние мемы. Лео с Майки, все еще прижавшись друг к другу, присоединились к ним за стол. — Лео, чего тебе приготовить? — спросил Майки, продолжая обнимать брата, как будто боялся, что тот исчезнет. Леонардо, все еще ощущая последствия утренней тошноты, вздохнул. На самом деле он бы предпочел ничего не есть, но его желудок скручивался в спазмах, моля о любой пище. — Что-нибудь простое, — наконец ответил он. — Тост с яйцом? — предложил Рафаэль. — Звучит хорошо, — кивнул слайдер с легкой улыбкой. Майки, обняв крепче Лео напоследок, вскочил, чтобы заняться готовкой. Донни, допив свою первую кружку кофе, заметил, как его близнец, уставился в пустоту, явно скучая. Мягкотелый встал, налил кружку чая, добавил лимон и мед, и поставил ее перед Леонардо, который удивился, но благодарно кивнул. — Как твои раны, братишка? — спросил Раф, отрываясь от телефона. — Я в порядке. Немного болят ребра, к вечеру буду в норме, — ответил Лео, делая глоток и подавляя нарастающий кашель. — Хорошо, не напрягайся сегодня. — Эй, Ли! Смотри, смотри! — Эйприл протянула свой телефон, показывая смешное видео с голубем и пиццей. Тем временем, Майки закончил приготовление и раздал близнецам порции тостов. У Донни были чистые тосты с маслом, а у Лео — с размазанным яйцом и греческим йогуртом. Они уселись в уютной кухне, просматривая видео и обсуждая их. Внезапно одно из видео прервалось рекламой: «Соревнования по скейтбордам на следующей неделе! Будет участвовать мировой чемпион!». — Эй, ребят, как насчет своих соревнований по скейтингу? — предложил Майки. — Да! Будет весело, мы с Лео можем судить вас, — добавила Эйприл. — Эй, я тоже буду участвовать! — запротестовал слайдер, надувая щеки. — Нет! — тут же сказал Донни. — Ты и так достаточно пострадал. Тем более ты все еще болен! — Но… — Лео захлебнулся в кашле. — Нет. Донни прав, ты сегодня судья, — подтвердил Рафаэль, скрестив руки на груди. — Не переживай, Лео. Мы устроим новые соревнования, как только тебе станет лучше! — поддержал Майки, похлопывая слайдера по плечу. Леонардо почувствовал, как внутри него нарастает чувство несправедливости. Почему его братья могли веселиться, а ему разрешалось только следить за игрой? Их новая рампа находилась ближе к игровой комнате. Теперь там были несколько кресло мешков, на которых расположились Эйприл с Лео, ожидая начала соревнований. Сначала Леонардо пытался убедить себя, что судейство может быть интересным. И в первом раунде ему даже было весело. Он поставил своему близнецу самую низкую оценку, разрываясь от смеха из-за недовольств брата. Но, когда пошел второй раунд, а он все продолжал сидеть и смотреть, как братья улыбаются, демонстрируя новые трюки, скука начала его одолевать. К концу раунда братья столпились внизу, обсуждая удивительные трюки друг друга. В этот момент Лео, не в силах больше сдерживаться, хитро прошмыгнул на рампу, схватив свой любимый голубой скейт. Подъем не занял много времени, и вот он уже стоял на краю рампы, одной ногой удерживая скейт на месте. — Эй! — привлек внимание Леонардо, его голос звучал уверенно, несмотря на волнение. Члены семьи, ранее хихикавшие и улыбающиеся, теперь замерли, глядя на своего брата, который, покачиваясь, стоял на краю рампы. В воздухе витала напряженность. — Лео! — громко крикнул Раф, его голос разнесся по комнате. — Спускайся сейчас же! — Я сделаю 1440 и сразу спущусь! — ответил Лео, покашливая в кулак, его слова звучали с вызовом, но в них проскальзывала нотка смущения. — Нардо, это опасно! Спускайся! — с тревогой в голосе произнес Донателло. В его тоне звучала не только ругань, но и искреннее беспокойство. Внезапно в голове Лео закружился голос, твердящий, что сейчас спуск отсюда равен смерти. Эта мысль, как холодный пот, пробежала по всему телу, заставляя его сердце колотиться быстрее. Он подумал, что и правда погорячился с решением залезть сюда, чтобы доказать братьям правоту. Однако теперь, стоя на краю, голова кружилась от одного взгляда вниз. И смотря на своих напуганных братьев, головокружение охватывало его с новой силой, а страх сковывал тело. Лео зашатался из стороны в сторону, и в какой-то момент его тело предательски наклонилось вперед. Скейт, удерживаемый одной ногой, по инерции сдвинулся с рампы, и вот он уже мчался вниз. Попытки выровняться и сделать трюк были выброшены в мусорное ведро — в этот момент все, что он мог сделать, это держаться из последних сил. Как только он достиг середины спуска, скейт вывернуло вбок, и Лео с глухим ударом врезался в кучу коробок, оставленных при переезде. Удар смягчился, но пыль, поднявшаяся в воздух, лишь добавила неудобств. Он закашлялся, отмахиваясь от облака пыли. Когда оно наконец осело, Лео увидел, как его братья, переполненные страхом и тревогой, смотрят на него с близкого расстояния. — Леонардо! Что это было? — тут же начал его близнец, быстро жестикулируя. Лео застонал, поднимаясь из кучи коробок с поддержкой Рафа. — ДонБон, спокойней, просто оступился, — попытался успокоить его Лео, но в его голосе уже слышалась усталость. — Ты не можешь кататься в своем состоянии, — не обращая внимания, продолжил брат. — Мы же предупреждали, Лео! Ты тупица! А что, если бы ты разбился? Лео почувствовал, как внутри него закипает гнев. Ему надоело быть хрупкой вазой, которую все оберегают. Он не был настолько слаб, чтобы отказываться от веселья. — Я в порядке, Донателло! — закричал он в ответ, складывая руки перед собой, словно это могло защитить его от упреков. — Я медик в этой семье, и сам знаю, когда можно кататься, а когда нет! Донни нахмурил свои нарисованные брови, его глаза налились красным, а из носа, казалось, шел пар. Он подошел вплотную к брату, выплевывая каждое слово, словно яд, и тыкая пальцем в пластрон Лео. — Какой медик ты после того, как заболел? — его голос дрожал от ярости. — Ты скрыл это, как маленький ребенок! А теперь, рискуя жизнью, решил потешить свое эго? Серьезно, Нардо? — каждое его слово было как удар, и Лео чувствовал, как его лицо искажает боль и страх. — После всего этого ты еще называешь себя лидером? С таким подходом ты убьешь и себя, и нас! В тишине комнаты слышалось лишь частое тяжелое дыхание Донателло, будто он только что пробежал марафон. Он убрал руку, понимая смысл своих слов, и взглянул в полные слез глаза близнеца. Лео быстро стер их рукой, отводя взгляд в пол. — Лео, я… — попытался оправдаться Донни, но его слова разломались о стену молчания. — Не нужно, — твердо перебил его Леонардо, уходя из общей комнаты, оставляя за собой напряжение, которое можно было резать ножом. Все смотрели в след уходящего слайдера, в их глазах читались разные эмоции — от тревоги до растерянности. — Донни! Что это было? — спросил Раф, потирая свою щель на лбу. — Я, я не хотел… Я пойду к себе… — пробормотал Донни, развернувшись и убегая к себе в лабораторию. Майки хотел пойти за ним, но большая рука Рафа остановила его. Старший брат одарил его грустной улыбкой, поглаживая по голове. — Дай им время остыть, — произнес он, как будто это было единственным решением. — Раф прав, — добавила Эйприл, стараясь развеять напряжение. — Давайте пока приготовим еды.

***

Лео вошел в вагон, его ярость разразилась криком, как гром среди ясного неба. Он подошел к прикроватной тумбе, опрокидывая все с нее одним резким взмахом руки. Стопка комиксов, аккуратно сложенная в углу, развалилась от одного удара ногой, как будто она была лишь препятствием на его пути к освобождению от гнева. Каждый предмет, который он разбивал, был как освобождение от внутреннего хаоса — кресло, подушка, лампа, медицинские книжки и раритетные фигурки, стоящие на полке, становились жертвами его ярости. Звук разбивающихся фигурок заставил Лео замереть и взглянуть на пол. Его любимая фигурка Юпитера Джима потеряла руку после удара, и в этот момент в сердце Леонардо что-то треснуло. Он опустился на колени, повторяя «Нет», и медленно поднял осколки игрушки, как будто пытаясь собрать не только ее, но и свои разбитые чувства. Понимание пришло с горечью — это уже не починить. Он оставил фигурку на полу и, с надеждой, взглянул на другую. Его недавно купленная игрушка единорога, к счастью, осталась целой. Слайдер поднял ее, поглаживая одним пальцем по мягкой шелковой гриве и впитывая хоть и небольшую, но приятную радость. Гнев, который толкал его на разрушения, медленно улетучился, оставив после себя лишь тяжелую грусть. Лео осел на пол, сжимаясь в комочек, и рыдал в сложенные руки, крепко держа единорога.

***

Он не знал, сколько времени провел в этой позе, но холод пробирал его до костей, а забитый нос тек ручьем от недавней истерики. Он оставил фигурку и, ощупью, нашел в темноте свою толстовку, надевая ее. Слова его близнеца продолжали звучать в голове, и ему было неприятно их вспоминать. Но в чем-то он был прав. Лео с самого начала должен был оставаться на скамейке запасных и не рисковать собой. Неужели Донни действительно считал его ужасным лидером, который вел их всех на верную гибель? Блуждая по мыслям, Лео вспомнил свой недавний сон. Его передернуло от картины красных глазах, которые преследовали его, вызывая тревогу. Он съежился еще сильнее, рассматривая невидимых врагов в углах комнаты. Вдруг свет пробился в темноту — дверь открылась, и в вагон заглянул Майки, настороженно ища брата. — Почему ты в темноте? — спросил он, как только нашел Лео в углу. — Лампа разбилась, — произнес слайдер осипшим голосом. — Звучишь ужасно, — сказал Майки, входя во внутрь. Он оставил дверь открытой, позволяя свету заполнить пространство, и подошел к брату. Леонардо шмыгал носом, избегая взгляда младшего брата. Перед его лицом появилась пачка салфеток, которую он с благодарностью принял. — Ты лучше всех, братишка, — сказал Лео, очищая нос. Майки сел рядом, их плечи почти соприкасались. — Хочешь поговорить о том, что случилось? — спросил он, его голос был полон заботы и любви.

***

Донни захлопнул дверь лаборатории, срываясь на крик. Из-за звукоизоляции никто не слышал, насколько сильным был его голос. Весь страх за его близнеца, вся ненависть к своим словам, переживания вылились через срыв — Донни кричал и кричал, не замечая, как слезы катятся по щекам, оставляя влажные следы на маске. Когда голос исчез, а силы кончились, он упал на пол, скручиваясь в позу эмбриона. Слезы продолжали литься, впитываясь в ткань. Ему было так больно и так страшно. Он боялся, что Лео отвернется от него после сказанного. После пережитого вторжения он не хотел снова терять брата. Но в итоге своими словами сильно ранил того, кого боялся потерять. В железную дверь постучали, но Донателло не слышал этого, зациклившись на образе Леонардо в своей голове. Рафаэль вошел в комнату, его глаза расширились от тревоги, он застыл на месте. — Донни? — прошептал он, но не получил ответа. Не дождавшись реакции, Раф подошел ближе и сел перед братом. — Эй, Ди, — продолжал он шептать. — Ты в порядке, приятель? Донни продолжал хранить молчание, сжавшись в комочек и дрожа. Раф аккуратно положил руку на плечо брата, поглаживая большим пальцем, и это прикосновение заставило мягкотелого вздрогнуть, вытаскивая лицо из своего темного убежища. — Эй, дружок, теперь ты со мной? — прощебетал Рафаэль, мягко улыбаясь. Донателло кивнул, отводя заплаканные глаза. У него совсем не было сил для разговоров. Его продолжало потряхивать после истерики, и это не укрылось от глаз старшего брата. Раф быстро просканировал комнату, заметив фиолетовую толстовку на спинке кресла. Он поднял ее и протянул брату, ожидая, когда тот примет его поддержку. Донни, заметив вещь, медленно сел, его руки притянули толстовку к пластрону. Мягкий и шелковистый материал окутал его теплом, словно уютный кокон. В этот момент, когда он надел свою любимую толстовку, к нему вернулось ощущение силы и защищенности. Он уткнулся лицом в колени, пытаясь заглушить бурю эмоций, что бушевали внутри. Раф сидел напротив, терпеливо ожидая, когда его младший брат будет готов к разговору. — Я облажался, — тихо произнес Донателло в колени спустя несколько минут. — Не ты виноват в том, что Лео поднялся на рампу, — ответил Раф, его голос был полон понимания. — Но твои последние слова сильно его задели. — Я знаю… Я не хотел его обидеть, — сказал Донни, его голос дрожал от сожаления. — Раф это понимает, — Рафаэль положил руку на плечо брата. — Но Лео еще нет. Донни вскинул голову, ловя взгляд своего старшего брата, полного любви и нежности. Раф был прав. Чем быстрее он исправит ситуацию, тем быстрее сможет вернуть своего близнеца под свое крыло. Собравшись с мыслями, Донни поднялся с пола и вышел из лаборатории, быстрым шагом направляясь к вагону близнеца.

***

Когда Донни подошел к синему вагону, он заметил, что дверь приоткрыта. Изнутри доносился тихий разговор Майки и Лео. Они были очень тихими, о чем шла речь ученый не мог сказать, да и подслушивать было не в его стиле. Он постучал несколько раз по двери, прежде чем войти в темное помещение. — Почему тут так темно? — спросил он, стараясь скрыть волнение в голосе. Оба его брата тихо захихикали, выдавая себя, но не сдвигаясь с места. — Лео сломал лампу, — сказал Майки. — Я могу почить это, — на автомате произнес Донни, входя глубже в комнату. Его глаза наконец привыкли к темноте, и он смог разглядеть братьев, которые сидели в углу вагона. Донни остановился перед ними, не зная, как начать разговор. — Ты не мог бы оставить нас одних, Мигель? — словно читая мысли, спросил Лео. — Конечно, я пойду разогрею еду! Майки исчез за стенами вагона, и комната вновь погрузилась в тишину. — Слушай, Лео, я… мне жаль. Я наговорил тебе много нехорошего. И я был не прав, — начал Донни, его голос дрожал от напряжения. — На самом деле я считаю, что ты отличный лидер. Ты прекрасный стратег, ты нас оберегаешь и отлично дерешься… Он замолчал набирая воздух и прознося на одном дыхание быстро: — Но иногда у тебя шило в заднице, и ты действуешь безрассудно! Но я все еще люблю тебя, тупица! И прошу прощение за свои слова! Донни остановился, боясь вдохнуть. Тишина, в которой он ждал ответа, неприятно давила. Казалось, что кислород изменил массу в несколько миллиардов раз и стал тяжелее. В холодном молчании раздался смешок, отчего Донателло растерянно уставился на близнеца. Через секунду Лео во всю смеялся, почти валяясь на полу. — Прости, Ди, — выдавил он через смех. — Ты был таким серьезным! Леонардо держался за живот, его смех перетек в кашель, от которого он теперь задыхался. — Ч-что? — не понимая, спросил Донни. — Я полностью серьезно это говорил, Лео! Мне ужасно жаль за сказанное. Наконец слайдер смог вернуть себе голос и, улыбаясь, сказал: — Я знаю, Дон. И я прощаю тебя. Донни выдохнул, падая на колени от облегчения. — Донни?! — Лео вскрикнул от неожиданности. — Я, я просто… я испугался, — голос Донни дрожал. — После всего, что случилось, мне так страшно потерять кого-либо из вас… — О, Ди, иди сюда, — мягко позвал Лео, раскрывая руки. Донни прополз к месту, где раньше сидел Майки. Теплые руки обхватили его, притягивая ближе. Он уложил голову на плечо, где его встретила мягкая ткань толстовки. Неосознанно Донни потерся щекой об нее, заставляя Лео улыбнуться. — Мне тоже жаль, Ди, — сказал Леонардо, укладывая свою голову по верх головы близнеца. — Я не хотел вас пугать. — Я знаю, — ответил Донни, зарываясь в ткань. — И мы не сердимся на тебя. Они сидели в уютной тишине, греясь в любви и поддержке. Теперь, когда конфликт был исчерпан, близнецы могли насладиться спокойствием и обществом друг друга.