Рыжий на сером асфальте

Дождь. Он лил так, будто хотел смыть весь город — грязный, жестокий, равнодушный. Евгений Шварц шёл по улице, кутаясь в плащ, и думал о том, как бы поскорее добраться до дома. После двенадцатичасовой смены в больнице единственное, чего он хотел, — это горячего чая и тишины. Но судьба распорядилась иначе. В переулке, куда он свернул, чтобы сократить путь, на земле лежало что-то... нет, кто-то. Рыжие кудри, слипшиеся от дождя и крови, бледная кожа, иссечённая порезами. Тело неестественно выгнуто, руки сжаты в кулаки, будто даже в беспамятстве он пытался защититься. — Господи... — прошептал Женя и бросился к нему. Пульс был слабым, но был. Женя быстро осмотрел раны: порезы на руках, груди, ногах — неглубокие, но болезненные, словно кто-то хотел помучить, а не убить. Хуже было другое — следы удушения на шее, кровоподтёки на бёдрах... Женя сжал зубы. Он слишком часто видел такое в своей практике. — Держись, — пробормотал он, снимая плащ и накрывая им парня. — Держись, я тебя не оставлю. ••• Очнулся он только через сутки. Женя сидел в кресле рядом с кроватью, устало потирая переносицу. Он не спал всю ночь, меняя повязки, следя за температурой, вводя антибиотики. Теперь, при дневном свете, он разглядел лицо незнакомца: острые скулы, веснушки, длинные рыжие ресницы. И когда те внезапно дрогнули, а зелёные глаза, мутные от боли, открылись, Женя замер. — Где я? — голос был хриплым, словно пропущенным через битое стекло. — У меня дома. Ты в безопасности. Парень попытался сесть, но резко вскрикнул и схватился за бок. — Не двигайся, — Женя мягко, но твёрдо прижал его к подушке. — Тебе нельзя напрягаться. Зелёные глаза метались по комнате, полные ужаса. — Они... Они меня найдут... — Кто? Парень сжался, будто хотел стать меньше, незаметнее. — Они сказали... что если я кому-то расскажу, то... — его голос сорвался. Женя осторожно взял его за руку — тонкую, с синяками на запястьях, будто его держали на привязи. — Меня зовут Евгений. Я врач. И я не дам тебя тронуть. Парень смотрел на него, словно проверяя, можно ли доверять. Потом медленно кивнул. — Илья... Меня зовут Илья. Он говорил с трудом, обрывочно, иногда замолкая на полуслове, будто боялся, что за ним придут прямо сейчас. Женя слушал, стискивая кулаки. Илья был студентом. Влюбился в парня из своей группы. Они встречались тайком — потому что его избранник был из «благочестивой» семьи, где грехом считалось даже смотреть в сторону однополых отношений. А когда их раскрыли... — Они назвали меня бесом, — прошептал Илья, сжимая простыню. — Связали. Говорили, что «очищают»... Женя закрыл глаза. Он представлял эту картину слишком ярко. — Ты не бес, — твёрдо сказал он. — Они — монстры. Илья рассмеялся — горько, безнадёжно. — А мне теперь где жить? У меня ничего нет. Даже одежда... не моя. Женя посмотрел на него — избитого, израненного, но живого. На его рыжие кудри, которые даже сейчас, спутанные и грязные, выглядели как языки пламени. — Останешься здесь. Пока не окрепнешь. Пока не решишь, что делать дальше. Илья удивлённо поднял глаза. — Почему? Ты же меня даже не знаешь... Женя улыбнулся. — Потому что когда-то кто-то тоже помог мне, когда мне было некуда идти. И впервые за эти сутки Илья расслабился. Всего на секунду. Но это был начало. За окном снова пошёл дождь. Но теперь он стучал по стеклу тише, будто понимал — внутри есть те, кому нужно немного покоя. Хотя бы на одну ночь.