Он смотрит

Шэнь Цзю хотел его убить, Лю Цингэ был уверен. (Сложно думать иначе, если тот кричит об этом после каждой неудачной попытки.) Сначала он пытался напасть в открытую. Потом подстроить смерть во время миссии. Теперь, когда не вышло ничего из этого, настало время нового подхода: Шэнь Цзю следил. Выискивал слабые места, чтобы ударить. (Или ждал, когда Лю Цингэ сам умрёт, чтобы как Волосатый Стервятник, сожрать его труп.) Лю Цингэ чувствовал этот пристальный взгляд повсюду. (Иногда пропадали вещи, в этом он тоже винил Шэнь Цзю.) Лю Цингэ был бы рад честной битве, он и сам искал достойного соперника, но Шэнь Цзю не нападал честно. Когда он нападал, это всегда было шквалом подлых приёмов, и даже они не помогали ему победить. Шэнь Цзю частенько потом щеголял синяками неделями. Слабое совершенствование или попытка заставить чувствовать себя виноватым, Лю Цингэ не был уверен. Но специально, это точно. Никто не оставлял такие мелкие и неудобные раны просто так. (И тогда Юэ Цинъюань укоризненно смотрел на Лю Цингэ, так что, возможно, Шэнь Цзю пытался так его подставить. Или вызвать жалость. Пока что получал только насмешки.) И никто не смог бы сказать, что Лю Цингэ не пытался. Он соглашался на драки, как хотел Шэнь Цзю. Он думал, что будет интересно. Было слишком легко, когда Шэнь Цзю пытался драться честно. Было чувство собственной глупости, когда Шэнь Цзю использовал нечестные приёмы. Он слушал советы во время миссий. Бесполезные, учитывая силу Лю Цингэ. Какой смысл не смотреть на Зеркальную Улитку, если справится так быстро, что она просто не успеет наслать проклятье? Приглашал на миссии. А потом выслушивал, что саблезубых зайчат надо добить, как и их папашу, потому что вырастут и тоже нападут. Лю Цингэ из вредности заставил его нести пару штук до Пика Зверей. Одного Шэнь Цзю потерял. Он даже как-то угостил его тангулу, когда они искали на рынке Чёрного Перевёртыша. А Шэнь Цзю не стал есть. Только носил всю миссию в руке, а потом потерял во время погони. А потом ещё и ныл, что Лю Цингэ потратил свои деньги на ерунду, а ему теперь платить за ночлег. Сам вызывал на бой, а Шэнь Цзю потом жаловался на нападения. Он никогда не говорил имя, просто расплывчатое «байчжанцы», но кому ещё он нужен. И нет, он не нужен Лю Цингэ, это просто выражение такое. После этого Юэ Цинъюань снова укоризненно смотрел на Лю Цингэ. Так что никто не мог сказать, что Лю Цингэ не пытался, верно? В тот злополучный день всё, что нужно было Лю Цингэ от Шэнь Цзю — это немного информации по следующей миссии. Так что естественным ходом вещей было пойти на Цинцзин и спросить. Легко и просто. К тому моменту Лю Цингэ уже знал, что не бывает ничего легко и просто с Шэнь Цзю. У Шэнь Цзю с недавних пор был отдельный домик на Цинцзине, куда был воспрещён вход любому, кроме леди Цинцзина. Но Лю Цингэ спешил, а Шэнь Цзю тоже не отличался тактичностью, так что сам виноват. И Лю Цингэ стучал, надо было открыть сразу. Было незаперто. Или было заперто, но замок слишком хилый, а охранные талисманы никогда никого не останавливали. Лю Цингэ заглянул и позвал. Он мог быть вежливым просто не хотел этого с Шэнь Цзю. Который не отвечал, хотя в дальней комнате кто-то был. Шуршал и скрёбся. Возможно, это мыши. Возможно, как и Лю Цингэ иногда, Шэнь Цзю пытается не шуметь и ждёт, когда все уйдут. В центральной комнате было пусто. Ни тебе алтаря с табличками предков, ни какой-либо мебели. Только несколько картин на стенах, вызывающих уныние и желание поскорее уйти. Как и сам Шэнь Цзю. Шум был из комнаты справа, куда Лю Цингэ и направился, широко распахивая дверь. — Шэнь Цзю! Ты… Он осёкся. Любой бы осёкся и остолбенел. Со стены на Лю Цингэ смотрели его же портреты. Множество их. Лю Цингэ в полный рост. Лю Цингэ тренируется. Лю Цингэ пьёт чай. Лю Цингэ в купальнях. Лю Цингэ под водопадом, и вода стекает по его телу, блестя на солнце. Лю Цингэ вполоборота хмурится. Лю Цингэ в ярости битвы. Лю Цингэ, Лю Цингэ, Лю Цингэ. Некоторые точные, вплоть до родинок на спине. Некоторые — просто наброски тушью. У другой стены стоял алтарь. Над которым тоже висел портрет — Лю Цингэ, разрушающий какие-то руины. Что было больше странно, чем страшно. Страшно было остальное. Например вещи на алтаре, Лю Цингэ узнал свои гуань и пояс, которые когда-то терял. Он так и знал, что не зря винил Шэнь Цзю. На третью стену Лю Цингэ смотрел уже с опаской, и не зря. Там был вольер. В вольере растянулся почти на полчжана саблезубый заяц. Это он шумел, понял Лю Цингэ, когда заяц грациозно поднялся и побарабанил лапами по полу. Пол был испещрён глубокими царапинами от когтей длиной почти в палец. Саблезубый заяц посмотрел на Лю Цингэ и ушёл в угол, доедать чьи-то кости. Лю Цингэ подавил желание сбежать. Он нашёл тайное место Шэнь Цзю, где тот планирует, как его убить. Вон уже и палочку зажёг за упокой, и зайца-убийцу подготовил. А с портретами наверняка изучал слабые места. Поэтому Лю Цингэ смело вошёл. И чуть не задел столик, на который не обратил внимание, пялясь на портреты. Низкий столик, за которым явно не раз проводили чайную церемонию. На столике — глиняный чайник, расписанный фениксами и пара чашек в комплекте. Из одной чашки поднимался пар, а вторая почти остыла и была наполнена лишь наполовину. Рядом, на деревянном подносе лежала палочка тангулу. Лю Цингэ подошёл ближе и сел на колени, рассматривая. По всему было похоже, что Шэнь Цзю обсуждал с кем-то план его убийства, а потом отошёл ненадолго. Лю Цингэ с сомнением посмотрел на саблезубого зайца, но тот молчал. Не ему же Шэнь Цзю показывал, как правильно чай заваривать? Близко рассмотреть не получилось, едва Лю Цингэ протянул руку, как задел защитны барьер над дымящейся чашкой. Невидимый, но очень прочный. А вот отпитая была без защиты и постепенно остывала. Так же осторожно (смело!) Лю Цингэ встал и вышел. Он не знал, что происходит, но он добьётся ответа. И заберёт свои вещи! Лю Цингэ вернулся к алтарю (Это вместо того, что должен стоять в центральной комнате? Чему он должен возмущаться больше, тому, что он стоит не по правилам или тому, что он посвящён смерти Лю Цингэ?) и схватил пояс. Гуань — просто серебряная безделушка, а вот пояс ему подарила Минъянь и сама его вышила. Криво, но с любовью. Так что пояс Лю Цингэ заберёт и плевать, что это обнаружит его присутствие. Он всё равно собирается прижать Шэнь Цзю к стенке. Фигурально, к этим стенам он и близко не подойдёт. Хотя, тот портрет с тренировкой неплох, как будто с натуры рисовали. У Лю Цингэ по спине мурашки побежали. Так вот, почему Шэнь Цзю так смотрит. Но почему саблезубый заяц и чайная церемония? Нет, сначала он придёт в себя, выполнит миссию, а потом уже будет выяснять. Лю Цингэ вышел из бамбуковой хижины полный подозрений.