Он смотрит

Всё было хорошо. Всё было нормально. Всё было ужасно, и у Шэнь Цинцю тряслись руки, когда он сдирал картины со стены. В его комнату вошли и увидели. Его маленький островок спокойствия и счастья отныне был разрушен. Небезопасен. Скоро сюда прибегут братья и сёстры по секте и всё заберут. Уничтожат. Его прогонят, пронзила ужасная мысль. Окончательно убедятся, насколько он отвратительный и прогонят. Шэнь Цинцю свернул очередную картину и засунул в цянькунь. Он мог бы защищаться, сказать, что это всё ложь. Что, кто бы его не обнаружил, просто придумал, чтобы подставить. Но это было бы слово Шэнь Цинцю против любого другого, и понятно, кому поверят. В первый раз поверят не зря. Последняя картина была любимой. Лю Цингэ в естественной среде обитания. Тренировочное поле намечено лёгкими штрихами, всё внимание уделено фигуре в центре. Это танец, это сражение с невидимым противником. Один взмах мечом и противник обезоружен. Прижат к нагретому солнцем песку, но тело, которое его прижимает ещё горячее. Лю Цингэ сидит на его бёдрах, тяжело дышит. Капля пота спускается по виску и нужно только протянуть руку. Но руки крепко зажаты над головой, и невозможно пошевелиться, и Лю Цингэ наклоняется… Шэнь Цинцю с остервенением сорвал картину и бросил на пол. Это бессмысленно, его прогонят к вечеру. На этот раз даже Ци-гэ не спасёт. А Лю Цингэ улетел на задание. Они даже не попрощаются. Когда картина присоединилась к остальным, Шэнь Цинцю повернулся к вольеру. Саблезубый заяц скалился, он чувствовал душевные метания и питался ими. И свежим мясом, но с Шэнь Цинцю оно было нужно редко. Когда искажение ци застало в этой комнате, то бедняга чуть не умер от переедания. Такой паники Шэнь Цинцю не чувствовал даже, когда чуть не свалился с высоты, поймав, да, очередное искажение. Зайца надо бы отдать на Пик Зверей, как и хотел Лю Цингэ. Но он доверил их, отдал прямо в руки, а это же подарок? (Он читал про такое, но там были кролики. Кролики не подходят Лю Цингэ, слишком мягкие и нежные.) Шэнь Цинцю не рискнул оставить двоих, слишком много ответственности, но навещал второго иногда. Когда никто не видел. Теперь алтарь, с которого пропал пояс. Кто бы не заходил сюда, он взял доказательства. Взять картину было умнее, стиль Шэнь Цинцю подделать сложно, а среди них были и откровенные. Идеально для обвинения. Но… Но Шэнь Цинцю знал, что для того, чтобы его обвинить, хватит и слухов. Пояса больше, чем достаточно. Гуань и последняя картина тоже отправилось в цянькунь. Гуань он украл, да. Но в последнее время Лю Цингэ совсем перестал дарить подарки (Сделал ли он что-то не так? Пропустил тренировку?), и комната чувствовалась такой пустой. И это был ненужный гуань, Шэнь Цинцю никогда не брал что-то важное. Для важного надо быть достойным. Это пока не про него. Теперь и не получится заслужить. Чайный столик можно оставить, он не имеет значения. А вот чайный набор он заберёт. Он снял проклятье, как и просил Лю Цингэ, прежде чем подарить. Это было мило, и Шэнь Цинцю прошёл испытание, но так и не дождался в гости. Надо было пригласить самому. Он сел за столик, разглаживая ханьфу на коленях. Пригубил остывший чай. Вторая чашка никогда не остынет, пока он не придёт. Тогда Шэнь Цинцю снимет стазис, и угостит. Он не знал, какой сорт любит Лю Цингэ, на тех собраниях, на которых присутствовал, он пил всё, что наливали. И там заваривали слуги. Шэнь Цинцю освоил чайную церемонию в совершенстве, но теперь не получится показать. Нужно ли вернуть сервиз, если они больше не смогут выпить из него вместе? Не хотелось бы, фениксы напоминают о Лю Цингэ. Тангулу это настоящий подарок. Без всяких но. Лю Цингэ сам купил его для Шэнь Цинцю, пока они гуляли по рынку. Он мог представлять, что они на свидании. Он чуть не пропустил демона из-за своей глупости и был не достоин попробовать свой подарок. Пробовать сейчас уже боязно, несколько лет прошло. А талисманы переставали работать несколько раз, когда Шэнь Цинцю долго был на миссиях. Тангулу отправился следом ко всему остальному. Заяц не выходил. Сейчас было не время прогулки и он подозревал неладное. Ушёл в угол и злобно зыркал оттуда. И не выходил. А Шэнь Цинцю не собирался забираться внутрь или оставлять дверцу открытой. С другой стороны, можно сказать, что это саблезубый заяц наслал на незванного гостя иллюзию. Шэнь Цинцю вздохнул, спрятал цянькунь в рукав и вышел из комнаты. Ждать. Ждать, когда нагрянут с обвинениями и прогонят его. Он пока не знал, куда пойдёт. На первое время остановится в Красном Павильоне, оттуда не прогонят. Дождется Лю Цингэ, чтобы попрощаться. Скажет про зайца, пусть присмотрит за ним. Ему должно понравиться, он вырос сильным. Никто не приходил с обвинениями тридцать четыре дня.