Часть 1
19 мая 2025 г., 00:54
В первый раз, когда это произошло, он не один, однако неясно насколько это хорошее стечение обстоятельств.
«Ты был таким маленьким, сан-ди,» - дразнящий голос да-гэ доносится из соседней комнаты, и даже не видя его лица, Шэнь Юань может сказать, что парень улыбается.
«Да-гэ,» - протягивает он в ответ, не желая больше слышать неловких детских историй. Истории приводят к фотографиям, а фотографии неизменно приводят к альбому, и у Шэнь Юаня нет ни малейшего желания рассматривать сотни собственных детских фотографий. Он изо всех сил старается сосредоточиться на стакане в своих руках, протирая его изнутри мягкой стороной губки.
Его да-гэ смеётся - низкий, знакомый звук. «Мы с эр-ди называли тебя нашим маленьким Сяо-Юанем, помнишь? В детстве ты был таким крошечным, даже меньше, чем мэймэй в твоём возрасте—»
Стакан выскальзывает у него из рук и тут же разбивается, ударившись о край стойки. Шэнь Юань вскрикивает и, выругавшись, отступает назад. Осколки стекла впиваются ему в ноги, пронзая тонкую ткань носков, в которых и без этого уже образовалось несколько дырок на пятках. Мгновение он стоит неподвижно, уставившись на осколки стекла, разбросанные по кафелю. Кровь от порезов на его ногах просачивается сквозь ткань и размазывается по полу—
«— Юань? А-Юань!»
Туман в его голове рассеивается, когда сквозь него прорывается голос да-гэ. Шэнь Юань несколько раз моргает, недоверчиво глядя в обеспокоенное лицо своего старшего брата. Когда он успел прийти сюда?
Сколько времени он провёл, застыв на месте, пока его мозг отказывался воспринимать то, что ему говорят?
Во рту пересохло. – «Я в порядке,» - говорит он скорее себе, чем брату, но да-гэ, похоже, всё равно воспринимает это как ответ. Парень вздыхает, всё ещё стоя в дверном проеме, избегая осколков стакана— верно, потому что Шэнь Юань уронил его, как гребаный идиот, и теперь стекло буквально повсюду.
«А-Юань,» - тихо говорит Да-гэ, - «Ты всё ещё стоишь посреди осколков. Ты уверен, что с тобой всё в порядке…?»
А, ну… это объясняет боль. Шэнь Юань неуклюже ковыляет назад, втискиваясь в дверной проем рядом с да-гэ, до куда не долетело стекло. «Прости.» Он морщится от одной мысли о том, сколько времени у него уйдет на то, чтобы привести всё в порядок. У него нет пылесоса, поэтому придётся собирать всё вручную и надеяться, что в процессе он не порежет себе ещё и пальцы в придачу.
Да-гэ качает головой. «Не нужно извиняться. Это я должен просить прощения за то, что напугал тебя,» - Он наклоняет голову, и Шэнь Юань спешит возразить.
«Не надо. Я даже не знаю, что застало меня врасплох так сильно». Он пожимает плечами. – «Наверное, просто отвлёкся. У меня руки были в мыле, так что, должно быть, стакан выскользнул.»
Он говорит это ради да-гэ, не желая, чтобы старший брат винил себя за грандиозную тупость Шэнь Юаня, но на самом деле откровенно лжёт. У Шэнь Юаня всегда отлично получалось сделать непроницаемое лицо. Единственный человек, которого он не может обмануть - это эр-гэ, который когда-то научил его сохранять невозмутимость, даже когда несешь чушь так, будто от этого зависит твоя жизнь.
К счастью, да-гэ более доверчив. Он просто качает головой, сохраняя спокойный тон. «Сан-ди, тебе нужно перестать витать в облаках. Ты мог бы пораниться ещё сильнее.»
Шэнь Юань устало отмахивается от этого заявления и наклоняется, чтобы взять полотенце для рук со стойки, вытереть руки и наконец приступить к уборке. Он прогоняет да-гэ, когда тот пытается помочь, настаивая на том, что это его вина, поэтому именно он и должен всё убрать.
Как только да-гэ неохотно отступает, бормоча что-то о том, что нужно найти аптечку для порезов Шэнь Юаня, последний остаётся наедине со своими мыслями… и разве это не ужасно само по себе?
Он осторожно собирает крошечные осколки стекла и кладет их поверх полотенца, но его мысли где-то далеко. Что заставило так вздрогнуть и выпустить из рук хрупкий предмет не было вопросом. Он знал.
«Мы с эр-ди называли тебя нашим маленьким Сяо-Юанем, помнишь?»
Шэнь Юань этого не помнит. Вероятно, тогда он был слишком мал, чтобы по-настоящему протестовать против каких-либо прозвищ, которыми его нарекали. И хотя сознание не хранит в памяти это детское прозвище, кровь стынет в жилах, при одном лишь упоминании вслух.
Он понятия не имеет почему, и это пугает.
Поймите правильно: Шэнь Юань не боится своего прозвища. Скорее, он боится того, что оно заставляет его чувствовать.
В ту секунду, когда оно слетело с губ да-гэ, Шэнь Юань застыл, словно его оглушили тяжелым ударом. И в этот момент всё, что он мог чувствовать, - это беспрецедентный, необъяснимый гнев.
Он никогда не был так зол — во всяком случае, не на своего да-гэ, и уж точно никогда вот так. Это не было раздражением из-за слишком милого прозвища, это был тот тип гнева, который проявляется вместе с затаённой обидой. Но, хоть убей, он, кажется, не может вспомнить, почему ненависть так сильна. Да-гэ просто дразнил его, так что не было никакой стоящей причины реагировать так... резко.
Шэнь Юань задумчиво кусает нижнюю губу. Сзади к нему приближаются шаги, и что-то мягко прижимается к его затылку.
Он оборачивается и видит да-гэ, держащего в руках пузырёк с перекисью водорода и пару марлевых салфеток. Тихо бормоча «Спасибо», тело отодвигается на более безопасное место на полу и снимает носки.
«Знаешь, вот почему я так переживаю,» - небрежно говорит да-гэ, «С тобой часто такое случается.»
«Эр-гэ рассказал мне о том случае, когда ты упал с его мотоцикла, потому что держался недостаточно крепко.» Шэнь Юань язвительно отвечает, ухмыляясь про себя, когда да-гэ лишь кашляет в кулак и демонстративно не реагирует на заявление.
Он прижимает марлю к одному из глубоких порезов, тихо шипя, когда перекись начинает своё дело. «Кстати,» - говорит он намеренно безобидным тоном, «Не мог бы ты больше не называть меня так?»
Озадаченный да-гэ прислоняется к дверному косяку. «Как? А-Юанем?»
«Нет, нет.» - Он качает головой, смачивая антисептиком свежую марлю. «Другим прозвищем. Сяо-Юанем.» От одного того, что он произносит это вслух, внутри начинает бурлить опасное раздражение. Шэнь Юань не знает, что за проблема у него с этим конкретным прозвищем, но он точно знает, что, если да-гэ ещё раз назовет его так, под горячую руку может попасться не только посуда.
Да-гэ слегка улыбается и наклоняет голову, явно не понимая. «Что, сан-ди, тебя это смущает? Ты всё ещё мой младший брат, и ты немного меньше меня, так что такое имя, как Сяо-Юань, кажется мне вполне уместным—»
«Я просил тебя не делать этого,» - перебивает он, резче, чем хотелось, и ему сразу же становится не по себе, когда да-гэ слегка напрягается от его внезапной враждебности. Шэнь Юань быстро опускает взгляд в пол, продолжая собирать осколки стекла с кафеля. Что с ним не так? Бросает стакан и огрызается на брата — с ним определённо что-то не так сегодня, и он не понимает что. Как будто его разум воздвиг стену, за которую он не может заглянуть, скрывая столь необходимый контекст от его отчаянных, ищущих глаз.
«Хорошо.» - Говорит его да-гэ, даже не обращая внимания на то, каким придурком выставляет себя Шэнь Юань. Затем присаживается на корточки и начинает помогать собирать разбитое стекло, несмотря на то, что Шэнь Юань уже сказал ему, что в этом нет необходимости.
Остаток дня он чувствует себя просто ужасно.
Ци-гэ да-ге обращается с ним как со слабым маленьким ребенком который не может смириться с правдой.)
Шэнь Юань не уверен, что бы он сделал, если бы его родственники узнали, какой он на самом деле никудышный.
«Теперь мы можем вернуться?» - Спрашивает он, всё ещё держась за веер, будто это единственная вещь на земле, что может удержать его на плаву. Эр-гэ испытывающее смотрит на него, пытаясь понять, чего же Шэнь Юань не договаривает.
Когда ответа не следует, он просто вздыхает и пристёгивает поводок Чжэньчжэнь к ошейнику. «Хорошо, если ты хочешь. Давай, Чжэньчжэнь.»
Чжэньчжэнь мгновенно настораживается и вскакивает на лапы, её хвост виляет взад-вперёд так быстро, что Шэнь Юань почти ожидает, что она взлетит. «Хорошая девочка,» воркует Шэнь Юань и гладит её по спине.
Она радостно лает, тяжело дыша, и бросается вперёд, чтобы идти первой по пути обратно в квартиру Шэнь Юаня.
***
Во второй раз он один, и это почему-то это ещё хуже. Он замечает своё отражение, когда чистит зубы, и замирает. На самом деле, он знает, что с его отражением всё в порядке. Это всего лишь он: вечно замкнутый, болезненный, никчемный симпатичный мальчик Шэнь Юань с, казалось бы, постоянными тёмными кругами под глазами и отсутствующей мускулатурой. Его мать часто жаловалась, что все её дети красивее её, но Шэнь Юань на самом деле не видит в этом правды. Даже если он и его родственники привлекательны, то Шэнь Юань, безусловно, самый уродливый из них. Тонкая, как палочка, кожа с нездоровой бледностью, кажущаяся почти прозрачной при плохом освещении в ванной? Фу. Он корчит гримасу перед зеркалом и сплевывает в раковину, поворачивая ручку крана и наблюдая, как смесь мятной зубной пасты стекает в слив. У него острый подбородок и несколько невероятно светлых, почти выцветших веснушек, уже пропадающих, потому он редко бывает на солнце. Его щёки покрыты точками, которые кажутся веснушками со стороны, но на самом деле являются шрамами от угревой сыпи. Зелёные глаза, которые просто не отреагировали должным образом на корректирующую операцию, и поэтому всегда были обрамлены очками в форме полумесяца, что выбрала для него его мэймэй, поскольку Шэнь Юаню не нравились никакие из вариантов, и он не мог принять решение самостоятельно. Угловатые брови, которые придавали ему стервозное выражение лица, что, по его личному мнению, ему совершенно не шло — это, вероятно, подошло бы кому-то более придурковатому, вроде эр-гэ. (Мэймэй утверждала, что все её братья — настоящие придурки, которым нельзя доверять. Она ворчала, что они в любой момент могут напасть на каждого парня, с которым она общается — даже просто друга – со своим разговором, как только она оставит их без присмотра, но Шэнь Юань понятия не имеет, о чём она говорит. Формально, она никогда не ловила его на том, что он отчитывает одного из них, поэтому в глазах закона этого никогда не было, и Шэнь Юань - совершенно невиновный и заслуживающий доверия сан-гэ. Никаких угроз смерти, братан.) И всё же, когда он наклоняет голову, медленно промывая зубную щетку под краном, он не может отделаться от ощущения, что что-то не так. Это, конечно, бессмыслица. Он почему-то считает, что его глаза должны быть темнее, хотя они были именно такого зеленого оттенка с самого его рождения. Его волосы постепенно становятся слишком длинными, уже спадая на плечи, но в тот момент, когда он задумывается о том, чтобы записаться к парикмахеру, внутри поселяется тяжелое чувство, говорящее ему, что это была бы ужасная идея, и ему лучше даже не думать об этом. Шэнь Юань ещё несколько минут внимательно изучает своё отражение, изо всех сил пытаясь понять, что именно заставляет его ощущать себя так странно. Когда ничего не находит, он списывает это на недосып и ополаскивает лицо холодной водой. Это не помогает, но, по крайней мере, без очков он ничего не видит и, соответственно, не может чувствовать, что с человеком, смотрящим на него в ответ, что-то не так. Рука скользит по шее. Его волосы достаточно длинные, чтобы щекотать её заднюю сторону и заставлять поеживаться от прикосновения, но мысль о том, чтобы подстричь их, ощущается ещё хуже. Как будто отрезать себе волосы было бы равносильно публичному позору своей семьи и декларированию этого, проходя по всем улицам Шанхая. «Приятно осознавать, что я официально сошел с ума,» - криво усмехаясь, бормочет себе под нос Шэнь Юань, роясь в ящике под раковиной в поисках резинки для волос или чего-нибудь в этом роде, просто чтобы избавиться от неприятного ощущения. Он собирает локоны в небрежный пучок на затылке, лишь на мгновение задумавшись, где он вообще научился так делать. Неважно. Мэймэй, вероятно, заставила его так собрать её волосы в детстве. По крайней мере, теперь они убраны.***
«Юань-гэ, Юань-гэ!» Мэймэй излишне сильно колотит в дверь. Соседи, вероятно, подумают, что за ней гонится серийный маньяк, судя по громкости её голоса. Шэнь Юань закатывает глаза. «Мэймэй, тебе запасной ключ не просто так дали.» Он возмущается уже, наверное, в сотый раз. Каждый раз сестра прибегает к этому излишнему драматизму, игнорируя просьбы быть тише. «Я потеряла его!» Возражает она, голос её приглушен дверью между ними. Шэнь Юань думает, что, если он будет продолжать так закатывать глаза, это легко сможет войти в привычку. Не дай бог эта привычка проявит себя в присутствии родителей, он не прожил бы и дня за такое неуважение. Он отпирает дверь, глядя на свою мэймэй сверху вниз с приподнятой бровью в своей осуждающей манере. Она лучезарно улыбается ему, совершенно невозмутимая — вероятно, потому, что он научился этому взгляду у эр-гэ, а эр-гэ никогда не может долго злиться на их младшую сестру. Как и Шэнь Юань, но это к делу не относится. Его сестра примерно на шесть лет младше его, и, увидев её вновь после некоторого время разлуки, Шэнь Юань чувствует себя стариком, хотя ему всего чуть больше двадцати. Говоря о мэймэй, она ахает, когда наконец поднимает на него глаза. Он полагает, что это понятно, поскольку она была так занята своими программами после окончания средней школы, что у них некоторое время не было возможности встретиться лично, обычно предпочтение падало на разговоры по телефону. Мэймэй бросается вперёд и позволяет двери захлопнуться за собой, а затем захватывает пальцами несколько длинных прядей волос, обрамляющих лицо Шэнь Юаня. «Сан-гэ, твои волосы! Они такие длинные и красивые!» Взволнованно говорит она. «Ты их отращиваешь? Можно я их заплету? Сан-гэ, пожалуйста, дай мне заплести их.» «А что случилось с ”Привет, сан-гэ, как твои дела?".» Он упрекает её. «Вместо этого ты с ходу набрасываешься на меня. Неужели у тебя так мало уважения к взрослым?» «Сан-гэ не взрослый,» - она высовывает язык, - «И если ты не скажешь мне ”нет“, я буду считать, что могу делать с твоими волосами всё, что захочу.» «Ладно.» Шэнь Юань уступает, потому что ни один из братьев Шэнь не настолько силен, чтобы отказать мэймэй. Ни один смертный не осмелится даже попытаться. «Просто постарайся не дёргать.» Мэймэй одаривает его широкой улыбкой, которая буквально кричит "ничего не обещаю". Вот так Шэнь Юань оказывается сидящим на полу в гостиной, а мэймэй позади него на диване с расческой в руках и намерением заплести волосы в косу. «Юань-гэ, ты должен был сказать мне, что отращиваешь волосы, я могла бы принести тебе столько уходовых средств и милых аксессуаров.» Она вздыхает, начиная работу с самых корней. Он пожимает плечами, просматривая ленту в Weibo. «Я, на самом деле, и не планировал, просто слишком долго не стригся и решил, что не стоит начинать. Слишком много хлопот.» Руки его мэймэй застывают меж прядей. «Тебе ведь не становится хуже, да?» Её голос немного тише, сдержаннее. «Это не из-за этого, не волнуйся.» Он слегка поворачивается, чтобы улыбнуться ей, тактично избегая прямого ответа на щекотливый вопрос. Она хмурится, но не продолжает настаивать. Его волосы действительно стали намного длиннее. Как ни странно, чем больше он их отращивает, тем меньше времени проводит перед зеркалом, пытаясь понять, что же такого странного в его отражении. Похоже, что этот туманный образ в его сознании, наконец, начинает соответствовать его реальной внешности, хотя и довольно медленно. По крайней мере, волосы достаточно длинные, чтобы заплести их в косу, чего и добивается мэймэй. «У тебя такие спутанные волосы, гэгэ.» Жалуется она, и Шэнь Юань морщится, когда расческа проходится по особенно упрямому узлу. «Я могу порекомендовать кондиционер и средство для распутывания волос, но это не сильно поможет, если ты не будешь их расчесывать.» «Я их расчесываю!» Возмущённо отвечает Шэнь Юань, потому что он их расчесывает! Просто... он едва успел встать с постели, когда приехала мэймэй (в четыре часа дня), так что у него не было возможности. Спутанные волосы после сна - не его вина! Мэймэй поджимает губы, явно осуждая его, и продолжает своё дело. Он всегда чувствует себя комфортно с мэймэй — более комфортно, чем с да-гэ или эр-гэ, по причинам, которые до сих пор ему не понятны. Отношения с да-гэ стали напряжённее после инцидента со стеклом, а эр-гэ был занят работой и в последнее время не появлялся, заставляя Шэнь Юаня выйти на улицу против его воли. Это немного странно. Он ближе по возрасту к обоим своим братьям, чем к мэймэй, но с ней чувствует себя гораздо спокойнее. «Готово!» Мэймэй хлопает в ладоши, затем берёт его за запястье и поднимает с пола. Он позволяет ей потянуть себя, немного спотыкаясь, и подходит к зеркалу в ванной. «Как тебе?» - Спрашивает она, перебрасывая косу так, чтобы она лежала у него на плече, а не на спине, и он мог вдоволь оценить работу. Сначала взгляд падает на её отражение — прямо перед собой, с гордой улыбкой на лице, её макушка едва достает ему до плеча, — а затем снова сосредотачивается на себе. Конечно, это выглядит красиво. Это сложнее, чем обычная коса, которую может заплести даже Шэнь Юань — вероятно, это французская коса, но он не уверен. Можно поклясться, что мэймэй продала душу, чтобы научиться так заплетать волосы, поскольку это хорошо смотрится даже на Шэнь Юане, у которого вечный вид болезненного парня и всё к этому прилегающее. Однако, когда он оглядывается на мэймэй, чтобы сказать ей об этом, её глаза блестят от предвкушения, и внезапно он больше не видит её рядом. «У А-Цзю такие мягкие волосы!» Незнакомый женский голос весело декларирует прямо ему в ухо. Мгновение спустя глаза мэймэй, кажется, становятся немного темнее, и образ, который он создает в своём воображении, заставляет её казаться младше, чем она есть на самом деле. – «Шицзунь, это красиво? Инъин хорошо справилась?» У Шэнь Юаня болит голова. Оба голоса борются за внимание в его голове, ни один из них не похож, и в то же время слишком похож на его мэймэй. Мэймэй прерывает его, положив руку ему на плечо. «Юань-гэ?» Голоса внезапно смолкают, сметённые в сторону обеспокоенным тоном мэймэй. «Куда ты пропал?» Она спрашивает, слегка поддразнивая, но её глаза полны беспокойства — и такие же зеленые, какими они всегда были, почему он думал, что они карие?— «Это выглядит мило, мэймэй». Уверяет он её, но голос звучит немного непривычно для его собственных ушей. – «Ты ещё и убрала их с лица.» - Шэнь Юань пытается улыбнуться ей, убедить и её, и себя, что с ним всё в порядке, и он не теряет связь с реальностью. Судя по выражению её лица, ему это не удается.***
У эр-гэ и Шэнь Юаня разница в два года, хотя, глядя на них, об этом не догадаешься. Мать Шэней часто шутила, что они “должны были родиться близнецами, но А-Юань решил задержаться в утробе на некоторое время”. В детстве люди часто путали их друг с другом. Когда Шэнь Юаню было одиннадцать лет, он сравнялся ростом с эр-гэ, и по мере того, как он рос, их сходство становилось всё более очевидным. Конечно, теперь, когда они взрослые, гораздо легче заметить разницу между ними, но всё равно можно с легкостью предположить, что они близнецы. «Мне не нужно, чтобы ты был для меня курицей наседкой каждый раз, когда я выхожу из дома, эр-гэ.» Шэнь Юань с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза, только потому, что эр-гэ бы за это устроил взбучку. «Я взрослый, ты же знаешь. Я могу сам о себе позаботиться.» Эр-гэ продолжает игнорировать его жалобы, лишь осуждающе приподнимая бровь. Угх, теперь Шэнь Юань понимает, почему мэймэй называет его стервозным, когда он так делает. Копия их матери. «По крайней мере, дай мне погладить твою собаку». Умоляет он, изо всех сил изображая побитого щенка. Цель постараться показаться как можно меньше в своём и без того слишком большом свитере, чтобы вызвать как можно больше жалости. Но, к сожалению, эр-гэ - мудак высшей степени. «Нет, пока не подействует лекарство от аллергии. Я не позволю тебе утопить весь парк в слезах и соплях.» «Ты имеешь в виду лекарство от аллергии, которое ты в меня впихнул?» Злобно бормочет Шэнь Юань. Эр-гэ пристально смотрит в ответ. «Ты в детстве всё время жаловался на аллергию, когда мы завели собаку. Я бы предпочел не повторять тех ошибок.» Шэнь Юань надулся ещё больше. «Эй, прошёл уже час, лекарство, должно уже подействовать. Пожалуйста, дай мне погладить её.» Он никогда не был так благодарен за то, что его брат втайне абсолютный болван. Эр-гэ устало вздыхает, пренебрежительно махая рукой. Шэнь Юань радостно улыбается и несколько раз почесывает собаку за ушами. «Кто у нас хорошая девочка? Ты хорошая девочка!» Собака эр-гэ - красивая, чрезвычайно активная бордер-колли с пушистой шерстью и висячими ушами. Её зовут Чжэньчжэнь, и это справедливо, поскольку она - самое прелестное создание, какое когда-либо видел Шэнь Юань. По характеру она кажется полной противоположностью её хозяину, но Шэнь Юань знает, что они оба очень заботятся о нём. Чжэньчжэнь радостно пыхтит и лает, прыгая вокруг его ног. Он послушно садится и с любовью гладит её милую мордочку. Эр-гэ откидывается на одеяло, которое настоял взять с собой, хотя они и не собирались устраивать пикник — просто хотел убедиться, что трава не вызовет аллергии у Шэнь Юаня. «Почему ты решил отрастить волосы?» Шэнь Юань действительно не уверен, как ответить на этот вопрос, чтобы это не прозвучало странно. Он лишь пожимает плечами в ответ. «У меня нет на то особых причин. Просто мне показалось, что так лучше.» И каждый раз, когда я смотрю в зеркало, я чувствую, что что-то не так, и это сводит меня с ума, когда я пытаюсь исправить всё, что не так, думает он, но решает оставить при себе. К счастью, эр-гэ просто понимающе кивает. «Выглядит неплохо. Пару недель назад мэймэй прислала мне фотографии, где она вплела цветы в твои волосы, как в диснеевском мультике.» ...Черт возьми, мэймэй. Шэнь Юань взял с неё клятву хранить эту тайну! Ему нужно поддерживать репутацию! «Спасибо,» - бормочет он, уже составляя для сестры целый монолог своих возмущений, - «Может быть, теперь да-гэ сможет отличить нас друг от друга.» Он велит Чжэньчжэнь лечь и улыбается, когда она с довольным видом устраивается у него на коленях. Эр-гэ закатывает глаза и отворачивается, будто его оскорбили, но Шэнь Юань знает, что он просто пытается скрыть свою улыбку. Цундэрэ. «Кстати,» - Эр-гэ первым нарушает уютное молчание, воцарившееся между ними - это впервые и на мгновение пугает Шэнь Юаня. Он наблюдает, как эр-гэ поворачивается, чтобы достать что-то из кармана пиджака. Он достает сложенный бумажный веер и кладет его на одеяло. «Мэймэй упомянула об одном из романов, который ты недавно читал. Я просмотрел его, чтобы попытаться подобрать подарок для тебя, но не знал ни одного из персонажей, которые тебе нравились, так что ни один из вариантов не имел смысла.» - Он протягивает руку, чтобы почесать Чжэньчжэнь за ухом. – «Если тебе это не нравится, то я всегда могу отдать это мэймэй для одного из её косплеев.» Рука Шэнь Юаня застывает в шерсти Чжэньчжэнь. Собака в замешательстве смотрит на него, пока он медленно убирает руку, чтобы взять веер. Открыв его, с уст непроизвольно срывается удивлённый вздох. Веер определённо расписан вручную, одна сторона пуста, а другая украшена замысловатыми узорами бамбука. Он осторожно рассматривает, нежно перебирая пальцами по строению и стараясь не порвать. Когда он держит веер в руках, его охватывает чувство ностальгии. Это элегантная вещь — слишком элегантная для такого ни-ни, как Шэнь Юань, который украшает свою комнату и гардероб аниме товарами и проводит большую часть времени, увлекаясь вымышленными медиа, - но всё же кажется правильным, вот так держать его в руках. Ощущение неправильности, которое не покидало его последние несколько месяцев, понемногу проходит. Поскольку он всё это время молча пялился на веер, эр-гэ усмехается. «Неужели он тебе так не нравится? Тогда просто верни его.» Шокированный, Шэнь Юань захлопывает веер и прижимает его к груди. «Нет, эр-гэ, мне нравится! Теперь он мой, навсегда, и никаких возражений.» Эр-гэ пристально смотрит на него, и пронзительные зеленые глаза, кажется, проникают ему прямо в душу. «Тогда как насчет благодарности, сопляк?» «Спасибо вам! О, добрый эр-гэ, о, щедрый эр-гэ! Я больше никогда не буду называть вас придурком за вашей спиной!» - заявляет Шэнь Юань, игнорируя обиженный взгляд эр-гэ. Его брат слегка качает головой и продолжает гладить Чжэньчжэнь, что медленно погружается сон из-за движений его рук. «Кстати, о каком романе говорила мэймэй?» - Спрашивает он из любопытства, всё ещё держа веер так, словно это какая-то драгоценность. Эр-гэ на мгновение задумывается. «Какое-то сянься или сюаньхуань произведение, кажется. Она говорит, что ты часто о нём упоминаешь, значит, оно тебе действительно нравится.» - Он постукивает пальцем по ноге. «Путь Гордого Бессмертного Демона, вроде?» Шэнь Юань изумленно смотрит на него в ответ. Чжэньчжэнь мирно посапывает на коленях, не обращая внимания на громкий шум шестеренок, начинающих оживать в его голове. Странная реакция на название, которое не должно его беспокоить. Такая же, как когда он смотрит на себя в зеркало и у него возникает смутное ощущение неправильности. Странное желание отрастить волосы, как бы неудобно это ни было. Воспоминания о людях, которых он не знает, но о которых ему напоминают его братья и сестра. Прекрасный веер, который приносит ему необъяснимое утешение. Путь Гордого Бессмертного Демона. Шэнь Юань не глуп. Он может испытывать некоторые трудности, когда речь заходит об эмоциональном интеллекте, но он чертовски хорошо знает, что он умнее, чем то, как о нём отзывались преподаватели. Но это не роман, это реальность, так что он, должно быть, ошибается. Он проводит большим пальцем по деревянной основе веера, украшенной замысловатой резьбой. Поднимается ветер, и длинная прядь волос падает ему на лицо. «А-Юань?» Зовёт эр-гэ, нахмурившись. Ему кажется, что у него звенит в ушах. Почему эр-гэ сейчас не совсем похож на эр-гэ? Выражение лица да-гэ, когда Шэнь Юань набросился на него, как полный придурок, всплывает у него в голове. («Сяо-Цзю, Ци-гэ жаль.») Улыбающаяся мэймэй, глаза которой сияли от гордости, когда она закончила заплетать его волосы в косу. («Шицзунь, можно Инъин воспользоваться этой заколкой для волос? Она бы так красиво смотрелась в прическе Шицзуня!») Эр-гэ, который, по сути, является более здоровым и коротко стриженным отражением Шэнь Юаня, сидит с ним посреди парка и трясет за руку, пытаясь привлечь его внимание— «А-Юань!» Он тут же приходит в себя. Эр-гэ выглядит необычно испуганным. Чжэньчжэнь тявкает и тычется носом в ладонь Шэнь Юаня. «Что…?» «Ты не реагировал,» - говорит эр-гэ, и в его голосе гораздо меньше паники, чем мгновение назад. – «Ты начал странно дышать. Я подумал, что ты… Я думал, что твоя болезнь снова взяла своё.» Его голос звучит сурово, словно он зол на себя за то, что привел сюда Шэнь Юаня. Словно он очень старается не показывать своему младшему брату, как сильно за него беспокоился. «Прости.» - Тихо говорит Шэнь Юань, но эр-гэ лишь качает головой. «Не стоит, это не твоя вина.» Выражение его лица стало проще, но он всё ещё слишком крепко держит Шэнь Юаня за руку, как будто тот исчезнет, стоит отпустить на мгновение. Шэнь Юань сразу же чувствует себя дерьмово из-за того, что заставил своего эр-гэ так волноваться. У него слабое здоровье ещё с самого рождения. Врачи не были уверены, что он проживёт долго, и неоднократно говорили, что ему невероятно повезло дожить до двадцати четырёх. Он подвержен всевозможным забавным вещам, таким как случайные приступы тошноты, обмороки, головокружения и внезапные недомогания, которые в лучшем случае могут приковать его к постели, а в худшем – отправить в госпиталь. «...поздно начал самосовершенствование... может так и не прийти к формированию ядра. Его духовные сосуды повреждены... особенно подвержен отклонениям ци. Если он не будет осторожен...» «Мне следовало быть более внимательным.» Говорит эр-гэ, и Шэнь Юань быстро качает головой. «Нет, мне следует больше заботиться о своём здоровье... Не вини себя в моих ошибках, эр-гэ.» Шэнь Юань прикусывает нижнюю губу, раздумывая, стоит ли ему рассказывать своему эр-гэ, что именно в последнее время ухудшает его самочувствие. Весь этот стресс от странных чувств и воспоминаний, которые ему не принадлежат, только усугубил его и так плохое состояние, и разговор с кем-нибудь об этом мог бы помочь— Об этом не может быть и речи. Он немедленно обрывает этот ход мыслей. Либо эр-гэ решит, что он сходит с ума (а так оно и есть), либо начнет ходить вокруг него на цыпочках, как это делает да-гэ. Он может начать обращаться с ним как с фарфоровой куклой, слишком боясь случайно причинить боль бедному, хрупкому Шэнь Юаню. Он любит своего да-гэ, но не хочет, чтобы кто-то еще относился к нему как к самоисполняющемуся пророчеству. Они ожидают, что ему станет хуже, поэтому, когда это неизбежно происходит, они могут обернуться и сказать: «Видишь, Шэнь Юань? Вот почему тебе нужно больше заботиться о себе. Ты не такой сильный, как тебе кажется.» (Ему надоело, что***
Шэнь Юань резко просыпается, его тело покрыто потом, а плечи вздымаются при каждом судорожном вдохе. Он чувствует себя нелепо – взрослый мужчина, доведённый до состояния дрожащего в панике беспорядка из-за какого-то сна. А ведь казалось, что кошмары - это банальные вещи, оставшиеся ещё в детстве. В них всегда было одно и то же - он пришел в школу и внезапно обнаружил, что забыл свою одежду, или у него выпали зубы во время выступления. Однако его кошмары никогда не были такими яркими. Такими реальными. Он быстро сбрасывает с себя одеяло, ощущение чего-то на коже – это чересчур. Даже звук кондиционера кажется ему громкой какофонией. Он проглатывает рвоту, подступающую к горлу от интенсивности всего вокруг. Откинув с лица длинные пряди, он садится на кровать и пытается сосредоточиться на чем-нибудь другом. Каждый звук с неистовой силой обрушивается на его уши, и он, кажется, очень долго не может уловить ничего конкретного. Шум в его комнате искажается, принимая форму голосов из его ночного кошмара. «Завалитесь,» - шипит он на них, голос звучит так резко и ненавистно для его собственных ушей, что разум едва опознаёт его. Он не знает их. Он никогда не встречал маленького мальчика по имени Ци-гэ, или этого... этого человека, чей жестокий голос звучал сладко, пока рука проходилась по подбородку — его тело реагирует так, словно он знает этих людей, но это не так. Он никогда не встречал никого из них, и всё же дрожь пробирает по всему телу при одной только мысли о том, что этот чёртов мужчина тянет свои руки куда не следует, в то время как Шэнь Юань, крошечный и беспомощный, кричит ему, чтобы он остановился— Он вылезает из постели, но на дрожащих ногах ему удается пройти не так уж много, прежде чем он падает и вываливает содержимое своего желудка на пол спальни. Его руки дрожат, и он ненавистным взглядом смотрит на беспорядок перед собой. Эти воспоминания. Они слишком четкие и личные, чтобы быть чьими-то ещё, но, чёрт возьми, они точно не принадлежат ему. По крайней мере, не Шэнь Юаню. «А-Цзю так ничему и не научился?» Напевает мужчина, и его хватка на челюсти разъяренного ребенка усиливается. «Мне нужно всё повторять?». «Завались!» Повторяет Шэнь Юань, всё ещё взбешенный, но напор слов значительно стихает. «Я тебя даже не знаю.» Ребёнок изо всех сил старается не дрожать, сдерживая ярость и не позволяя слезам предательски навернуться на глаза. Но он всего лишь ребенок, и поэтому естественной реакцией его организма на страх является плачь. «А-Цзю принадлежит мне.» Хватит! Шэнь Юань мысленно кричит при воспоминаниях об этом человеке, но его крики остаются незамеченными, как и во сне. Телефон оказывается у него в руке прежде, чем он успевает продумать свои дальнейшие действия. Паника и нарастающее чувство животного страха проникают под кожу, неприятно извиваясь там, словно миллион насекомых. Раздается ровно четыре гудка, прежде чем кто-то берет трубку. «А-Юань? Почти пять утра.… Что такое?» Какое-то время Шэнь Юань только и мог, что прерывисто дышать, не уверенный, что его не затянет обратно в тот кошмар, если он позволит себе расслабиться хотя бы на секунду. Пауза. «...А-Юань, ты в порядке?» «Нет.» - Он вздрагивает, пытаясь вести себя тише. Рот беспомощно хватает воздух. Да-гэ даёт ему время, чтобы прийти в себя. Однако спустя пять минут становится ясно, что Шэнь Юань никак не может успокоится. «Мне приехать?» Нет. Шэнь Юань с силой кусает внутреннюю сторону щеки. Я лишь скажу то, чего не хочу. Если я еще раз скажу что-то, о чём пожалею, я никогда не смогу с этим смириться. Во всяком случае, это то, что он пытается сказать, но всё, что выходит, - это отчаянное, неуверенное «Пожалуйста.» На другом конце провода слышится какое-то движение, а затем звяканье ключей. «Ладно. Оставайся на месте, А-Юань, да-гэ сейчас будет.» Лжец - шипит что-то в голове Шэнь Юаня, но он лишь тихо произносит «Хорошо», прежде чем повесить трубку.***
Как и следовало ожидать, сильный стресс привёл Шэнь Юаня в больницу. По словам врачей, его организм испытал такое сильное эмоциональное потрясение, что он физически не смог справиться с перегрузкой и потерял сознание. Тот факт, что Шэнь Юань и так находится в плохом физическом состоянии, вероятно, не улучшило сложившихся обстоятельств. Его воспоминания начинают размываться примерно в то время, когда появился да-гэ. Его брат воспользовался запасным ключом, когда тот не открыл дверь, и обнаружил, что Шэнь Юань всё ещё дрожит как осиновый лист на полу рядом с лужей собственной тошноты, практически в полном ступоре. (Он не помнит, как дернулся от заботливой руки да-гэ у него на плече, или как кричал ему, чтобы тот убирался, прежде чем потерял сознание. Да-гэ тоже не сказал ему об этом ни слова, потому что знал, каков его брат - он много раз выходил из себя при родственниках, обычно, когда его здоровье ухудшалось, и он никогда не прощал себе этого — ему не хотелось заставлять чувствовать вину ещё сильнее.) Затем он очнулся в больнице, и его первые мысли, были примерно такими: Эй, я продержался почти полгода, прежде чем снова попасть в больницу. Прогресс! Он изо всех сил старается не выглядеть слишком больным, когда его навещают братья и сестра. Мэймэй всё равно плачет, при входе, и бросается в его объятия, проклиная за то, что он не сказал ей о ухудшении своего состояния. Эр-гэ, в своей типичной манере “крутого, беззаботного старшего брата”, не разыгрывает такое же театральное представление, как их младшая сестра, но сжимает в руке купленный веер, словно надеясь, что это принесет ему хоть какое-то утешение. Их родители уехали из страны в важную деловую поездку, но да-гэ организовал видео-звонок. Мать (с любовью) отчитывает Шэнь Юаня за невнимательность, а отец напоминает ему о необходимости пить побольше жидкости. Шэнь Юань терпеть не может оставаться в больнице, особенно подолгу, но и медсёстры, и врач как следует запугали его, наказав оставаться на месте, пока они не убедятся, что он вновь не упадёт в обморок. Честно говоря, это нелепо — с ним всё в порядке! Нормальным людям снятся кошмары, и они немного пугаются! Нормальных людей иногда тошнит! (Нормальные люди обычно не подвергаются нападкам со стороны воспоминаний и чувств, которые им не принадлежат, и их не преследуют переживания, которые они пережили в том, что потенциально может быть супер-хреновой прошлой жизнью, но постоянно растущий список проблем Шэнь Юаня не может навредить ему, если он притвориться, что его нет.) Он не знает, чувствовать ли ему благодарность или ужас за то, что его братья и сестра часто навещают его, чтобы составить компанию. С одной стороны, он любит их, но, с другой, его семья ведёт себя слишком странно, когда его здоровье ухудшается. Показательный пример: Шэнь Юань кашляет, просматривая ленту в телефоне, и боковым зрением видит, как да-гэ и эр-гэ напрягаются, словно ожидая, что он упадет замертво от одного-единственного кашля. (Упомянутый кашель был довольно болезненным, но это не имеет значения). Он закатывает глаза. «Не нужно вести себя так, будто у меня чума, честное слово.» Эр-гэ смотрит на него в упор, в то время как да-гэ делает вид, что ему стыдно за своё поведение. Мэймэй лишь вздыхает. «Мы просто беспокоимся за тебя, Юань-гэ.» «Вы не должны», - говорит им Шэнь Юань, зная, что они не послушают. «Сейчас я чувствую себя прекрасно, правда. Уверен, у вас у всех есть дела поважнее, чем сидеть здесь и смотреть, как я терроризирую людей в интернете ради удовольствия.» «Напомни, что именно сделал этот автор, что тебя опять так сильно задело? Я сбился со счета.» - говорит эр-гэ ровным убедительным тоном. Он определённо лжет — эр-гэ слишком внимателен и любит шантаж, чтобы упустить нить разговора, каким бы неинтересным он ни был, — но это все равно успешно заводит Шэнь Юаня. Его глаз дергается, когда он снова смотрит на свой телефон. «Этот чертов тупой автор-бездельник Самолёт, Взмывающий В Небеса», — он игнорирует сдавленное фырканье мэймэй и неловкий кашель да-гэ, - « только что добавил двух новых жен - под номерами 496 и 497, соответственно, в гарем главного героя. Во-первых, они близнецы, что уже чертовски отвратительно, но у этого ублюдка хватает наглости не написать им предысторию и вместо этого просто сделать им амнезию. Что, конечно же, вызвано пыльцой редкого растения, которое цветет только раз в шестнадцать столетий, в ночь кровавой луны— » Он машет другой рукой, всё ещё держа веер, как бы говоря: бла-бла-бла. «— и единственное спасение от этой амнезии, вызванной пыльцой, - это заняться сексом с главным героем, как обычно! И как только их амнезия проходит, они благодарят его, присоединяясь к его гарему, и больше их никогда не упоминают! И не только это, в той же самой главе, главный герой участвует в оргии с шестью суккубами, которые также собираются выйти за него замуж исключительно из-за возможностей его чудовищного небесного столпа— » Мэймэй начинает громко хихикать, запрокидывая голову, в то время как возмущённый голос Шэнь Юаня становится всё громче по мере того, как он продолжает проклинать тридцать поколений предков Самолёта. Эр-гэ отворачивается и очень пристально смотрит в стену, делая вид, что потерял интерес, но его плечи трясутся от сдерживаемого смеха. Да-гэ кашляет в кулак, явно ухмыляясь, и вежливо извиняется перед медсестрой, которая проходит мимо открытой двери и в ужасе застаёт вульгарность Шэнь Юаня. «Юань-ди, прости, что перебиваю, но разве ты всё ещё не платишь за новые главы? Если так, то тебе, должно быть, что-то в нём всё-таки нравится.» Да-гэ указывает на очевидное, и Шэнь Юань краснеет, а затем неосознанно раскрывает бумажный веер, чтобы скрыться от посторонних глаз, в то время как мэймэй снова громко фыркает от такого драматизма. «Нет! Я ненавижу каждое слово в этой абсолютной белиберде, а их, блять, миллион, автор – настоящий подонок! Он больше даже не утруждает себя тем, чтобы называть жен, и я уверен, что это из-за комментария, который я оставил к главе 5.401, указав, что жену №204 зовут точно так же, как жену №67!» «Ты знаешь слишком много об этом романе для того, кто ненавидит его так сильно, как ты утверждаешь». - Эр-гэ сохраняет невозмутимое выражение лица, но по лёгкому наклону его головы Шэнь Юаню становится ясно, что над ним смеются. Он фыркает, отворачивается от своих родственников-предателей и неторопливо обмахивается веером, что только заставляет мэймэй смеяться ещё сильнее. «Юань-гэ, когда ты так делаешь, ты становишься похожим на какого-то претенциозного бессмертного мастера из романа, который ты так ненавидишь, ты знаешь?» - Говорит она, и её губы дрожат, когда она пытается сдержать очередной приступ визгливого смеха. Эр-гэ откидывается на спинку стула. «Ему это идёт», - говорит он тем же насмешливым тоном, что и их мэймэй, и они оба смотрят на него с широкими кошачьими ухмылками. Шэнь Юань, наконец, осознает, что делает, закрывает веер и кладет его себе на колени. Ах. Подумать только, он почти забыл, по какой именно причине оказался в больнице. Да-гэ, должно быть, видит на его лице что-то, теперь, когда оно не скрывается за веером, потому что он смотрит на остальных с таким разочарованием, что те стыдливо отводят глаза. – «Эр-ди, мэймэй, не стоит сейчас дразнить сан-ди. Вы оба взрослые люди, вам следует быть умнее.» Шэнь Юань мысленно горько усмехается. Верно. Не дразните бедного, слабого, маленького Юань-ди, потому что я такой чертовски хрупкий, что не выдержу ни малейшей глупой провокации, правда же? В комнате повисает тишина. Шэнь Юаню приходится поднять глаза и увидеть растерянные выражения на лицах своих посетителей, чтобы понять, что он неосознанно сказал это вслух. На глаза мэймэй снова наворачиваются слезы, и до него доходит, что он облажался. «Простите.». Он хотел, чтобы это звучало искренне, но он просто так устал от всего, что происходит у него в голове, что каждое слово выходит из него натянутым, как колючая проволока. «Простите, с моей стороны неправильно так огрызаться. Вы не сделали ничего плохого, я просто...» Растерян. Напуган. Вероятно, нужно, чтобы его поместили в комнату с мягкой обивкой. Уже в процессе потери всех своих мозгов. Каким-то образом всё ещё здесь, ругается и разрушает все свои отношения, в то время как затуманенная часть его сознания уверена, что ему суждено умереть. Попробуйте разберитесь. Его пальцы сжимают веер, лежащий у него на коленях. Это уже чересчур — он хочет спрятаться от них за его защитной оболочкой, и ему хочется разломать его пополам. Он хочет прижать их к себе и никогда не отпускать, боясь, что они пропадут навсегда, если он этого не сделает. И какая-то его часть хочет закричать им, чтобы они убирались, потому что, если он оттолкнет их, им будет не так больно, когда они, наконец, устанут от него. Да-гэ смотрит на него как на незнакомца, хотя знает его всю свою жизнь, и это обжигает. Словно раскаленное железо давит ему на грудь и проникает всё глубже и глубже, пока не выжжет клеймо в самом сердце. (Он не понимает, как он всё ещё жив. Что бы это ни было, это, безусловно, так же больно, как если бы от него отрывали по конечности, наблюдая, как человек, который облажался и бросил его на каждом шагу, бросается спасать его и умирает у него на глазах. Если это наказание за его преступления - дать ему счастье только для того, чтобы позволить ему снова разрушить всё это собственными руками, тогда Боги так же жестоки, как он всегда знал. Он даже не может притвориться, что заслуживает чего-то лучшего.) Он больше не просит прощения. Лучше от этого не станет, и он даже не совсем уверен, что говорил бы правду.***
В день, когда его выписывают из больницы, он вызывает такси, чтобы вернуться домой. Его братья, конечно, предлагали подвезти его, но Шэнь Юань отказался, не желая создавать им ещё больше проблем, чем он уже успел. Итак, он прибывает в своё одинокое жилище, толкает дверь и наблюдает, как свет из коридора проникает в тёмное пространство. Он закрывается внутри и запирает дверь, направляясь прямиком к холодильнику. Больничная еда - полный отстой, и он полон решимости заглушить её любой жирной, крайне вредной для здоровья и, возможно, до отказа набитой сахаром гадостью, которую только сможет найти на своей кухне. Медсестры предупредили его, чтобы он был осторожен, так как технически он всё ещё в процессе восстановления, но одна порция йогурта с гранолой (который ложно позиционируется как “полезный”) его не убьет. Он быстро моет ложку в раковине и уносит своё сокровище в комнату, плюхаясь перед компьютером. О, милый интернет, работающий быстрее, чем маленькая старушка на автостраде, как же я по тебе скучал! Шэнь Юань тратит несколько минут на то, чтобы просмотреть электронную почту и обдумать несколько плохих, заброшенных ролевых, в которых он пропустил ежедневные проверки из-за своей госпитализации. На автопилоте он открывает новую вкладку, чтобы перейти на сайт Чжундяньской литературы, надеясь, что некоторые из его любимых выпустили обновления. Последние два дня у него было слишком плохое настроение, чтобы по-настоящему насладиться каким-либо романом, поэтому он немного отстаёт от своих уведомлений. Он как раз собирается поднести ложку с йогуртом ко рту, когда замечает уведомление на самом верху своего почтового ящика и раскрывает рот. «О, чёрт возьми, серьёзно?» Он нажимает на уведомление, чтобы убедиться наверняка, и у него чуть глаза не вылезают из орбит. Последняя глава "Пути Гордого Бессмертного Демона" вышла всего за несколько часов до того, как Шэнь Юань вернулся домой. Он морщится, глядя на экран и на абсурдное количество слов. Похоже, Самолёт планировал выйти на ура — вероятно, как в идиоматическом, так и в эвфемистическом смысле, если судить по обычному содержанию его глав. Шэнь Юань, серьезно, не в настроении читать 40 000 слов откровенно дерьмового порно, но… он так долго следил за этой кучей мусора в виде романа, что просто не может остановиться сейчас, когда его пытка, наконец, подошла к концу. Он смотрит на свой телефон, лежащий на столе, на уведомления о непрочитанных сообщениях от да-гэ. Затем снова на экран компьютера. На потолок, на пол, на свою кровать, на йогурт, на что угодно ещё, что он мог бы делать, кроме как читать эту дерьмовую новеллу о жеребце. После непродолжительного раздумья Шэнь Юань поднимает руки вверх. «Ладно! Ты победил!» На кого он кричит — на Самолёт или на свой собственный ужасный самоконтроль — он не знает, но он съедает ложку йогурта и наклоняется вперед, готовясь произнести подробный, язвительный комментарий, который может послужить последним "ура": его последние мысли о том, почему Самолёт - это полное дерьмо. Кроме того, Шэнь Юань быстро читает, а это последняя глава. Да-гэ может ещё немного подождать с ответом. В любом случае, это не может навредить.
