Петля

      Ян не может отвести взгляда от петли.       Она одновременно такая же, какая была в Троски, и совершенно, до жути другая. Она такая же: потому что это обычная грязная пеньковая верёвка, захлёстнутая в каплю и червём обвившаяся вокруг себя же. Она совершенно другая: потому что ждёт не Яна, а Индржиха.       По вине Яна.       Не глядя на Индржиха, его бледное лицо, его сжатые в упрямую линию губы, Ян думает об их поцелуе в осаждённом Сухдоле. Индржих никогда бы не решился первым, Ян знает точно: он сам ему об этом сказал.       — Спасибо, — шепчет Индржих. Ян вместо ответа целует его в неряшливо растрёпанную макушку, крепче прижимает к своему плечу. Его сильные, упрямые пальцы умелого лучника бессильны в мягких волосах Индржиха. По облизанной жаром и потом коже расплёскиваются беспомощные, горячие мурашки, когда Индржих, зажмурившись, вжимается носом ему в шею и выдыхает: — Спасибо, что сегодня оказался смелее меня. Господи, спасибо.       «Господи, — думает Ян, — нет».       Он не должен был решаться. Индржих не должен был запирать дверь и возвращаться.       Ян не может отвести взгляда от петли. Когда палач за локоть подтаскивает Индржиха к пеньку, она оказывается ровно между ними: Ян смотрит на опущенную голову Индржиха через вытянутое, очерченное верёвкой окошко.       Яна поставили прямо напротив шибеницы. Даже рук не связали: он уже бывший, но шляхтич.       — Я шляхтич, — говорит он Индржиху, машет рукой, — меня вряд ли повесят даже за содомию. Изгонят и лишат титула, может быть, да и то — если очень не повезёт.       — Разве этого мало? — помолчав, тихо спрашивает Индржих. Не «а что насчёт меня?», не «зато бастарда повесить могут». Его тревоги и страхи всегда — только о Яне, никогда — о себе.       Это его и убьёт. Не один-единственный незапертый засов; не шляхтич, гость на свадьбе Птачека, зашедший случайно в чужие покои; не палач и даже не петля. Индржиха убьёт любовь к Яну и страх за него. Он отказался обвинить Яна в том, что шляхтич его снасильничал: Индржиха это спасло бы точно, Яна привело бы на его место на виселице — только возможно.       И Индржих снова выбрал не себя.       Ян не может отвести взгляда от петли. Она стягивается на шее Индржиха, обхватывает под вздёрнутым подбородком, докрасна дерёт кожу.       Ладонь Яна ласково стягивается на шее Индржиха, обхватывает под вздёрнутым в жадном глотке воздуха подбородком, докрасна дерёт кожу забытым на пальце перстнем. Индржих стонет под ним и его поцелуями; Индржих запрокидывает голову, обнажая горло: ещё.       Ян не может отвести взгляда от петли.       Когда палач выбивает пень из-под ног Индржиха, Ян закрывает глаза.