По следам Платинового рыцаря

Утро грянуло, как нежданный и нежеланный гость. Единственная, кто радовалась пробуждению, была Чипи. Она хорошо выспалась, приняла с утра ванну, заплела себе милые хвостики и поспешила в таверну, намереваясь вкусно позавтракать. Постепенно, за ней стянулись и все остальные: сначала пришел Раэль и Дамион, затем Гидеон с Фрейном. И все они были мрачными, как тучи: Дамион и Фрейн страдали от похмелья, а Раэль и Гидеон — от душевных мук. — Ребятам стоит позавтракать, — проговорила фея, бросив зеленый взгляд на парней, что сидели с опущенными головами над кружками с водой, — Особенно Гидеону и Раэлю, они выглядят очень плохо. Фрейн поднял голову и бросил взгляд на белокурого рыцаря с эльфом, что сидели напротив него и Дамиона, — Гидеон, Раэль, у вас всё хорошо? — еле шевеля губами, спросил принц, получив в ответ натянутые улыбки и два кивка в знак согласия, — Гидеон, — обратившись индивидуально к рыцарю, начал говорить он, — ты явно не договариваешь, что с тобой? Фрейн с самого утра подметил странное поведение парня. Гидеон чуть ли не на задних лапках перед ним скакал: сразу же после пробуждения принес ему воды, помог подняться с кровати, отвел в ванную, оказал помощь в мытье головы, а затем ещё и зашнуровал его сапоги. Гиперопека, которая Фрейну была очень нужна сегодняшним утром, ведь голова гудела просто ужасно, и в добавок ко всему ещё и тошнило - без содействия со стороны Гидеона, он бы просто пролежал в кровати весь день, умирая от похмелья; и это было странно. Гидеон проявлял заботу и до этого, но отчего именно сегодня она была намного интенсивнее обычного. «Может быть, я выглядел слишком жалко спросонья? Или, я сделал что-то вчера попьяне - что-то, что заставило Гидеона подумать о моей беспомощности?» — размышлял Фрейн, перебирая различные варианты. Но у него даже близко не проскользнул ни один намёк на истинную причину. Гидеон, услышав вопрос, залился алым румянцем и торопливо заговорил: — Со мной? Со мной всё хорошо! Да, всё замечательно! Разве что, я чуть-чуть не выспался... А в остальном, всё прекрасно! Фрейн ничего не помнил, как и предполагалось, а вот Гидеон... Он прямо сейчас, сидя за одним столом с принцем, вспоминал, как нагло прижимая к деревянной поверхности, зацеловывал его губы и распускал руки. «Как же стыдно! Я просто ужасен! Как я могу думать об этом сейчас, когда Моё Высочество так слаб; когда он настолько невинен, что даже не предполагает о нашем ночном уроке?» Гидеон виновато прикрыл глаза ладонью и вдруг, в унисон с Раэлем, они тяжело выдохнули. — Да что с вами? — не выдержав скрытого напряжения, спросил Дамион, потягивая воду через трубочку. Раэль бросил на него медовый взгляд, в котором читалась печаль и нежность, сияющая через слой слёз, — Всё хорошо. Я эльф, и прекрасно чувствую, что я полностью здоров как физически, так и морально. А как ты? У тебя ничего не болит? Может приоткроем окно, что бы дышалось полегче? — Раэль на протяжении всей ночи занимался анализом здоровья рыцаря, пытаясь понять, какая болезнь его изводит. Но он не понял. Это походило на черно-алые ракушки-прилипалы, которые покрыли большую часть легких, словно борт корабля. Изначально, Раэль подумал, что это чахотка, но нет, присмотревшись по лучше, он убедился, что это что-то иное, что-то в разы страшнее, хотя казалось бы, куда ещё хуже? Из-за того, что легкие сковывала злополучная броня болезни, Дамиону было крайне тяжело дышать, о чем он ни разу не говорил и даже не подавал виду. Эльф сам это понимал. — Ммм... Нет... В смысле, с чего ты взял, что мне плохо? — чуть повысив тон, спросил рыцарь, — Ну, то есть да, но это просто похмелье. — Просто здесь так душно! Вот я и предложил! — нервно оправдался Раэль и улыбнулся, а Дамион вскинул одну бровь, чувствуя, что здесь явно что-то не то, — Понятно. Спасибо, не стоит, — отмахнулся он, сделав вид, что поверил. К сожалению, знаний о способностях эльфов ему не доставало: он знал базовое - методы лечения, но не слышал об остальном, что сыграло на руку Раэлю. — Ох... — простонал Фрейн плюхнувшись на столешницу лицом, — Почему меня никто не остановил вчера? — Что бы ты получил ценный жизненный урок. Вино - как враг, который притворяется твоим другом: вроде бы сначала всё хорошо и ты чувствуешь себя замечательно, а потом, оно ударяет мечом в спину и тебя штормит пол дня. — проговорил Дамион, на что Гидеон буркнул, — Видимо ты плохо улавливаешь суть этих уроков. Сколько раз вино ударило тебе мечом в спину? — Много. Просто я очень смелый, мне не страшны такие ранения. — Нет, ты просто бестолочь...— умозаключил блондин и поднялся с места, — Моё Высочество, я сейчас принесу лекарство от похмелья. Фрейн тут же оживленно поднял голову и спросил: — Здесь его тоже подают? — Да. Фергус поделился этим рецептом со всеми барменами своих таверн, для того что бы спасти как можно больше жизней таких «учащихся сути коварности вина», как вы. — он улыбнулся принцу, сразу же отведя взгляд в сторону, что бы не пересечься с его глазами. Фрейн воодушевленно улыбнулся в ответ: — Спасибо большое! * * * Лекарство от Фергуса подействовало безотказно. Уже через час Фрейн и Дамион выглядели если не цветущими, то вполне живыми, чтобы снова двигаться в путь. Покинув стены «Приюта странника», авантюристы углубились в холмистые равнины за городом, поросшие травой. Воздух был прохладным и свежим, и поначалу путешествие шло спокойно, почти идеалистически. Дамион и Гидеон снова подкалывали друг друга, Чипи напевала какую-то песенку, а Раэль с Фрейном молча улыбались, наслаждаясь дружелюбной атмосферой. Но покой был недолгим. — Эй, смотрите! — Чипи, сидевшая на плече у Дамиона, резко прервала песню и указала пальцем в сторону, где клубилась пыль на горизонте. — Кто-то едет. Вскоре они и сами разглядели группу всадников — человек пять, мчавшихся по дороге им навстречу. Солнце слепило глаза, мешая рассмотреть детали, но по манере держаться в седле и по сбитому строю было ясно — это военные. Они шагнули с дороги на обочину, намереваясь пропустить всадников. Но те, приблизившись, резко задержали коней, подняв тучу пыли, и окружили маленький отряд плотным полукольцом. И тут все всё поняли. Синие плащи с серебряной оторочкой. Шлемы с перьями. Та самая форма, что была у стражи у ворот Кёльна. И скорее всего, та самая стража. — Ну, здрасьте, — проворчал Дамион, медленно отводя руку к своему клинку, — Господа, куда путь держите? Вчера ведь только прибыли? Или уже нагостились в Кёльне? — спросил глава рыцарей, и по голосу стало понятно, что это был вчерашний Альен. Гидеон сделал шаг вперёд, загородив собой принца, и улыбнулся, пытаясь сохранить спокойствие: — Да. А в чём проблема? Выход из города теперь тоже идет под учёт? Доспехи забремчали, когда рыцари начали слазить с лошадей, — Нет, что вы. Нам просто ужасно стыдно за вчерашний инцидент. Хотели извиниться лично и без лишних глаз. — продолжал Альен, но искренности в его голосе не было, была лишь ядовитая насмешка. Он медленно приближался к Гидеону, улаживая ладони в латных перчатках на шлем, после чего снял его и остановился, — Так неловко, честное слово! Мы даже не узнали вашего имени, молодой отец. Это был уже достаточно зрелый мужчина, лет пятидесяти. Лицо усыпано морщинками, короткие волосы полностью покрыты сединой; но он выглядел предрасполагающе - глаза были добрыми, тускло-голубого цвета с задорным прищуром. — Гидеон. — сухо представился Платиновый рыцарь, осторожно скользнув рукой к рукояте меча. Даже приятная внешность не притупляла его чутья. — Как ваша жена, Гидеон? — Замечательно. Но думаю, вас это не должно волновать. Гидеон говорил спокойно, сквозь свою обыденную легкую улыбку, хотя вся его свита уже понимали, что за этим тоном кроется огромное напряжение. Да они и сами были насторожены, поскольку не были глупыми настолько, что бы поверить в слова этих рыцарей. В добавок ко всему, тот миниатюрный юнец, голос которого казался знакомым, был здесь и добавлял напряжению более насыщенных красок. — Да, вы правы. Чтож, не смеем больше вас задерживать. Ступайте. — Альен отступил в сторону, освобождая путь, как вдруг, словно что-то вспомнив, прицокнул языком, — Чуть не забыл! К сожалению, мне придется забрать у вас кое-что, но обещаю, после вы сможете уйти без проблем. — И что же вы хотите забрать? Вопрос повис в воздухе. Альен не спешил отвечать, лишь бросил косой взгляд за спину Гидеона, посмотрев прямо в глаза Фрейна, который тут же сконфузился, — Принца. Лязганье мечей разбавило тишину: Гидеон и Дамион моментально оголили лезвия и встали в стойки, — Вынужден отказать. Просите непозволительно много. — Оказываете сопротивление Королевской Свите? Смело! — рассмеялся Альен, и его рыцари один за другим стали доставать свои мечи, — Верните принца туда, где он должен быть. — Во-первых, он должен быть там, где хочет, а во-вторых... Ты уже можешь снять шлем, Сорняк. Фрейн вздрогнул словно от удара мечом. Осознание пришло до него намного позднее, чем до Гидеона. Хотя сейчас казалось, что это было очевидно: тот рыцарь, что опознал их - Зачарованное семечко, что так беспощадно истязало всех их пару дней назад. Блондин, видимо, долго думал, где слышал этот голос и всё-таки смог вспомнить. А у Фрейна оно сразу же вылетело из головы. «Как я мог не вспомнить?!». — Да ладно! — недовольно взревел Дамион, — Опять Кённигианцы со своим растением?! Сорняк, не видя больше смысла в своей маскировке, снял шлем, из под которого рассыпались длинные алые волосы. — Ты очень сообразительный парень, Гидеон. Не хотелось бы убивать тебя, как и твоих друзей. Отдай принца и никто не пострадает. — залился благородными речами Альен. Фрейн прерывисто выдохнул, когда снова увидел бледного, обманчиво хрупкого юношу с красными волосами, вспоминая ужасную картину после сражения с ним. Сейчас Дориана рядом не было и надеяться было не на кого. Разве что, снова позволить своим друзьям пострадать, а то и сложить головы в этой битве. — Нет. Вы не заберёте его у нас, — нахмурился Гидеон, сжав рукоять до хруста костяшек, — Не посмеете! — Гидеон, не надо, — послышался тихий голос Фрейна, — Я пойду с ними. Друзья дружно ахнули, не веря ушам: — Фрейн, не время для шуток, — шикнул сквозь зубы Дамион. — Фрейн, не говори глупостей. Они зовут тебя не на чай или бал, — нахмурился Раэль, уложив ладонь на его плечо. — Я не хочу, что бы вы снова пострадали, к тому же... В этом нет смысла, вы и сами прекрасно понимаете, что мы не справимся, пока наш противник, Сорняк. — Фрейн твёрдо отчеканил каждое слово, и смахнув руку друга, ступил вперёд. Гидеон уловив каждое слово, сказанное принцем, опустил меч и развернулся в пол оборота, — Моё Высочество... Фрейн поднял голову, бросив короткий взгляд на его растерянное лицо: голубые глаза сияли словно рыцарь мог вот-вот расплакаться, а брови свелись в недоумении и растерянности. — Всё хорошо, — слабо улыбнулся ему принц, но тот моментально переменился в лице, только подметив, как уголки губ страдальчески натянулись. — Что хорошо?! Вот так просто бросать нас?! — Я не... — на секунду Фрейн потерялся с ответом, а затем, нахмурился и прокричал, — Не будьте такими глупыми! Какая разница, как я попаду в плен?! Либо уйду добровольно, либо сначала всех вас убьют и меня утащат силой! Как я по-твоему должен поступить?! Позволить им отнять ваши жизни, а потом всю оставшуюся, явно не долгую, жизнь винить в этом себя?! — А мы?! Что по-твоему должны чувствовать мы, после того, как позволим им забрать тебя?! — Какие страсти! — раздался громкий голос со стороны Кённигианцев, на который все сразу же обратили внимание. Лжерыцари расступились, пропуская того, кто говорил вперёд, — Один боится за друзей, а друзья - за одного. Так мило! И как же вы поступите? Мне правда интересно, — чуть ли не пел он, живо жестикулируя при каждом слове. — Всё решено. Отпустите их, я сдаюсь. — Нет! Ты не сдаёшься! — Гидеон схватил Фрейна за плечо и одёрнул к себе, — Если я умру, то пожалуйста, а пока я ещё жив - даже не думай. Вы, шестёрки короля неудачника, хотите забрать принца? Вперёд, попытайтесь отобрать его у меня! — Как самонадеянно. Хотя мне очень нравится твой настрой, но я бы посоветовал тебе сбавить обороты, а то... Не заметишь, как собственным клинком вскрываешь себе шею. — усмехнулся всё тот же рыцарь, как вдруг Альен толкнул его в грудь и рявкнул, — Не распускай руки! Приказа «убивать» не было! — Я и сам могу раздавать приказы, всё таки, я советник Кённига, могу себе позволить. — Они ещё дети, идиот. — Какая разница, всё равно рано или поздно каждый из них умрёт!— рассмеялся рыцарь, а Альен стиснул зубы так сильно, что послышался их скрип, — Жаль, что тебя здесь нет. Я бы с упоением начистил твою наглую рожу. Гидеон и Фрейн переглянулись, не понимая о чём они говорят. Если бы они знали, что перед ними сейчас стоит что-то, с чем они никогда не сталкивались, то предпочли бы не геройствовать и ринулись бежать со всех ног. Но они не были в курсе, да и никто бы не понял, что здесь происходит. Один лишь Дориан сразу бы смог разглядеть, что тут нечисто. — Сорняк, — советник повернулся к красноволосому юноше, и его голос внезапно стал холодным и властным, без тени прежнего пафоса, — Хватит тратить время. Убери эту шелупонь. Принца и белого рыцаря — взять живыми. Остальных... убить. Сердце Фрейна упало. Гидеон с рычанием вскинул меч, принимая боевую стойку. Дамион и Раэль мгновенно сомкнули ряды, готовясь к сражению. — Стоять! — рёв Альена прозвучал как удар хлыста. Все замерли. Он шагнул к советнику, встав с ним плечом к плечу, — Не наглей. Берём то, за чем пришли. Принца. И только его. Остальных не трогать. Советник на мгновение замер, и вскинул руку к шлему, зажав перо на макушке между пальцев. Немного поигравшись с ним, он фыркнул, и снова заговорил: — Какой ты скучный, Альен. Ну ладно... Сорняк. Лиши их сознания. Пусть проспят эту захватывающую часть нашего путешествия. Сорняк кивнул. Его пустой взгляд скользнул по Фрейну и Гидеону, на мгновение задержавшись на них с каким-то невыразимым, почти любопытным интересом, и тут же погас. Он поднял руку, и земля вокруг троих защитников Фрейна вздыбилась. Из почвы выросли толстые, похожие на чёрные плети, лозы. Они двигались с пугающей скоростью. Дамион, с криком ярости, успел рассечь одну из них, но три других обвив его ноги и руки, сжали с такой силой, что кости хрустнули. Он рухнул на землю, издав сдавленный стон. Чипи, с визгом пытавшаяся его защитить, была легонько, но метко отброшена другой лозой в высокую траву. Острая, как шип, ветвь вонзилась в шею Раэля, пробив сквозную дыру и выглянув с противоположной стороны окровавленным заострённым колышком, стремительно выползло обратно. Янтарные глаза эльфа широко распахнулись от шока, и он рухнул на колени пытаясь пережать места из которых хлестала кровь. — Что ты делаешь?! — закричал Альен, посмотрев на Сорняка разгневанным взглядом, — Я сказал не убивать! — Он эльф, — оправдался тот. — Нет! — закричал Фрейн, пытаясь броситься к друзьям, но Гидеон схватил его в охапку и оттащил назад, прикрывая своим телом. Сорняк смотрел на это без единой эмоции. Он щёлкнул пальцами и около тел Дамиона и Раэля тут же проросли бледные, почти прозрачные цветы. Они источали густой, сладковатый аромат, задачей которого было поддерживать обморочное состояние жертв. Судорожные движения Дамиона ослабели, его веки сомкнулись, а Раэль и вовсе не шевелился. Гидеон стоял, тяжело дыша, прижимая к себе Фрейна. Он понимал, что сопротивление бессмысленно. Он видел, как к ним сходятся остальные рыцари предупреждающе сверкая заточенными лезвиями мечей. — Всё хорошо, Моё Высочество, всё хорошо... — бормотал он, глядя в полные ужаса и слёз глаза Фрейна. — Они живы. Они просто спят. Это был худший исход из всех возможных. Сдать врагу не только принца, но и себя - ужасное стечение обстоятельств. — Вот и славно, — пропел советник, вприпрыжку подбежав к двум загнанным в угол. Его взгляд сквозь прорези шлема скользнул по лицу Фрейна, а затем уставился на Гидеона, — Не переживай так, Платиновый рыцарь. С твоим принцем ничего не случится. Ну, вернее, он не умрёт, пока что. С тобой же... мы проведём очень познавательный эксперимент. Сорняк вновь щёлкнул пальцами и под ногами Фрейна и Гидеона стали прорезаться зеленые стебельки, на кончиках которых стремительно проявлялись полупрозрачные бутоны, — Я всегда хотел посмотреть, сколько потребуется времени, чтобы сильный, благородный дух... захотел разбить себе голову о стену. И мне кажется, ты — идеальный кандидат. Ох, как же я повеселюсь! Как же я давно не испытывал такого замечательного предвкушения! Гидеон не ответил. Он лишь смотрел в пустоту, сжимая пальцы на плечах Фрейна. Он проиграл. — Прости меня... — пробормотал блондин, медленно опускаясь на колени, и увлекая принца за собой. В ушах начинало звенеть, а в глазах всё поплыло. Видимо, пыльца цветов начала действовать. Стало так плохо: мышцы ослабли, к горлу подступал тошнотворный ком, а веки постепенно становились всё тяжелее и тяжелей. — Ты тут ни причём, Гидеон. Я ведь говорил, что мы не справимся. Спасибо, за то что пытался защитить. Гидеон сомкнул глаза, и с его ресниц стекла скупая слеза. Ему было стыдно, стыдно за собственную слабость и он задавал себе одни и те же вопросы: «Почему я не достаточно сильный, для того, что противостоять магии? Почему я позволяю им делать то, что они хотят? Почему Моё Высочество снова в опасности? Почему я не могу пошевелиться, для того, чтобы защитить его?! Какого чёрта?! Почему именно он?! Что с ним будет?! Что они сделают?!» — кричал голос в голове. Сейчас Гидеона мало волновало, что предстоит пережить ему. Да ему было совершенно плевать на свою судьбу. Если бы только была возможность, он бы не пожалел и жизни отдать за то, что бы Фрейн мог жить спокойно и в безопасности. Что бы никто не охотился за ним, что бы он больше не плакал и не винил себя во всех грехах этого мира. Советник брезгливо нахмурился, глядя на эту трепетную душераздирающую картину, — Какая мерзость. — и отдал приказ, — Вяжите обоих, и в путь. Кённигианцы, побрякивая доспехами, послушно двинулись к двум ослабшим телам, что застыли в объятиях друг друга. Сорняк в свою очередь стоял как вкопанный, глядя на двоих несчастных: — Даже сейчас? Разве он ещё не понял, что у них не получается защитить друг друга? Да и зачем вообще? Они ведь могли просто отдать принца нам, и с ними бы ничего не случилось. — задумчиво пробормотал он, — Тебе не понять, глупое растение. — буркнул Альен, пройдя к своей лошади, — Это чувства, которые способны испытывать только люди. Преданность и искренняя любовь к друзьям. — Но... Вы ведь тоже люди... Почему никто из Кённигианцев никогда так не поступал? Я не могу испытывать ничего подобного, потому что не знаю как. А вы? Чем тогда вы отличаетесь от меня, глупого растения? — этот вопрос прозвучал как удар ниже пояса, но в интонации Сорняка не было упрёка, лишь детская наивность и любопытство. Ему действительно было интересно: уже второй раз он видел, как Гидеон и Фрейн пытаются помочь друг другу, но терпят поражение. И даже после, они просят прощения, засыпая в объятьях друг друга. Когда сам он потерпел поражение против Дориана, Последний Поклон лишь снова причинил ему боль, а после излечил так, что казалось, будто бы было лучше умереть. Альен замер на мгновение, его спина, повернутая к Сорняку, напряглась. Пальцы сжали вожжи так, что кожа на них натянулась и заскрипела. Он медленно обернулся, и в его усталых, обветренных глазах мелькнуло что-то сложное — не гнев, не раздражение, а скорее усталая горечь, — Отличаемся, — его голос прозвучал тише, без прежней грубости. Он смотрел на бледное, выразительное лицо юноши с алыми волосами, словно впервые видя не орудие, а живое соображающее существо ,— Тем, что у нас есть выбор. Он ловко вскочил на коня, его доспехи мягко лязгнули, — Они выбрали быть верными друг другу, даже зная, что проиграют. А мы... — Альен горько усмехнулся, и его взгляд на мгновение скользнул в сторону спящих тел Гидеона и Фрейна, которых уже связывали. — Мы выбрали служить. Следовать приказам. Не задавать лишних вопросов. И да, иногда это делает нас... пустыми. Хуже, чем растения. Потому что ты не знаешь, как должно быть, а мы... мы знаем. И просто отворачиваемся. Следующие слова прозвучали уже почти шёпотом, больше для себя, чем для Сорняка: — И, наверное, я ошибся. Глупость — это когда, имея выбор, раз за разом выбираешь самое простое и подлое. А ты... — он бросил на парня короткий, почти отеческий взгляд, — Ты просто попал не в тот сад, мальчик. Там, где ты вырос тебе суждено быть «сорняком», а ведь где-то, ты бы мог быть «цветком». В его голосе прозвучала необъяснимая, горькая жалость. Жалость к растению, которое никогда не видело солнца, к мальчику, который не знал, что такое объятия, и к себе, к солдату, который забыл, за что сражается.