По следам Платинового рыцаря

* * * Для Гидеона такая роскошь, как сон, была доступна только к семи часам утра. Вернулся он в штаб в пятом часу, но ещё долго отстирывал одежду от травы и спермы. Да и сам он был не прочь хорошенько помыться, сильно уж употел за «разговорами». Из головы, конечно же, ни на секунду не выходил Фрейн. Только Гидеон закрывал глаза больше чем на пару секунд, чтобы передохнуть от стирки, как тут же всплывала та чарующая картина: статные ноги в чёрных сапогах; бархатная раскалённая кожа; чёрные локоны, рассыпанные по плащу; округлые ягодицы, по которым стекает белая вязкая жидкость; его собственная набухшая плоть, скользящая по ложбинке и упирающаяся в напряженное колечко; и всё это под мелодичные, возбуждающие стоны. Гидеон, пытаясь не думать об этом, тряс головой и немедленно раскрывал глаз обратно, продолжая стирать в разы усерднее. «Мало... Так мало, Моё Высочество. Будь у меня возможность просыпаться и засыпать рядом с тобой...». Гидеон зажмурился, тщетно пытаясь прогнать образ. Но мысль, как разбуженный демон, уже вырвалась на свободу и развернулась в детальный, порочный сценарий. Он видел их в его будущей комнате — той, что будет, когда всё закончится. Комнате с огромной кроватью и шелковистыми простынями безупречно белого цвета, для того чтобы видеть каждое пятно как подпись о том, что на них происходило. Фрейн лежал на спине, его черные волосы раскинулись по подушке тёмным водопадом. Одна нога была закинута Гидеону на плечо. Не просто лежала, а покоилась там, с мягкой кожей, прижатой к его щеке. Гидеон стоял на коленях между его разведённых бёдер. Он повернул голову, уткнувшись лицом в его голень, вдохнув смешанный аромат кожи и чего-то неуловимо-сладкого, что исходило только от Фрейна. Та самая ваниль. Рука крепко обхватывала бедро, пальцы впивались в упругую плоть, чувствуя, как под кожей то напрягаются, то расслабляются мышцы. А его взгляд... Его единственный, голубой и ненасытный глаз был прикован к месту их соединения. Он наблюдал. Зачарованно, с пылающим вниманием. Он видел, как его собственный член — толстый, набухший, лоснящийся от масла — медленно, с почти невыносимой нежностью исчезал внутри. Сантиметр за сантиметром. Он видел, как податливое, подготовленное тело Фрейна принимало его, обволакивало влажным, обжигающим жаром. Видел, как мышцы живота вздрагивали, а на его лице появлялась гримаса то ли боли, то ли наслаждения, когда Гидеон доходил до самого предела. Затем — медленное, плавное движение назад. Выход, блестящий и мокрый. Пауза. И снова — толчок вперёд, уже чуть быстрее, чуть увереннее и настойчивее. Но Фрейн не был пассивным. Нет. Его бёдра встречали каждый толчок, поднимаясь навстречу с отточенной, изящной силой. Каждый раз, когда Гидеон входил глубоко, Фрейн выгибал спину, откидывая голову назад, и тихий, сдавленный стон вырывался из его груди. И тогда он говорил. Не те нежные признания, что были у озера, а что-то другое. Его губы, припухшие от поцелуев, разомкнулись. Он закусил нижнюю губу, пытаясь сдержать стон, но тут же выпустил его вместе со словами, прошитыми прерывистым дыханием. Шепот был хриплым, разбитым на части каждым толчком, и оттого — невероятно развратным. — Гид... еон... так... глубоко... Ты... ты заполняешь всё... — Ещё... Пожалуйста... — Чувствую... каждый... сантиметр... Да... — Не останавливайся... Мой Гидеон... Каждое шёпотом вырванное слово было откровенным. В них была растерянность, удивление, потеря контроля и полная, тотальная отдача ощущению. И это было для Гидеона сильнее любой похабщины из французских романов. Видеть, как его принц, его изящный, очаровательный Фрейн, разлагается на части от наслаждения, которое дарит ему он, и признаётся в этом — это было высшей формой обладания. Гидеон в своей фантазии прижимал щёку к его ноге ещё сильнее, чувствуя, как она дрожит. Его собственное дыхание срывалось. Он ускорял ритм, уже не просто наблюдая, а участвуя в этом зрелище, управляя им, чувствуя, как Фрейн сжимается вокруг него в преддверии оргазма, слыша, как тот шепчет его имя уже без слов, только на выдохе, сломано и беззащитно, плача от переизбытка чувств. — Да чтоб я сдох! — громко выругался Гидеон, со всех сил ударив кулаком о бортик ванны. «Что за фантазии?! А! Фрейн бы так не говорил... Ну, может быть, и говорил бы, но... Пошёл я к чёрту, совсем оборзел!» — в мыслях стал ругаться сам с собой Гидеон, коря себя за опошление Фрейна. «Вот как же сейчас не хватает тяжёлого кулака, который прошелся бы по моему лицу... Я не должен. Не имею права даже думать о нем так грязно». Свесив мокрые, но уже чистые вещи на натянутую под потолком верёвку, Гидеон открыл слив в ванной и, дождавшись, пока грязная вода утечёт по трубам, вернул затычку обратно, выворачивая кран с холодной водой. Наспех смыв с себя ночное свидание, он накинул на себя лёгкую свежую рубаху и чистые брюки, а затем, не расстилая кровати, плюхнулся лицом в подушки. «Что мне делать, Моё Высочество? Ты говоришь, что это не пугает, но ты не знаешь, о чём я думаю, когда остаюсь один... Как мне это контролировать? Это просто невозможно» Тяжело вздохнув, Гидеон фыркнул себе под нос: — Пока было морально плохо и он был рядом, хоть бы раз пофантазировал. Нет же, теперь, когда его нет под рукой на постоянной основе, я, конечно же, мысленно займусь с ним сексом во всех позах. «Надо было меньше романов читать...», — умозаключил он и сомкнул глаза, пытаясь подумать о том, как уговорить Дамиона остаться в живых. * * * Шёл второй час дня. В «Приюте странника» была тишина. Несколько гостей тихо переговаривались за чашечкой чая и свежим яблочным пирогом. Фергус, скучающе постукивая пальцами по столешнице, сидел за барной стойкой, изредка отвлекаясь от этого занятия для того, чтобы пригубить стакан с холодным соком, а затем снова бессмысленно смотрел в раскрытые двери. У Флориана, как всегда, были свои праздничные дела: песни и пляски — неотъемлемая часть жизни барда. Куда уж ему до мужа? А Робекка, чтобы занять себя хоть чем-то, ходила от стола к столу, смахивая со скатертей крошки и соринки. На верхних этажах тоже стояла мёртвая тишина. Сейчас почти все комнаты пустовали, ну а в тех, что были заняты, все по-прежнему спали. По крайней мере, так можно было сказать на первый взгляд. За всю ночь Раэль смог поспать не более двух часов. Он не мог заснуть, а точнее сказать, он проплакал до самого рассвета. Как можно было спать с чувством полнейшего краха? Поднявшись в девятом часу утра, он занялся обычной рутиной: помылся, причесался, спустился позавтракать, но вот только ни один кусок в горло не полез, а затем вернулся обратно и, присев на край кровати, долго сверлил взглядом стену. Он много думал, пытаясь найти решение, хоть какую-нибудь ниточку, которая приведёт к счастливому финалу, но нет. В голове рисовалась навязчивая картина: черные волосы, рассыпанные по траве, бледное лицо с синеватым оттенком и расслабленными чертами. Горяще-синие глаза, скрытые за веками и потухшие навсегда, были словно запечатанны поблескивающими слезами, что застыли на кончиках ресниц. Дамион. Уже не тот харизматичный рыцарь, однажды поймавший Раэля на базаре, а просто мёртвый человек. Из уголка его губ текла густая темная кровь, оставляющая красные кляксы на зелёных листьях. Там, где только что была капля, распускалась алая роза. И так, одна за другой, вся поляна вспыхнула кровавыми бутонами. «Нет! Неправда! Он всё ещё жив!» — воспротивился разум, заставивший Раэля содрогнуться всем телом и тряхнуть головой. «Я не был у него со вчерашнего вечера... Нужно сходить. Хотя бы высечь в памяти последние дни его жизни. Чтобы у меня осталось хоть что-то...». Твёрдо встав на ноги, эльф подался к дверям и, выйдя из комнаты, направился к другой — к той, в которой ещё недавно ночевал и он сам. Изящные пальцы переплели металлическую ручку и, применив долю силы, Раэль раскрыл дверь, шепотом проговорив: — Дамион, я хотел... — так эльф и замер, глядя в комнату, залитую тëплым светом. Его приход заставил рыцаря оторваться от своих дел, а вот чем он был занят? Застелал кровать, аккуратно подбивая подушки и складывая их у изголовья. — Да? — уложив подушку, Дамион развернулся к эльфу, сверкнув глазами. — Что ты делаешь? — хотя, наверное, этот вопрос был задан исключительно из вежливости, Раэль уже понял, что он делал, когда подметил, что тот, в своей обыденной форме частного рыцаря с запоясанным мечом, застегнутыми партупеями и походным мешком на одном плече, прибирался в комнате — собирался уходить, оставляя за собой порядок. — Мне стало получше. Думаю, стоит съездить домой. — спокойно проговорил парень, будто вчера не он плевался кровью из своих лëгких. «Так я и думал... За несколько дней до смерти обычно люди чувствуют себя лучше и ошибочно предполагают, что идут на поправку». — Тебе нельзя уходить! — захлопнув дверь, прокричал Раэль. — Мы говорили об этом вчера. Всё в порядке, Раэль. — скрестив руки на груди, устало проговорил Дамион. — Решил уйти и помереть где-то вдалеке от нас?! — Почему сразу помереть? Просто ненадолго отлучусь по своим делам. Если повезёт, то, может, ещё и вернусь. — Не вернëшься! Не думаю, что обманывать эльфа в таком деле — самая удачная идея! — Ладно-ладно, да, ты прав, не горю желанием портить настроение своим друзьям внезапной кончиной! Такое себе удовольствие, согласись? Вы и так уже настрадались. На самом деле он уже и не надеялся ни на встречу с семьёй, ни на то, что когда-нибудь снова увидит друзей. Он решил, пока ещё есть жалкие гроши времени, найти Джулиана и покончить с ним, чтобы уже уйти на покой без угнетающих мыслей о том, что может произойти с Раэлем. — Не говори об этом так спокойно! — Не ругайся. Нервные клетки восстанавливаются очень медленно. — ухмыльнулся Дамион. Раэль взглянул на него из-под лобья и неожиданно для рыцаря изо всех сил отвесил ему звонкую пощëчину, да такую увесистую, что даже маска на его лице чуть покосилась на бок. — Ай... — приложив ладонь к загоревшей от удара щеке, Дамион посмотрел в горящие янтарные глаза, — За что? Ответ был не лучше и пришëлся кулаком прямо в солнечное сплетение, из-за чего Дамион тут же согнулся, пытаясь сделать вдох, но на какой-то миг он потерял эту важную способность, поскольку от удара дыхание перекрыло. Как только воздух снова начал поступать, всë ещë полусогнутый Дамион снова ухмыльнулся и опëрся лбом на плечо эльфа: — Ах... Решил всë-таки добить, чтобы я не мучился? — в его глазах так и сверкал огонëк радости, а на губах, скрытых под тканью, витала улыбка, хотя и было непонятно, чему он так рад. Схватив за ворот, Раэль слегка отстранил его от себя и холодно взглянул ему в глаза. Дамион даже не успел опомниться, как в следующий момент его губы оказались накрыты не только маской, но ещё и поцелуем. — Нет! — оттолкнув эльфа, Дамион прижал его к двери и в ярости прокричал: — Что ты делаешь?! — Знаешь что... — снова схватившись за рубашку Дамиона, Раэль опять притянул его к себе и прошипел на ухо: — Пошëл ты, кретин! — Ничего не пол... — и снова эльф затянул рыцаря в поцелуй. Дамион замер на мгновение, чувствуя, как губы Раэля даже через маску горят настойчивостью. В его синих глазах что-то переломилось — не гнев, а скорее яростная, печальная решимость. Если это прощание, то оно должно быть нормальным. Он поднял руку. Движение было неторопливым, почти нежным. Его ладонь закрыла глаза Раэля, прервав испепеляющий взгляд. Раэль вздрогнул, но не дёрнулся — замер в ожидании. Затем Дамион другой рукой подцепил край ткани, скрывающей его лицо, и приподнял достаточно, чтобы обнажить губы. Он наклонился и, помедлив какую-то секунду, поцеловал Раэля. Язык грубо вторгся в его рот, полный вкусом железа, травяных настоев и чего-то неумолимо горького. В этом поцелуе не было нежности — только отчаяние и бесконечная усталость. Он целовал его так, словно хотел вдохнуть в себя всю его боль, весь его гнев, чтобы забрать с собой в могилу. Длилось это всего несколько мгновений, но время вокруг словно остановилось. Потом Дамион оторвался, резко опустил маску на место, скрывая свои губы и ту тень сожаления, что мелькнула на его лице. А ладонь медленно соскользнула вниз, освобождая поле зрения эльфа. Янтарные глаза открылись. В них было шоковое недоумение, не затихающая боль и проблеск безумной надежды. — Позаботишься о Фрейне и Чипи, хорошо? — голос Дамиона прозвучал низко, хрипло, но невероятно чётко. Вопрос, заданный таким тоном после их первого настоящего поцелуя, стал последней каплей. Всё, что сдерживало Раэля, рухнуло, как и вчера. — Нет! — вопль вырвался из его груди, дикий и разрывающий. Истерика, которую он сдерживал сутки, хлынула вновь. Он отпрянул, рука инстинктивно сжалась в кулак и взметнулась, чтобы ударить, чтобы остановить, чтобы заставить взять слова назад. Но его движения были слепы от слёз, а координация потеряна от отчаяния. Удар пришёлся не под дых Дамиона. Жёсткие костяшки его кулака с глухим, кошмарным щелчком встретились с холодной, твёрдой металлической рукоятью меча, висевшего на поясе Дамиона. Раэль вскрикнул — уже не от ярости, а от острой, яркой боли, пронзившей запястье. Он отшатнулся, схватившись за повреждённую руку. Пальцы неестественно повисли, запястье начало моментально опухать и синеть. Физическая боль на миг затмила душевную, а затем сплелась с ней в один клубок. Слёзы, уже лившиеся ручьём, стали потопом. Он не мог говорить, только сотрясался в мучительных рыданиях, держась за травмированное запястье. Его гордая осанка сломалась окончательно. Он сделал шаг и уткнулся лбом в грудь Дамиона. — Про-прости... Не уходи... Пожалуйста... Выживи хоть как-нибудь... Его тело мелко тряслось, а неповреждённой рукой он цеплялся за плащ Дамиона. А тот стоял, не двигаясь. Его руки повисли по швам. Он смотрел поверх головы Раэля в стену. Боль в его глазах была такой глубокой, что казалось, он вот-вот рассыплется в прах. И тут дверь, которую Раэль не успел толком закрыть, отворилась с лёгким скрипом. В проём, бесшумно порхая, залетела Чипи. Она несла в руках цветок — свою очередную находку, и судя по всему собиралась похвастаться, или узнать, как он называется. Обратиться она хотела к Дамиону, поэтому и наведалась в его комнату, но увидела здесь не только его. — Раэль? — её звонкий голосок сразу же умолк, когда она увидела перед собой следующую картину: Раэль, прижавшись к Дамиону, рыдал, а его запястье было неестественно выгнуто. Дамион же стоял рядом в полном походном снаряжении. — Что произошло? Почему Раэль плачет? Она опустилась на спинку стула и сложила крылышки от беспокойства. Дамион медленно перевёл на неё взгляд. — Я ухожу, Чипи. — Уходишь? Надолго? На задание? — фея насторожилась, её зелёные глазки расширились. Дамион сделал крошечную, почти незаметную паузу, а затем ответил: — Навсегда. Это слово повисло в воздухе, словно черная туча, предвещающая грозу. На личике Чипи сначала отразилось непонимание, затем — медленно нарастающий ужас. Её губки задрожали, глазки наполнились огромными, блестящими слезами. — Нет... — выдохнула она. — Нет-нет-нет-нет! И затем она завыла. Не просто заплакала, а именно завыла — громко, пронзительно, по-детски безутешно. Этот звук был даже страшнее, чем рыдания Раэля, своей абсолютной, невинной отчаянностью. Она рванулась с места, не летя, а скорее падая вниз, и вцепилась в ногу Дамиона. Её крошечные ручонки обхватили металлический наколенник его сапога, лицо уткнулось в холодную сталь. — Чипи не отпустит! Не отпустит! — кричала она звенящим и срывающимся голосом. — Дамион не может уйти! Куда он пойдёт без нас? Кто будет смешить Чипи глупыми шутками? Кто будет защищать Фрейна? Кто будет спать с Раэлем? Нельзя! Чипи не разрешает! Она впивалась пальчиками в стыки доспеха, будто пытаясь своими силами приковать его к месту, а слёзы оставляли мокрые следы на полированном металле. И вот теперь Дамион дрогнул. Не телом — оно оставалось неподвижным камнем. Дрогнуло что-то внутри. Его рука, лежавшая на эфесе меча, сжалась. Глаза, смотревшие в пустоту, на мгновение сомкнулись. Под маской он, должно быть, закусил губу до крови, чтобы не издать ни звука. Он стоял, зажатый между двумя формами горя: тихой, сокрушительной агонией Раэля, прижавшегося к его груди, и громкой, цепкой отчаянностью Чипи, вцепившейся в его ногу. А вокруг висело его собственное, леденящее молчание, его решение, которое теперь казалось невыносимо тяжёлым — не для него, а для них. * * * Из-за дверей доносились приглушённые голоса, которые Фрейн стал слышать сквозь дрёму. Он изначально даже и не думал просыпаться окончательно, но когда услышал, как раздался громкий плач Чипи, тут же подскочил. Не приводя себя в порядок, в просторной рубашке и легких штанах, он слетел с кровати и побежал туда, откуда доносились голоса и где лились слёзы. Это была комната Дамиона. «Нет-нет-нет! Только не это, неужели...» — запаниковал принц, уже рисуя в голове самые страшные сценарии. Не церемонясь, он толкнул дверь и, прежде чем успел хоть что-то сказать, замер. Чипи, обхватив ногу Дамиона, обливалась слезами, утыкаясь мокрым и покрасневшим лицом в металлические вставки на его сапогах. Раэль, обхватив собственное запястье, прильнул лбом к груди рыцаря. Серебристые распущенные волосы закрывали его лицо, но, судя по подрагивающим плечам, он тоже плакал, но более сдержанно и тише, чем фея. Сам Дамион стоял посреди комнаты. Его спина была неестественно прямой, а плечи напряжены. — Что происходит?! Дамион! — вскричал Фрейн, подбежав к нему. Он обхватил Раэля за плечи и попытался оттянуть от парня, но тот дёрнулся обратно: — Нет! — Дамион хочет уйти! — загнусавила Чипи. — Он не слушает Раэля и Чипи. — Дамион... Зачем? — вскинув внутренние уголки бровей, принц прижал руку к груди. Нельзя было позволить этому случиться. Дамион должен поговорить с Гидеоном. — Неужели я даже умереть спокойно не могу? — шёпотом спросил он, глянув на Фрейна. Никто не успел сообразить, что произошло, как в следующее мгновение его рука схватила Фрейна за ворот рубашки, и он закричал: — Пока мы здесь за твою безопасность впрягаемся, ты с этим предателем кувыркаешься?! Раэль отпрянул от Дамиона и тут же посмотрел на Фрейна, не понимая, что тот имеет в виду. И даже посмотрев, не сообразил. Чипи затихла, испугавшись внезапной ярости рыцаря, а принц удивлённо похлопал глазами и неуверенно возмутился: — Чего? Что ты такое говоришь, Дамион? — Хочешь сказать, что укус на шее тебе оставил не Гидеон? Провал. Фрейн даже в зеркало не посмотрел перед тем, как прибежать в их комнату. И это было глупо. Хотя в тот момент ему было как-то не до этого. И у Дамиона не было никакого сомнения в том, что Фрейн «кувыркался» именно с Гидеоном. Он видел, как принц страдал по нему целый месяц, а тут что-то за последние пару дней приутих и стал много спать. Выводы напрашивались сами: значит, ночью он занят чем-то, после чего на утро остаются засосы и с кем-то, кто способен заглушить его душевную боль. И к тому же, путеводная нить всё это время была у Фрейна. Тишина, наступившая после слов Дамиона, была густой и взрывоопасной. Все взгляды — залитые слезами глаза Чипи, потухший взгляд Раэля — устремились на Фрейна, а точнее, на его шею. На тот самый след, который он сам не видел, но теперь ощущал его как выжженное клеймо. Раэль медленно, будто сквозь воду, перевёл взгляд с шеи Фрейна на его лицо. В его янтарных глазах, ещё секунду назад полных слёз и боли от разбитого запястья и разбитого сердца, промелькнуло что-то новое — шок, а затем леденящее, кристально ясное понимание. Весь месяц тоски Фрейна, его внезапное «спокойствие» последних дней. Всё складывалось в одну невероятную картину. Но в этой картине, в отличие от Дамиона, Раэль увидел не предательство, а безумную надежду. Если Гидеон с Фрейном, значит, Гидеон не потерян. Но сейчас это понимание потонуло в новом витке хаоса. — Ты... с ним? — голос Раэля прозвучал хрипло, не как обвинение, а как попытка уцепиться за ту самую нить, которую он искал. Та, что приведёт к счастливому финалу. Но Дамиону не было дела до нюансов. Его собственная боль, его ярость от беспомощности перед смертью, его отчаяние от слёз Чипи и Раэля нашли, наконец, выход. И этим выходом стал Фрейн. — Ну?! — рявкнул Дамион, не отпуская ворот рубашки принца. Его синие глаза пылали от ярости. — Отвечай! Это его укус? Ты тайком встречаешься с Гидеоном, пока мы тут все рвём задницы за твоё благополучие?! Фрейн, сначала застигнутый врасплох, почувствовал, как по спине пробежал холодок стыда, а затем — волна возмущения. Но прежде чем он успел что-то сказать, в его голове, словно вспышка молнии, возникла мысль. Чистая, гениальная и безумная. «Это же идеально! Он зол, он не до конца верит Гидеону. Если я его сейчас разозлю ещё сильнее, если направлю его ярость в нужное русло... Он сам побежит к нему выяснять отношения». И с этой мыслью в глазах Фрейна что-то изменилось. Испуг и стыд сменились вызовом. Он расправил плечи, и его изумрудный взгляд встретился с синим. — Отпусти, — холодно произнёс Фрейн, и его тон заставил Дамиона на миг ослабить хватку. — Не смей называть его предателем. Ты понятия не имеешь, что происходит на самом деле. — О да? — Дамион язвительно рассмеялся, но в смехе не было веселья, только желчь. — А ты, я смотрю, глубоко изучил его планы! Пока мы тут носим траур по его измене и вытаскиваем тебя из передряг, ты, выходит, в курсе всего! И молчишь! Как безответственный наивный ребёнок! Ты хоть понимаешь, что делаешь?! Если он не на нашей стороне, то ты добровольно прыгаешь в ловушку, обесценивая всё, что мы для тебя делали! Ты играешь в любовь, пока вокруг тебя ломаются жизни! Каждое слово било точно в цель. Фрейн чувствовал, как сжимается сердце от этой несправедливой правды. Но он не отступил. Он должен был сыграть эту роль до конца. — Зато ты у нас молодец! — парировал Фрейн, повышая голос. — Весь такой проницательный! Да, я, как ты выразился, «кувыркался», но не с предателем! С Гидеоном. Я верю ему и знаю, что это не ловушка! — Да?! — крикнул Дамион в ответ. — Давай, вразуми тогда и меня, озарённый! Что твой ненаглядный идиот задумал, а? Давай, я слушаю! Раэль, стиснув зубы от боли в запястье, сделал шаг вперёд, пытаясь встать между ними: — Прекратите, — но его голос потерялся в накале страстей. — Кх... — Фрейн сделал вид, что его загнали в угол, что слова Дамиона причинили ему боль. Он отшатнулся. — Ты просто... ничего не понимаешь! — Так объясни! — рычал Дамион, уже почти не контролируя себя. Болезнь, злость, страх за этого глупого, доверчивого принца — всё смешалось в один клубок. — Растолкуй мне, тупому, его гениальный план! И вот оно. Фрейн достиг нужной точки. Он посмотрел на Дамиона с таким видом, будто тот только что оскорбил самое святое, глубоко вздохнул и отрезал: — Вот иди и спроси сам. Я не собираюсь с тобой больше ни о чём говорить. С этими словами он резко развернулся и вышел из комнаты, оставив за собой гробовую тишину, нарушаемую только прерывистыми всхлипами Чипи, что по-прежнему держалась за ботинок Дамиона и шептала: «Не ругайтесь, пожалуйста...» Дамион стоял, сжав кулаки. Его плечи тяжело вздымались. «Спроси сам... Спроси сам...» Эти слова гудели в его висках. Все эмоции требовали выхода, действия. И это действие было ему подсказано. Через минуту дверь снова распахнулась. Фрейн вернулся. В его руке был путеводный компас, на крышке которого слабо светилась буква «G» из драгоценного камня. Он не глядя подошёл к Дамиону и с силой швырнул ему в грудь холодный металлический диск. — Вперёд, герой! — фыркнул Фрейн с ледяным презрением, в котором, если бы Дамион был спокоен, он мог бы разглядеть отчаянную надежду. — Иди и выясни всё со своим «предателем». Посмотрим, что ты ему скажешь. Дамион инстинктивно поймал путеводную нить. Он посмотрел на мерцающий камень, чувствуя, насколько теплым был корпус, что свидетельствовало об одном — Гидеон в Ушедо. Он фыркнул, коротко и раздражённо. Все его намерения тихо умереть вдали от всех, все его попытки сохранить достоинство — всё это было сметено этим взрывом эмоций. Теперь перед ним стояла новая, ясная цель: найти Гидеона и выбить из него правду. Не сказав больше ни слова, не взглянув на плачущую Чипи, что отцепилась от него и отлетела в сторонку, и на Раэля, который смотрел на него с новым, сложным выражением лица — смесью боли, понимания и слабой искорки чего-то, похожего на надежду, — Дамион резко развернулся и вышел. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, спеша навстречу новой, решающей битве, о существовании которой он ещё минуту назад не подозревал. Фрейн, оставшись в комнате, медленно выдохнул, облокотившись о косяк двери. Руки у него дрожали, а в голове метались мысли: «Вот ещё бы пара слов, и он бы точно меня ударил... Слишком уж я осмелел». — Простите, — тихо прошептал он в пустоту, которую оставил после себя Дамион. — Простите, что пришлось сыграть такую роль. Но это единственный шанс. Гидеон, пожалуйста, не подведи. Убеди его. Спаси его. Раэль, всё ещё прижимая сломанное запястье к груди, смотрел на закрытую дверь, а затем перевёл взгляд на Фрейна. В его глазах больше не было слёз. Только усталая, горькая ясность. — Это и был план, о котором ты говорил вчера? — хрипло спросил он. — Отправить его к Гидеону? Фрейн кивнул, не в силах вымолвить и слова. Раэль закрыл глаза. На его бледном лице мелькнула тень чего-то, что могло бы сойти за улыбку, будь оно не таким печальным. — Безрассудно, но гениально. Остаётся надеяться, что Гидеон окажется тем, в кого ты веришь. — Фрейн, Чипи не понимает! Она ничего не понимает! — ухватившись за плечи принца, продолжила плакать фея. — Всё в порядке, Чипи, не плачь. Наше свидание с Гидеоном прошло очень хорошо. И мы вместе с ним придумали, как спасти Дамиона. — Фрейн обнял её и стал стирать с раскрасневшихся щек слезы. — Но отчего нам нужно спасать Дамиона? Почему Дамион хотел уйти и бросить нас? — Дамион болен. Ему осталось жить всего несколько дней, судя по всему. Запах смерти слишком насыщенный, и теперь я не могу сказать точно. Я пытался его вылечить, но он отказался пользоваться мной. — пробормотал Раэль, протягивая целую руку для того, чтобы поправить выбившиеся белые волосики феи. — А Гидеон теперь наша единственная надежда. Только он может переубедить Дамиона, как когда-то Дамион переубедил его. — добавил Фрейн, посмотрев на Раэля. — У него получится, я уверен. — Я на это надеюсь... — слабо улыбнулся эльф, а затем вдруг стыдливо потупил взгляд, спросив: — Фрейн, а ты... У вас с Гидеоном действительно всё было? Фрейна словно кипятком обдало. Он нервно улыбнулся и, инстинктивно прикрыв след от зубов на шее, затороторил: — Нет! То есть да, но не совсем! Ну... Было многое, но не всё! Раэль испустил тихий смешок. — В любом случае, я рад за вас. Вот только почему Гидеон не вернулся вместе с тобой? — Ох... Это долгая история. Давайте сначала приведём себя в порядок, а потом поговорим. Желательно за чем-нибудь съедобным. Так кушать хочется. — Хорошо.