giving fuel to the fire

      стреляющий рокот раскатывающегося мотора когда-то успокаивал джуда беллингема, но теперь он только провоцировал тупую боль, крадущуюся из перешитого вдоль и поперек колена, того самого, которое чудом удалось спасти после ужаснейшей аварии европейского сезона около двух лет назад. практически весь мир имел возможность наблюдать за ней со своих экранов, слишком уж она была неожиданной и удивительной в своём масштабе, в особенности для подающего надежды двадцатидвухлетнего гонщика.        беллингем так и не получил второго шанса. машины отлетели друг от друга с тревожнейшим свистом, поднимая вокруг клубы дыма и дело чудом обошлось без взрыва. тогда многие говорили, что такие сцены повторяются раз в десятилетие и что единственный выход даже после восстановления — напрочь завязать со спортивной карьерой. что джуд, собственно, и сделал.       тем не менее, все еще был здесь. все еще дышал каталонским воздухом и все еще держался, внимательно изучая глазами гоночный круг, прокручивая те события, как самый страшный в его жизни, но самый реалистичный сон.       — эй, это же тот новенький карапуз, верно? — голос феррана, хорошего друга и одного из его самых опытных специалистов, как никогда вовремя, вывел из мрачных мыслей.       беллингем рывком поднял глаза в сторону пит-стопа, без особого труда отыскивая необходимую фигуру.       пабло гави.       ему едва исполнилось двадцать, когда юнец, внезапно выпрыгнувший из уличных гонок в самом их традиционном проявлении, уже второй месяц удерживал место в тройке в испанской профессиональной лиге. нельзя было не признать, что мелкий выглядел хорошо — уверенный и сосредоточенный, однако больше всего цепляли его глаза: горящие, немного безрассудные, словно кричащие о том, что он еще ни разу не ломался.       джуд хорошо понимал это ощущение. он знал его когда-то давно.       — думаю, есть в нем что-то. — беллингем не придумывает ничего лучше, стараясь не разбрасываться пока еще довольно пустыми восхищениями и не забегать вперед. — потенциал.       торрес, тем не менее, только головой качает и отмахивается, практически сразу же привлекая вопросительный взгляд джуда.       — даже не думай, чувак. — он опускает голову, рассматривая собственные кроссовки, неторопливо прохаживаясь вдоль трибун.       — объясни мне.       так происходило всегда. беллингем развлекался. все выискивал на спортивной арене новые свежие таланты, заводил их под свое крыло, и никогда торрес не стал бы отрицать, что в большинстве своем из них регулярно выходило что-то действие дельное.       тем не менее, тем, кто сюсюкался с ними, по большей части, был ферран, а не джуд. работа у него такая, бегать за каждым и слезы вытирать, только таких карапузов у него целый спортивный комплекс, а тут еще и этот, от которого механики уже как целый сезон сбегают один за другим.       — потому что я знаю, к чему ты ведешь. ему еще слишком рано, только нервы нам перемотает. — ферран корчит лицо практически в умоляющей гримасе, с недоверием поглядывая на расположившуюся неподалеку команду гави, вызывая на лице джуда снисходительную улыбку. но только торрес слишком хорошо ее знал, и значила она только то, что беллингем уже давно все решил. — делай, что хочешь, но я туда не полезу.       — хорошо, договорились. — джуд не сводит глаз с паркующейся машины, когда ее дверь приоткрывается, высвобождая наружу его хозяина. — полезу я.

***

      — тебе стоит держаться уверенней на финальных узлах. — пабло вздрагивает от неожиданности, не самым удачным движением сжимая в руке бутылку с водой, проливая на себя пару капель. — не хотел пугать тебя, чемпион. но лучше бы ты был таким же сосредоточенным на поворотах.       — что, простите?       гави пару раз ошарашено хлопает длинными ресницами, медленно поворачиваясь корпусом. комбинезон все еще неприятно лип к телу из-за жары, по лбу стекали капли пота, и пабло на пару секунд допустил, что джуд беллингем в дверях его гаража вполне возможно мог быть ничем иным, как больным миражом.       — ты комфортно чувствуешь себя на внушительной скорости и хорошо понимаешь, как с ней нужно работать, однако твоя самоотверженность может нехило тебя занести. — беллингем аккуратно проходит внутрь, когда не замечает в младшем активных попыток его остановить. — причем, во всем смыслах, гавира.       — так значит, моя команда решила уволиться, не предупредив меня об этом? — гави сглатывает шумно, вытирая с губ влагу, не сводя с гостя больших глаз, ощущая как трепетно подрагивает сердце внутри. — и кто же вы теперь? мой новый тренер?        да, конечно, он узнал его. практически сразу же. внушительная вытянутая фигура, широкие плечи и привычная расслабленная стойка. джуд улыбается, обнажая передний ряд белых ровных зубов, поправляя на голове темную кепку.       — да, я был наслышан о твоём характере. — мужчина обходит машину, цепляясь взглядом за каждую деталь, что заставляет гави предположить, что он пришел сюда к ней, а не к ее хозяину. — он ничем не отличается от того, каков ты на заездах.       пабло хмыкает, отчего-то ощущая гордость, внимательно изучая каждое движение старшего. он соврет, если скажет, что не представлял этого момента.        возможность забраться в профессиональный спорт дается любому желающему, однако не каждый желающий находит в себе силы ей как следует воспользоваться. но если это все же удается, впереди только адреналин, скорость и ежедневная конкуренция, ежедневные усилия над собой, что в конце концов позволяет видеть, слышать, представляться большим фамилиям. может даже стоять с ними бок о бок на пьедестале.        все знали джуда беллингема, когда-то любили, когда-то ненавидели, но сейчас, в большинстве случаев, о нем просто когда-либо слышали. кто-то о ярко вспыхнувшей карьере, кто-то знал про аварию, но где-то знали немного больше. что сейчас беллингем, давно ушедший из спорта, — однако успевший, тем не менее, собрать весомое состояние, — занимался всем, на что только был способен. он был благотворителем, занимался организацией гонок и иногда даже спонсированием отдельных спортсменов, которых считал особенно талантливыми, но имя его, пусть и увековеченное в истории скоростных трасс, больше никогда не звучало в сочетании с титулом гонщика, и уж тем более не чемпиона.       завершению его многообещающей карьеры были удивлены все, начиная верными болельщиками и заканчивая спортивной критикой, в объективе которой он был и остается с самого начала своего пути.       — и что же вы обо мне слышали? — пабло приоткрывает рот, словно в попытке произнести еще одну колкость, однако утихает, когда беллингем, наконец, сравнивается с ним и выпрямляет спину.        — скорее, я больше наблюдал. — джуд кивает и отводит глаза, которые возвращаются к блестящему корпусу автомобиля. — и мне всегда очень нравилось то, что я видел.        старший делает паузу, однако гави теперь даже не находит слов, чтобы добавить. что-то внутри накаляется и вытягивается, создается ощущение, что беллингем везде, смотрящий на него темными глазами в тени гребанного козырька. пабло отодвигается чуть назад, словно выражая недовольство, на деле просто стремящийся избежать такой сковывающей близости.       — почти. — беллингем делает это первым, возможно осознает, что переборщил, исходя из затянувшегося молчания.       — что значит почти?       гавира пару раз встряхивает головой, когда джуд снова начинает идти в сторону машины, мягко и неторопливо, пряча руки в карманы.       — твои повороты на кругах, пабло. 

***

      гави крепко сжимает руль, чуть ли не до посинения, однако сердце в груди буквально готово вырываться, заходясь от адреналина, когда он сбавляет скорость перед финишной чертой. внутри что-то екает, уже в очередной раз за эти странные недели, когда беллингем стягивает с глаз солнечные очки и снисходительно улыбается, подходя ближе, пересекаясь с ним у края трассы. пабло опускает боковое стекло и старается привести дыхание в норму, улыбаясь глупо, когда джуд опирается о боковую дверь, заглядывая внутрь салона.       — снова. — старший жмет плечами и отталкивается, направляясь в сторону телеметрических установок, когда улыбка с лица гави слетает, словно ее и не было никогда.       он уже в который раз выскакивает из машины и вскидывает руками, уже по привычке направляясь вслед за старшим.       — не понимаю, чего ты от меня хочешь.       пабло все еще осекается, уже как пару дней не уделяя беллингему нужной фамильярности, чему старший, хоть и всего на каких-то четыре года, как оказалось, не особо возражает. честно говоря, он будто вообще не обращает на это внимания, кажется, полностью переключаясь на горящие перед ним экраны.        — гляди сюда. — джуд еще пару раз просит перемотать, в конце концов, пальцем указывая на замедленнную съемку поворота гави на завершающем круге.        летят искры и гравий и, если простыми словами, то выглядит мощно. гавира не сдерживает довольного присвиста, почти сразу же затыкаясь под косыми взглядами джуда и еще пары человек из его команды. он умолкает, издавая тяжелый вдох и придвигаясь ближе, нервно потирая шею.       — ты снова рано повернул.        — говоришь так, будто так не должно быть. — гави отвечает, не сводя взгляда, заставляя себя, тем не менее не излучая ничего, кроме безразличия.       джуд приподнимает бровь и улыбается мягко. смотрит на него, переговариваясь с кем-то по-английски. пабло фыркает что-то невнятное, про себя, негодуя, что беллингем в отличие от него испанский знает, причем отлично.       — только если ты хочешь вписаться в борт на скорости в сто восемьдесят километров в час. — джуд отмахивается, пересматривая маневр еще пару раз, пока гави внимательно смотрит за старшим.       становится не по себе, потому пабло гави готов поклясться, что видит в этом взгляде что-то восхищенное, даже восторженное. это заставляет глупых бабочек внутри порхать, и один только этот взгляд уже не позволяет младшему сомневаться в своем мастерстве.       — но не вписался же. и не вписывался никогда. — пабло зарывается рукой в собственные волосы и ухмыляется, по-детски закусывая нижнюю губу, словно нашкодил, когда глаза джуда вновь приобретают суровый оттенок. — может быть, мне просто нравится азарт? знаешь, типо, такой хаос       — это не азарт, пабло. это беспечность вкупе с завышенным эго.        — говорит человек, который на метров пятьсот отлетел задом в монако.        джуд усмехается, отходя обратно в сторону трассы, когда гави снова увязывается за ним хвостом. признаться, младший действительно оказался занозой, но не таким агрессивным, как о нем говорят. беллингем даже называет его забавным у себя в голове, когда они вновь выходят на открытый воздух и гави жмурится ярким лучам.       — слишком ты чувствительный к солнцу для чистокровного испанца. проедешь еще или устал, чемпион?       джуд разминает шею и вытягивается в спине, отводя глаза в сторону, когда гави этого сделать не может. физически.       потому что темный лонгслив джуда приподнимается под натяжением мышц, оголяя отрезок смуглой кожи и пабло сглатывает шумно, переводя быстрый взгляд на чужое лицо, словно стараясь привести себя в чувство.        что это все еще джуд беллингем, все еще легендарный профессиональный гонщик, на которого он в лет двенадцать пускал слюни вместе с ребятами со двора.         странно признавать, что ничего так и не изменилось.       — для чего это все? — выпаливает вдруг гави, особо не думая и понимая, что попал в точку, наблюдая за тем, как беллингем отворачивается и жмет плечами.       — о чем это ты, пабло?       — о том, что не понимаю твоей цели. — гави продолжает идти, когда джуд вдруг проводит ладонью вдоль корпуса его все еще ревущей красно-черной шестерки.       старший бедром опирается о капот и складывает руки на груди, пряча глаза за линзами темных очков. пабло это понимает, поэтому думает, что на правильном пути. ответов хотелось, потому что этого требовало огромное количество вопросов в голове, и прежде, чем задавать их самому себе, было необходимо узнать чужое мнение.       — скорее всего, просто вижу в тебе себя. — беллингем выглядит абсолютно спокойным, когда гави продолжает неторопливо срезать расстояние между ними.       — правда? — младший вытягивает губы и отводит глаза в сторону, стараясь сжевать смущенную улыбку. — мне стоит переживать или?       — зависит от ситуации. — джуд парирует, чуть наклоняя голову вбок, будто снова привлечь чужой взгляд. — так ты собираешься слушаться, малыш? или попытаешься проехаться задом в монако?       — зависит от ситуации, беллингем.       пабло язвит, потом делает вид, что задумывается о чем-то, но на деле только взгляд опускает. вниз. там где бедра старшего покоятся на поверхности его машины, а сам он неосознанно шины пинает, старясь убрать из головы невольно возникнувшие сценарии. о том, сколько всего вообще можно было бы сделать на ебанном капоте.       — обычно я не слушаю советы тех, кто, кажется, пытается флиртовать со мной.       — поверь мне, гави. — джуд смеется и качает головой, кидая на голову кепку и выпрямляясь, вскоре снова находя чужой взгляд. — я бы не оставил в тебе ни капли неуверенности, если бы попытался сделать с тобой такое.       — для тренера ты слишком много говоришь. — пабло смеется, по-прежнему сжимая в руках шлем, когда беллингем постепенно начинает отходить назад, уступая дорогу, тем не менее, все еще оставаясь неподалеку.

***

      прошло около месяца с финального награждения. испанский кубок был завершен незадолго до завершения кубка европы, на котором пабло финишировал уже под маркой спонсорства компании беллингема. все это навело много шума в медиа пространстве, и теперь уже дважды непобежденный пабло гави, считавшийся новичком еще в самом начале сезона, выступал под официальной протекцией легендарной пятерки, что давало еще больше поводов для удивления, критики и, безусловно, сравнений.        пабло гави пророчили большое будущее, однако было сложно не думать о том, насколько все это было схоже с судьбой его прославленного наставника. это настораживало многих — команду, прессу и джуда в том числе, что только увеличивало детализацию его тренировок и количество введенных командой предостережений. пабло практически был самоучкой. он никогда не следовал чужим инструкциями и правилам даже в своей прошлой команде. но пабло также соврет, если скажет, что езда не стала мягче. сердце на поворотах по-прежнему заходилось в неуловимом восторге, но теперь ему было не так страшно. теперь на первое место выходил не адреналин, а уверенность.        уверенность в себе, в команде и главное, в автомобиле. пабло гави действительно стал ощущать себя профессионалом.       касаемо паники в соцсетях, ему не просто не было страшно, эта ситуация открыла ему глаза на многие вещи. придерживаясь мнения о том, что уходить стоит практически на своем пике, раньше пабло искренне не понимал стремлений беллингема быть везде и сразу, считал это желание оставаться на плаву смешным, глубоко материальным, пока не стал в буквальном смысле результатом всех этих перспектив, усилий и амбиций. становилось понятно, зачем именно джуд это делал, а в голове все чаще мелькало осознание того, как тяжело человеку оставаться и доказывать то, кем ты являешься под натиском ничего не знающей прессы, тем не менее, изо дня в день норовящей тебя похоронить.        так или иначе, сезон был окончен и это значило, что до следующего чемпионата оставалось как минимум два месяца без, хотя бы, квалификационных заездов.        пабло хотелось рвать на себе волосы, от одной только мысли, что придется ждать, и куда хуже, отдыхать, на чем особенно агрессивно настаивал приставленный к нему личный тренер френки, кажется, де йонг. гави по-своему любил его, но в какие-то моменты довольно легко было его ненавидеть. тогда гави почему-то особенно ощущал нехватку беллингема и даруемой ему им вседозволенности, в то время как френки пресекал чуть ли не каждую попытку гави его рассмешить.        пабло ругался, закатывал глаза и садился в свою машину, в особо раздражающих случаях даже ощущал укол обиды. будто со временем гави перестал ощущать себя особенным, словно им специально крутили только ради того, чтобы просто засунуть в свою коллекцию, к другим таким же машинкам, которых действительно было немало. и гави безусловно знал, что это не так, однако нехватка чужого внимания все чаще вырывалась наружу частыми расспросами о том, как там джуд в коммандировке и скоро ли он, блять, вернется. что хуже, гави пару раз находил себя с занесенным над напечатанным сообщением пальцем, одергиваясь в самый последний момент и долго-долго рассматривая потолок.       нужно было отвлечься, нужно было перенести свое внимание на что-то привычное, на то, что помогало справляться на протяжении всего этого времени. и гави не придумал ничего иного, нежели чем вернуться к истокам.

***

      он не слышал ничего, кроме звука моторов, причем не только своего, но и тех машин, которые пытались прижиматься к нему по бокам. сердце стучало в такт громкой музыке на импровизированных трибунах, на деле чуть ли не ржавых гаражах, вокруг которых толпился самый разный народ. гави был не на своей шестерке, но на любимой белой четыреста восемьдесят восьмой феррари, которая все равно отличала его от большинства участвующих в стритрэйсе машин, это уж точно.        — пабло, ты как? готов? — голос педри, его давнего друга с того самого двора отзывается в небольшом наушнике и он невольно вздрагивает, удачно отвлекаясь от ненужных мыслей.       — да, я здесь.       — да, конечно, он готов. разъеби там всех. — пабло не успевает закончить, когда в линию вдруг встревает уверенный тон фермина и это действительно заставляет его улыбнуться.        хищно и довольно, когда он замечает, как постепенно начинают съезжаться оставшиеся участники. он оглядывается, пару раз даже находя знакомые лица. машет, когда в лицо летят вспышки фотокамер. он не скрывался никогда, да и его переодическое участие в уличных гонках ни для кого секретом не было.        гави действительно любит внимание, пару раз даже расписывается на протянутых блокнотах, футболках и даже руках девушек, зачем-то обещающих ему набить из этой надписи татуировку. гавира смеется и кивает в благодарности, немного выглядывая из окна, когда всех фанатов просят освободить площадку. и тогда его глаза цепляются за синеватый макларен чуть позади.       он не то, чтобы знает каждого участника, однако сердце жмется в странном предчувствии, наблюдая за крупными клубами дыма через боковое стекло.       — педри, а кто это? — гави поджимает губы, опуская взгляд на панель, когда проносится уже второй свисток, знаменующий полную готовность.        — где?       — ну там, блять, чуть левее меня. — педри затихает, кажется, отправляясь на поиски какой-либо информации, но времени уже почти не остается. — ну сзади. нет, нахуй его, уже поздно.       раздается третий финальный свист. из больших колонок раздается дежурное объяснение правил, которое, откровенно говоря, совершенно никто не слушает, да и не смог бы, даже если бы очень сильно захотел. рев двигателей оглушительный, а в сопровождении с криками болельщиков и вовсе превращается в адское мессиво. гави не видит ничего, кроме замахнувшейся руки с флагом. еще одна секунда и его машина срывается с места, за пару мгновений оставляя этот гул позади.       еще не остывший вечерний асфальт теперь и вовсе заискрил под набирающими обороты моторами. огни оживленного старта теперь и вовсе утонули в полумраке рванной трассы, улочек между ржавыми гаражами и тоннелями. поверх фонового рева голос педри  — громкий, но прерывистый из-за плохой связи, иногда осведомляющий о причинах ударов бампера о бампер. кто-то пытался срезать повороты, у кого-то отказывали тормоза, а кто-то и вовсе не справлялся с управлением, и каждый раз горло гави сковывал страх. страх перед неизвестностью или может потенциальными опаснейшими кругами вокруг своей оси на сумасшедшей скорости. все это пугало и одновременно сводило с ума.       а когда наступит его очередь? а что чувствовал беллингем, когда.       пронзительный свист вышедшей в занос машины раздался практически у самого уха и гави чудом не зацепили, когда он, вопреки пессимистичной вероятности, все же выруливает на очередном повороте.       — эй, гави, что это было?       голос гонсалеса оживляет в очередной раз. нет, он не должен думать о нем, особенно сейчас, хотя бы сейчас. пабло чувствует, что он на грани, нужно было немедленно собраться с мыслями, что он, собственно, и делает, тем не менее все же уступая кому-то свое долго сохранявшееся первенство.        впереди вдруг плавно выруливает уже знакомый макларен и гави не то, чтобы удивляется.        машина выглядит плавуче и благородно, поразительно хорошо ощущает себя на самых темных виражах. она дымит, иногда затрудняя гави видимость, но ему везет, потому что дорога на финишном участке становится ровнее. гави кричит что-то неразборчивое, когда адреналин в крови зашкаливает и он неумолимо набирает скорость, практически сравниваясь с соперником бок о бок.        он не сразу делает это. его первоочередной задачей было все же обогнать, и только потом обернуться, чтобы разглядеть водителя. он делает это пару раз, резкими и отрывистыми движениями, потому что не сразу доходит. потому что, блять, вообще не верится, что из сидения ненавидимой им в данный момент машины виднеется до боли знакомый силует. он в капюшоне, но гави правда узнал бы из тысячи, в чем он окончательно убеждается, когда водитель вдруг поворачивается и смотрит в глаза.       пабло с трудом удерживает управление, но выравнивается. обгоняет и не сразу понимает, что произошло, через боковое стекло наблюдая за тем, как единственная оставшаяся позади машина сбавляет скорость и сворачивает в другую сторону. внутри нарастает паника, хочется свернуть и уехать за ним, даже если он глубоко ошибся. однако впереди флаг, означающий завершение финального круга, а он просто обязан закончить.       — педри. — гави цедит сквозь зубы, действительно расслабившийся, когда из-за поворота вдруг выносится серый мерседес ненавистного им бразильского гонщика. — да твою мать! ебанный винисиус.       гави давит на газ, когда до финиша остаются уже считаные секунды. да никогда в жизни, конченный ты ублюдок.       — педри, ты слышишь меня?       — да, слышу, пабло. еще чуть-чуть, у него уже нет шансов.       — нет, мне нужно, чтобы ты узнал куда свернул этот ебучий макларен. — педри переспрашивает, связь отвратительная и все это начинает очень сильно злить. на это он рассчитывал? — синий, педри. синий, блять, макларен.       — зачем тебе это? финишируй.       — там беллингем, твою мать. ты можешь не задавать вопросов?        педри и не задаёт. позволяет спокойно закончить и только тогда начинает отчитывать с ног до головы, причитая о безопасности и необходимости сосредоточиться, когда пабло, наконец, пересекает черту под громкие возгласы людей вокруг. он отключает связь и ему остается только надеется, что гонсалес поймет его. от этого сам чувствует себя паршиво, однако мысли заняты совсем другим. совсем другим человеком.       гави поднимает голову и смотрит в зеркало, потом по сторонам, словно надеясь выискать в толпе чужой корпус, вместо этого натыкаясь на довольное, непонятно чем правда, лицо вини джуниора, как он сам называет себя в автомобильных кругах.       — ну что, принцесса? повезло на этот раз, тебе решили дать шанс. — винисиус шлет воздушный поцелуй, когда они едут почти бок о бок, лениво выворачивая с автодрома. гави чувствует себя как никогда мерзко.       — скорее, это тебе повезло, что не до тебя сейчас.        пабло сдерживается, потому что сейчас действительно другая задача. он старается объехать огромную толпу, пару раз даже извиняясь, когда люди просят у него автограф и поздравляют с очередной победой. он кивает, старается улыбаться, однако не ощущает абсолютно никаких сил, чтобы порадоваться за неожиданно сложную гонку.        почему он оказался на трассе? точно ли это был он? неужели было сложно предупредить?       а его колено?       гави выругивается, когда выезжает на пустырь, разгоняется, думая, что можно сделать круг к месту, где они разминулись, когда наушник в ушах вдруг подает сигнал и это не может быть педри.       пабло глядит на дисплей и хмурится, старясь привести себя в порядок, потому что четыре простые буквы джуд за считанные секунды доводят до какой-то позорной истерики.       — слушаю, беллингем. — гави цедит сквозь зубы, стараясь оборачиваться, чтобы не пропустить случаем очертаний чужого синего автомобиля.       — такой суровый мальчик. — джуд по ту сторону не скрывает, что доволен своей вылазкой, однако звучит настолько мягко, что гави в миг захотелось расплакаться от количества чувств. — хотел поздравить тебя, пабло.       — почему ты не сказал мне? да как ты вообще там оказался?!       — погоди с вопросами, я скину тебе локацию, а то ты уже раз восьмой мимо меня пролетаешь.       гави задыхается от возмущения и резко бьет по рулю, сигналя в пустынную улицу, сам не зная зачем. джуд в трубке тихо смеется и пабло слышит там эхо своей же выходки, зато понимая, что он действительно не так далеко.

***

      — ты просто больной идиот, но я должен был догадаться. — гави шагает по влажной траве, оставляя позади свою белую ласточку, когда дверь ебанного макларена открывается. — но как, ты ведь во франции? по крайней мере, был.       — прилетел сегодня вечером, хотел поздороваться с моим золотым мальчиком, но ферран сказал мне, что ты будешь здесь.       — а он откуда. — гавира осекается и хмурит брови, однако путем причинно-следственных связей или гави-мы-с-ферраном-кажется-целовались, все встает на свои места. — чертов педри гонсалес.       джуд усмехается, поправляя капюшон темно-серой толстовки и пряча ладони в карманах, когда гави вдруг ощущает необходимость в драме и думает, что его предал чуть ли не весь круг близких людей. сделав пару шагов, пабло оглядывается вокруг, но не потому что интересуется районом, а потому что боится в чужие темные глаза заглянуть. все внутри потрясывает, когда джуд вдруг оказывается совсем близко. хочется многое спросить, узнать и, в конце концов, на этой пушке покататься.       — и почему ты не сказал остановить меня?       — решил сделать это по-своему. — джуд улыбается по-прежнему мягко, даже ласково.        — тут и не поспоришь, блять. — гавира хмыкает, поглядывая искоса на синий невероятнейший корпус, думая что в близи он выглядит еще лучше, чем там, на дороге. — но тогда не считается, ты знал все мои привычки.       — да брось, куколка, тебе же понравилось. успел забыть твой главный урок?        — чтобы побеждать, нужно научится проигрывать. — гави поднимает глаза и вопреки своему раздраженному тону,  в первые за долгие месяцы ощущает долгожданное спокойствие. — и я не куколка.       джуд тянет уголки губ вниз в немом восторге. не сдерживает себя и приобнимает пабло за плечи, слегка тормоша шелковистый затылок. он начинает идти куда-то в сторону большого темного дома, кажется совершенно не переживая за оставленные в сомнительном положении машины. только у беллингема таких гараж, а у гави это первая феррари.       — стой, давай еще раз.        джуд не сразу тормозит, вернее, только когда пабло совсем по-детски тянет его за руку, невольно касаясь руки. тело прошибает чем-то странным и вяжущим, и гави с трудом сдерживает себя, чтобы позорно не отскочить на месте. беллингем хмурит брови и косится уже привычно, сурово. гави обидно, потому что старший будто совсем ничего такого не чувствует, уже готовый читать гави нотации о том, как важно знать меру.       — не смотри на меня так, я научился проигрывать.       — нет, гави. — джуд отрезает и разворачивается, продолжая идти, но теперь без его руки на шее пабло, и младший думает, что он просто идиот.       — давай же, только ты и я.        — так ты хочешь поспорить со мной?       — нет, но видимо ты хочешь.       джуд останавливается с удивленной ухмылкой на губах, вынуждая пабло замереть и шумно вдохнуть воздух.       — повторяю, что этого не будет, пабло. — беллингем качает головой и даже пробует взять за руку, но гави отлетает как ошпаренный.       — и когда ты стал таким стариком, беллингем?       пабло знает, куда нужно целиться, потому что это действует, как спусковой крючок.       — хорошо, малыш, и что взамен?       — придумаем?       — так никто не играет, гави.       — смотрю у кого-то разыгрался аппетит. — пабло дразнится и высовывает язык. — тогда ты разрешаешь мне не ходить к де йонгу две недели.       — нет.       — неделю?        — еще раз нет. — джуд смеется и выуживает из кармана ключи, только сейчас видимо вспоминая о том, что хорошо бы закрыть машину. — смотрю, ты уже решил, что победитель.       — тогда желание?       — нет. — джуд сжимает в руке связку и кивает в сторону машины. — давай ты просто сядешь за руль и мы прокатимся.       пабло хочется кричать и он намеренно набирает в легкие воздух, стараясь умерить свой восторг, однако готов поклясться, что все и без того в его глазах видно.

***

      гавира действительно мало, о чем сейчас может думать. признаться, перспектива сесть за руль этого синего зверя вышибла у гави абсолютно все потолки, и он боится допустить, что эта новость взбудоражила его еще больше, чем долгожданное присутствие джуда.        на самом деле это безусловно не так.       гави думает, что только две этих ситуации вкупе дали ему такой толчок и он действительно ощущает себя абсолютно счастливым прямо сейчас, вытянув ноги, едва доставая до педалей, пока джуд помогает ему и двигает кресло вперед. пабло порядком ощущает чужое раздражение, когда он снова и снова жалуется на какой-либо, но дискомфорт, сжимая в руках кожаный руль. как не крути, правило номер один — никогда не начинай маршрут, если что-то отвлекает.       де йонг был бы им доволен. ну, наверное.       — я феррану сразу сказал, что тренажеры не трогал, что ему стоит спросить у ямаля, потому что я видел, как он выходил последним. — пабло и сам не знает, почему продолжает щебетать уже как минимум минут десять, пока джуд продолжает настраивать его сидение, вероятнее всего, даже не слушая, но гави отчего-то не так важно. — он снова начал кричать, а у ламина даже не спросил ничего. ну, конечно, ламин же у нас главное сокровище.       — думаю ты слишком строг к нему, малыш.       — да брось, джуд. он меня просто ненавидит.       беллингем закатывает глаза и смеется хрипло, когда гави вдруг ловит себя на мысли, что бессовестно его рассматривает. старший наклоняется, напоследок повторяя порядок нажатия кнопок, как будто пабло только права получил, и проверяя ремень безопасности, кажется, совершенно не заботясь тем, как близко находится к его лицу.       — ты готов, мелкий?        пабло пихается в ответ на очередное прозвище, но в следующий момент уже заводит автомобиль, переводя глаза на дисплей, где медленно начинают отображаться показатели. он сосредоточен уже с первых минут, когда джуд, уже устроившийся на переднем сидении, пару раз поправляется на месте, стараясь найти удобное положение. тем не менее, пальцы по поверхности скользят уверенно, помогают, словно беллингем уже делает это на автомате, даже особо не раздумывая, и гавира предполагает, что вполне вероятно, так оно и есть.       — будь внимательнее, карапуз. помни, что мы с тобой никуда не спешим.       гавира кивает, но стартует почти за считанные секунды, довольно щурясь под многозначительным взглядом беллингема. все как и в профессиональном спорте, пабло не из тех, кто обычно щелкает глазами, однако он и с джудом никогда не катался.       — только не нервничай. — джуд улыбается снисходительно, замечая, как крепко пальцы гави вцепились в руль, безусловно допуская, что это скорее адреналин.       — не переживай, беллингем. с нее и покрышки не упадет, обещаю.       — мне нет дела до ее покрышек. — джуд смеется мягко, думая о том, насколько ему нравится то, что он видит перед собой.        чуть приоткрытое окно впускает в салон вихри прохладного воздуха. беллингем наблюдает за тем, как он играет с чужими мягкими волнистыми волосами, как сосредоточено выглядит их хозяин, пока его руки плотно обхватывают руль. быстрый язык то и дело пробегается между его губ и гави кусает их, облизывает, кажется, сам не особо не замечая, что он делает, будучи слишком сконцентрированным на дороге.       — ты только что разбил ее сердце подобным заявлением, ты в курсе? — пабло смеется, поворачиваясь и случайно замечая чужой внимательный взгляд.       — это не так, она знает, что она моя любимая девочка.        мотор еще ревет под ними, когда пабло снисходительно закатывает глаза и вновь набирает скорость. огни ночного города расплываются, дорога почти пустая, и джуд только прислоняет широкую спину к креслу, как будто это самое обычное, что он когда-либо делал в полтретьего утра.       — ощущение, будто ты во мне дыру прожжешь. — пабло потирает шею, позволяя себе освободить одну из ладоней, почти сразу же замечая чужой неодобрительный взгляд.       — слежу за тобой, чтобы глупостей не наделал. прям как сейчас.       старший делает это, словно на инстинктах. не ругается, позволяя гави размять затекшие ладони, однако своей собственной руль придерживает.       — страхуешь меня? — гавира смеется, изучая чужой профиль, который сейчас был совсем близко. —  переживаешь за свою любимую девочку, я понял.        — ну почти.       это заткнуло гави на несколько секунд. неужели ему послышалось или, может, он неправильно все понял?       — хочешь сказать, что.       беллингем слегка бьет гави по колену, не отрывая глаз от лобового стекла, призывая не отвлекаться и сбавить обороты. и гави вдруг находит это таким правильным, ощущая как где-то к низу позвоночника сбегаются мурашки. пабло любил такого джуда.       — гави, я бы попрощался с ней за считанные секунды, если бы это означало сохранить тебя в целости.        пабло хватает губами воздух, но не знает, что ему стоило бы сказать. все слова и мысли вдруг улетучиваются, уступая место противоречивым чувствам внутри него. он сомневается, что когда-либо вообще подобное ощущал. — остановимся?       — ты хочешь? давай я поведу, ты наверное устал, малыш.       — нет, прошу тебя, сиди на месте.       гавира, кажется, звучит слишком твердо, удивляясь самому себе и замечая тень недопонимания в лице джуда. он не противится, выражает привычное молчаливое спокойствие, даже когда гави паркуется на каком-то незнакомом пустыре, словно давая ему времени, чтобы отдышатся. пабло знает, что на него смотрят, что от него чего-то ждут, поэтому аккуратно поворачивает голову, практически сразу цепляясь за чужой взгляд.       — я так соскучился, беллингем.        джуд замирает и это выбивает воздух гораздо эффективнее всех этих случайных касаний гави. его рук, ног и всего остального, что так или иначе заставляло сердце джуда переодически пропускать удары, пусть даже пабло и не делал для этого ничего особенного. старший не двигается, словно скидывая на свои плечи основную ответственность, умоляя себя сохранять рассудок даже в самую последнюю секунду, даже когда пабло так опасно открыт для него. гави это замечает, но не возмущается. только приподнимает себя на вытянутых руках и едва поддается вперед, вынуждая джуда прислониться спиной к креслу.       — не нужно, гави. — джуд произносит слабо, словно в надежде, что младший этого не услышит и эта мысль действительно вынуждает пабло расплыться в хитрой ухмылке.       — француженка будет ругать?        — перестань, малыш. — джуд смеется, когда гави не сдерживает самодовольного прищура, не сводя глаз с чужих губ, переодически смотря в глаза, кажется, только ради приличия. — нет никакой француженки.       — тогда ты нужен мне. 

***

      пабло помнит только то, как после пары смазанных голодных поцелуев его подхватывают под места, чуть выше коленей, вынуждая обхватить шею и прижаться ближе, не особо понимая, что будет происходить дальше, но безоговорочно доверяя. беллингем выпрямляется с легкостью, кажется, вообще не ощущая на груди чужого веса, когда гави аккуратно переползает на его колени и снова находит чужие губы своими.       его пальцы легко спускаются вниз по спине, но одна из ладоней скользит немного выше, укладываясь на макушку и углубляя поцелуй. торопиться не хотелось, пабло ощущал надобность растягивать этот момент, как что-то, чего он действительно хотел и очень давно, но тело не слушалось. его губы были везде, спускаясь к шее медленными влажными поцелуями, когда джуд, чьей первоочередной задачей было не дать гави зайти слишком далеко, вдруг задыхается. дышит и все еще сдержанно, но с хрипотцой, от которой у младшего выбивает последние тормоза.       ладони джуда мягко обхватывают талию пабло, с легкостью забираясь под темную кофту, когда младший стал двигаться. инстинктивно и понятия не имея о том, как стоит делать это правильно, тем не менее, выбивая из губ беллингема хриплый приглушенный стон. чужие пальцы на собственной коже сжались чуть сильнее и словно горели, по бокам окольцовывая впалый живот и иногда, словно невзначай, касаясь бедер, и теперь это была очередь пабло шептать что-то неразборчивое, выстанывать чужое имя, чуть ли не умоляюще.       — ты такой красивый, пабло. сводишь меня с ума. — джуд прерывается, говорит немного отрывисто, но от этого еще более ласково, где-то по пути явно растеряв добрую половину своего хваленного спокойствия. пабло нравилось осознавать, что он сам являлся этому причиной. — ты позволишь мне?       он улыбается, вновь мягко хватаясь за чужие губы и кивая пару раз, действительно надеясь, что его поняли и ему не придется озвучивать свою фактическую просьбу вслух. теперь касание было более размеренным, чувственным и глубоким, пабло даже не знал, на что именно согласился и чего именно хотел, тем не менее, ощущая себя слишком хорошо в чужих руках. слишком хорошо, чтобы обо всем этом задумываться.       беллингем просит приподняться, аккуратно стягивает с чужих бедер спортивки вместе с бельем, спуская их до того, как позволяют раздвинутые в стороны ноги. джуд не торопится, по всей видимости, стараясь не напугать своим напором, выцеловая гави вдоль и поперек, его лицо, плечи и вытянутую шею, но теперь младший сам прижимается ближе, в поиске любого трения. беллингем все понимает, но гави до такого нуждающегося состояния распаляет намеренно, словно заведомо зная где и как стоит касаться, чтобы через пару минут пабло уже умолял его сквозь напрочь сбитое дыхание, ощущая себя как никогда уязвимым.       джуд отстраняется первым, глазами проскальзывая по раскрасневшимся пятнам на щеках младшего, его шее, где эти пятна красиво мешались с темнеющими характерными отметинами. старший стягивает с гави футболку, словно это было последней преградой, и откидывает ее на сидение с боку, руками скользя по внутренней части его бедер. он чувствует как гави напрягается, закусывая губу и опуская голову на плечо беллингема, который, тем временем, все же накрывает напряженный член широкой ладонью, предварительно проходится по ней языком и гави думает, что мог бы кончить от одной этой картины, цепляясь за каждое чужое движение.       он уже на грани, когда беллингем начинает водить сверху вниз, плотно обхватывая чужое возбуждение и слегка поглаживая вдоль его длины большим пальцем. гави действительно не сразу разрешает себе опустить взгляд, по-прежнему утыкаясь носом в чужую шею, когда джуд ускоряется, тем самым выбивая из пабло сдавленный и немного хриплый стон. младший плотно сжимает зубы, вместе с этим усиливается его хватка на чужих широких плечах, ощущая сильную необходимость в опоре, когда тело пронизывает какой-то немой восторг.       он невольно подмахивает бедрами в такт чужим размашистым движениям, обхватывая лицо джуда обеими ладонями, не целуя, скорее переодически, почти невесомо, касаясь губ, не находя в себе сил на что-то большее, чем несуразное мычание в чужую широкую улыбку.        гавира даже не может ничего возразить, казалось бы, банальные касания теперь кажутся чем-то необходимым. в голове проносится больная мысль о том, если беллингем вдруг вздумает остановиться прямо сейчас, гави может просто не пережить.        старший замечает то, что гави уже близок, наблюдая за тем, как часто вздымается его грудная клетка и живот на прерывистых вдохах, поэтому только обхватывает его за талию, прижимая к себе и нашептывая на ухо всякие влюбленные глупости. пабло вдруг не сдерживается и пронзительно стонет, ругается, кусаясь и чуть ли не до треска сжимая в руках плотную ткань чужой кофты.        старший мягко целует его в висок, пока гави все еще мелко потрясывает от настигшего прошибающего восторга. беллингем покрывает заалевшее лицо легкими беспорядочными поцелуями, ни на минуту не оставляя его наедине с принципиально новыми эмоциями, и пабло, несмотря на накатившую после оргазма усталость, ощущает сильную необходимость поцеловать. словно в благодарность, в принципе за все, стараясь таким образом выразить повисшую между ними недосказанность, пока не стало совсем стыдно. пока джуд не отстраняется ненадолго, но только для того, чтобы оттереть салфетками перепачканные ладони.       — что с тобой, малыш? ты чего так смотришь. — джуд аккуратно протягивает ему футболку, когда гави чуть приподнимается, разминая сильно затекшие бедра.       — просто думаю. — пабло жмет плечами, все никак не в силах озвучить собственные ощущения.        — и о чем же?       гави смеется немного нервно, просовывая голову в ворот мятой футболки. потом, не без чужой помощи, натягивает на плечи темную толстовку и отчего-то ощущает смущение, когда беллингем просто складывает руки на его талии, также просто заглядывая в его глаза.       — думаю, о том, что твоя машина больше никогда не будет прежней. — гави натягивает на голову капюшон и опускается на чужую грудь, когда его макушку вновь целуют, приобнимая и поглаживая неторопливыми бесцельными движениями. — и о том, как сильно я тебя люблю.