Экзамен у профессора Волькарина

Экзамен по основам некромантии шёл уже несколько часов. Университет Неварры славился своим преподавательским составом на весь Тедас, но сейчас третьекурснице Лилит Ингельвар предстояло продемонстрировать свои знания самому именитому из них — Эммриху Волькарину. Несмотря на то, что девушка выросла в Дозоре Скорби и успела познакомиться с уважаемым морталитаси за несколько лет до поступления, она сомневалась, что он её помнит. Слишком много студентов стремились попасть к нему в ученики каждый год, слишком часто его посещали с официальными визитами сильные мира сего, слишком широко раскинулась сеть его знакомств, в которой навряд ли нашлось бы место для Лилит — особенно для той Лилит, которая в первую встречу с профессором была настолько поражена его обаянием, что еле сумела выговорить своё имя. В аудитории, освещённой лишь магической лампой на лекционном столе и несколькими канделябрами, оставалась горстка студентов. Среди них были и те, кто затягивал со сдачей из-за своей неподготовленности, и те, кто с одержимостью фанатика исписывал лист за листом. Однако причина, по которой не торопилась Лилит, была совсем иной. Глядя на то, как последний сокурсник нерешительно встаёт и с ворохом исписанных схемами и формулами бумаг направляется к столу профессора, она нервно прикусила губы. До побелевших костяшек сжимая краешек скамьи, на которой она сидела, Лилит пыталась унять бешено колотящееся сердце. Она так долго ждала этого момента... И сегодня он настанет. Сегодня — или никогда. — Вы прекрасно справились, друг мой. Хорошего отдыха. У Лилит что-то сжималось внутри, когда профессор хвалил своих студентов. Он никогда не оскорблял своих учеников, однако даже его одобрение отдавало холодком деликатной остранённости. Будучи самым вежливым и учтивым человеком, он невольно вселял трепет благодаря своиму самообладанию, безупречным манерам и внешнему виду. Последний студент, устало улыбаясь, покинул аудиторию. Огромная дверь хлопнула позади него, от пробежавшего сквозняка мигнуло пламя догоравших свечей. — Лилит, я полагаю? Девушка остолбенела. Даже её загнанное сердце пропустило удар. Он помнит? — Да, кажется, Лилит Ингельвар. Я помню вас, вы давно в Дозоре. Если готовы, можете приступать. — Кхм... Да, конечно. Оправившись от шока, девушка собрала свои записи дрожащими пальцами и встала из-за парты. Путь до возвышения перед огромной меловой доской она преодолела с трудом. Опустившись в свободное кресло рядом с тем, на котором её терпеливо ожидал профессор Волькарин, она почувствовала себя препаратом под линзой микроскопа. — Ну-с, можем приступать? Ничего в мягкой интонации профессора не изменилось, однако Лилит услышала в его вопросе улыбку. — Профессор, я... Хотела сделать вам предложение. — Слушаю вас. Удивление профессора выдала только крошечная пауза перед ответом. — Видите ли, я не хочу сдавать вам экзамен... Но готова заработать оценку иначе. Медленным движением Лилит отодвинула полу своей длинной юбки. Разрез, обычно незаметный, практически полностью обнажил её бледное бедро с тёмной полосой чулка посередине. Лилит задержала дыхание. Пятно света от настолькой лампы растекалось по её телу, обостряя ощущение уязвимости. Профессор не пошевелился, не повёл бровью — он даже не смотрел на неё. Лилит была готова к чему угодно, от вежливой просьбы покинуть аудиторию до шумного и унизительного скандала с исключением, когда он вдруг протянул руку, свободную от перчатки, и... Накрыл её колено ладонью. Его ресницы подрагивали, когда он, следя за своими движениями, плавно провёл ею вверх по бедру Лилит. — Вы очень красивы, — начал он, слегка понизив голос, отчего сердце девушки, и так колотившееся от прикосновения, снова сбилось. — Неужели вам не посчастливилось найти себе никого в стенах нашего славного университета? Волькарин посмотрел Лилит в глаза. Она не нашла сил солгать. — Нет, профессор. Я была одержима вами с момента, когда вас увидела, и не могла думать ни о ком другом. Мне двадцать один год, это моя последняя сессия, и я решила, что стоит рискнуть... Лилит остановилась на полуслове, когда взгляд Волькарина снова пробежался по её телу — спокойно, изучающе, даже любопытно. Его ладонь, покоившаяся у основания бедра, вернулась к колену и скользнула обратно по внутренней стороне. Лилит слегка расслабила сжатые ноги. Рука Волькарина обхватила бедро у самой кромки белья и сдавила нежную кожу. Лилит, разгорячённая ощущениями, вжалась в высокую спинку, слегка запрокинув голову, и порывисто вдохнула. — Думаю, мы найдём решение. — Донёсся до неё бархатный голос профессора. — Пойдёмте. Прикосновение оборвалось. Опьянённая предвкушением Лилит увидела перед собой его руку. Вложив в неё свою ладонь, она вслед за ним спустилась к столу для диссекции, стоявшему перед рядами парт. Прижав девушку к краю стола, он распустил шнуровку её корсета и расстегнул на ней рубашку. Слегка задержался взглядом на открытой груди, заставив Лилит залиться румянцем, а затем взялся и за свою одежду. Лилит никогда в жизни не видела ничего подобного: то, как профессор неторопливо стянул кольца и перчатку, расстегнул и снял жилет, развязал галстук, ослабил ворот, а затем — закатал рукава, сделало его облик ещё более притягательным. Хотя всё это время Лилит была уверена, что дальше попросту некуда. Отложив предметы гардероба в сторону, профессор оставил только галстук и вдруг приложил его к губам Лилит. Она испуганно вдрогнула. — Не бойтесь. Выполняйте все мои инструкции, и вы ни о чём не пожалеете. Вытяните запястья перед собой. Закрепив импровизированный кляп на затылке Лилит, он достал из ящиков с лабораторным оборудованием верёвку и связал ей руки. Оставшийся длинный конец пропустил через петли в противоположном краю стола и вывел обратно к себе. Шагнув к Лилит, крепко обхватил её талию и осторожно уложил спиной на стол. — К первому контакту необходим особый подход. От вас требуется только расслабиться и довериться мне. Мы здесь совершенно одни. Пока он говорил, верёвка над головой Лилит шуршала по металлическим стенкам крепления, постепенно распрямляясь. Руки девушки оказались вытянуты над головой и прижаты к прохладной поверхности. — Чем полнее будет ваша отдача, тем лучше я смогу продемонстрировать свои способности... Бережными, но твёрдыми движениями Волькарин закрепил ноги Лилит на двух подвижных опорах. Почувствовав себя обнажённой, она немного напряглась. Тут же невероятно ловкие пальцы профессора скользнули вверх по бёдрам и, освободив её от белья, мягко развели их в стороны, оставив между ними лишь полотно юбки. Лилит дышала глубоко, стараясь унять дрожь; профессор наклонился над ней, прижавшись всем своим телом. Она тут же почувствовала между ног твердеющий бугорок его эрекции. — Не переживайте, я тоже волнуюсь. Вы первая, для кого я буду первым, а это огромная ответственность. Закончив монолог, он коснулся губами шеи Лилит. Она резко вдохнула и рванула верёвку у себя над головой. Кожаные ремни, которыми были перехвачены её бёдра и щиколотки, не давали ей пошевелиться. Чуть позже пальцы профессора легли ей на грудь и слегка защипнули сосок. Спустившись по её плечу, он сжал губами и второй. Волькарин терзал плоть Лилит, как волки — нежное мясо жертвенного агнца, не допуская, однако, боли без удовольствия. Его тёмные с проседью волосы, обычно аккуратно уложенные, спадали ему на лоб, а вгляд из-под полуприкрытых век излучал слегка отстранённое вожделение. Он касался её кожи так, как рука арфистки проводит по струнам, и извлекал из глубины её рёбер угодную ему мелодию. Продолжая движение сверху вниз, он покрыл поцелуями ничем не защищённый живот Лилит, а затем — и в этот мгновение она предприняла последнюю попытку свести бёдра — осторожно отвёл подол юбки. Снова задержался, не отводя взгляда от открывшегося ему уголка женского тела. Медленно наклонился и... — М-м-мрих... — Вырвалось у Лилит то, что она уже много лет смела произносить одними только губами на самом пике самоудовлетворения. Волькарин обхватил её ягодицы и углубился, открывая девушке мир совершенно новых ощущений. Тепло, влага, текстура, движение — всё это было так приятно и необычно, что Лилит выгибала поясницу, напрашиваясь на продолжение. Достигнув понятного лишь ему предела, Волькарин остановился. Лилит, уже не испытывающая стыда или порывов закрыться от его взгляда, заворожённо смотрела, как её обожаемый профессор расстёгивает ремень и ширинку брюк. — Начнём с малого. — Несмотря на очевидное возбуждение, голос профессора оставался мягким и успокаивающим. — Учтите, что небольшое напряжение усилит как ваши, так и мои ощущения. Лилит будто сквозь сон думала о том, как необычно, должно быть, слышать обращение на «вы» от человека, который вот-вот лишит её девственности. Размышления прервались, как только часть профессора начала проникать внутрь её тела. Контакт был таким же нежным, как до этого, но к нему добавилась нотка сладкой боли. Волькарин потянулся к её груди, и она с готовностью выгнулась навстречу его ладони. Проникновение стало более глубоким, но темп движений оставался крайне щадящим. Почувствовав, как потребность в бо́льшем пронизывает всё её существо, Лилит протянула заветное имя чуть громче, не обращая внимания на заглушавший её кляп. — М-м-мрих... Профессор замер всего на мгновение, по-видимому, расслышав её. Тут же, переместив руки на выпирающие над бедрами подвздошные кости, усилил свой контроль над телом Лилит и перешёл к более агрессивным движениям. Поверхность соприкосновения их тел захватывала наиболее чувствительные области внутри Лилит, она сжималась, стараясь прочувствовать каждый дюйм тягучего, шелковисто-влажного трения... Снова дойдя до удовлетворяющей его кондиции, Волькарин с присущей ему бережностью свёл движение на нет. Ослабив верёвку и ремни на ногах Лилит, поднял её, обессиленную, снял со стола и освободил от кляпа. — У меня возникло определённое желание, надеюсь, оно вас не затруднит... Профессор осёкся, слегка смутившись. Лилит бросилась к его губам, будто это был жизненно необходимый глоток воздуха. Целуя, с трепетом обхватила его лицо. Он с небольшой задержкой ответил на поцелуй и, как бы извиняясь, погладил её покрасневшие запястья. — Эммрих, я мечтала об этом с момента, когда меня начали интересовать мужчины... Я знаю, что делать. Волькарин молчал, глядя, как руки Лилит выскальзывают из его пальцев, как она с такой же неспешностью и аккуратностью расстёгивает его рубашку и опускается перед ним на колени. Его волнение выдало лишь дыхание через полуоткрытые губы и ускоренная пульсация между рёбер. — Лилит... Ваша неопытность ничуть не умаляет вашней сексуальности. Смакуя свою саднящую боль и жажду наполненности, она с трепетом пропустила сквозь губы разгорячённую и влажную плоть. Вкус их тел смешался на ней, образуя необычное сочетание, в котором стирались все различия. Нежная, гладкая, тонкая оболочка скрывала в себе твёрдость возбуждения, которое льстило Лилит, обещая ей удовольствие на грани между ощущением использованности и желанности. Профессор запустил пальцы ей в волосы, стремясь захватить контроль над движениями, и Лилит подчинилась, оказывая ровно такое сопротивление, которое было приятно обеим сторонам. Её рот наполнился слюной и естественной смазкой, губы горели с непривычки, но она дышала глубоко и спокойно, принимая в себя всё больше и больше. Ей хотелось, чтобы Волькарин не останавливался, пока сполна ей не насытится.. — Лилит, мне кажется, для первого раза более, чем достаточно... Улавливая одобрение не только в словах, но и в голосе профессора, Лилит закрыла глаза и вобрала его так глубоко, как только могла. Почувствовав, как пальцы профессора зарываются ей в волосы, медленно, наслаждаясь послевкусием, отпустила. — Я... У меня осталось последнее, что я хотел... Лилит поднялась, развернулась, и, глядя через плечо на озадаченного Волькарина, медленно легла на стол. — Пожалуйста, Эммрих... Можете больше не осторожничать. Слова были излишни. Подойдя вплотную, он положил ладони девушке на поясницу и позволил эрегированному члену снова проникнуть внутрь неё. Его движения стали несколько импульсивнее, а хватка — жёстче, и Лилит пришлось упереться за согнутые в локтях руки, чтобы зацелованная грудь перестала тереться о металл. — Эммрих, ты кончишь в меня?!.. Она выпалила своё заветное желание с мольбой в голосе и замолчала, ожидая ответа. — Иначе я не смогу тебя отпустить. — Эммрих... Давай по-другому... Тут же пальцы Волькарина зажали ей рот, а точка проникновения переместилась, заставив Лилит вскрикнуть от неожиданности и боли. — Не нужно сопротивляться, так будет легче нам обоим... — Попросил он. Девушка отчаянно содрогалась от попеременных волн боли и наслаждения. Ладонь Волькарина помешала ей озвучить свою просьбу, но он понял верно. Ощущение наполненности обострялось вместе с болью, пока грань между желанием и использованием стиралась окончательно. Лилит жаждала этого много лет, много мучительных лет, проведённых в тени, из которой она наблюдала за ослепительным сиянием своего кумира и мужчины, которому хотела бы принадлежать безраздельно. Она была уверена, что он не видит её и не подозревает о её существовании, потому утешалась многочисленными фантазиями, представляя, что однажды они воплотятся в реальность — а он всё это время помнил её имя и лицо. От боли и перевозбуждения у Лилит выступили слёзы, её волосы то и дело прилипали к влажной от пота спине, а Эммрих проникал в неё с животной похотью, одержимостью захваченного инстинктами человека. Его возбуждение всё росло, готовое вот-вот переродиться, и, когда её крики слились в непрерывный стон, оно наполнило Лилит, одновременно достигшую пика удовольствия. Её поглощали судороги первого оргазма, подаренного желанным мужчиной, когда слеза упала с её ресниц на пальцы, зажимавшие ей рот. — Лилит?.. — Эммрих, опустошённый и растерявший всю отстранённость, помог ей подняться и развернул к себе. — Ты плачешь. Я сделал тебе больно? — Да... — Ответила она, наслаждаясь достигнутым чувством. — И мне нравится. На этот раз инициатором поцелуя был Эммрих. Он отвёл спутанные пряди от её лица, виновато заглянул в глаза. — Меня охватило желание взять тебя целиком и ничего не оставить... Другим. — Я совсем не против дать тебе больше. Выдохнув, Лилит полностью расслабилась в объятиях Эммриха, который в порыве нежности поцеловал её в родинку на плече. — А я готов брать... И отдавать. Эммрих, оставаясь человеком с безупречными манерами, помог Лилит одеться, а затем уже она расправила его рубашку и повязала галстук. Приведя аудиторию в порядок и погасив свет, они покинули здание университета и прошлись пустынными в такой час Неваррскими улицами, слушая тишину спящей столицы. У крыльца дома Лилит Эммрих остановился, чтобы попрощаться. — Касательно экзамена... — Вдруг начал он с привычной холодной деликатностью, — я просмотрел ваши записи, и пришёл к выводу, что ваши познания исчерпывающи, а изложение не оставляет ни тени сомнения в том, что вы заслуживаете отличной оценки. Неужели вы и правда были готовы рискнуть своим образованием ради меня? Почему просто не попытали удачу в общении? Ощущение частички Эммриха внутри дарило Лилит эйфорию, несравнимую ни с чем другим. Она безошибочно считала его ироническую интонацию. — Я была молода и отчаянна, профессор. Мне бы не хватило вашего исключительно академического признания, хотя я и использовала его как топливо для своих эротических фантазий. Обещаю впредь не допускать такой неосмотрительности, при условии, конечно, что вы продолжите обеспечивать меня одобрением... Интимного характера. Брови Эммриха взлетели от удивления, еле заметный румянец украсил его резко очерченные скулы. — В таком случае, мисс Ингельвар, приходите на пересдачу завтра же вечером. Я буду ждать вас лично. Украв у уважаемого профессора ещё один поцелуй, Лилит вошла в дверь дома, откуда несколькими часами ранее уходила нервной и измученной, с широкой улыбкой на лице.