Наше спасение.

Кран протекал уже шестой день, ржавая вода растекалась по деревянному полу, смешиваясь с грязью и листьями, что отклеивались от сапог. Звук, с которым капли падали в полную посудой раковину, почти стал родным, и Гарри даже пугался, когда не слышал его. Дверь скрипнула в прихожей, запуская в и без того промерзлый домик ледяной ветер. Поток воздуха окутал пространство, оседая вниз и забиваясь под кровати, тумбы, раковину. Пролетая дальше, он теперь обосновался на железных трубах, что загрохотали и забились о стены. Вместе с ветром в дом попали капли дождя. Поттер не потрудился встать с кровати и взять палочку, его тело усталым мешком лежало на сером в полоску матрасе. Несколько пружин острой болью впивались в тело, и, наверное, под слоем одежды остались красные отметины, но юноше уже всё равно. Половица неприятно запищала, и в полумраке появился силуэт. Он остановился посередине комнаты, затаив дыхание, только изредка выдавая, что жив. — День другой? — позвал сам Гарри, поворачивая голову в сторону. — Всё то же. — Он надеялся, что услышит мужской голос, немного сиплый с нотками раздражения. Но вместо этого услышал усталый, но всё ещё серьёзный и собранный девичий голос: — Я принесла еду. — Я сейчас встану, — Поттер приподнялся на локтях и попытался унять головную боль, перед глазами поплыло, и на секунду ему показалось, что он сейчас упадёт. Прямо в черную бездну, откуда тянулись к нему костлявые руки. Они хватались за одежду, кожу и рвали в клочья до мяса. — Не надо, я приготовлю ужин и тогда позову. — Он четко понял, что Гермиона сжала губы в немом крике отчаяния. Её стертые серые кроссовки указывали на то, что девушка ушла, и поэтому Гарри всё же встал. Шаг за шагом, чтобы не упасть, руки выставил вперёд. Так глупо выглядел со стороны, и, наверное, это бы его беспокоило в другой момент.

***

— Трое, — Гарри поднял голову и прищурился, тусклый свет лампы всё равно слепил заспанные глаза. Щёки его пылали от жара супа, и это был один из немногих раз, когда бледная кожа приобретала розовый оттенок. — Ты их знаешь? — Долохов - это единственный, кого я смогла узнать. — Имя с горечью осело на языке, и Поттер, до побеления костяшек, сжал ложку. — Остальные... — слова четко резали воздух. — Молодые? — Возможно, но их лица были в масках, я не смогла различить. — Юноша уставился на бульон и увидел собственное отражение: худое лицо, на котором виднелся только шрам, острые скулы, давящие на щеки, и тусклые глаза. — Когда вернется Рон? — Не знаю. — Гермиона поднялась с железной табуретки, и та звякнула. Профиль ее отличался прямой осанкой, когда Поттер ходил с горбленой спиной. — Если бы он мог, то отправил бы записку нам обоим. — Две недели... — Я знаю. — Поттер захотелось, чтобы хоть что-то произошло, чтобы Грейнджер кинула тарелку в него или наорала всё, что угодно, кроме тишины и холодной смерти. — Спасибо, было вкусно. — Как можно тише сказал юноша и поднялся; его табуретка не сдвинулась, и молчание воцарилось на кухне. Подойдя к раковине, Поттер принялся считать капли, и это придало немного той самой отрешенности, как тогда, когда он лежал на кровати. — Гарри, он вернется, мы знали, на какой риск идем, когда отпускали. — Мы - да, а он - нет. Ночь темным тягучим куполом укрывала их маленькое убежище в самой гуще леса. Дождь барабанил по окнам и эхом отдавался в клеточках его тела. Поттер лежал на матрасе своеобразной буквой "С" и пытался не заснуть. Ему хватило ночных путешествий по миру сновидений, где каждый хочет его утопить, убить или сделать что-то похуже. Но вот организм, вымотанный до всех ста процентов, уже отключался. Комната постепенно расплывалась в причудливые и изящные формы. Ему потребовалась всего секунда, чтобы нащупать под подушкой палочку и вскочить с постели. Первой его мыслью было найти Гермиону и убедиться, что с ней всё хорошо. Но та находилась за стеной, и добраться пришлось бы через коридор, а там стоял их нежданный гость. Мысли бешеным потоком носились по мозгу: может быть, это Рон? Тогда бы сказал кодовое слово, значит, враг? Потом раздалась полная каша из тихих стонов и бурных ругательств. — Твою мать, Грейнджер! — рявкнул голос, который мог принадлежать только одному человеку в мире. — Остолбеней. Малфой?... Какого? — Видно, помощь нужна была точно не Гермионе. В коридоре появился тусклый свет лампы, покрытой паутиной, и Поттер вышел к подруге. На полу лежал полумертвый Драко Малфой, бледнее самой смерти и с зияющей раной в области шеи. Мантия вся пропиталась кровью, и грязный комок облепил тело юноши. Дыхание Малфоя походило на предсмертные хрипы. Гермиона в синей с прости его Мерилином маленькими книжками пижаме целилась палочкой точно в грудь врага. Ее карие глаза пылали яростью, смешанной с удивлением. — Это... — Малфой, —закончил Гарри, растирая затекшие запястья. Несмотря на рану, выглядел этот... молодой пожиратель даже хорошо. Рассматривая его как диковинную игрушку, Поттер опустил взгляд на руку, где должна была быть метка... но... — Вот святой Драклл На бледной коже красовался длинный кровавый порез, через который было видно не только вены, но и мясо. Насколько глубоко порезал Драко, чтобы вырезать чертову метку? — Ты это видишь? — Да, — Грейнджер, все еще не спуская с врага пристального взгляда, опустилась на колени и коснулась шеи, пытаясь нащупать пульс. — Он еще дышит, что мы с ним будем делать? — Он не по ошибке сюда забрался, и тот факт, что вырезал себе метку... Я ему не доверяю, но хочу узнать, что привело его к нам. А ты что думаешь? — Я... — Гермиона на секунду задумалась, и почему-то захотелось ее поторопить, ведь жизнь Малфоя зависла сейчас от нее. Гарри видел, как блондин начинает чуть подрагивать и словно сжиматься в комок. Глаза его приоткрылись, в них плескалось что-то отчаянное и до боли знакомое чувство потери. — Перенеси его на диван и принеси из ванны бинты.