Наше спасение.

Придаваться панике — самое последнее дело в их ситуации. Это было по-детски глупо и опасно, ведь стоит на мгновение потерять контроль, и твоя жизнь висит на волоске. Враг с лёгкостью подставит острие ножа к шее, а затем воткнёт в самое сердце. Поэтому, когда на диване лежал почти мёртвый Драко Малфой, Гермиона старалась не обращать на него внимания. Но, извините её, не каждый день в твоём убежище умирает Пожиратель смерти, она категорически отказывалась называть его бывшим, пусть он и вырезал свою метку. — У меня начинает болеть голова, — посетовал Гарри, стоя возле раковины. Горка грязной посуды, как огромная башня, нависала над парнем, который явно не испытывал желания заниматься рутинными вещами. Взгляд зелёных глаз то и дело останавливался на больном, но быстро переходил на посуду. — Дать тебе таблетку? — Сколько их у нас осталось? — Две упаковки. — Дерьмо, — пробормотал юноша и поспешно добавил, — в смысле, жесть какая. — Я уже привыкла к твоей брани. — А как без этого? — Поймав тему для разговора, Гарри повернулся к девушке. Обтер мокрые ладони о затёртые джинсы и задорно поднял голову вверх. Очки съехали к переносице, а розоватые губы изогнулись в её любимой полулыбке. — Моя хорошая, нецензурная лексика наполняет язык эмоциями и чувствами. Когда ты ругаешься, оппонент понимает всё, что до него хотят донести. — Можно и по-другому обогатить свой словарный запас. Например, чтением книг. — Гермиона, — протянул избранный и облокотился о столешницу, — книги не делают человека богаче. — С тобой спорить хуже, чем с каменной стеной. — В это мгновение они будто забыли о том, что происходит за стенами их дома. Что люди пытают других людей только из-за крови. Что где-то находится их лучший друг, и они не знают, что с ним, и в конце концов на их диване лежит один из важных врагов. Но они так долго не чувствовали себя хоть капельку счастливыми, и это лучезарное состояние сочилось из них. — Иди мой посуду, Поттер, — в конце сдалась девушка. — О как, — Гарри присвистнул и наиграно поджал губу. — Ты разбила мое сердце. — Сейчас раобьётся не только сердце — Они бы и дальше играли в словесный пинг-понг, если бы не тяжёлый вздох со стороны пленника. Хрип вырвался из груди и застрял где-то в лёгких, лицо Малфоя скривилось в судорогах, и Грейнджер, сама не ожидая, юркнула к нему. — Пульс слабый, — бормотала она, ошарашенно глядя на юношу. Тот хватал ртом воздух, всё ещё находясь без сознания. — Святые, что-то не так. Мы... что-то упускаем. — У него всего лишь рана на шее и большая потеря крови... — Я не врач, Гарри, и ты тоже. Нельзя на глаз определить степень его повреждений. Какая я дура! — вскрикнула она и, схватив со стула свою палочку, наложила диагностирующие чары. —Ты меня пугаешь. — Помолчи, дай мне сосредоточиться. —Девушка внимательно остановила внутренности, прежде чем найти сломанное ребро, что перекрывало кислород. — Вот оно, нужна операция. Удалить небольшой осколок и выпрямить ребро. — Что нужно делать? — Вот такого Гарри она любила больше всех: собранного, готового действовать. — Нужно разрезать вот здесь и держать рану открытой, пока я буду вытаскивать осколок. — А он не умрет от потери крови? — С помощью магии я её остановлю, но не надолго. У нас будет пять минут, а может и меньше. — Понял. — Сделав глубокий вздох, она уловила, как Поттер сел на колени рядом, в его руках тоже появилась палочка. Прислонив кончик древка к боку Драко, он повёл ниже, кожа разошлась, открывая Гермионе кровавую кашу из внутренностей. Ей стало плохо, ещё никогда она не видела всё нутро человека, именно поэтому всегда чуть побоивалась работы родителей. Медицина точно не её. Но эти мысли были убраны в сторону, она чувствовала слабое биение сердца Малфоя, сейчас его жизнь точно зависла от неё, и это сводило с ума. Взмахнув палочкой, призывая к замедлению крови, девушка увидела, как Гарри уже в перчатках аккуратно держит края раны. — Мне нужно больше света. — Отпустив одну руку, Гарри произнёс "Люмос", и яркая вспышка ослепила её. Сморгнув это, Грейнджер натянула резиновую перчатку, пролезая пальцами под ребра. Что-то мягкое постоянно задевало ее... черт... действительно черт...— Чуть левее, Гарри. — Насколько откровенное ребро большое? — Достаточно, чтобы пролезть. Но оно зажато другим, — бросила девушка, нащупывая наконец осколок и аккуратно притягивая к себе. Тот не двинулся, зато Малфой издал болезненный вздох. От этого всё сжалось внутри, она не может убить его. Просто не может. Не только потому, что он может знать полезную информацию, а потому, что он человек. А она не убийца. — Давай же! — Время неумолимо наступало, кровь начала течь быстрее, заливая коричневую обивку и стикая на пол прямо к их коленям. Её изрядно поношенные джинсы сейчас окрашивались в грязно-красный цвет. Вдруг она почувствовала, как осколок начал медленное движение к ней, но это не повод радоваться. Если дёрнуть, всё будет конечно. Гермиона чувствовала, как Поттер желает сказать, что времени мало, и поторопить её, но молчит, и за это она чертовски благодарна. — Черт, Малфой, давай же! — Осколок был уже у самой раны, наконец она смогла его вытащить. Бросив его куда-то за спину, взмахнула палочкой, выпрямляя другие ребра. — Гарри, нужна иголка с ниткой и бинты. — Рана? — Я поддержу. У тебя есть минута, — аккуратно прижимая палец в перчатке к ране, зажимая ее, Гермиона увидела, как Поттер метнулся в ванную, а потом в её комнату. Уже через двадцать секунд она зашивала рану. Дыхание Малфоя выравнивалось, а дыхательные пути наконец очистились. Конечно, болезненный оттенок ещё не сошел с его лица, но он хотя бы дышал. Дышал... Мерлин, спасибо...

***

Вода смывала липкую кровь Драко, но Гермиона чувствовала, словно вся искупалась в ней. Всё тело сковывало отвращение и страх. Она могла оставить его умирать, сделав вид, что ему всё равно не жить, но... почему? Он... человек, но Грейнджер понимала, что будь на месте этого хорька кто-то другой, она бы не размышляла о правильности своего поступка. — Держись, слышишь? —- прошептала она своему отражению в зеркале. Растрёпанные кудрявые волосы небрежно болтались. Свитер свисал с худых плеч, некогда красивые глаза, сейчас сузившись, превратились в два жалких камня. Холодных, остранённых, даже не карих, а просто коричневых. Грязных... она была грязная... грязнокровка, искупавшаяся в крови Малфоя. Уже не она... — Соберись, ради Гарри, ради Рона. — Ради Рона, который отсутствует уже две недели, ни слуха, ни духа. Ради Гарри, который не может больше воевать, он ослаб духовно и сейчас способен лишь лежать и мучиться от кошмаров. Ради себя, ведь она не могла больше смотреть в глаза, не вспоминая ту бойню в Хогвартсе.

***

Ночь была временем чтения. Забравшись в уютную постель, Грейнджер включила лампу и открыла "Историю магии". Она знала эту книгу наизусть, и именно поэтому предпочитала её. Она позволяла окунуться в те жалкие дни, когда была ребёнком. Когда не существовало ничего, кроме учёбы и её друзей. Тихий стук капель о стекло сейчас только нервировал, заставляя сжаться посильнее в картонные стены и прижать к себе тонкое одеяло. От холода не спасло, да впрочем, ничего не спасло сейчас. Ей безумно захотелось пить. Встав на носочки, Гермиона как можно тише зашагала на кухню не решаясь зайти в комнату к Гарри и проведать его. Гн либо не спит, либо кричит от кошмаров. Эти крики сковывали, заглушая заклятья. На кухне было ещё холоднее, ветер бился о трубы, и те громыхали, заставляя сердце биться в ритме паники. Первые дни, девушка постоянно боялась этих звуков и вскакивала с постели, затыкая уши, но сейчас они казались ангельским пением. Тихое дыхание дракона, лицо приобрело живой оттенок, перебинтованный бок словно светился белым. Пожалуй, это было единственное светлое пятно, даже платиновые волосы сейчас казались грязными. Найдя свою любимую берёзовую кружку, Гермиона нащупала в темноте графин с водой. — Гр...е..н.. — Надрывистый, будто бы каждое слово раздирало глотку. — Э..то.. ты? — Гермиона так и застыла, держа в руках стеклянный графин; ноги онемели от страха и волнения. Конечно, в таком состоянии Малфой не причинил ей вреда, но у нее не было палочки. Как она могла так сглупить? Дура... просто дура... — Малфой? — всё же выдавила она и повернулась к нему. Блондин смотрел в потолок, руки покоились вдоль туловища. Он был только в штанах, так как нельзя было надеть одежду, не задевая повреждение. — Как ты себя чувствуешь? — Вам нужно спасти... срочно... уходить отсюда. — У тебя, наверное, бред от жара. — Но всё же девушка запомнила эти слова; бред, не боже, но Малфой не из тех, кто бросает слова на ветер, да и говорил он достаточно осознанно. Бледная рука потянулась к карману, при этом издав какой-то непонятный звук. Может быть, писк боли или раздражения. — Стой, рана может открыться. — Возьми, — почти что приказал он, хотя это звучало похоже на усталый тон. Пальцы слегка сжали край черного кармана штанов; сейчас она видела, что тот выпирал. Ей надо было взять палочку, но Драко не сможет даже приподняться... Подходя мелкими шагами к нему, Грейнджер сверлила его тяжёлым взглядом. Наконец она подошла, и Драко опустил ткань, позволяя девушке беспрепятственно достать содержимое. Холод металла сначала загнал её в ступор; это было что-то вроде... метлы... или... метла... Потом оцепенение прошло, и чувства, которые она не ожидала, сейчас захлестнули её. Даже во мраке она точно знала, что это такое. Деревянные бусинки нанизаны на тонкую леску, а середина в виде металлической метлы. Это был её подарок Рону на прошлый день рождения, который он носил постоянно. А сейчас она сжимала его в своих руках. — Откуда, Малфой? — зашипела она, ей хотелось задушить его. — Он... — Жив... он сказал, что ты должна доверять мне, поэтому отдал свой браслет.