Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

«Запретная любовь — это медленный яд, сладкий на вкус, но разрушающий душу. Мы тянемся к ней не вопреки гибели,

а ради неё,

как если бы последним видом бессмертия было погибнуть вместе.»

Тишину рассветного часа нарушали едва слышные вздохи, эхом отражавшиеся от высоких потолков частного дома. Два обнажённых тела двигались в одном ритме, сминая под собой дорогие простыни. Рука альфы скользнула под стройное колено омеги, приподняв его, чтобы обеспечить более удобный угол входа. Он уткнулся носом в пшеничные волосы, неизменно благоухавшие свежей сиренью, и бесстыдно втянул этот запах, заполнив им лёгкие. Омега лежал на боку, принимая в себя член внушительных размеров, привыкнуть к которому было сложно даже спустя пятнадцать лет совместной жизни. Телефон, лежавший на тумбочке, раздражающе пиликнул, оповещая о начале трудовой недели новым сообщением. Недолго думая, омега потянулся за ним, не меняя своего положения. Он разблокировал экран, продолжая постанывать в той же тональности, и принялся быстро печатать что-то на экране. — Ты серьёзно? — альфа выглянул из-за плеча мужа, услышав звук стука пальцев об экран, прекратив двигать бёдрами. — Мы тут немного заняты вообще-то. — Прости, милый, это срочно. Дай мне минутку, — омега даже не повернул головы в его сторону, увлечённо вчитываясь в письмо очередных иностранных партнёров, которые не подумали о том, что в другой части света время едва перевалило за шесть утра. Альфа нервно выдохнул, с раздражением отстраняясь от омеги, который даже не заметил этого. Натянув скинутые на пол пижамные штаны и футболку, он вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью и заставив мужа вздрогнуть от громкого звука. — Детей же разбудишь, псих… — омега проговорил это одними губами, проверяя на грамотность текст ответного письма. Через полчаса он стоял на кухне, облачившись в домашние шортики и рубашку, застёгнутую на две пуговицы, стараясь аккуратно перевернуть подгоравшие на сковороде блинчики. С верхнего этажа дома доносился радостный смех. Отец семейства будил детей, очевидно опять щекоча их до слёз от смеха. Дети обожали Намджуна. Даже после самых тяжёлых дней на работе на посту главного хирурга больницы он всегда находил силы и время для любимых близнецов, втайне от папы балуя их вкусностями и играя до изнеможения, будто ему вовсе не перевалило за сорок в прошлом году. Чимин никогда не жаловался на жизнь. В свои тридцать три он был любимым мужем, папой двоих сорванцов и генеральным директором бренда по производству изделий из кожи. Он основал своё дело в двадцать шесть, не взяв ни копейки у мужа и родителей, будучи слишком принципиальным и независимым всю свою жизнь. С доходом Намджуна он мог позволить себе не работать и дня, но для карьериста Чимина это звучало бы как смертный приговор. Намджун хотел бы видеть мужа менее уставшим и более вовлечённым в их семейную жизнь, но довольно скоро смирился с тем, что сердце когда-то приказало ему полюбить свободолюбивого трудоголика. Их близнецам в прошлом месяце исполнилось семь, и Чимин правда не чаял в них души, искренне чувствуя вину за все те события в их жизни, что ему пришлось пропустить из-за работы. Они с Намджуном образовали удачный тандем в воспитании детей: если на праздник в детский сад не может прийти папа, то придёт отец. Если их первый день в школе отец случайно проспал после двух суток на работе, то примчится папа, в коридоре роняя какие-то важные бумажки на миллионы вон. Если папа запрещает сладости, то отец прикупит пару шоколадок тайком, а если отца довели бесконечные выходки, и он разозлился не на шутку, то папа всегда пожалеет и обнимет, даже если будет в этот момент держать у уха телефон и решать рабочие вопросы. Кёниль и Хёну не нуждались ни в чем и даже не могли жаловаться на отсутствие родительского внимания, а потому росли настоящими сорванцами и головной болью каждого воспитателя и учителя, встречавшегося на их жизненном пути. Они были похожи как две капли воды, и только родители замечали в них маленькие различия, серьёзно утверждая, что дети совершенно разные. Но всех остальных эти двое демонят изводили своими вечными розыгрышами и подколами. — Завтрак стынет, мальчики! — Чимин звал уже третий раз, но громкий гул голосов заглушал его попытки собрать семью на завтрак. Наконец он не выдержал и поднялся наверх, застав этих троих на полу, крутящимися от очередного приступа смеха. — Вы хотите, чтобы я сорвал голос? — он опёрся плечом на дверной косяк и с улыбкой наблюдал за этой картиной. — Так, дети, срочно побежали завтракать, а то съем всё сам и вам ничего не оставлю. — Намджун одним движением закинул одного кричащего от радости ребёнка на плечо, а второго взял подмышку, направляясь к выходу из комнаты. — Намджун, я… Альфа прошёл мимо мужа, не обернувшись: — Потом поговорим. Чимин понуро опустил голову, тяжело выдохнув, и поплёлся за семьёй, желая провалиться сквозь землю из-за очередной неудачи в попытках быть хорошим мужем. — Ну прости меня, милый. Я виноват, — Чимин старался говорить тише, чтобы дети не услышали о том, что между родителями разлад. — О-кей. — Намджун продолжал складывать тарелки в мойку с непроницаемым лицом, а Чимин всё больше чувствовал собственное бессилие. Омега робко подошёл ближе к мужу, заглядывая ему в глаза с лёгким прищуром, всматриваясь в красивые брутальные черты, всем телом ощущая его напряжение и обиду. — Дети, — он обратился к Кёнилю и Хёну, не отводя взгляда от мужа, — подождите отца в машине. Папе нужно с ним поговорить, а потом он отвезёт вас в школу. — Вы поруга-ались? — Кёниль испуганно обратился к родителям, округлив зелёные глаза. Этот необычный цвет достался ему от Чимина. — Нет, конечно нет, — Чимин и Намджун ответили хором. — Просто нужно кое-что обсудить без лишних ушек. — Они будут решать, что подарить нам на Рождество! — Хёну радостно толкнул брата в плечо в своеобразном успокаивающем жесте. — Ты раскусил нас, сыночек, — улыбнулся Чимин, переходя на шёпот, — и плевать, что Рождество через полгода. Со счастливыми воплями двое маленьких альф унеслись на улицу, прихватив руками со стола пару блинчиков, но забыв на полу свои рюкзаки, как нечто незначительное и не особо нужное в школе. — Слушай, Чимми, правда, говорить не о чем. Я вспылил и мне жаль, я… — Да заткнись ты уже, — омега оттолкнул мужа, заставив прижаться спиной к барной стойке, что стояла посреди кухни. Намджун раскрыл глаза от удивления, когда омега, не теряя времени на объяснения и долгую прелюдию, принялся расстегивать дорогой кожаный ремень на брюках мужа, встав перед ним голыми коленями на мраморный пол. Его щёки порозовели от смущения и дикого возбуждения, что накрыло за считанные секунды. Неверящим взглядом альфа лишь наблюдал за этим, сжимая край стойки от предвкушения, позволяя мужу творить безумства в кухне, что ещё пять минут назад была местом мирного семейного завтрака. Омега высвободил возбуждённый, налитый кровью член мужа из серых боксеров, на секунду застыв перед ним в странной нерешительности. Он делал это крайне редко. Набравшись решимости, он коснулся губами покрасневшей головки, вызвав тяжёлый вздох альфы, что был сейчас одним натянутым нервом. — Чимми, ты не… Должен… — Намджун прервался на полуслове, когда омега вобрал член почти на всю длину, сначала закашлявшись, но упорно продолжив попытки доставить мужу удовольствие. Через считанные секунды он нашёл комфортный для себя и Намджуна темп, продолжая отсасывать ему как неопытный возбуждённый подросток в туалете ночного клуба. Из уголков глаз брызнули слезинки, когда альфа качнул бёдрами вперёд, не в силах сдерживаться. — Расслабь горло, Чимми, будет легче, — омега послушался и расслабился, прикрыв глаза, отдавшись лишь ощущениям. Альфа двигался сам, сжимая светлые волосы в руках, чувствуя, как горячий язык кругами облизывает его. Изо рта Чимина на грудь капала слюна, а под глазами, огромной тенью, из-за слёз растеклась нанесённая ранее тушь, делая эту картину невозможно пошлой. Намджуну хватило пары минут, чтобы с диким рыком излиться прямо в горло омеге, еле удержавшись на подкосившихся ногах. Альфа старался отдышаться, наблюдая за тем, как муж с покрасневшими коленями поднимается с пола и вновь мило улыбается ему, проглотив всю сперму до последней капли. — Надеюсь, теперь и правда простил, — он поднялся на носочки и чмокнул Намджуна в щёку, пока тот всё ещё пытался прийти в себя от дикого оргазма. — Я люблю тебя, Чимин, — альфа с нежностью притянул омегу за подбородок и поцеловал в губы. — И я тебя. Дети в школу опоздают, — он кивнул головой в сторону двери, напоминая отцу о его родительских обязательствах. — Чёрт, а я бы с радостью продолжил. — Иди уже, — омега улыбался, с облегчением выдыхая. Конфликт был исчерпан.

━━━━━━✧━━━━━━

Удивительной способностью Чимина была его пугающая пунктуальность. День гендиректора зачастую был расписан по минутам, и никакие обстоятельства не могли помешать ему выполнить задуманное. Поэтому уже через час он вошёл в стеклянные автоматические двери здания собственной компании со свежим идеальным макияжем и укладкой. Чимин искренне полагал, что только трудолюбие и идеальный тайм-менеджмент поспособствовали тому успеху, которого он достиг, и никакая удача здесь ни при чём. Он не верил в судьбу и магические предназначения. Только в себя, как в главного творца своей жизни. — Сону, во сколько у меня встреча с руководителями отделов? Миловидный светловолосый омега двадцати пяти лет начал судорожно копаться в планшете, открывая нужные вкладки огромного расписания своего руководителя. Сону был секретарём Чимина. Его правой рукой и незаменимым помощником. Казалось, для омеги не существовало невыполнимых задач. Иногда Чимин и рта не успевал открыть для очередной просьбы, как Сону буквально предугадывал её и моментально выполнял. Чимин считал верхом непрофессионализма заводить дружеские отношения на работе, но Сону стал для него своего рода исключением, часто сопровождая Пака на различные светские рауты, что всегда претили боссу из-за сплошного лицемерия среди высших слоёв общества. Намджун часто пропускал мероприятия мужа из-за собственной занятости на работе, поэтому Чимин предпочитал общаться с помощником, позволяя себе и ему выпить по бокальчику шампанского и обсудить последние новости компании. — В четыре, Господин Пак. Успеете оформить поставку и проверить прошлую. И пообедать есть время. Отправитесь в ресторан или заказать вам что-нибудь? Живот Чимина радостно заурчал при упоминании еды. Утром он не получил ни одного блинчика из тех, что так старательно готовил. Его завтрак был немного другим. При мысли об этом омега слегка поднял уголки губ. — Креветки с рисом в тайском соусе. И те хрустящие штучки, что ты заказывал в прошлый раз, — он мечтательно улыбнулся, уже почти ощущая этот приятный вкус. — Я понял вас. — Сону поклонился и направился к выходу из просторного кабинета, но вдруг остановился. — Господин Пак, я совсем забыл. К вам пришёл соискатель по открытым вакансиям, он хочет получить у нас работу. Ждёт вас с самого утра, с HR-менеджером уже пообщался. Чимин ответил, не поднимая головы от документов, которые уже принялся изучать. — Этим больше некому заняться? Может, мне и за кофе всему отделу сбегать? Зачем мне такой огромный штат сотрудников, если я каждого уборщика должен нанимать сам? — Пак отложил бумаги и сморщился в приступе мигрени, потирая виски. — Мне…Эм…Сказать ему, чтобы уходил? Чимин поднял взгляд, буквально впившись зелёными глазами в помощника на несколько долгих секунд. — Пригласи. И предупреди, что у него будет пять минут. И кофе мне принеси, голова разболелась жутко. Омега закивал, хлопая глазами, и быстро посеменил к выходу, прижимая к груди планшет. Спустя пару минут в дверь кабинета постучали. Чимин поднял взгляд лишь на секунду, когда после громкого «войдите» в помещение шагнул юноша. Это был альфа, на вид лет двадцати, с растрёпанными волосами и в мешковатой одежде. Он неуверенно поклонился при входе, а в нос Чимина ударил сильнейший запах бергамота. Пак неосознанно втянул носом аромат, тут же себя одёргивая за неподобающее поведение. — Добрый день, Господин Пак, — юноша заговорил низким голосом с лёгкой хрипотцой, что странным образом ему подходила. — Добрый. Присаживайтесь. — Чимин смерил его самым безразличным взглядом из всех, на которые был способен. Он умел заставлять людей чувствовать себя неуютно. Головная боль пульсировала отбойным молотком, и омега не мог сосредоточиться на тоненьком резюме, что альфа протянул ему перед тем, как сесть. — Представьтесь, пожалуйста. — Мин Юнги. — Какую должность вы рассматриваете? Парень прокашлялся, чуть теряясь. Он явно был очень удивлён тому, что гендиректор столь солидной фирмы – омега, к тому же, довольно молодой. — Я бы претендовал на любую из доступных. На вашем сайте было как минимум пять вакансий на должности рабочего персонала. Затуманенный взгляд Чимина проскользил по рукам альфы, что были скрыты чёрным лонгсливом. На кистях рук и шее виднелись татуировки, что явно покрывали всю площадь тела. Уши, бровь и губа были усеяны проколами, а костяшки пальцев сбиты, как после драки. Наконец взгляд задержался на его глазах. Пугающе чёрных. Без единого отблеска коричневого или серого. Только угольная чернота. Такого же цвета были и густые волосы, обрамлявшие неаккуратными прядями чёткий овал лица. — Господин Мин, — Чимин начал говорить заученный текст, словно робот. — Не буду тратить ваше время. Мы бесконечно ценим ваш интерес к сотрудничеству с нашей компанией. На данный момент мы не можем предложить вам ни одну из вакансий, сожалею. Пак Чимин даже выдавил из себя подобие улыбки. Несказанная щедрость. Мин Юнги застыл на месте, пытаясь переварить услышанное. — Постойте, но… Вы даже не дочитали моё резюме. У меня есть определённый опыт, и я думаю… — Не нужно думать, Господин Мин, — в этот момент в кабинет робко вошёл Сону, неся в руках большую чашку чёрного кофе с лимоном. Кислый крепкий кофе без сахара – если бы директор Пак был напитком, то определённо именно этим. — Дело не в вашем резюме. Вы можете быть хоть кандидатом наук, но с вашим внешним видом вы создаёте впечатление о себе не лучше, чем об отсидевшем маргинале, вы уж меня простите. Чимин аккуратно взял чашку из рук Сону и с наслаждением припал к ней губами, как бы давая понять, что собеседование окончено. Рекордное время. — В вакансиях не были указаны требования к внешности. Зачем грузчику или уборщику носить фраки, Господин Пак? Сону поспешил ретироваться, всей кожей ощущая назревающий ураган. — Я попрошу вас не утрировать. Я говорю о банальных вещах, таких как отсутствие колец в каждом отверстии вашего тела, и чистая кожа без сотни татуировок на ней. — Боюсь, что вы не видели каждое отверстие моего тела, чтобы так смело утверждать о наличии колец в каждом из них. — Чимин чуть не поперхнулся от этой наглости, вытаращив глаза и изогнув бровь. — Я услышал вас. Альфа поспешил встать и забрать документы, но, направившись к выходу, вдруг обернулся: — Не пейте кофе, он только усугубит мигрень. На вашем месте я бы отдал предпочтение зелёному чаю. — Чимин открыл рот, но ему не дали договорить. — Может, и настроение улучшится, и не возникнет желания вести себя с людьми как сука. Всего доброго. Омега вздрогнул от того, как хлопнула дверь. Сердце переполнила ярость и какая-то детская обида. Впечатлительностью он не отличался никогда, потому и не мог понять, что расстроило его так сильно. Посидев в лёгком ступоре ещё пару минут, он нажал на кнопку связи с секретарём. — Сону, я передумал пить кофе, можешь забрать. И сделай мне, пожалуйста, зелёный чай. С бергамотом.

━━━━━━✧━━━━━━

Это был один из самых изнуряющих дней за всю карьеру Чимина. Мигрень одолела настолько, что через десять минут после ухода этого неприятного альфы омега свалился на диван, прижимая ладонь к глазам, что по ощущениям могли взорваться от этого давления. Сону настаивал на скорой помощи, испуганно разглядывая босса, обессиленного и бледного. Чимин наотрез отказался от медицинского вмешательства, выпив сразу несколько сильных и дорогих анальгетиков, запивая их уже остывшим чаем, несмотря на все уговоры помощника подождать две минуты, пока он сделает новый. Собрание руководителей прошло как в тумане. Десятки сложных решений, голос, севший от постоянных приказов. Бизнес не прощал слабости, особенно если ты омега у его вершины. Проверка всех документов заняла на несколько часов больше, чем обычно, омега буквально начинал клевать носом, склонившись над бумагами, но упорно отказываясь идти домой. Встревоженный Намджун звонил по меньшей мере раз пять, предлагал забрать мужа с работы, но тот уверял, что сможет и сам сесть за руль, он просто задерживался. Из головы не шли слова этого наглого парнишки. Никто и никогда не позволял себе так разговаривать с Чимином. Его уважали. Или просто боялись, обсуждая его дрянной характер за спиной, но улыбаясь в глаза. В целом, это его устраивало. Юнги задел его за живое, но омега никогда не признался бы себе в этом. На часах перевалило за полночь, когда Чимин наконец собрался и покинул офис, передав ключи задремавшему охраннику. Он вышел на улицу в лёгком пальто и поёжился: ночью становилось прохладно. Город уже давно погрузился в вечернюю усталость. Вокруг не было толп людей и гула проносившихся машин, лишь тишина ночного города в будний день. Его чёрный мерседес покорно ожидал владельца в гордом одиночестве на подземной парковке. Сев внутрь, омега устало вздохнул и включил любимый плейлист, чтобы не уснуть по дороге и не улететь с моста в бодрящую реку. Свет фар размазывался по мокрому асфальту, улицы выдыхали пар, как будто сам мегаполис пытался согреться в сыром, холодном воздухе. В паре кварталов от дома его вдруг накрыло давно забытое странное желание, с каждой секундой нараставшее всё больше. Ему хотелось курить. Чимин бросил пагубную привычку, как только они начали встречаться с Намджуном. Альфа был категоричен и запретил поглощать этот яд. Чимин не был бунтарём в старших классах, курил он исключительно из-за огромного стресса от учёбы и чрезмерного давления в семье, с которым не нашёл способа справляться лучше. Периодически он прятался по углам от мужа, как всё тот же школьник, затягиваясь токсичным дымом. Сигареты были не столько потребностью, сколько ритуалом: вдохнуть дым, задержать на секунду — как паузу между бесконечными делами. Но как только омега узнал о беременности, то сразу бросил, не желая вредить ребёнку, которых в последствии оказалось двое. Внутри магазина с неоновой вывеской "24" пахло хлебом, пластиком и одиночеством. Он машинально кивнул кассиру в знак благодарности, взял пачку и, положив кошелёк в сумку, шагнул к выходу. Он в полной мере осознавал, какой скандал устроит Намджун, когда почувствует от мужа запах вишнёвых сигарет, с пачкой которых Чимин выходил из круглосуточного магазинчика. Но этот день должен был стать немного приятнее. Достав из упаковки долгожданную сигарету, он закурил прямо возле магазина, не в силах больше терпеть. Дым наполнил лёгкие, а на губах остался сладковатый вишнёвый привкус. Голова почти сразу опустела, тело расслабилось, а хор неумолкавших тревожных голосов наконец стих. Он слушал тишину ночного Сеула, напоминая себе о том, как важно иногда отключать голову и просто жить. И в этот момент время как будто на мгновение остановилось. — Закурить не найдётся? — незнакомый низкий голос вырвал из философских раздумий, появившись из ниоткуда. Чимин дёрнулся от неожиданности и повернулся к незаметно подошедшему альфе. Он был чуть выше ростом, худой и какой-то слишком улыбчивый для вечера понедельника. — Да, конечно, — Чимин неуверенно протянул ему зажигалку, наблюдая за тем, как альфа подкуривает сигарету, не сводя с омеги глаз. — Спасибо большое, — он протянул предмет назад, всё ещё улыбаясь, на что Чимин лишь вежливо кивнул, собираясь потушить сигарету и уехать домой поскорее. — Ваша машина? — незнакомец кивнул на мерседес, который омега даже не заглушил перед тем, как забежать в магазин. — Моя, — он отвечал односложно, не желая вступать в эту странную беседу. — Прошу прощения, мне пора. Рука придержала его за предплечье, не дав сделать и шага в сторону автомобиля. Чимин поднял испуганный взгляд на альфу, что тут же странно усмехнулся. — Значит, и деньжата водятся, верно? — резким движением он притянул запаниковавшего омегу к себе. — Надо уметь делиться, солнце. — Отпустите меня, — Чимин дрожал всем телом, но старался придать голосу твёрдости. Он не закричал. Только затаил дыхание. Инстинкты, закалённые в переговорах и кризисах, сработали быстрее страха. — Давай так, принцесса. Ты отдаёшь мне эту милую сумочку со всем содержимым, а я за это не трахаю тебя, как последнюю шлюху, вон за тем углом, — он указал рукой на тёмную арку в десяти метрах от них. Чимин был готов отдать всё. Карты, наличные, украшения, да хоть машину, чёрт побери. Страх сковал и обездвижил. Он продолжал с ужасом смотреть на эту безумную улыбку человека, что сразу показался странным, и проклинать себя за решение купить пачку сигарет. Курение и правда очень опасно. Он не успел ответить, оставшись в ступоре стоять на месте, когда кто-то оттащил незнакомца назад, буквально оторвав его от Чимина, и со всей силы ударил по лицу. Нападавший был в чёрном худи с накинутым капюшоном, в темноте разглядеть его лицо было невозможно. Но Чимин сразу узнал голос, что между ударами прорычал: — Грёбаное ты животное. Нет-нет-нет. Это не мог быть тот альфа, которого Чимин так грубо унизил буквально сегодня днём. Не мог он сейчас наносить удар за ударом по лицу того, кто хотел причинить Чимину вред. Но он обернулся, и Чимин понял – мог. — Сел в машину и свалил отсюда, — не просьба, а приказ. Он сверкнул в темноте яростным взглядом, не понимая, почему омега медлил, а у того буквально всё тело сковало от страха и непонимания. — Я сказал: сел и свалил, блять! Юнги получал удары в ответ. Из его носа уже текла небольшая струйка крови, но он явно превосходил противника в силе, поэтому и не рисковал слишком сильно пострадать. Чимин опомнился и послушно сел в машину, судорожно вжимая ногой педаль газа, вытирая рукавом неизвестно откуда взявшиеся слёзы. Руки дрожали, а безумный страх всё никак не хотел отступать, завладев телом и разумом, заставляя усомниться в реальности произошедшего. Долгие полчаса потребовались омеге на то, чтобы успокоиться, заехав на безопасную охраняемую парковку. Муж писал гневные сообщения без остановки, а Чимин игнорировал их, стараясь дышать глубоко и не позволить подступающей панической атаке выбить землю из-под ног.

━━━━━━✧━━━━━━

— Хватит! Хватит, блять! — третий альфа подбежал из ниоткуда, разнимая сцепившихся в кровавой схватке мужчин. — Да что с тобой, Юнги? Альфу оттащили от кашляющего кровью ублюдка, что ещё вчера был вхож в их общество. Юнги не знал, откуда тот берёт деньги на дорогие шмотки и хорошую дурь. В их круге грабёж считался бесчестным скотством, такое не прощалось. В их кругу за это презирали и наказывали. Но Юнги взбесила даже не жалкая попытка отобрать деньги у человека. Это был омега, и он угрожал ему изнасилованием. Кто знает, не броди бы Юнги бесцельно по ночному Сеулу и не увидь знакомых парней издалека, может он и правда сделал бы это. Одна мысль об этом затягивала туманной пеленой глаза, заставляя желать ломать кости ублюдку до истошных криков. Юнги встал на ноги и приблизился к разнимавшему, вытирая рукавом куртки кровь с щеки, как Чимин в тот же момент вытирал свои слёзы. — А ты здесь откуда? Осознание пришло быстро – они работали вдвоём. Судя по всему, долго. Судя по всему, удачно. До этого дня. Альфу впечатали в стену, рукой сдавив горло и перекрыв доступ воздуха в лёгкие, отчего тот сразу начал краснеть и хрипеть. — Забирай эту мразь, к нам вам вход отныне воспрещён. Увижу – добью. — Юнги… — альфа хрипел, руками хватаясь за сильную руку, что ещё сильнее сдавила горло. — Для тебя – Сакаи.