Sakai

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин выбежал из такси, едва машина остановилась. В груди колотилось сердце, словно пыталось вырваться наружу, горло сжало от слёз, дыхание сбилось до хрипов. Он влетел в холл больницы в расстёгнутом пальто поверх пижамы, быстро озираясь по сторонам, будто в кошмаре, из которого никак не проснуться. — Где… Где пациент после аварии на мотоцикле? Только что должны были привезти! Где он?! — голос срывался, руки дрожали, взгляд метался по белым стенам, по равнодушным лицам ночной смены. Медбрат у стойки регистрации вздрогнул от его истерики. — Успокойтесь, пожалуйста… — начал он, но Чимин уже вцепился в край стойки, как в последнюю надежду. — Где он?! Прошу, скажите, жив ли он, — по щекам без остановки текли слёзы, которые омега даже не замечал. — Мин Юнги, его зовут Мин Юнги! Медбрат торопливо проверил что-то в компьютере, и взгляд его смягчился: — Его доставили минут десять назад. Сейчас его осматривают. Вам придётся подождать в холле. Подождать. Это слово резануло Чимина, как ножом по коже. Подождать. Как можно ждать, когда он умирает там, прямо за этими дверями? Он сполз по стене на пол прямо посреди коридора. Сжался, обхватив руками голову. Его трясло. Он не помнил, когда в последний раз было так страшно. Наверное, никогда. — Простите, — другой омега в розовом костюме присел около него и легко коснулся плеча Чимина. — Могу я дать вам успокоительное? Ваше состояние… Чимин сбросил его руку. Не грубо, но резко. — Спасибо. Не нужно. Просто…Держите меня в курсе происходящего, прошу вас. Омега робко кивнул в ответ и удалился. Минуты тянулись, как часы. Как дни, недели. Время будто остановилось, а стрелка настенных часов замерла. Чимин смотрел в одну точку перед собой, кусая губы до больших алых капель, когда услышал звук, раздавшийся из динамиков: — Господин Ким Намджун, срочно на третий хирургический! Господин Ким Намджун, требуется консультация по сложной черепно-мозговой. Чимин вздрогнул, вскинув голову. Намджун? Здесь? Только тогда до него дошло, что он находился в больнице, в которой работал муж. В состоянии шока он назвал таксисту адрес, даже не подумав. Не веря, он поднялся, покачиваясь, и почти бегом ринулся к лифтам. В операционном блоке он увидел его - в белом халате, с усталым, тяжёлым лицом. Рядом суетились ассистенты. — Поступил сложнейший случай, доктор. Гонщик, авария на высокой скорости. Тяжелая ЧМТ, внутренние кровотечения, полная нестабильность. Вас ждали. Больше никто не возьмётся. — Нет, — отрезал Намджун устало, продолжая идти по коридору. — Передайте профильному. Я не возьму этого пациента. — Господин Ким, все в больнице отказались брать ответственность. Там шансов…Мало. — Я сказал – нет. — Что… — Чимин подбежал к нему, перехватив за локоть, игнорируя крики ассистентов о том, что ему нельзя было там находиться. — Намджун, пожалуйста, это Юнги! Намджун медленно повернулся к нему. В его взгляде не было злобы. Только изнеможение. Он опустил глаза на сжимавшую его халат руку мужа. — Я не смогу ничего сделать. Прости. Чимин рухнул на колени прямо перед ним, вцепившись в рукав его халата. Он дрожал всем телом, сотрясая коридор громкими рыданиями. — Умоляю тебя. Спаси его. Пожалуйста. Умоляю, Намджун! Медбратья замерли, ассистенты отвели взгляды. Кто-то кашлянул в неловкой тишине. Намджун смотрел на него долго. Очень долго. Будто взвешивал - не жизнь Юнги, а свою собственную боль. Собственную гордость, горечь, предательство. Чимин весь дрожал, цеплялся за его халат как за последний шанс. — Я умру без него, Намджун. Я знаю, я не имею права тебя просить об этом, — омега прижимался к руке мужа, говоря негромко, но альфа прекрасно слышал каждое его слово в той звенящей тишине. Наконец, Намджун произнёс хрипло: — Готовьте операционную. Чимин вскинул глаза, не веря услышанному, рыдая ещё громче прежнего. Без остановки повторяя: — Спасибо, спасибо, спасибо. — У нас проблемы с кровопотерей, — нервно напомнил кто-то из ординаторов. — Нет совпадений по редкому резусу. — У меня первая отрицательная! — вскрикнул Чимин, вскакивая. — Она ведь подходит всем, верно? Ассистенты переглянулись: — Да, ваша подойдёт. — Берите сколько нужно. Всё, что потребуется. Всё берите. Намджун снова посмотрел на него. Медленно. Будто впервые за долгое время увидел не того, кто его предал, а просто человека. Сломанного, готового отдать последнюю каплю крови за того, кого любит по-настоящему. — Отведите его на забор крови. Срочно. — Поняли. Чимин быстро кивнул, вытирая мокрое лицо рукавом. Его потащили по коридору, усадили в кресло, обмотали руку жгутом и ввели большую иглу в вену. Он не чувствовал боли. Только страх. Леденящий страх, что Намджун может не успеть. Что Юнги может не открыть глаза. Что он может его потерять. Спустя двадцать минут через стекло операционной он видел, как Намджун отдаёт распоряжения. Как натягивает стерильные перчатки. Как исчезает за дверьми, где начиналась борьба за жизнь. Борьба, проиграть в которой означало бы погибнуть самому.

━━━━━━✧━━━━━━

Чимин не заметил, как заснул прямо у самого входа в операционную. Он слишком устал за эти бесконечные, наполненные тревогой и ожиданием часы. Здесь не было стульев, лавок или хотя бы подоконника, куда можно было бы опереться. Прижав колени к груди, он сидел прямо на холодном кафельном полу, словно испуганный ребёнок, который прячется от страшного сна. Плечи сгорблены, подбородок уткнулся в ткань собственного пальто, которое уже давно не грело. Даже неясно было, сколько прошло времени с тех пор, как он закрыл глаза, позволив усталости и страху убаюкать себя. Сквозь дремоту, похожую скорее на забытие, Чимин вдруг почувствовал, как кто-то осторожно коснулся его плеча. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, как будто человек не хотел его напугать. — Господин, проснитесь. Омега вздрогнул, глаза его распахнулись резко, как будто он вовсе и не спал. В одно мгновение он вскочил на ноги, сердце гулко заколотилось в груди. Взгляд метался, цепляясь за лицо молодого медбрата в медицинском халате. Его слова значили сейчас для Чимина больше, чем всё остальное в мире. — Как он? Как всё прошло? — спросил он слишком поспешно, слишком громко, не сумев скрыть дрожь в голосе. Но Чимин и не пытался казаться сильнее, чем был. Сейчас в нём не осталось ничего от того холодного, сдержанного омеги, каким его привыкли видеть. Только один человек был важен для него сейчас. — Всё хорошо, успокойтесь. — Молодой омега в халате говорил мягко, с участием, словно понимал весь груз, что давил сейчас на плечи Чимина. — Операция завершена. Она… Прошла успешно. Эти слова прозвучали почти буднично, профессионально, как положено медработнику, но для Чимина они стали началом новой жизни. Он резко выдохнул, судорожно прикрывая рот ладонями, чтобы не разрыдаться вслух или, чего доброго, не закричать прямо посреди этого стерильного коридора. Слёзы, которые он сдерживал последние сутки, хлынули вновь, оставляя влажные дорожки на покрасневших щеках. Но теперь это были слёзы облегчения, радости, такой всепоглощающей, что он не сразу понял, что делает. — Спасибо… спасибо… — повторял он почти шёпотом, не соображая, слышит его кто-то или нет. Не контролируя себя, Чимин внезапно обнял молодого медбрата, прижимаясь к его плечу с такой искренней благодарностью, что тот даже слегка смутился, отступив на полшага, хотя и не вырывался. — Ну что же вы, — проговорил омега с мягкой полуулыбкой, явно стараясь разрядить ситуацию. — Это не моя заслуга. Это всё Господин Ким. Он буквально вытащил парня с того света. Слова повисли в воздухе, давая Чимину немного времени, чтобы прийти в себя. Но сказать что-то в ответ он не успел. Из дверей операционной, с силой сдвинув створки, вышел Намджун. Его широкие плечи, напряжённые до предела, выдали омеге всё без слов. Альфа шагал быстро, целеустремлённо, как человек, который знает, что должен уйти, иначе сломается прямо здесь. — Намджун! Подожди! — почти вскрикнул Чимин, рванув за ним следом. Альфа остановился, но не обернулся. Его руки были в карманах, голова слегка запрокинута, как будто он пытался найти в потолке силы, чтобы не сорваться, не сказать лишнего. Его дыхание было тяжёлым, нервным. Чимин замер в паре шагов, не зная, как подойти ближе, боясь оттолкнуть. Голос дрожал, в нём звучала неуверенность и болезненная благодарность одновременно. — Н-Намджун… Я… Спасибо тебе. Я не знаю, как тебя благодарить. Я даже не представляю… — слова путались, в горле стоял ком, мешая говорить, мешая дышать. Альфа медленно повернул голову, не глядя в глаза, смотря куда-то сквозь. Его голос звучал тихо, но каждый слог резал слух: — Я даю тебе развод. Можешь забирать детей. В суде я не буду против. Чимин застыл, не веря своим ушам. Казалось, этот разговор происходит не с ним, будто он забрёл в чужую сцену. — Что? — выдохнул он растерянно. — Ты слышал. Намджун не стал ничего объяснять. Просто пошёл дальше по пустому, длинному коридору, его шаги эхом отдавались в стенах. Чимин проводил его взглядом до самого конца коридора, пока тот не скрылся за поворотом, оставляя после себя только тишину и пустоту, словно что-то важное уже было решено без его участия. Обернувшись, Чимин вновь увидел того же молодого медбрата, который заполнял какие-то бумаги у стойки. Его движения были неспешны, спокойны, словно он не был свидетелем чужой драмы всего минуту назад. Подойдя к нему почти неслышно, Чимин робко заговорил, боясь, что голос вновь его подведёт: — Скажите… Когда я… Когда я смогу его увидеть? Омега взглянул на него с пониманием, доброжелательно улыбнувшись. — Он придёт в себя примерно через два часа. Мы пустим вас к нему ненадолго, но, пожалуйста, никаких волнений. Для него сейчас важен только покой. А пока лучше съездите за его вещами, немного отдохните сами. Вам это нужно не меньше. Чимин закивал поспешно, чуть чрезмерно, как будто подтверждая самому себе, что услышал и понял. — Да… Конечно. Спасибо вам. Спасибо большое. И только тогда он позволил себе впервые за все эти дни широко улыбнуться.

━━━━━━✧━━━━━━

Ровно через два мучительно долгих часа Чимин вновь стоял у двери палаты, в которую так боялся войти. Его руки сжимали простой пластиковый пакет, внутри которого аккуратно лежала сменная одежда, предметы первой необходимости, щётка, телефон, наушники - всё, что может понадобиться человеку, который едва вырвался из лап смерти. Пальцы омеги чуть дрожали, ногти судорожно врезались в тонкий пластик, будто тот мог удержать его от того, чтобы не сорваться с места и не расплакаться прямо тут, в коридоре. Он боялся открыть дверь. Боялся, что Юнги будет выглядеть хуже, чем он представлял. Боялся, что его встретит пустая тишина, в которой не будет больше этого медленного, ленивого, чуть насмешливого голоса. Боялся снова пережить потерю, хотя ему только что пообещали, что теперь уже всё позади. Наконец, после долгого вдоха, он осторожно толкнул дверь плечом. Она открылась почти бесшумно, впуская его в прохладный полумрак палаты. Внутри царила тишина, которую нарушало лишь равномерное, размеренное пищание приборов. Монотонные звуки напоминали, что сердце Юнги бьётся, лёгкие наполняются воздухом, организм борется и медленно восстанавливается. Чимин замер на пороге, позволяя глазам привыкнуть к тусклому освещению. Юнги лежал на белоснежных простынях, его тело казалось чужим под этими трубками, катетерами и проводами. На груди аккуратно прилеплены датчики, отслеживающие сердцебиение, в носу кислородные трубочки, тонкая игла в руке удерживала капельницу. Он выглядел пугающе беззащитно. И всё же он был жив. Юнги не спал. Он медленно, с трудом, будто преодолевая сопротивление самой реальности, повернул голову в сторону двери. Его взгляд наткнулся на Чимина, и что-то едва заметное дрогнуло в его чертах. Дыхание стало глубже, тяжелее, как если бы только сейчас он поверил, что это не сон. — Ч… Мин… — хриплый, едва слышный голос сорвался с пересохших губ. Это было первое слово после наркоза, первое слово, произнесённое сквозь боль и слабость. У Чимина сжалось всё внутри, так сильно, что почти не осталось воздуха в лёгких. Его пальцы разжались, пакет со скрипом опустился на пол, забытый. Он медленно подошёл к кровати, не сводя взгляда с бледного лица, на котором, несмотря на усталость и тяжесть перенесённого, светилась какая-то тихая радость. Радость от того, что встреча состоялась. Что они ещё могут смотреть друг другу в глаза. — Ты… Ты живой, — прошептал Чимин, будто сам себе подтверждал, не доверяя до конца тому, что видит. Юнги смотрел на него так, словно видел впервые, словно в его мутном, затуманенном сознании сейчас не было никого и ничего важнее этого человека. Омега придвинул стул поближе, тяжело опускаясь на него, как будто его собственные ноги больше не держали. Хотелось быть рядом, ближе, чувствовать дыхание, тепло кожи, слышать, как медленно бьётся сердце. — Я… я скучал, малыш, — выдохнул Юнги, прилагая немалые усилия, чтобы связать эти простые слова. Чимин не сдержался. Всё, что копилось внутри, прорвалось наружу новой волной. Он не смог сдержать рыданий, согнулся пополам, уткнувшись лбом в тонкую, ещё слабую ладонь Юнги. До этого ему казалось, что слёзы уже иссякли, что он больше не способен плакать, но нет. Их хватало ещё на целую вселенную. — Я тоже скучал, — простонал он сквозь рыдания, сжимая ладонь Юнги обеими руками, прижимая её к щеке, к губам, словно боялся, что она исчезнет. — Я бесконечно скучал по тебе. Юнги слабо улыбнулся, глаза его оставались немного затуманенными, словно он ещё не до конца вернулся в реальность. Но в этом взгляде было всё: и любовь, и нежность, и невыразимая радость от того, что Чимин был здесь, рядом, живой, целый. Из уголка глаза альфы медленно скатилась одинокая слеза. Чимин поймал её губами, бережно, будто хотел забрать себе всю эту боль, чтобы Юнги не пришлось больше ни о чём плакать. — Я так сильно испугался за тебя… Ты невыносимый, упрямый, безрассудный альфа. Знаешь, я тебя прибью сразу же, как ты поправишься. Ты слышишь меня? — голос дрожал, но в нём была и нежность, и растерянный страх, и отчаянная попытка шутить, чтобы хоть как-то справиться с нахлынувшими чувствами. Он осыпал лицо Юнги поцелуями - лёгкими, осторожными, почти невесомыми, словно боялся причинить боль, словно не верил до конца, что может касаться его вот так запросто. Каждый сантиметр его тела хотелось согреть своим теплом, своей любовью. — Я тоже тебя очень люблю, — тихо ответил Юнги. Он с трудом шевелился, но едва заметно провёл пальцами по щеке Чимина, как будто старался запомнить это прикосновение навсегда. На губах его скользнула слабая улыбка. Краем глаза Юнги вдруг уловил знакомую фигуру за дверью. Через маленькое стеклянное окошко их палаты кто-то смотрел на них из коридора. Белый халат, уставшие глаза, напряжённые губы. Намджун. Он не злился. Не прожигал взглядом, не обвинял. Просто стоял и смотрел, как его почти бывший муж бережно держал за руку другого мужчину, как его Чимин говорил свои «люблю» кому-то ещё. Тому, кто этого, по всей видимости, действительно заслуживает. Тому, кого он сам чуть не лишил жизни. И тому же, кого он теперь спас. В этом взгляде Намджуна не было ни зависти, ни злости. Только усталость. Вселенская усталость человека, который наконец отпустил. Отпустил всё: обиды, страхи, ревность, свою боль. И сделал это, чтобы эти двое могли дышать спокойно. Опустив взгляд, он медленно развернулся, уходя по коридору. Оставляя их наедине. Позволяя им начать новую жизнь без его тени.

Epilogue

━━━━━━✧━━━━━━

Дом утопал в мягком утреннем свете. Сквозь большие окна на кухне солнце щедро рассыпало свои тёплые лучи, заставляя блестеть на чистом столе крошечные капельки воды от разлитой детьми воды. На плите шипела сковорода, источая аромат свежеиспечённых блинов. В воздухе витал запах кофе, сливочного масла и тёплого молока. Всё вокруг было таким простым, таким тёплым и родным. Чимин стоял у плиты, напевая себе под нос, покачиваясь в такт мелодии, что крутилась в голове с самого утра. Живот немного тянул под тяжестью восьмого месяца, и движения он совершал осторожные, не спеша. Его ладони время от времени скользили по округлому силуэту с такой бережной нежностью, словно уже прикасались к малышу внутри. Это был их первый общий ребёнок с Юнги, и Чимин с трудом верил, что счастье может быть настолько тихим, спокойным и таким… Естественным. За столом сидел Чонгук, болтая ногами, всё ещё не достающими до пола. Упрямо высунув кончик языка, он раскрашивал яркими фломастерами какого-то мультяшного дракона. Щёки его были в пятнах краски, пальцы в чернилах, а по губам бродила задумчивая улыбка. — Чимми, а ты точно уверен, что это будет омежка? — спросил он, не отрываясь от своего занятия. — Может, всё-таки альфа? Или маленький дракончик? Чимин усмехнулся, ставя на стол тёплую тарелку с едой. — Ну, если там окажется дракон, я первым делом запишу тебя в его личные рыцари, хорошо? Ты же не испугаешься защищать его от плохих людей? Чонгук кивнул очень серьёзно: — Конечно, нет. Я же альфа. Омега рассмеялся, перекладывая блины друг на друга. Его сердце щемило от нежности - этот мальчик так быстро стал частью их семьи, словно всегда здесь и был. После выздоровления Юнги они вдвоём приняли решение официально оформить Чимину опеку над Чонгуком. Теперь он был их сыном, с их фамилией, с их любовью и заботой, с их будущим, которое так долго казалось невозможным. Послышались лёгкие шаги за спиной. Тепло. Родной запах. Сильные руки осторожно обняли Чимина за талию, скользнув ладонью по округлому животу. — Доброе утро, — прошептал Юнги, прижимаясь губами к его шее. — Устал? Может, я сам всё закончу? — Ты скажи это ещё раз, когда узнаешь, сколько блинов я уже испек, — усмехнулся Чимин, откладывая лопатку в сторону и наконец позволяя себе расслабиться в его руках. — Всё готово. Осталось только собрать их всех за столом. Юнги мягко усмехнулся и чуть крепче обнял его, прикрыв глаза, прислушиваясь к спокойному биению сердца под своей ладонью. — Ты несносный и властный не только на работе, Пак Чимин. Я бы остался с тобой вот так на целый день. Даже завтрак не нужен. — Ага, скажешь это Чонгуку. Он уже с шести утра сидит тут, ждёт, пока ты спустишься. — Я тут! — бодро сообщил Чонгук, не поднимая головы от раскраски. — А он всё спит и спит! Юнги шагнул к нему, растрепал чёрные волосы ладонью и уселся рядом. — Прости, солнышко. Видимо, возраст берёт своё. Чимин рассмеялся, перекладывая блины на большое блюдо, и крикнул в сторону лестницы: — Эй, вы там! Завтрак стынет! И тут же по дому, с грохотом, с топотом, с визгами, пронеслись близнецы. Два одинаково растрёпанных вихря в одинаковых футболках и с одинаковыми рюкзаками за плечами. Они наперегонки слетели вниз по лестнице, запрыгнули на кухню, поцеловали Чимина в щёку почти одновременно и рванули к выходу. — Мы к отцу на выходные! Пока, Чонгук! Пока, папа и Юнги! — А завтрак? — успел спросить Чимин, но уже слышал, как за дверью щёлкнул замок. — Мы поедим у него! Дверь открылась вновь, на этот раз куда тише. В прихожей появился Намджун. Всё тот же сдержанный, в привычном пальто, в классической одежде без излишеств. Но на лице у него была лёгкая улыбка. Близнецы тут же подскочили к нему, один повис у него на руке, второй вцепился в пальто, и Намджун взъерошил обоим волосы привычным жестом. — Доброе утро, — сказал он, входя на кухню. Голос его звучал спокойно, как у человека, который привык приходить в этот дом, не чувствуя себя чужим. — Доброе, — кивнул Чимин, улыбнувшись ему легко и по-настоящему. — Выпьешь с нами кофе? — спросил Юнги, но Намджун отрицательно покачал головой. — Нет, спасибо. Мы уже опаздываем на кружок по плаванию. Я просто за детьми. Они обменялись коротким, но уважительным рукопожатием. В этих жестах не осталось неловкости. Между ними не было больше ни вины, ни недосказанности, ни обид. Всё осталось далеко позади. Теперь между ними была только жизнь, дети, уважение к выбору друг друга. — Не забудь, что завтра у них праздник в школе, — напомнил Чимин, застёгивая Хёну рюкзак. — Я помню. Привезу их вовремя. — Спасибо, Намджун. — Брось, мы ведь их родители. Они переглянулись, и в этом взгляде не было тяжести прошлого. Было только тёплое прощание и искренняя благодарность за то, как всё сложилось. Намджун взял детей за руки, и дверь за ними закрылась. Чимин выдохнул, облокотился на стену, проведя ладонью по животу. — Вот и тишина… Юнги подошёл, вновь обнял его сзади, положив ладони поверх его рук. — Совсем скоро тишины у нас не будет, — усмехнулся он, поглаживая живот. — Маленький омега с твоим ужасным характером. Я уже предвкушаю. Чимин тоже усмехнулся, но в голосе его звучала глубокая, тёплая нежность: — Пусть будет шумно. Главное, чтобы все были здоровы. И рядом. — Рядом я всегда буду. — И я! — вскрикнул из-за стола Чонгук с набитыми блинами щеками. Юнги улыбнулся и поцеловал мужа. Сначала в висок, потом в щёку, потом чуть ниже, в губы. Медленно, неторопливо. Их пальцы переплелись на животе, чувствуя, как под кожей, будто в ответ, едва заметно шевельнулась новая жизнь. — У нас всё получилось, да? — тихо спросил Чимин. Юнги не ответил сразу. Он просто прижался к нему лбом, вдохнул знакомый запах домашнего уюта, блинчиков, кофейной гущи на плите и детских фломастеров, размазанных по столу. И в этом воздухе было всё их будущее. — У нас всё будет ещё лучше. Солнце медленно поднималось выше, наполняя кухню светом и теплом, а вместе с ним росло чувство спокойствия, безопасности и счастья. Всё было правильно. Всё было на своих местах. Теперь навсегда.