Roses are red, violets are blue

      Джисон сделал очередной глубокий вдох через фильтр зажженной сигареты, пытаясь справиться с истерикой, но проиграл в этой борьбе и захлебнулся в невнятном рыдающем звуке. Худенький и невысокий парень сидел на корточках в укромном месте позади школьного спортзала, недавно выкрашенные в синий волосы растрепаны и в них запутался опавший желтый листик. Школьный бордовый пиджак валялся рядом на земле, оплеванный и пыльный, а рядом разбитые очки. Пятые за последние полгода. Джисон прижал ладонь к глазам изо всех сил, чтобы подавить льющиеся потоком неконтролируемые слезы. Он очень устал. Осталось всего несколько месяцев в выпускном классе и это закончится. Нужно потерпеть лишь немного. Но каждый день был для него страданием. Утром он не хотел просыпаться, вечером он не хотел засыпать, чтобы следующий день не начинался.       Его жизнь была кошмаром уже три долбанных года, как только он перевелся в эту сраную школу Керёна, самого маленького городка в Южной Корее, из частной школы в центре Сеула. Его отец был военным и три года назад занимал довольно высокое положение. В Сеуле он был слишком занят работой и на сына внимания почти не обращал, Джисон его почти не видел, а если и видел – тот всегда был уставшим, что к общению не располагало. Мать его давно умерла и в основном Джисон был предоставлен сам себе. Сам учился, и довольно неплохо, и где-то в четырнадцать лет нашел свою страсть – рок. В той школе поддерживали все творческие начинания учеников и Джисон был местной звездочкой – выступал на школьных мероприятиях, нашел двух единомышленников, даже записывал с ними песни на школьном оборудовании, которые они затем выставляли на youtube и soundcloud.       Затем что-то произошло у отца на работе и они в течение двух недель переехали из Сеула в Керён, маленький военный городок посреди учебного года. Из престижной частной школы пришлось перевестись в муниципальную, потому что частных в этом городе просто не существовало. Первые несколько недель все было спокойно, он даже успел несколько раз погулять с одноклассниками после школы и словить на себе несколько заинтересованных взглядов от девочек, пока одна группа старшеклассников, в основном детей военных (как и все в этой школе), определенно далеких от творчества, но близких к распитию пива после уроков и курению сигарет на переменах, не обнаружили канал на youtube, куда он и его друзья выкладывал видео с песнями собственного сочинения. Сначала он не воспринял всерьез, когда лидер этой компашки со своими подпевалами несколько дней подряд заходил в его в класс, клоунски изображая Джисона с тех видео. Пока в один день ему это не надоело и он решил поговорить с этим придурком. Все закончилось групповым избиением Джисона на заднем дворе школы, на глазах у большей части учеников.       В тот день он пришел домой с разбитой губой. Непросыхающий со дня переезда отец никак не отреагировал на внешний вид сына, а Джисон знал, что жаловаться ему, когда он пьян не имеет никакого смысла. Раньше отец почти не пил и Джисон даже не представлял, каково это – жить с пьяницей. Теперь он знал это слишком хорошо. Трезвым отец делал вид, что все нормально. Даже спрашивал изредка как Джисон учится, хоть и постоянно забывал в каком он классе. Но пьяный... Он не был буйным, нет. Но этот отупевший взгляд въелся Джисону в подкорку мозга и вызывал дикое отвращение каждый раз, когда он видел отца под градусом. Любое неосторожное слово сына могло вызвать пьяную обиду с крокодильими слезами и обвинениями во всех бедах. Один раз, почти сразу после переезда в Керён, Джисон по глупости сцепился с ним языком в таком состоянии, он еще не привык тогда к этой версии своего родителя, и услышал обвинение в смерти собственной матери. С того дня Джисон разочаровался в отце окончательно и научился вовремя молчать и старался вне школы безвылазно сидеть в своей комнате.       С тех пор те парни издевались над ним практически ежедневно и избивали при любом удобном случае. Иногда на его теле даже не было следов, но они обязательно валяли его по земле, вытирали об него свою обувь или плевали. Его травили не только за творчество, вообще за все – прическу, ведь у него были довольно длинные волосы, по сравнению с остальными парнями в этой школе, очки, худобу, его талия была худее, чем у большинства девочек в школе и он сильно стеснялся этого, за большие щеки и улыбку с крупными зубами. Те одноклассники, которые изначально относились к нему благосклонно, теперь игнорировали его существование. Ни один человек в школе, даже те, кто немного общались с ним раньше, не встал на его защиту. Учителям было плевать, они старательно делали вид что не замечают потрепанный внешний вид Джисона и издевки старших учеников. Однажды Джисон все-таки не выдержал после одной из особо отвратительных экзекуций над ним, и пожаловался отцу придя домой, в истерике показывая тому синяки на ребрах. Его тогда отпинали трое на глазах у половины школы на школьном стадионе после уроков, пока физрук не вышел и не разогнал всех с некой ленцой в голосе, как будто избиение учеников было частью школьной программы и очень даже привычным делом. Отец как всегда был пьян и выдал длинную занудную тираду, о том, что он должен уметь постоять за себя, как настоящий мужик. «Спасибо» хоть сам руку на сына никогда не поднимал. В тот день он понял, что в этом мире ему никто не поможет, и вся надежда только на самого себя.       Умереть ему не хотелось, эти идиоты уж точно не заслуживали его смерти. Ему хотелось жить. Вернуться в Сеул, к своим друзьям, продолжать заниматься музыкой в университете. Издевательства не смогли отбить его любовь к творчеству. Джисон продолжал создавать музыку и выкладывал записи в Интернет, надеясь, что получит когда-нибудь отклик. Но пока получал только продолжение травли и избиений. Не так давно в качестве бунтарского жеста своему отцу и всему остальному миру он выкрасил цвет в темно-синий цвет. Те придурки, закончив школу, к сожалению остались жить в Керёне, и развлекались тем, что не оставляли его в покое по сей день и периодически возвращались на территорию родной школы, поджидая его после уроков. Сегодня был как раз такой день.       Слезы практически прекратились, осталась только дрожь в теле и всхлипы то и дело сами собой вырывались из груди, пока Джисон дрожащими руками зажигал себе вторую сигарету, когда услышал чьи-то приближающиеся шаги. Он лихорадочно бросил сигарету и затоптал ее, затем наклонился, чтобы поднять грязный пиджак с земли. Когда он поднял голову, то первым делом увидел длинные красные волосы, затем уже все остальное. Девчонка, тоже старшеклассница, пялилась на него. Он даже лица ее не мог рассмотреть... Опять без очков, черт возьми.       – Roses are red, violets are blue... – она пробормотала.       – Чего? – Джисон посмотрел на нее, как на сумасшедшую. – Сигарету только зря выкинул...       – Просто стишок детский... А что у тебя с губой? И ты весь грязный... – она окинула его взглядом сверху вниз.       – Не твое дело, ясно? – Джисон раздумывал, хочется ему еще сигарету, или все-таки нет. Эта девчонка сбила весь настрой на то, чтобы жалеть себя, и он ощетинился, как делал это обычно со всеми окружающими. Вздохнув, он решил, хрен с ней, сигаретой. – Ты пришла позлорадствовать, или что?       – Нет, я вообще не знаю кто ты, просто пытаюсь понять почему ты тут в таком виде. Я вообще урок физкультуры прогуливаю, ненавижу бегать и все такое, вот, – она неловко закончила свою мысль, продолжая разглядывать парня.       – Мне-то какое дело... – Джисон буркнул и подхватив потрепанный жизнью рюкзак поплелся в сторону школы. Он хотел успеть привести себя в порядок в туалете до начала следующего урока. Джисон чувствовал ее взгляд за спиной, но не обернулся.       После этого дня была целая неделя спокойствия. Он чуть выдохнул морально за эти дни и сегодня на уроке даже немного пытался вникнуть в новую тему логарифмов, хоть и хреново видел со своей третьей парты, а не пялился в окно как обычно, сидя в одном наушнике с музыкой. После урока алгебры начался получасовой перерыв на обед, в который Джисон привычно пошел в туалет, чтобы спрятаться в кабинке и посидеть в одиночестве в тишине. Погрузившись в свои мысли, он закрыл дверь туалета и уже было направился дальней кабинке, когда заметил, что он здесь не один. Эти придурки пробрались внутрь школы. Джисон быстро развернулся и обнаружил, что позади него уже стоит один из них, перекрывая путь к выходу. В груди болезненно сжалось и он медленно вытащил наушники из ушей, пряча их в карман брюк. Сейчас ему будет плохо. Его били уже столько раз, что казалось, он должен к этому привыкнуть. Но привыкнуть было невозможно. Каждый раз перед избиением ему было страшно до обморока, представляя как ему сегодня будет больно. Во время избиения он мечтал потерять сознание и ничего не чувствовать, но к сожалению, он всегда оставался в сознании, по голове его почти не били, наверное, потому что это было бы слишком заметно.       – Привет, Хани. Наверное, скучал по нам? Мы дали тебе небольшой отпуск, чтобы ощущения были поярче, – заговорил главный его обидчик, Хидо, который и начал буллинг много лет назад, обнаружив канал с его творчеством. Было у Хидо одно преимущество, которое также помогало оставаться ему безнаказанным много лет. Его отец занимал одну из самых высоких должностей в этом сраном военном городке, тогда как отец Джисона перевелся из Сеула в Керён с понижением в должности, получив рядовой военный чин.       Гаын, бугай стоявший позади Хидо, его вечный помощник, положил тяжелые руки ему на плечи. – Твой цвет волос слишком яркий, ты что, подкрашиваешься каждый день, как девка? На прошлой неделе он и то был тусклее. Думаю, мы должны помочь тебе смыть это говно, чтобы ты был больше похож на парня.       Руки Гаына болезненно сжались на его плечах и он, получив резкий удар под колени, упал на кафель, ударившись бедром. Еще один парень, Инсу, схватил его за ноги и с дикой улыбкой на лице потащил его к одной из открытых кабинок, пока Гаын запирал дверь туалета изнутри. Джисон попытался зацепиться за его ноги, но лишь получил смазанный удар коленом в скулу, после чего он разжал пальцы и схватился за лицо.       – Эй, не портьте личико, я видел, что сегодня директор в школе, а не в командировках как обычно, еще заметит... Хотя Хани ничего о нас не скажет, верно? – Хидо схватил Джисона за волосы и потянул его, чтобы тот встал на колени. Джисон морщился от боли и пытался расцепить пальцы Хидо на своих волосах, но хватка была железная и он лишь царапал его ногтями. Хидо это надоело и он свободной рукой ударил его в солнечное сплетение, что заставило Джисона захлебнуться воздухом согнувшись и схватиться за грудь, оставив в покое руку Хидо.       – Давайте поможем ему помыть голову, – Хидо хищно ухмыльнулся. Инсу послушно кивнул и взял кусок хозяйственного мыла, лежавшего на раковине. Школа была бедной и обеспечение у нее было соответствующее – жидкого мыла тут не водилось и ученикам предлагалось мыть руки хозяйственным, мерзким и на цвет и на запах. Гаын завел руки все еще кашляющего Джисона за спину и подтащил внутрь одной из кабинок. Хидо помогал тащить за волосы, Инсу мельтешил где то позади, невероятно довольный происходящим.       – А теперь сделай глубокий вдох, Хани, – с этими словами Хидо и Гаын опустили голову Джисона в унитаз и нажали кнопку слива. Джисон ощущал нереальность происходящего. Все это было сейчас не с ним, нет. Это кого-то другого сейчас пихают в не особо чистый унитаз школьного туалета, это не он сейчас испытывает жгучую боль в груди, это не он задыхается и пытается не блевануть, когда вода из сливного бачка попадает ему в нос. Спустя вечность, а может и секунды, его вытащили, большая часть волос промокла и прилипла к лицу, а сам он дико откашливался, изо рта неконтролируемо текли слюни из-за стоящей в горле тошноты, глаза затуманены из-за слез. Сквозь шум в ушах он слышал смех. Внезапно он почувствовал еще и резкую вонь хозяйственного мыла – Инсу начал грубо возить куском мыла по его волосам, намыливая и спутывая их. Джисон не сдержался и его все-таки стошнило на пол.       – Фуу, наш Хани настолько не любит мыться? Ну ничего, мы все равно помоем тебя, – после этих слов Хидо его снова засунули в унитаз, смывая воду. В этот раз он сумел задержать дыхание и вода не попала в рот и нос.       – Блин, что-то хреново краска смывается, придется нам повторить процедуру еще пару раз...       Дальнейшее происходило для Джисона как в тумане. Мозг отказывался работать полноценно, все, на что его хватало – вовремя задерживать дыхание и зажмуривать глаза. Все закончилось со звонком, обозначающим конец обеденного перерыва.       – Нам пора, увидимся еще, Хани, – Хидо напоследок больно потрепал его за щеку и все трое сбежали через окно туалета, оставив его слегка приоткрытым, впустив немного свежего воздуха поздней весны в провонявший хозяйственным мылом туалет. Джисон сделал себе отметку больше никогда не ходить в туалет, расположенный на первом этаже школы. Он лежал на полу без сил, прислонившись к стойке раковины, и беззвучно глотал собственные слезы, сотрясаясь всем телом. Иногда ему все-таки хотелось умереть. Как сейчас.       – Эй...       Джисон переместил свой взгляд к окну и увидел заглядывающую внутрь красную макушку. Опять та девчонка, она следит за ним и ждет пока его побьют, или что? Он наблюдал, как красноволосая неуклюже карабкается внутрь, цепляясь за подоконник, перед этим закинув внутрь свой рюкзак. Детский какой-то рюкзак, безучастно подумал Джисон. На нем были навешаны мелкие брелоки, значки и даже небольшая мягкая игрушка, квокка с огромными глазами.       – Ты как? Хотя чего я спрашиваю, ты явно не в порядке, блин, что же делать... – она наконец залезла внутрь, прошипев что-то невнятное когда зацепилась кофтой за оконную фурнитуру и сделала затяжку на своем школьном кардигане, и начала копаться в рюкзаке. В конце концов она достала оттуда небольшую пачку влажных салфеток и, подсев к нему рядом на корточках, без спроса начала протирать его лицо и даже волосы.       – Не трогай меня, уйди нахрен... – Джисон попытался отпихнуть ее руку, но понял, что после пережитого не может даже пошевелить руками. Он задумался как в таком состоянии он должен доползти до дома сегодня.       Девчонка лишь поджала губы и продолжила возюкать салфетками по лицу и шее, ярко запахло вишней. Он воспользовался возможностью и украдкой рассмотрел ее лицо, пока она была так близко к нему. Обычная девчонка, непривычно яркие волосы для этой отсталой школы обрамляли круглое лицо. Кажется она помладше него. Еле заметные веснушки на носу, щеки чуть пухлые, серьезные карие глаза изучали его в ответ. Он отвел взгляд в сторону.       – Чем это так пахнет? – она чуть наклонилась к его голове и вдохнула въевшийся запах хозяйственного мыла, после чего еле заметно поморщилась.       – Если тебе так противно, свали, – Джисон огрызнулся и сделал попытку встать, но лишь поелозил на кафеле и бессильно запрокинул голову назад.       – Не свалю. Чего ты мне грубишь вообще, я помочь хочу.       – Мне не нужна твоя помощь. Как тебе вообще пришло в голову залезть сюда, в мужской туалет?       – Я видела как три парня выскочили отсюда, смеясь над тем, что они сделали... Я просто хочу помочь, ладно?       – Нет, –Джисон почти прокричал последнее слово, девчонка немного испуганно отшатнулась назад.       – Дурак, – она пробормотала обиженно, впихнула пачку салфеток ему в руки и резким движением надев раскрытый рюкзак вышла из туалета уже нормальным путем, открыв защелку двери туалета и хлопнув дверью.       – Застегни... рюкзак, – Джисон еле слышно произнес уже после того, как она вышла, и остался в тишине. Уже минут пятнадцать как шел урок и она наверняка убежала на свое занятие. Просидев без движения еще какое-то время, лишь теребя в руках пачку салфеток, он наконец собрался силами чтобы подняться. Встав, он оказался прямо напротив зеркала и не удержался от стона. Он увидел, что лицо было опухшим и в красных пятнах от слез, а волосы выглядели просто отвратительно. Мыло не смылось и выглядело будто кто-то размазал по волосам сопли и они засохли. Часть волос спуталась в комок, местами синий цвет смылся, сделавшись блекло-зеленым. Он наклонился над раковиной и с трудом смыл с волос остатки мыла. После этого он попытался хоть как-то высушить их, промакивая туалетной бумагой, на которой оставались синие следы. Из-за мыла краска теперь легко сходила с волос. Он с трудом подавил подступившие рыдания и попытался также почистить одежду влажными салфетками, приятно пахнувшими вишней.       Под конец урока он наконец вышел из туалета и сразу же наткнулся на нее. Видимо все это время она стояла тут, у двери.       – Выглядишь лучше.       – Че ты тут делаешь? Урок идет, а ты меня караулишь. Тебе весело смотреть какой я жалкий или что? Ты следишь за мной? – Джисон не мог избавиться от режима защиты, хотя подсознательно понимал, что вряд ли она хотела чего-то подобного. Но слишком уж привычно было защищаться ото всех.       – Я хотела помочь, – тихо сказала она и отвернувшись пошла по коридору в сторону выхода из школы. Джисон ощутил укол совести.       – Подожди... – он вздохнул и поплелся за ней. Она чуть замедлила шаг, но к нему поворачиваться не стала. Поравнявшись с ней, он закинул в ее раскрытый рюкзак салфетки и застегнул его. Они вышли из школы и в неловком молчании плечом к плечу дошли до ворот.       – В какую тебе сторону? – Джисон решил, что у него есть еще немного сил.       – Я живу в доме напротив торгового центра.       – Пошли, – Джисон побрел в нужную сторону. В груди все еще болело, поэтому быстро ходить он не мог, задыхался, к тому же слабость все еще не давала его ногам нормально двигаться. И присутствие этой девочки рядом совсем не помогало. Жил он в совершенно противоположной стороне. Возле торгового центра стоял микрорайон из свеженьких многоэтажных домов среднего класса, возле каждого дома были спортивные и детские площадки, места для отдыха и озеленение. А он жил в микрорайоне с частными двух- и трехэтажными домиками. Его отец с первого дня их жизни в Керёне снимал им квартиру на втором этаже одного такого дома, на первом жила хозяйка дома со своей мелкой собачкой, вечно лающей на него.       – Как тебя зовут? Я тебя раньше не видел.       – Со Лиён. Я пару недель назад переехала сюда с родителями, папу перевели на местную военную базу, раньше жила в Инчхоне. А тебя как зовут?       – Хан Джисон. Ты младше, да?       – Не знаю, сейчас я в первом классе.       – Я в третьем, выпускном. Раньше я жил в Сеуле. Чего ты прилипла ко мне? – Джисон внезапно для самого себя решил спросить прямо. Он не понимал зачем эта девочка решила помочь ему и спокойно общается с ним, будто он не изгой всей школы.       – По тебе видно, что ты сеульский, местные парни волосы не красят, они больше по баскетболу и алкоголю. Не знаю, просто решила подойти и проявить дружелюбие. Это запрещено в нашей школе?       – Не строй из себя дурочку, разве это не очевидно? Я изгой. Чего ты полезла ко мне? Хочешь стать как я? – Джисон говорил тихо, в его тоне сквозила горечь.       – Я не стану изгоем, я ничего плохого не делаю, – Лиён посмотрела на него с упрямством в глазах.       – А ты думаешь я кому-то что-то сделал? – Джисон возмутился. – Все, что я сделал – отличался от этого стада скучных идиотов! Я слова никому не сказал, они всего лишь нашли видео и моя жизнь превратилась в полный пиздец!       – Я не подумала, извини, я не имела в виду что ты сделал что-то.. – она запнулась. – Видео?.. О чем ты?       – У меня есть канал на youtube, я выкладываю туда свою музыку. Туда же выкладывают треки два моих сеульских друга, мы делаем песни. В основном рок, – Джисон вздохнул полез в свой рюкзак в поисках сигарет. – Когда мы переехали сюда с отцом три года назад, старшеклассники нашли мой канал и выбрали меня как свое развлечение. Они выпустились в прошлом году, но до сих пор достают меня. Они чокнутые, сумасшедшие, звери, и они знают, что не получат наказания, – он наконец закурил и почувствовал небольшое облегчение. – Тебе стоит их бояться.       – Я никого не боюсь, – Лиён поморщилась от дыма, достигшего ее лица.       – Ага, конечно. Я тебя предупредил. И это... не надо мне помогать. Не надо меня жалеть и спасать. Я тебе не брошенный щеночек, ясно? Ты все равно нихрена не сможешь, – с этими словами Джисон развернулся и пошел в обратную сторону, оставив Лиён в недоумении стоять посреди тротуара. Ему было очень хреново, моральная и физическая тяжесть сегодняшнего дня окончательно придавила его. Джисон медленно поплелся в сторону своего района, дыша сигаретным дымом. Прошлый Джисон был против курения, но для него настоящего это было чуть ли не единственным способом расслабить напряжение внутри себя. Давно он не встречал человека, которому как будто было на него не насрать. Вся школа уже привыкла, что он отброс и делала вид, что он пустое местно. А она еще нет, вот и полезла к нему. Она просто еще ничего не поняла, и ей могут объяснить ситуацию слишком неприятным для нее способом.       Он устало зашел в пустую квартиру, отец сегодня был на суточной смене, значит он будет один до утра. Так даже лучше, отец, воняющий алкоголем, всегда только сильнее портил его и без того паршивое состояние.       Квартира встретила привычной холодной атмосферой. За три года съема этого жилища отец не приложил усилий к созданию хоть какого-то подобия уюта и обжитости. Все стены в квартире выкрашены в светло-серый цвет. Кухонный гарнитур серый, стол и стулья черные, диван снова серый. Комната Джисона от серой квартиры отличалась наличием яркого синей подсветки по потолку, плакатами на стенах, электрогитарой на стене, дорогим компьютером, камерой и аппаратурой для записи треков. Когда то у отца были деньги на это... Все в квартире было чистым и по военному аккуратным – идеально ровно застеленные постели, всем вещам определено свое место в ящиках и тумбочках. Фотографий на стенах не висело, как это обычно было принято в нормальных семьях. Они с отцом никогда не фотографировались, а фото с матерью лежали в одном небольшом фотоальбоме в шкафу. Отец не хотел вешать ее фотографии, так как говорил, что ему тяжело ее видеть. А Джисон ее вовсе не помнил.       Джисон скинул с себя рюкзак и пошел в ванную. Закинув все вещи с себя в стиральную машину, он избегая отражения в зеркале залез в душ и включил горячую воду, по ощущениям близкую к кипятку. Зажгло кожу под волосами и лоб. Кажется хозяйственное мыло вызвало у него что-то вроде химического ожога. Он закрыл глаза и попытался глубоко вздохнуть, но получилось сделать лишь рваный вдох из-за подступающей истерики. Внутри снова образовалась огромная черная дыра из ненависти к людям, которая съедала его. При этом ненависти к себе не было, хоть и самооценку ему за эти три года уронили знатно. Он часто проигрывал в голове сценку в разных вариациях, где он становится знаменитым рокером или продюсером и как он обвиняет перед журналистами всех этих мудил в жестоком школьном буллинге, называя их имена и фамилии, затем происходит громкое судебное дело, всех обидчиков садят за решетку... Это если он был в хорошем настроении. Но прямо сейчас он всех их хотел убить. Убить медленно и мучительно. Выдавливая глаза. Вонзая нож в легкие. Обхватывая горло руками и ломая кадык. Джисон понимал, что его сознание было больным, но поделать с отравляющими черными мыслями ничего не мог.       Открыв глаза он увидел стекающую по телу окрашенную в синий воду. От излишне горячей воды его шрамы на теле выделялись особенно сильно – россыпь небольших круглых ожогов на ключице справа горела красным. Здесь о его тело иногда тушили сигареты. Он сопротивлялся как мог, когда такое происходило – визжал, кусался и брыкался всеми конечностями. Но так тяжело бороться, когда их несколько, а ты один. На плечах расцветали синяки от стальной хватки Гаына, на бедре был крупный кровоподтек от удара об кафель. На груди следов от пинка Хидо не было, но дышать все еще было больновато. Слезы терялись в горячей воде, пока Джисон яростно натирал мыльной мочалкой пострадавшее тело. Истерика накрыла его полностью, когда он начал мыть голову. Он почувствовал пальцами, как волосы в районе челки превратились в жесткую солому на ощупь. Джисон осел на пол душевой кабины и разревелся, утратив способность контролировать свои эмоции, яростно втирая на пятый раз бальзам в волосы, надеясь хоть как-то их спасти после произошедшего.       После душа он протер запотевшее зеркало. В отражении на него глядела покрасневшая и опухшая версия Джисона. Волосы спереди были серо-зелеными, сзади все еще синими. Красить их сегодня у него не было сил. Он был рад хотя бы тому, что смог их распутать и расчесать. Запах хозяйственного мыла так и не исчез, несмотря на целый час, проведенный в душе.       Свернувшись под одеялом в своей кровати он снова и снова представлял себе способы убийства обидчиков. Когда сознание уже начало проваливаться в сон, теряя связность, в мысли ворвался образ красноволосой девочки. Со Лиён. Глупая она. Джисон вынырнул из сна и задумался. Будут ли ее также буллить за непохожесть на остальных? Джисону было очевидно, что она отличается от остальных девочек в их школе. При этом она недостаточно красивая по общепринятым меркам, чтобы конкурировать с главными красотками школы и достаточно симпатичная, чтобы нравиться мальчикам. Вряд ли ее тронут. Три года назад, когда буллинг в его сторону только начинал набирать свои гнусные обороты, девочка, которой нравился Джисон, сделала вид, что никогда не дарила ему милого маленького подарка в первые дни его нахождения в школе – коробки шоколадных конфет с запиской, где она писала, что ей очень нравится его улыбка. Он не злился на нее, понимал, что пойти против толпы было бы для нее тяжело. Но записку в какой-то момент без сожалений разорвал и выкинул в мусор, зарубив на носу свое положение в окружающем обществе.       Следующим утром он шел в школу в разбитом состоянии, облив свою голову одеколоном отца, чтобы перебить въевшийся мыльный запах, но было ощущение что этот запах остался жить у него в носу навсегда. В этот весенний день солнце светило особенно ярко. Его новые очки для зрения пока еще не изготовили и мир для него был приятно заблюрен, превратившись в ненавязчивую фоновую картинку. Несмотря на мерзкое состояние тела, солнце всегда вселяло в него какую-то наивную надежду. В ушах как всегда играла музыка, одна из его любимых песен стояла на повторе вот уже больше получаса, весь его путь от дома до школы.       Из собственных мыслей его вырвала чья-то тяжелая рука на плече около ворот школы. Джисон внутренне сжался от страха и обернулся. Он чуть выдохнул, поняв, что это директор школы, но теперь страх сменился удивлением. Директор большую часть времени отсутствовал в школе, над ним всегда подшучивали ученики и даже учителя, из-за того, что все бюджетные деньги школы шли на его командировки. В этой школе его никто не уважал.       – Добрый день, директор Хо, – Джисон слегка поклонился.       – Хван Джисон? Ты идешь со мной.       – Хан Джисон... – он вздохнул и поплелся за директором, не понимая, что может от него понадобиться директору. Они шли сквозь школьные коридоры и он чувствовал на себе провожающие взгляды учеников, словно его вели на казнь. Без музыки в ушах это было слишком мучительно. Наконец директор открыл дверь своего кабинета и Джисон увидел ее около стола директора, сидящую в ожидании в телефоне спиной к ним. Паззл в его голове начал складываться.       – Присаживайся рядом с Си Лиён, Джисон, – директор обошел свой стол и сел в огромное кожаное кресло.       – Я Со Лиён, – она взглянула на Джисона. Тот, пытаясь сдержать гнев, кинул рюкзак на пол и сел рядом с ней, скрестив руки на груди.       – Си, Со, какая разница... Хван Джисон, Лиён сказала мне, что тебя обижают бывшие ученики нашей школы.       Джисон игнорировал взгляды обоих и рассматривал предметы на массивном столе у директора. Дорогой писчий набор из натурального дерева, красивые настольные часы, покрытые золотой краской, маленький глобус из ониксового камня, на котором выведены контуры материков и отмечена только одна точка – Керён.       – Он Хан Джисон! – Лиён видимо была упорной.       – Да, да... Я пригласил вас сюда, чтобы сказать, что наша школа всегда стоит на защите своих учеников...       Джисон едва заметно хмыкнул и снова ощутил на себе взгляд Лиён.       – ...но выпускники нашей школы – это не наша ответственность. Поэтому я попрошу нашего охранника почаще обходить территорию школы, чтобы не допустить присутствие здесь людей, не являющихся учениками, – директор откинулся назад в своем скрипучем кожаном кресле с довольной улыбкой спасителя этого бренного мира. Джисон кинул взгляд на лицо Лиён. Кажется она была удивлена. Глупая, как же до нее долго доходит.       – Разве у вас не осталось контактов их родителей? Вы должны помочь...       – Си Лиён!       – Со! – Лиён перебила его.       – Что «со»? – директор похлопал глазами.       – Моя фамилия Со!       – Айщ... – директор склонил голову и пристально посмотрел на него. – Джисон, скажи, кто конкретно тебя обижает?       – Лиён все перепутала. У меня все нормально, – Джисон наконец поднял взгляд на директора.       – Ничего я не перепутала!       – Кстати, Джисон, ты в курсе, что твой цвет волос является неподходящим для нашего учебного заведения? – директор уже не слушал ее.       – Могу я идти? – Джисон еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       – Конечно, Хван. А вы, Лиён, сделайте упор на учёбу, хорошо? У меня очень много дел... Можете идти.       Лиён выбежала вслед за Джисоном из кабинета директора и схватив его за плечо повернула лицом к себе.       – Что это было? – она уставилась на него в полнейшем недоумении.       – Лучше ты мне скажи. Это не я поперся к нашему директору, – он ответил ядовито.       – Я хотела, чтобы он помог!       – Ну как, помог? – Джисон усмехнулся. – Ты думаешь наверное, что самая умная здесь, да? Я глупый мальчик, который молча терпит издевательства потому что он жалкий, или потому что ему это нравится в глубине души, – его тон звучал горько. – Больше ни к кому не ходи, я тебя прошу в последний раз, по-человечески, не надо мне помогать, мне осталось доучиться в этой сраной школе три месяца и я свалю отсюда. Просто не лезь, ты лишь делаешь хуже.       Лицо Лиён приобрело странное выражение. Он не понял, что происходит, пока не услышал всхлип.       – Я... Хотела как лучше...       Еще слез этой малявки ему не хватало. Его это раздражало. Он не знал почему именно она решила плакать – может он обидел ее своими словами, но она сама виновата, что стала «помогать», а может ей было жалко его, как котенка из помойки. Ни та, ни другая причина ему не нравилась.       – Лиён, объясняю тебе в первый и последний раз. Отец того парня, который является «главным героем» всего, что со мной происходит, является большой шишкой в этом городе и имеет влияние на директора и на весь преподавательский состав. Больше. Ничего. Не. Делай.       Он вставил наушники и ушел прочь от нее.       Еще пара дней прошли относительно спокойно, но Джисон не обманывал себя и знал, что чем дольше перерыв между встречей с Хидо и его прихвостнями, тем извращеннее они будут издеваться над ним. Директор сдержал обещание и усилил охрану – старик Чжэи теперь раз в час вылазил из своей каморки и обходил территорию школы, размахивая ключами и вызывая смешки у учеников.       Сегодня на уроке физике он как обычно залипал в окно с музыкой, создающей фон его жизни в одном ухе. Окна класса выходили на школьный стадион, у первых классов сейчас была физкультура, судя по красноволосой фигурке посреди стадиона. Лиён кое-как наворачивала круги по стадиону. Не зря она физкультуру прогуливала, она же вообще не может бегать…       Он наблюдал за ней все занятие. Учитель Ву наорал на нее за плохую физическую подготовку, это было понятно издалека и без звука. Затем она с опущенной головой села на лавочки возле стадиона и наблюдала за парнями, играющими в баскетбол, окруженная стайкой девочек. Один из парней явно выпендривался перед ней, постоянно оглядываясь на нее с улыбкой. У нее была обычная школьная жизнь, несмотря на то, что она новенькая. Несмотря на крашеные в яркий цвет волосы... Джисон испытал смесь зависти и... облегчения? Он не желал никому из новеньких такого же отношения, каким мучили его уже три года.       Прозвучала мелодия, обозначающая конец урока. Скинув все свои вещи в рюкзак, он пошел из школы в сторону дома. Отец сегодня опять должен быть на суточной смене, хозяйка дома, живущая снизу, уехала к своей родственнице в Пусан, впереди два выходных. Из-за этого у Джисона наконец появилось настроение заняться треком, текст к которому он придумал еще три недели назад, но моральное состояние не позволяло ему сесть за создание инструментала. В этот раз он хотел сделать очень мрачную песню.       Потерявшись в своих мыслях, он достал ключи от квартиры, и уже начал вставлять их в замок, но понял, что что-то было неправильно. Замок был сломан. Он вытащил наушник и услышал шум из квартиры. Вообще Керён был безопасным городом. Много военных частей и отсутствие тюрем поблизости. Поэтому вряд ли их квартиру взломали, чтобы ограбить. Джисон стараясь быть как можно тише попятился назад, продумывая, что можно сделать и внезапно врезался в кого-то спиной.       «Мне пиздец» – успел подумать он и обернулся. Ну конечно. Гаын.       – Вас посадят, – смог просипеть испуганный Джисон.       – Посмотрим. Заходи, чего встал, не в гости же пришел, – Гаын приторно улыбнулся и вцепившись в талию Джисона мертвой хваткой завел его в дом. Джисон не мог поверить, что они залезли в его жилище, в место, которое он наивно считал безопасным. Гаын завел Джисона в его комнату. Он очень боялся того, что мог там увидеть.       – Здравствуй, родной, – Хидо улыбнулся ему как лучшему другу, которого много лет не видел. Он сидел на столе Джисона, болтая ногами и расковыривая отверткой сетку на студийном микрофоне, подарке отца на его четырнадцатый день рождения. Джисон понял, кто издавал шум: Инсу с его электрогитарой, поврежденной от множественных ударов, сидел на его кровати. Под ногами Инсу по всему полу валялись запчасти от его компьютера. Дорогущая звуковая карта, видеокарта, мощный процессор, сам корпус – все разбито вдребезги. Джисон понял, что вот сейчас тот самый момент, когда он хочет сначала убить их, а затем убить себя.       – Сволочи! – он закричал и вырвался из рук Гаына, от неожиданности отпустившего его. Джисон не помня себя врезал Хидо в глаз, пока Инсу тупо пялился на происходящее у него перед носом.       – Гаын, блять! – Хидо простонал от боли.       Гаын очнувшись подбежал к Джисону, схватил его за предплечья и с силой вжал лицом в микшер. Рычажки и кнопки больно врезались в скулу.       – Ты думаешь мы просто в гости к тебе пришли, сука? – Хидо слез со стола и пнул Джисона под колени, тот повалился на пол. – Ты нахера к директору ходил, мразь? Мне пришлось от своего отца выслушать долгую лекцию, так как этот дебил пришел к нам домой и сказал, что на меня жалуются, – еще пинок, по ребрам. – Мы давно тебя предупреждали, что если ты начнешь жаловаться, то тебе будет еще хуже и никто тебе не поможет, – следующий удар пришелся Джисону в живот, он задохнулся от боли до искр перед глазами.       Мучение закончилось только через час. Им надоело, что Джисон глотая слезы от боли свернулся в комок и почти беззвучно терпел удары. Разговорить Джисона, чтобы насладиться его мольбами или стонами боли, не помогла даже любимая выходка Инсу – он в очередной раз потушил свою вонючую сигарету о кожу под худой ключицей.       После их ухода он пролежал в такой позе несколько часов, безучастно разглядывая осколки своей надежды на будущее, разбросанные по полу.       Он перестал ходить в школу. Ночь пятницы он потратил на уборку своей комнаты и попытки починить входной замок. Утром субботы он сказал отцу, пришедшему с суточной смены, что это его вина, соврал, что потерял ключи и выломал замок, чтобы попасть домой. Отец не глядя на него кивнул, и раздраженно попросил ничего не трогать, мол, с замком он разберется потом. Джисон не вставал с кровати в своей комнате, глядя в окно. День сменялся ночью, ясная погода сменялось пасмурностью, сон сменялся явью. Джисон будто прекратил существовать. В его голове была звенящая пустота, в ушах не играла музыка, телефон разрядился еще несколько дней назад.       Отец делал вид, что все нормально. А может для него все и было нормально. Незадолго до переезда, после проблем на работе, Джисон теперь был для него на последнем месте. Джисон уверен, что отец даже звонки учителей принципиально игнорировал, так как о беспричинном пропуске отцу должны были сообщить, но он ни разу не зашел в его комнату.       В середине второй недели он услышал стук во входную дверь. Отец был на работе и он, как и обещал, разобрался с дверным замком. Гостей у них в доме не водилось, а хозяйка всегда предварительно звонила отцу, прежде чем прийти. Боже, неужели снова те придурки…       – Джисон! Открой! А то я в окно полезу, ты видел, я умею! – Джисон услышал девчачий голос. Откуда Лиён узнала где он живет? Он с тяжелым вздохом поднялся с кровати, и пошел открывать дверь, пока эта настырная реально не полезла к ним в окна, еще хозяйку напугает…       – Тихо ты, сейчас открою, – он пробубнил под нос и открыл дверь. – Чего надо? Что ты здесь делаешь? – Джисон по привычке начал разговор с нападения.       – Джисон, тебя не было в школе, я подумала что-то случилось, – она осмотрела его с ног до головы, отметив запущенный внешний вид. – Это опять были они, да? – Лиён добавила чуть тише, обеспокоенно. – Что они сделали?       – Да, Лиён. Благодаря тебе и твоей жалобе директору они разозлились на меня сильнее, чем когда либо. Они пробрались в мой дом, Лиён, – слова Джисона были безучастны, словно он рассказывал не о себе и находился где-то далеко.       – В дом? Ты серьезно? Ты вызывал полицию? Они уже завели дело? – Лиён затараторила с испуганным выражением на лице.       – Блять, ты совсем дура? – напускная безучастность исчезла, Джисон неожиданно закричал на Лиён. – Какая нахрен полиция! Может еще президенту напишем, а? Хватит! Не трогай меня, не приходи сюда, не говори никому обо мне! Просто забудь о моем существовании, как все остальные! – по лицу Джисона неконтролируемо текли злые слезы, пока он кричал на нее.       – Но... Джисон, – Лиён лишь ошарашенно смотрела на него, застыв.       – Забудь нахуй мое имя! Из-за тебя, из-за тебя… – он начал задыхаться, чувствуя истерику. – Они разбили мою жизнь! И ты... – он задыхался все сильнее, лицо покраснело, воздуха совсем не хватало, а мир начал кружиться вокруг него. – И ты в этом виновата! Мой компьютер… Гитара... – он еле выдавил из себя с покрасневшим лицом и опустился на пол, пытаясь справиться с головокружением и нехваткой воздуха. В глазах потемнело. Лиён забежала в дом, прикрыла за собой входную дверь и присела перед ним на колени.       – Джисон, слышишь меня? Дыши со мной, давай, вдох, задержка дыхания, выдох, задержка… – Лиён взяла его за голову и направила на себя его блуждающий взгляд, полный боли и ненависти. – Я понимаю, что не самый приятный человек для тебя сейчас, но смотри мне в глаза, ладно? И дышим вместе, вдох, – Лиён демонстративно втянула воздух. – Затем задержка, выдох, – она надула губы, выдыхая. Джисон невольно начал пытаться подстраиваться под нее, но получалось из рук вон плохо. Лиён оставила его и ринулась на кухню, схватив первый попавшийся стакан и налив воду из под крана. Вернувшись к Джисону она поднесла стакан к губам.       – Пей, как можно больше, только маленькими глотками, а то подавишься еще… – одной рукой Лиён держала стакан, второй придерживала голову Джисона у шеи сзади. Прохладная ладонь приятно освежала горящую шею.       Спустя полчаса Джисон так и сидел на корточках в коридоре квартиры, уже не задыхаясь, лишь мелко подрагивая от пробегающих мурашек по телу. Лиён молча сидела рядом с ним, он чувствовал тепло, исходящее от нее.       – Ты прости меня, – она тихо подала голос, перебирая пальцами край своего школьного кардигана. – Я и представить себе не могла, что все так плохо. Я думала такое только в сериалах бывает. Мне очень жаль. Что... что случилось с твоим компьютером? А с гитарой что? Почему ты сказал они разбили твою жизнь?       – Господи, какой еще сериал, ты будто в своем мире с пони и бабочками живешь... – голос Джисона звучал намного более спокойно, хоть и сипел. – Они уничтожили мой компьютер. Я делал музыку на этом компьютере. Там хранились все мои записи. Часть записей есть у ребят, но только общие треки и какие-то демо. Моих песен больше нет. Только то, что выложено на youtube. Электрогитара в рабочем состоянии, крепкая оказалась, но кое-что все равно испорчено, и внешний вид у нее теперь как с помойки...       – Пиздец… – выдохнула Лиён.       – Абсолютный, – Джисон даже позволил себе слегка усмехнуться. – Без компьютера я не могу делать новую музыку и старой больше нет. Я сдаюсь, Лиён. Мне больше нечего здесь делать.       – Здесь, это в Керёне? Это и так было понятно, я тоже хочу уехать отсюда после школы…       – Нет, здесь, это в жизни, – Джисон оборвал ее. Он смотрел прямо перед собой и в отражении стеклянной дверцы шкафа видел ее лицо. Лиён уставилась на него в ужасе.       – Что ты несешь! Как же твой канал на youtube? Он же все еще существует… И новый компьютер может тебе купят, либо сам заработаешь на летней подработке... И гитару починишь...       – Лиён... – Джисону не хотелось ее убеждать и доказывать свою точку зрения. Его отношения с отцом были неприятной темой, а стоимость комплектующих для нового компьютера и поломанного оборудования была сравнима с покупкой новой машины. Он устал бороться и искать выход. – Оставь меня, пожалуйста. Я не знаю сколько раз я должен это повторять. Не знаю зачем ты прицепилась ко мне, может испытываешь жалость и у тебя синдром спасателя, но..       – Нет, – Лиён избегала смотреть на него, но Джисон видел через отражение, как по ее лицу потекли слезы. – Мне очень жаль, что я одна из причин твоих бед, я никогда этого не хотела, – она сглотнула и посмотрела на него. Профиль лица синеволосого парня с потухшими глазами перед ней вызывал что угодно, только не жалость. – Прости меня, но не думай больше о таких вещах...       – Зачем тебе мое прощение? – Джисон продолжал наблюдать за ней только через отражение, избегая встречи взглядами.       – Хочу общаться с тобой. Быть друзьями.       – Зачем?       – Ты единственный в этой школе похож на умного и адекватного человека, Джисон.       Он наконец повернул голову и посмотрел ей в глаза.       – Я? Адекватный? – Джисон даже улыбнулся. – Я только что сказал тебе, что мне жить не хочется.       – Не говори так, – Лиён сказала тихо, посмотрев ему прямо в глаза, Джисон выдержав лишь пару секунд отвернулся. – Я посмотрела все видео на твоем youtube-канале. Ты талантлив, правда. Не сдавайся, пожалуйста, это еще не конец. Те твои сеульские друзья, которые делают музыку вместе с тобой, они ждут тебя, я уверена.       – Зато я в этом не уверен... Они сейчас почти не пишут мне, – Джисон произнес еле слышно и опустил взгляд в пол.       – Я понимаю тебя, – Лиён положила ладонь ему на плечо и продолжила. – С тех пор как я сюда переехала, у меня ощущение дикого одиночества. Мои друзья с Инчхона заняты своими делами и почти не пишут мне, хотя мы давали друг другу обещание не потерять связь. Расстояние это сложно. Даже мои родители грустят после переезда, в Инчхоне у родителей были друзья, а здесь только коллеги, а заводить новую дружбу им тяжелее, чем мне. Но зато они есть друг у друга, в этом я им завидую.       Джисон сидел молча. В тишине он услышал как у нее бурчит живот.       – Я пойду... – Лиён слегка покраснев встала. – Если хочешь, я больше не буду тебе надоедать и подходить к тебе. Только вернись в школу. Закончи ее и утри всем нос своим талантом после ее окончания, ладно? – она развернулась и уже положила ладонь на ручку двери, когда Джисон, поколебавшись, наконец решился.       – Стой... Ты голодная? Хочешь лапшу? Я сам давно не ел.       Лиён попыталась скрыть свою радость, но попытка провалилась. С улыбкой она кивнула и подала Джисону руку, чтобы помочь ему подняться. Он со вздохом взялся за ее холодную ладонь и поднявшись на ноги поплелся на кухню.       – Чего у тебя руки такие ледяные... – он пробубнил, пока шарился по шкафчикам в поисках лапши и того, что можно к ней добавить.       – Не знаю, давно так... – Лиён уселась за стол и подперев рукой подбородок рассматривала Джисона, ставившего чайник. – Умеешь готовить?       – Что там уметь... Это всего лишь лапша, которую надо сварить и кинуть туда всякой фигни из холодильника.       – Я не умею даже лапшу готовить. У нас вообще дома лапши подобной нет, мама запрещает ее есть, говорит вредно для желудка и можно растолстеть. Мама всегда готовит сама из продуктов, купленных на местном рынке, даже лапшу сама делает.       – Как видишь я не растолстел... – Джисон усмехнулся. Он был худее всех остальных школьных ровесников, не смотря на выделяющиеся щеки. – А еще у меня нет мамы, которая будет готовить мне пять блюд на день.       – Я не хотела задеть... Я...       – Да все нормально.       Какое-то время они провели в молчании, Джисон был поглощен готовкой, а Лиён молча наблюдала за ним.       – На, ешь, – он поставил перед ней глубокую тарелку с горячим раменом и уселся напротив. Он начал есть свою порцию, не дожидаясь пока тот остынет и обжигая губы. У него не было аппетита почти две недели и он перебивался только булками и молоком из ближайшего круглосуточного магазина, ему хватало. А сегодня он наконец почувствовал, как сильно оголодал.       – А почему так вкусно? – Лиён поколебавшись все-таки попробовала лапшу и раскрыла глаза в восхищении.       – Это тебе не пресная здоровая еда, полезная для организма, – он не удержался от подколки.       – Ой да ну тебя, ты просто не пробовал еду моей мамы, она совсем не пресная.       Лиён успела умять всю тарелку за пять минут и сыто откинулась на стуле назад.       – Вернешься в школу? – Лиён задала вопрос и увидела как палочки Джисона застыли на полпути ко рту. Он вздохнул и опустил руку.       – Я боюсь, Лиён, – он признался, не отрывая глаз от тарелки перед собой.       – Ты можешь сказать мне кто они? Их имена?       – Что ты задумала? – Джисон поднял взгляд на ее серьезное лицо.       – Ты можешь мне довериться?       – Ни в коем случае. Выкладывай. Ты уже пыталась мне помочь, и это привело к пиздецу.       – Извини. Но сейчас я попробую по другому. Просто назови мне фамилию того, главного, ты сказал его отец большая военная шишка, – Лиён смутилась, но стояла на своем.       – Зачем тебе это? Что ты хочешь попробовать? Я не скажу ничего, пока ты не расскажешь мне все.       – В общем... Мой отец, он не просто военный. Он из военной прокуратуры, причем он не рядовой спец.       – И что?       – И то, что даже будь отец твоего обидчика генералом, военная прокуратура всегда стоит над ними, понимаешь?       – Ты хочешь нажаловаться своему отцу? Ты понимаешь, что как раз из-за твоей жалобы Хидо с дружками проник в мой дом?       – Да, но я уже поняла, что наш директор ничего не может, поэтому это только все испортило. А мой отец может, правда! – Лиён говорила уверенно, убеждая Джисона. – Так ты говоришь его зовут Хидо? А фамилия?       – Ты так в него веришь...       – Да, верю! А если ты будешь рядом со мной, никто не посмеет тронуть ни меня, ни моих друзей! Иначе мой отец просто порвет и этого Хидо с теми придурками, и его отца! А теперь говори фамилию Хидо. Пожалуйста, Джисон.       Он вздохнул и отодвинул от себя остывшие остатки лапши, аппетит словно испарился.       – Я обещаю быть аккуратнее, ладно? Я скажу папе, и затем расскажу тебе, что он скажет. Он у меня умный.       – Ви. Ви Хидо.       Лиён записала имя в заметки и прежде чем убрать телефон обратно в карман задумалась.       – Дашь свой номер?       – Эм... да, но я не помню его, а мой телефон разряжен... – Джисон вздохнул. – Подожди здесь.       Он вышел из кухни, вернувшись через пару минут с листиком и карандашом.       – Вот, пиши свой номер. Я сам тебе напишу.       Когда Лиён ушла, Джисон помыл посуду, поставил наконец свой телефон на зарядку и решил привести себя в порядок к завтрашнему дню. В зеркале ванной комнаты, куда он не заглядывал уже довольно давно, отражалась очень неряшливая версия Джисона – стоящие торчком волосы выцветшего серо-синего цвета, растянутая футболка со светлыми разводами от высохшего пота, отросшая щетина на подбородке и над губой.       – Какой кошмар, и Лиён вот это все видела и ничего не сказала? – он пробурчал и начал поиски своей синей краски для волос. Вечер прошел в относительно приятных хлопотах – он обновил цвет волос, помылся и побрился, постирал одежду, которую не снимал уже две недели и даже собрал нужные тетради в рюкзак на завтра. Отключив провод от заряженного телефона, он зажал кнопку, чтобы запустить его. После включения он увидел несколько уведомлений.       Электронное письмо со школы с сообщением о предстоящем школьном празднике, в третий понедельник мая, в честь Дня совершеннолетия. Почти всем выпускникам этого года исполнится либо уже исполнилось девятнадцать лет и в их честь школа организовывает церемонию посвящения. Джисон скривился, он не любил все эти столпотворения, особенно тот факт, что выпускникам придется проходить через церемонию на глазах у всей школы.       В мессенджерах очередная поздравительная открытка от сестры отца. Тетя Джуги присылала ему открытки на все официальные и неофициальные праздники, Джисон всегда отвечал «и тебя!» и их переписка ничего кроме этого не содержала.       И наконец, сообщения от одного из его сеульских друзей, совладельца канала на youtube.       17:46 CB97: «Куда пропал? Ты так давно обещаешь нам ту демку. Забросил? Слишком занят новыми друзьями?»       18:50 CB97: «Знаешь, Бинни сильно обижен на тебя. Ты не берешь от него трубку и почти не отвечаешь нам на сообщения, кроме тех, что о музыке. Я понимаю, что у тебя там давно новая жизнь, но поговори с ним?»       21:33 CB97: «Я надеюсь наши планы по дальнейшему созданию группы все еще в силе, как ты и обещал нам перед отъездом. Либо скажи уже все прямо. Мы тебе вообще нужны?»       Джисон прочитал все сообщения и закрыл диалог не ответив. У него не было сил на тяжелые разговоры. Он не рассказал своим друзьям о происходящем с ним в Керёне, все три года кратко отвечая, что у него «все нормально». Ему было стыдно перед ними, Джисон боялся, что если Бин и Чан узнают о том, какой он здесь жалкий изгой – они не захотят с ним больше не то что группу создавать, но и вообще разговаривать. Но и врать он им тоже не мог, поэтому просто сократил общение и лелеял надежду о возобновлении их нормального общения по возвращению в Сеул, после поступления в университет. Оставалось потерпеть немного, несколько месяцев и он будет в Сеуле.       Он уже несколько минут лежал в кровати, держа в руке листочек с номером Лиён и раздумывал, стоит ли ей писать. Он хотел написать хотя бы потому, что боялся последствий ее разговора с отцом, боялся очередного нападения тех придурков. Еще немного поворочавшись, он решился.       22:17 Джисон: «Привет, это Джисон. Ты еще не поговорила со своим папой?»       Ответ пришел молниеносно.       22:18 Лиён: «:) Поговорила. Он пообещал подумать, что можно сделать и сказал будет осторожен. А еще он попросил тебя прийти к нам домой, чтобы он поговорил с тобой лично»       Джисон заволновался. Зачем им общаться лично? Может он скажет ему не приближаться к дочери? Но как он может не приближаться, если она сама к нему прилипла как жвачка?       22:20 Джисон: «Это угроза?»       22:21 Лиён: «Это приглашение. В школе обсудим. Мы же встретимся завтра?»       22:22 Джисон: «Не знаю. Зачем?»       22:24 Лиён: «Чтобы обсудить! Ты можешь иногда просто отвечать утвердительно? Вечно вопросы»       22:27 Джисон: «Ты очень раздражительная»       22:28 Лиён: «А ты очень мнительный. Мне спать пора, до завтра»       Джисон отложил телефон и вздохнул. Может еще не все так плохо.       ***       – Сегодня ты идешь ко мне домой!       Джисон распахнул и без того круглые глаза еще шире. Лиён поймала его во время обеденного перерыва и уселась рядом с ним на лавочке недалеко от школьного стадиона. Он почувствовал несколько взглядов, направленных на них, но когда он пытался поймать эти взгляды, то встречал лишь равнодушные лица, смотрящие в сторону.       – Зачем мне идти к тебе домой?       – Я же вчера тебе написала, папа хочет поговорить с тобой. Он говорит, что я могу неправильно все передать, хочет избежать эффекта сломанного телефона, понимаешь, – она деловито распаковала два сэндвича из портфеля, один из которых сунула ему в руки.       – Тебе не кажется, что это перебор? – Джисон посмотрел на сэндвич в своих руках. Мягкий белый хлеб, сыр, курица, помидоры. Он сглотнул слюну. – Теперь ты еще и подкармливать меня решила?       – Мама всегда пихает мне слишком много еды, если я буду есть все, что она дает – я растолстею. В Инчхоне я всегда делилась со своими друзьями.       Джисон услышал смешки и кинул быстрый взгляд в сторону. Ребята из второго класса сидели неподалеку и даже не смотрели на них, но ему все равно казалось, что смеются именно над ним. Он резким движением сунул сэндвич обратно в руки Лиён и встал с лавочки.       – Не подходи ко мне сама больше. Встретимся после уроков за школьным стадионом, где... В общем где мы в первый раз увиделись. Оттуда пойдем к тебе, – Джисон оставил удивленную девочку сидеть в одиночестве, заткнув в очередной раз уши, чтобы не слышать чужие голоса и их смех.       После уроков он дошел до места встречи и достал сигарету. Курение на голодный желудок не лучшее решение, но он уже привык. Это ощущалось как некое самоистязание. Он как и обычно побаивался, что Хидо с компашкой найдут его здесь, но место было достаточно неприметным, чтобы надеяться на свою безопасность здесь.       Когда он докуривал уже третью сигарету, в его голове укрепилась мысль, что что-то не так. Лиён все еще не пришла, хотя прошло уже полчаса, как у всех кончились уроки. На его сообщение, которое он написал пятнадцать минут назад, она так и не ответила. Парень спрятал сигарету обратно и решил осмотреться вокруг. В голову лезли тревожные мысли. Не мог же Хидо?.. Она же девчонка, еще и младше. Надо поторопиться. Он и так слишком долго ждал здесь.       Он обошел хозяйственную постройку и бросил взгляд на стадион, где в дальнем углу учитель физкультуры орал на какую-то ученицу, а та вытирала слезы, судя по движению ее рук. Какую-то? Красные волосы. Все понятно. Джисон почувствовал огромное облегчение, он и не знал, что тревожные мысли так сильно напрягали его. Он уселся на трибуны около стадиона и слегка махнул ей рукой. Без очков не было видно, заметила ли она его, но он был единственный, кто присутствовал здесь, не считая самой Лиён и учителя, так что он не сомневался.       Спустя еще полчаса, Лиён, сменившая спортивную форму на школьную и с явными следами слез на лице, подошла к нему.       – Пойдем, это был слишком ужасный день, не хочу провести ни минуты больше на территории школы, – она говорила чуть хрипло.       – Что у тебя с учителем Ву? Он обычно добрый к тем, кто плохо бегает, – Джисон поднялся с сиденья трибуны и закинув рюкзак на одно плечо пошел рядом с Лиён в сторону ее дома.       – Я не просто плохо бегаю, я пропустила несколько уроков подряд, теперь он меня ненавидит.       – Уу, это была ошибка. Он всегда говорит «главное ходите на занятия», и ставит среднюю оценку даже тем, кто ходит пешком вместо бега. Как мне например.       – Теперь я это знаю. Он сказал, что пока я не отработаю пропущенное, он не поставит мне приемлемую оценку.       – А ревела почему?       – Я же назначила тебе встречу и не пришла, а телефон он у меня отобрал еще в начале урока. Я... Я боялась ты не будешь меня ждать и просто уйдешь.       – Ну, я дождался.       Остаток пути до дома Лиён они прошли молча, каждый в своих мыслях. Джисон тревожился о предстоящей встрече с семьей Лиён. Он боялся, что Лиён преувеличивает, что ее отец хочет с ним пообщаться. Наверняка она просто заставляет отца помогать Джисону, а на самом деле ему глубоко насрать на какого-то пацана со школы его дочери.       – Слушай, ты...       – Что? Вот мой подъезд, заходи.       – Да ничего... – он решил смириться и плыть по течению в этот раз. Будь как будет. Не выгонят же его. А если и выгонят – имеют на это полное право. Он никто и звать его никак. Лиён зашла в лифт и нажала кнопку двенадцатого этажа. Джисон неловко встал рядом и теребил свой телефон. Теперь он думал о том, что наверняка воняет сигаретами. Ему давно было наплевать на это, но почему то не хотелось выглядеть плохим в глазах родителей Лиён, если они и правда думают о том, чтобы помочь ему.       Квартира Лиён встретила его вкусным запахом выпечки. Запах напомнил ему детство. До начальной школы он жил со своей бабушкой на окраине Сеула и она часто пекла что-нибудь вкусное. Особенно хорошо он запомнил пянсе.       – Лиён-а?       Пухленькая невысокая женщина с кухонным полотенцем в руках вышла в коридор квартиры и увидев их улыбнулась.       – Здравствуй. Хан Джисон, да?       Он поклонился женщине, не решаясь разуться. В поклоне он увидел полосатого кота, который разлегся на полу пушистым пузом вверх. Лиён уже скинула кроссовки, раскидав их по разным углам прихожей и подошла обнять маму.       – Лиён, ты что, плакала? Что случилось?       – Да опять физкультура...       – Ну ты же знаешь, что сама виновата, – мама Лиён погладила ее по волосам. – Джисон, проходи, не стесняйся. Сначала поедите, потом все остальное, все равно муж еще пару часов на работе.       Джисон мысленно вздохнул. Два часа в гостях у семьи этой девчонки в ожидании разговора с ее отцом. Он чувствовал дискомфорт и чувство, что он здесь совершенно зря.       – Может тогда в другой день...       – Ни в коем случае, пойдем со мной, – мама Лиён не дала ему договорить и прошла в кухню. Лиён улыбнулась ему и протопала вслед, кот мяукал и мешался у нее под ногами. Джисон с еле слышным вздохом пошел за ними.       Мама Лиён оказалась дикой болтушкой и за пару часов успела рассказать кучу историй об их семье, их жизни в Инчхоне, смешных историй из детства Лиён (Лиён раз пять повторила «ну маааам!» за это время, а Джисон даже улыбнулся несколько раз, хоть и пытался это скрыть). Кот устроился у него на коленях и он практически без остановки гладил его по мягкой шерстке. От кота шло мягкое тепло, и это было приятно, несмотря на то, что из-за резких звуков (например упавшая на пол ложка) кот то и дело выпускал когти, впиваясь в ноги Джисона сквозь джинсы, но он смиренно терпел. У него самого животных никогда не было, не считая старого пса, жившего на улице в бабушкином доме, но бабушка запрещала ему находиться внутри дома.       Джисон с приятным чувством сытости пил уже четвертую кружку чая на кухне семьи Со, когда наконец раздалось звяканье ключей в замочной скважине входной двери. Кот моментально спрыгнул с его коленей и с громким мяуканьем убежал встречать главу семейства. Джисон выпрямил расслабленную спину и кинул взгляд на Лиён. Та показала ему пальцами знак «ОК» и чуть улыбнулась.       – Что ты кричишь? Тебя не кормили да? Тебя не любили? Чтож такое, мой бедный несчастный кот... – с этими словами мужчина в форме прошел на кухню, держа кота на руках, как ребенка. Кот же обтирался о бритую щеку усами, мурча как маленький трактор. Джисон подскочил и поклонился. Мама Лиён не закончив свой очередной рассказ о том, как ее подруга попала в неловкую ситуацию подошла к отцу Лиён и чмокнув его в щеку, которую не облюбовал кот семейства Со, указала на Джисона рукой.       – Чону, это Хан Джисон, друг Лиён.       – Да, да, я понял, – папа Лиён осторожно опустил кота на стул и положил крупную ладонь на плечо Джисона. – Пойдем со мной, я хочу поговорить наедине, – он ободряюще улыбнулся сжавшемуся парню и повел того за собой вглубь квартиры. – Куришь?       – Н-нет...       Отец Лиён хмыкнул и открыл дверь на балкон, выход на который был из гостиной. По пути Джисон увидел кучу семейных фотографий на одной из стен, но рассмотреть не успел.       – Держи. Хоть нормальные сигареты попробуешь, – отец Лиён протянул ему сигарету из отливающей серебром пачки. У самой сигареты фильтр был обернут в серебристую бумагу с витиеватой надписью по кругу. Он поджег свою, затянулся и протянул зажигалку Джисону. Сам парень был до ужаса смущен, он даже не предполагал такого развития событий.       – Мм, да, спасибо, господин Со... – Джисон закурил и прикрыл глаза на секунду. Это был чертовски хороший табак, совсем не то, что он покупал обычно в круглосуточных магазинах.       – Зови меня дядя Со, а то чувствую себя стариком, когда молодежь меня так называет. К хорошему нужно привыкать с молодости, знаешь, чтобы стремиться к лучшему. Если уж травишь себя, делай это красиво, – рассуждал отец Лиён, оперевшись на балконные перила. – Ну что, рассказывай. Я знаю только в общих чертах – тебя избивает парень по имени Ви Хидо и никто тебе не помог. Я немного поискал информацию, его отец майор в одной из военных частей. Мне нужны подробности: как зовут остальных? Что именно они делали с тобой, несколько примеров, каковы причины... Лиён сказала они даже проникли в твою квартиру, почему ты не сказал отцу?       Джисон избегал смотреть на папу Лиён, когда рассказывал свою историю, так как пришлось пару раз вытереть злые слезы. Он рассказал не утаивая ничего, рассматривая виды маленького городка с балкона двенадцатого этажа. Отсюда даже виднелся лес, начинавшийся сразу за окружавшей город трассой. Почему-то у него было чувство, что этому мужчине, довольно суровому снаружи, можно довериться. У него никогда не было такого чувства с собственным отцом.       – ...в общем, поэтому я никому не рассказывал. Я и Лиён не рассказывал, она сама увидела и выпытала у меня.       – Да, она умеет, – дядя Со слегка улыбнулся, хотя в его взгляде была задумчивость. – Я постараюсь придумать выход из ситуации в ближайшее время, дай мне пару дней. А пока могу я тебя попросить, держаться к Лиён поближе? Ну, я не могу заставить дружить с моей дочерью конечно, тем более она та еще вредина, но это будет плюсом и для тебя и для нее. Её очень одиноко после переезда в Керён и она постоянно болтала о тебе последние несколько недель, – он по доброму усмехнулся. – Ты вроде как неплохой парень. Наш дом для тебя открыт, окей? – он слегка хлопнул Джисона по плечу.       – А если они опять.. поймают меня, что будет если Лиён окажется рядом и ее обидят?       – Моя дочь уже два года ходит с электрошокером в рюкзаке, она тебе не показывала? – дядя Со рассмеялся. – Поверь, она умеет постоять за себя. А вот без своих друзей ей тяжко.       – Почему вы мне помогаете? – Джисон спросил тихо, не отрывая взгляда от вида тихого вечернего Керёна.       – Друзья Лиён для нас важны. И я терпеть не могу такие ситуации, знаешь? Если мы все будем жестоки и равнодушны друг к другу, что это будет за поганый мир?       Стук в дверь балкона изнутри квартиры прервал отца Лиён. Ее мама демонстративно указывала на время, намекая, что они и так задержали Джисона до темноты.       – А, да... Ты не против если я подвезу тебя домой? Поздно уже.       Лиён напросилась ехать с ними и радостно листала песни, сидя на переднем сиденье и рассказывала отцу о событиях своего дня, в очередной раз жалуясь на физкультуру. Тот с улыбкой кивал, вставляя шутливые реплики, и расслабленно вел машину. Сам Джисон сидел сзади, сжимая в руках пакет с булочками, которые ему насильно впихнула мама Лиён, и рассматривал вид за окном, вслушиваясь в разговор отца и дочери. Он очень завидовал и стыдился своей зависти. В его семье, если это можно назвать семьей, такого не было и никогда не будет, и все это было ужасно несправедливо. Вместе с тем, было и какое-то теплое чувство, хоть кто-то наконец был на его стороне.       Уже три недели. Три недели почти полного спокойствия. Ни единого намека на существование Хидо и его компашки. Зато постоянное присутствие рядом Лиён. Это намного лучше, чем буллинг, но хуже, чем одиночество с музыкой в ушах. После того разговора, Лиён подходила к нему на переменах, часто писала ему сообщения в KakaoTalk, просила прогуляться с ней. Джисон чувствовал себя обязанным ей и ее семье, поэтому позволял ей быть рядом, отвечал на сообщения и иногда даже сам провожал Лиён домой. Он понимал, что он нравился ей, это было очевидно. И очевидно это внимание ему приятно, хоть иногда эта ее прилипчивость раздражала. Возможно он просто отвык от нормального общения с людьми. Положа руку на сердце, она неплохая девчонка, много в чем разбирается, игры, фильмы, музыка, с ней всегда было о чем поговорить. А еще она хороший слушатель и обычно не болтливый Джисон рассказывал Лиён про интересные ему темы, такие как ретро-видеоигры или история некоторых рок-групп.       – И что вы будете там делать? – Лиён смотрела на него снизу вверх.       – Надо станцевать небольшой традиционный танец в ханбоках, затем нам типа дадут новое, взрослое имя, потом у всех старших классов будет небольшой фуршет и, вроде как, пообещали танцы, – Джисон объяснил скучающе.       Джисон сидел на ярко-зеленой, еще не выжженной солнцем траве, прислонившись к дереву, Лиён беспардонно устроила свою голову на его вытянутых ногах. В принципе, ему не на что было жаловаться. Теплый майский день, уроки на сегодня закончились, впереди выходные, Лиён опять подкармливала его едой своей мамы: они поедали сонпхены с бобовой пастой, запивая их спрайтом. Разговор шел про предстоящий День совершеннолетия, который состоится в понедельник через неделю, семнадцатого мая. Джисон даже умудрился несколько раз посетить репетиции и примерить ханбок. Казалось, жизнь налаживается. Недавно даже один из одноклассников смущенно попросил у Джисона ручку, как будто он вновь существует, несмотря на то, что рядом сидела заучка Джию. Удивительно, как много сумела сделать Лиён ради него за небольшой промежуток времени, видимо, когда одному человеку не плевать на другого человека, все получается. Во-первых, она рассказала, что ее отец нашел рычаг давления на отца Хидо и пообещал, что Джисона эта сумасшедшая троица больше не тронет. Во-вторых, она нажаловалась родителям на директора, и совершенно неожиданно для всех, кроме семьи Лиён и Джисона, на прошлой неделе в школу зашла проверка из министерства образования, из-за чего директор теперь был в школе каждый день, в туалетах появилось нормальное жидкое мыло, также директор во всеуслышание пообещал новое спортивное оборудование для уроков физкультуры и обновление сломанных шкафчиков. Вместо старика Чжэи у школы появилась нормальная охрана из молодых мужчины и женщины, Джисон их имена еще не запомнил, но видел как те пресекли драку старшеклассников на заднем дворе школы. Все дела, кроме дел его отца, шли так хорошо, что он даже не верил в это и ждал, когда же все вернется на свои места, то есть станет хреново.       – А ты ходил когда-нибудь на танцы?       – Нет, и эти планировал тоже пропустить, но нас заставят там присутствовать до конца, – Джисон закатил глаза.       – Это хорошо.       – Ничего хорошего я здесь не вижу, – отрезал он раздраженно.       Семнадцатое мая наступило быстрее, чем он ожидал. Если раньше дни тянулись как жвачка, в тревожных ожиданиях и темных мыслях, то в последнее время Джисон был постоянно занят учебой, на которую наконец появились силы, репетициями к празднику и времяпрепровождением с Лиён. В квартире семьи Со он теперь проводил больше времени, чем в своей, благо родители Лиён не были против, а сама она и вовсе в восторге. С отцом он почти перестал пересекаться в квартире. Возможно это было к лучшему, Джисон заметил, что отец теперь трезвым в квартире не находился вовсе, видеть его было противно. Ему и так изредка приходилось вытаскивать бессознательного храпящего отца из туалета, вытирая за ним дерьмо и блевотину.       Компьютер и все музыкальное оборудование лежало мертвым грузом в его комнате. Чан еще пару раз написал ему, Джисон не отвечал. Он не знал как ответить. Как все рассказать, не выставляя себя слабаком и терпилой. Перед Чаном и Чанбином было стыдно признавать такое. Честно говоря, у него уже был план действий. После окончания школы он вернется в Сеул и объяснит друзьям все лично, придумает приемлемую причину для своего игнора, сделает вид, что в Керёне ничего не происходило, и они продолжат делать музыку вместе. Сейчас он просто занял выжидательную позицию. В этот план также входило безропотно принимать помощь от Лиён и ее семьи до конца его последнего учебного года. Совесть иногда просыпалась, говоря ему, что он просто пользуется влюбленной девочкой и ее прекрасной семьей, но ничего поделать с собой не мог. В одиночку противостоять обидчикам он не мог, он и так долго сопротивлялся, прежде чем принять эту помощь, оправдывал себя этим.       Он стоял в заднем ряду на сцене среди остальных будущих выпускников и со ничего не выражающим лицом слушал речь директора, в груди гулко колотилось сердце. Все эти взгляды из толпы... С некоторым удовлетворением он отметил дергающийся глаз директора Хо. Проверка длилась уже несколько недель и в школе нашли столько нарушений, что ходили слухи, будто он не усидит в своей должности до конца года. Красноволосая голова в толпе зала не отводила от него своего взгляда, Джисон чувствовал это даже не надевая очков.       – ...п-приглашаем всех на фуршет и последующую дискотеку, да... Веселитесь, всем хорошего вечера.       Джисон выдохнул. Наконец-то можно было снять жаркий ханбок и похватать немного еды с общего стола. Он спустился вслед за остальными со сцены, когда в спортзале, где стояла сцена, выключился яркий свет и заиграла какая-то попса, популярная на радио. Стянув национальный костюм и запихнув его в рюкзак он подошел к столу и начал набирать в тарелку кусочки разных кимбапов и фруктов.       – Угадай кто! – Лиён прикрыла ему глаза прохладными ладонями.       – Только у тебя руки как будто ты их в морозилке держишь, – Джисон не стал добавлять, что Лиён в принципе единственная кто был ему относительно близок во всей школе и мог сотворить подобный дружеский жест.       – В следующий раз предварительно погрею руки, – Лиён убрала руки и схватила со стола кусочек апельсина. – Идешь танцевать?       – Я похож на любителя потанцевать под попсу? – Джисон чуть не подавился едой.       – Какая разница под что танцевать, главное хорошая компания... – она уже тянула его за руку. Он словил парочку взглядов от окружающих и ощутил слабость в ногах. Джисон заметил как та девчонка, что подарила ему конфеты, почти три года назад, с запиской про его красивую улыбку, поджав губы смотрела на Лиён. Быть не может... Он внезапно ощутил маленький прилив уверенности в себе и позволил увести себя в центр спортзала, где уже танцевали другие старшеклассники. В последний раз танцевал он примерно никогда. Но Лиён отрывалась, не отпуская его руку, светилась улыбкой, раскрасневшись и мотая головой в разные стороны. Он неловко шевелил телом (танцем это было сложно назвать), стараясь смотреть под ноги, либо только на нее, чтобы не думать об окружающих. Ритмичная песня сменилась чем-то медленным, балладным. Джисон уже хотел уйти, но его руку все еще удерживала Лиён.       – Потанцуй со мной, пожалуйста? – она задыхающимся от предыдущей активности голосом произнесла ему прямо в ухо. Джисону ничего не оставалось, кроме как кивнуть со вздохом. Она положила свободную руку ему на плечо и начала покачиваться в ритм. Джисон не знал куда деть свою руку и неуклюже положил вспотевшую ладонь на ее талию, прикрытую тонкой футболкой. Все это было слишком неловким, он не знал куда деть свои глаза, потому что Лиён видимо не стеснялась ничего и откровенно пялилась на его лицо. Он чувствовал как краснеет вовсе не от духоты, царившей в спортзале из-за толпы танцующих и дурачащихся школьников. Рядом танцевали еще несколько пар, рядом с ними танцевали девушка и парень, тоже из выпускного класса, она положила голову ему на грудь, закрыв глаза, а он улыбался, его рука уверенно притягивала девушку к себе за поясницу.       Джисон кажется слишком громко выдохнул, когда эта песня наконец закончилась, и, пробормотав что-то невнятное Лиён, он слинял на улицу. На заднем дворе спортзала, в его любимом укромном месте, он с облегчением закурил сигарету, прислонившись к холодной стене, рассматривая разноцветные огни в окнах и слушая звук басов из спортзала. Чертова Лиён. Совесть не позволяла относиться к ней грубо, посылая ее со всеми этими дурацкими занятиями типа совместных прогулок, посиделок у нее дома, этих кринжовых танцев... Он еще раз глубоко вдохнул дым и услышал шаги.       – Джисон?       Нигде от нее не скрыться.       – Да, я. Натанцевалась? Тебе домой не пора?       Она подошла ближе и уселась на невысокое ограждение напротив него, смотря себе под ноги.       – Без тебя неинтересно танцевать.       – А мне неинтересно танцевать.       Повисло молчание.       – Ты мне очень нравишься, Джисон.       Он посмотрел в другую сторону от нее и выдохнул дым из горящих легких.       – Я знаю.       Он почувствовал на себе ее взгляд.       – И что теперь делать?       – Не имею ни малейшего понятия, Лиён, – он пожал плечами и сделал шаг в сторону, чтобы выбросить окурок в урну. Когда он повернулся обратно, то угодил прямо в ее объятия. Она уткнула свое лицо ему в грудь, прямо как та девчонка, что танцевала недалеко от них во время медленной песни.       – Лиён, я не…       – Не говори ничего, ладно? – девочка подняла глаза и посмотрела на его губы. Спустя мгновение она встала на цыпочки и прижалась своими мягкими и теплыми губами к его. Джисон не знал, что ему делать. Все, о чем он мог сейчас думать, что в момент его первого поцелуя он воняет сигаретами и съеденным недавно кимбапом с тунцом, о том, что его губы сильно обветрены. Все эти мысли приправлены тревожным волнением и попыткой понять ощущения в себе от происходящего, что было довольно сложно. Поскольку он не отстранился, Лиён видимо решила, что это разрешение продолжить. Она немного наклонила голову, разомкнула губы и мягко обхватила его нижнюю губу, слегка посасывая. Джисона моментально бросило в жар, но ответить он пока побаивался. У Лиён явно был опыт, его же опыт равнялся нулю: когда все начинали влюбляться, он был занят либо музыкой, либо выживанием. Когда парень попытался проделать то же самое с ее верхней губой, более зажато и неумело, она прижалась к нему, обхватив за шею руками, он автоматически сомкнул собственные руки на ее спине, где-то в районе лопаток. Лиён чуть высунула язык и коснулась его зубов, до Джисона дошло, что надо приоткрыть рот. Она углубила поцелуй, проводя своим языком по его, одновременно запутывая пальцы в его волосах. Джисон не сдержался и издал еле слышный стон, идущий глубоко из груди, прижав Лиён к себе.       Он не знает, сколько они так стояли и целовались, новые ощущения поглотили Джисона с головой. Их прервал звонок на телефон Лиён.       – Да, пап. Я скоро. Не надо, я сама дойду. Ты уже подъезжаешь? Ну ладно, сейчас.       Пока она говорила с отцом, он стоял и ковырял кроссовком бордюр, в который раз за вечер не зная, куда бы ему провалиться.       – Увидимся завтра, ладно?       – До завтра, – он кивнул, не поднимая головы, его щеки все еще горели. Лиён скрылась из виду, убежав к выходу с территории школы, Джисон сел на корточки прямо там, где стоял, закрыв лицо руками. Смесь эмоций непередаваемая: тревога, стыд, возбуждение. Из-за событий, случившихся после переезда в Керён, он давно не испытывал влечения к противоположному, да к любому, полу. Джисон уже начал подозревать, что он сломан, хоть и осознавал, что мастурбировать и заниматься сексом в тех обстоятельствах, что он жил, испытывая каждый день ненависть к человечеству и глубочайшую тоску, было бы странно. К тому же до Лиён многие дни и месяцы не было ни одного человека, который бы выразил ему свою привязанность. Хотя бы сраное сочувствие и немного поддержки. Эмоциональную разрядку он испытывал, только создавая музыку, выливая туда весь свой негатив. Но кажется Лиён и здесь постаралась все исправить, потому что в какой-то момент во время поцелуя он четко ощутил подзабытое ощущение напряжения внизу живота, а затем и стояк, на который до сих пор давили джинсы. Он достал еще одну сигарету из пачки и зажег ее, чуть улыбаясь.       С того дня целоваться стало приятной обыденностью. В школе они все еще никак не показывали, что между ними что-то изменилось, ограничиваясь привычными разговорами на переменах и за обедом в столовой, но каждый день с мая по середину июля после окончания уроков они шли в городской парк, прячась там от любопытных глаз на далеких от центральной аллеи лавочках и самозабвенно целовались. Никто из них так и не поднял тему того, что между ними. Джисону и без того хватало сложностей в жизни.       На радость Джисона их летние каникулы выпали на военные учения на работе у отца. Целый месяц он жил один, не наблюдая отупевшего отца, вечно сидевшего за телевизором, которого он презирал и за человека уже не считал, не чувствуя вони прокисшего пива или блевотины. Джисон и Лиён теперь вместе тусовались то в его доме, то в ее квартире. Захотелось поесть, погладить кота, послушать милую болтовню мамы Лиён или серьезные рассуждения ее отца – шли к ней. Хотелось провести время за просмотром Netflix, мало обращая на них внимания на самом деле, так как поцелуи и объятия обоим подросткам были намного интереснее – шли к Джисону.       Вот и сегодня Лиён пришла к нему домой с самого утра с пакетом пирожков от своей мамы, но за три часа проведенные вместе у него дома они так и не притронулись к еде. Парень с темно-синими волосами, подкрашенными недавно умелыми руками мамы Лиён, и девушка с красными волосами лежали на его кровати лицом друг к другу и целовались почти не разговаривая друг с другом. Рука Джисона поглаживала талию Лиён под футболкой, дразняще поднимаясь наверх по ребрам чтобы коснуться нижнего края ее лифчика.       – Сони…       – Мм? – Джисон облюбовал изгиб шеи Лиён чуть ниже уха, аккуратно зацеловывая, стараясь не оставлять засосов, он не хотел, чтобы родители Лиён знали, чем они занимаются. Они были так добры к нему, а он…       – Ты думал о сексе?       Джисон мгновенно оторвался от ее шеи и шокированно уставился ей в глаза.       – Лиён, почему ты должна быть всегда настолько прямой?       Она рассмеялась. Лиён часто скрывала смехом волнение или смущение.       – Я не люблю играть в сложные игры. Так ты ответишь на вопрос?       – Я… Разве ты еще не маленькая?       – Не будь ханжой... Я уже достигла возраста согласия, главное защиту использовать, – Лиён хитро улыбнулась.       Джисон перевернулся на спину, закрывая лицо руками со стоном. Конечно он хотел секса. После всех этих часов поцелуев ему приходилось по нескольку раз за вечер закрываться в душе, снимая напряжение нехитрым способом. Ему даже порно не требовалось, он и так был в постоянных мыслях о Лиён. Влюбленности не было, но она была приятной, симпатичной девушкой с неплохими формами, которая разрешала себя целовать и трогать. Конечно он хотел ее.       – У меня нет защиты, Лиён, – он сообщил ей тихим голосом, не отрывая ладоней от смущенного лица. Джисон почувствовал теплое дыхание возле своего уха.       – Зато у меня есть, – Лиён слегка прикусила мочку его уха. Ее холодная рука залезла к нему под футболку, погладила низ живота и спустилась к поясу его домашних штанов, через которые отлично просматривалось его возбуждение. Ледяная рука юркнула одновременно под обе резинки и штанов и трусов и неумело обхватила его член. Джисон резко вдохнул.       – Нравится? – она неожиданно робко прошептала ему в ухо.       – Лиён, советую все-таки сначала греть руки, а то я вместо того чтобы получить удовольствие, получу переохлаждение. – он улыбнулся и наконец убрал руки от лица, посмотрев на нее. Она вытащила руку и покраснела, ее лицо было так близко. Смешная. Джисон не удержался и впился своими губами в ее, аккуратно подминая Лиён под своим телом.       – Ты делал это раньше?       Джисон помотал головой, предвкушение в нем смешивалось с нервозностью.       – А ты?       – Нет…       Ему чуть полегчало. Хотя бы здесь он не будет выглядеть неопытным дурачком, в отличие от поцелуев, здесь они равны. Джисон почувствовал прилив уверенности. Он смотрел порно. Он видел фильмы. У Лиён есть презервативы. Правда он никогда их не пробовал надевать, но там вроде ничего сложного. Надо начать с малого. Он снова наклонил голову и поцеловал ее, пальцами проводя по мягкой щеке и спускаясь к шее. Этот поцелуй отличался от предыдущих. Более чувственный, более нежный. И весь контроль его. Его дыхание стало тяжелее, то же самое происходило с девушкой под ним. Губы Джисона оторвались от ее, только чтобы начать целовать шею, его язык время от времени высовывался чтобы лизнуть нежную кожу. Поцелуи становились все более разгоряченными, когда его рука проскользнула под футболку Лиён, крепко обхватывая ее за талию и прижимая к себе. Он на мгновение отстранил лицо, делая несколько коротких вдохов, чтобы успокоить дыхание. Джисон прислонился лбом к ее лбу, рука продолжала мягко поглаживать изгиб талии, иногда пробегая пальцами по ее животу.       – Могу я... снять твою футболку?       Лиён кивнула и Джисон приподнялся, сидя на ее бедрах. Нервно сглатывая, он схватил руками край ее футболки и поднимал ее все выше и выше, обнажая девичью кожу. Она помогла ему избавиться от верха и скинула куда-то на пол.       – Ты тоже свою сними, а то мне одной как-то неловко, – она смущенно рассмеялась.       – Это обязательно? – Джисон отвел глаза.       – Да чего ты, я же тоже раздеваюсь... – Лиён с веселой улыбкой стянула с него через голову и Джисон услышал как она негромко ахнула.       – Сони… – ее пальцы коснулись множества округлых небольших шрамов на ключице. Джисон опустил голову, наблюдая как ее рука накрыла собой шрамы.       – Я не хотел показывать, – он не поднимая глаз убрал ее ладонь от себя. Лиён быстрым движением вытерла слезы с глаз и помотала головой.       – Прости, я… мне очень жаль, что они сделали такое с тобой.       Джисон вздохнул.       – Не надо меня жалеть, уже ничего не болит. Хочешь закончить на этом?       – Нет, нет, я все еще хочу этого. Просто… Я немного расклеилась. Я сейчас на самом деле очень нервничаю. Извини. – она издала смешок, взяв его руки в свои.       – Уверена? Я не буду торопить. Я вообще могу ничего не делать, если ты этого не хочешь…       – Иди ко мне, – Лиён притянула его к себе за руки и начала покрывать теплыми поцелуями лицо парня. Джисон чуть расслабился и поймал ее губы своими. Его обнаженная грудь приятно прижималась к телу девушки. Поцелуи Джисона опустились снова к шее, к плечам, а затем он коснулся губами мягкой кожи верхней части груди.       – Снимешь? – он спросил, указывая глазами на лифчик. Лиён вместо ответа завела руки за выгнувшуюся спину и легким движением отбросила его туда же, куда и футболку. Он дал себе немного времени рассмотреть ее грудь, небольшую, с аккуратными темными сосками. Джисон положил свою ладонь на одну из грудей, и опустил голову, второй рукой опираясь на кровать. Губы Джисона, припухшие от большого количества поцелуев, совсем немного коснулись соска и Лиён сделала резкий выдох, вцепившись пальцами в его волосы на затылке, что он счел хорошим знаком. Осмелев, он начал водить языком по соску и коже рядом. Внезапно парень услышал заглушенный стон Лиён и с трудом сдержался, чтобы не кончить только от этого звука.       – Хочешь зайти дальше? – он произнес охрипшим от возбуждения голосом. Лиён закивала, ослабляя хватку в его волосах. Джисон слегка улыбнулся и слез с Лиён, только чтобы помочь снять ей джинсы. Она лежала перед ним в одних трусиках и выглядела очень беззащитно и... желанно. Джисон нежно провел рукой от ее щеки к шее, от шеи к груди, задевая соски, от груди к ребрам, от ребер к животу, и наконец коснулся края нижнего белья. Он плавно стянул ткань вниз, оставив девушку полностью обнаженной и снова лег рядом с ней. Джисон целовал ее, пока его рука поглаживала бедра.       – Могу я?.. – его рука продвинулась к внутренней сторону бедра. Дождавшись утвердительного ответа он снова начал расцеловывать шею Лиён, пока его рука не очень уверенно переместилась между ее ног. Он почувствовал слегка влажное тепло. Бедра Джисона непроизвольно прижались к Лиён, когда он начал неумело массировать пальцами самое чувствительное место.       – Попробуй... чуть ниже. И можно чуть сильнее, – она шепнула сквозь сбитое дыхание.       Джисон кивнул и попробовал сделать так, как она попросила. Снова раздался стон, громче, чем до этого. Он поднял голову и уставился на ее лицо, словно впитывая ее эмоции. Лиён с закрытыми глазами и приоткрытым ртом тяжело дышала, щеки порозовели, а длинные красные волосы растрепались по его подушке. Джисон опустил ладонь еще ниже и его пальцы задели чуть вязкую естественную смазку. Он подавил стон, снова прижавшись к ней. Почему-то это ощущение было таким возбуждающим. Наверное потому, что именно он был причиной ее реакций, ее стонов. Задержав дыхание, он проник в нее одним пальцем. Лиён вцепилась в его плечо, зажмурив глаза сильнее прежнего, он сразу же остановился.       – Больно? – он шепнул чуть испуганно.       Она лишь помотала головой.       – Мне продолжать?       – Да, – она произнесла хрипло.       Джисон улыбнулся, довольный ответом.       – Дай знать, если что-то не так, не терпи, ладно? – с этими словами он добавил еще один палец, который вошел уже не так легко, как предыдущий, но смазки было достаточно. Пальцы начали двигаться активнее, растягивая ее. Она открыла глаза, поймав его неотрывный взгляд и притянула его голову к себе. Рука Джисона не останавливалась и он углубил поцелуй. Девушка простонала прямо в поцелуй, возбуждаясь все сильнее он ускорил движения, выбивая из нее все больше подобных стонов.       Наконец он прервал поцелуй, его дыхание стало неровным, а голова чувствовала себя опьяненно и легко. Губы Джисона приблизились к уху Лиён, пока его пальцы продолжали двигаться в ней все более нетерпеливо.       – Просто скажи остановиться, если будет слишком...       Она кивнула.       – Скажи, где у тебя лежат презервативы, – его голос дрожал от волнения, он не верил, что задает этот вопрос, что все происходит по настоящему.       – Во внутреннем кармане сумки, где зеркальце…       Джисон вынул пальцы, чмокнул Лиён в щеку и, встав с кровати, подошел к ее рюкзаку, с кучей подвесок и мягкой игрушкой квокки на нем. В этом вся Лиён. Снаружи рюкзака милота, а внутри электрошок, подаренный отцом, и презервативы, непонятно откуда… Сколько всего в ней спрятано? Он ухмыльнулся и пошарив в кармане одной рукой наконец нашел заветный блестящий квадратик. Он стоя спиной к Лиён стянул с себя штаны и боксеры быстрым движением и, сев на край кровати, раскрыл упаковку. Достав скользкий кружочек, он глубоко вздохнул и развернул его. Накосячить сейчас было бы обидно, потому что этот презерватив, судя по всему, был единственным в сумке девушки. Прохладная рука рисовала узоры на его спине, пока он надевал презерватив, напоследок размазав по нему остатки смазки с пальцев. Справившись, он развернулся к ней и залез сверху, снова утянув в глубокий поцелуй. Он аккуратно отодвинул рукой сначала одну ногу девушки, затем вторую, после чего устроился между ними. Его сердце колотилось как сумасшедшее, когда он опустил руку, чтобы направить свой член ко входу.       – Я буду медленно… – он произнес все еще дрожащим голосом. Джисон сделал еще один глубокий вдох и начал не спеша продвигаться вперед, стараясь быть как можно более аккуратным. Парень резко выдохнул, его глаза непроизвольно закрылись от ощущений. Пальцы Джисона вцепились в бедро Лиён, на мгновение он остановился, его тело прижалось к ней и он попытался взять себя в руки.       – Нормально? – он спросил, не узнав свой собственный голос.       – Да, не волнуйся, – Лиён мягко провела рукой по его волосам.       Джисон кивнул и немного расслабил тело, на его лице появился намек на облегчение. Он взглянул на ее лицо.       – Ты… очень красивая, Лиён.       Она смотрела на него так влюбленно, так доверчиво. Это одновременно и льстило, и заставляло нервничать. Джисон начал снова двигаться в ней, удерживая медленный, но уверенный темп. Дыхание становилось все более затрудненным и он издал тихий стон, не отрывая глаз от лица девушки под ним.       – Я не… я не уверен как долго смогу…       – Все нормально, – она обхватила его шею, захватив его в неизвестно какой по счету за сегодня поцелуй. Джисон целовал голодно, словно кое-как удерживая себя. Его лицо покраснело, на шее выступили вены.       – Тебе тоже приятно? – слова вылетели из его рта между поцелуями, пока он хватал закончившийся воздух.       – Немного странно, но приятно, – она улыбнулась ему. Джисону понравился честный ответ.       – Звучит неплохо, да? – он приподнял уголки губ и толкнулся бедрами чуть резче, чем до этого. Лиён снова прикрыла глаза, закусив нижнюю губу. Джисон позволил себе поддаться ощущениям и задвигался быстрее, ускоряя темп. Его правая рука проскользила по ее щеке к красным волосам и запуталась в них, слегка сжав на затылке. Он пытался не потерять контроль.       – Так хорошо, блять… – он простонал эти слова и судорожно выдохнул. Рука переместилась от волос к плечу девушки и пальцы Джисона сжали его. – Боже, ты... я… скоро... – он произнес почти отчаянным голосом. Его разум был не в состоянии справиться с потоком ощущений и он тратил все силы на дыхание, его бедра двигались в хаотичном ритме. Пальцы сжимали плечо чуть сильнее, чем необходимо, но он зашел слишком далеко, чтобы заметить. Лиён стонала не сдерживаясь и этот звук захватил его сознание, распаляя.       – Извини, я не... я не могу больше держаться…       Джисон двигался все настойчивее, вдавливая ее в мягкий матрас, его тело напряглось и руки дрожали, с трудом удерживая его над Лиён.       – Я… сейчас… – он не смог закончить фразу, все слова ускользнули от него, когда он наконец достиг оргазма, издавая хриплый стон, вырвавшийся из горла. Джисон трясся от напряжения, его рука держалась за плечо Лиён, словно она единственная, что удерживало его здесь в этот момент. Он вышел из нее, дрожащими руками стянул презерватив, кидая его в мусорку под стол и закрыв глаза лег рядом с ней на спину. Лиён прильнула к нему, обхватив руками и ногами, словно коала. Разум Джисона наконец начал приходить в норму, осознавая произошедшее. Он открыл глаза, уставившись в потолок, и попытался пошевелиться, но его тело было слишком уставшим, будто он перетаскал тонну груза.       – У меня колени дрожат, – он поделился с ней ощущениями и услышал тихий смех. – Чего смеешься, это было похлеще любого урока физкультуры.       – А я наоборот расслабилась, – она прижималась щекой к его груди и выводила пальцами узоры по его впалому животу.       – Да я заметил, – он улыбнулся.       Остаток летних каникул Лиён проводила у Джисона с утра до вечера, возвращаясь домой только чтобы переночевать. Джисону пришлось сократить свои расходы на сигареты, чтобы покупать презервативы, которых требовалось довольно много для сошедших с ума от буйства гормонов подростков.       Когда началась учеба, они продолжили делать вид, что просто общаются. Лиён взяла его за руку в первый день второго семестра, но Джисон быстро высвободил ее и Лиён больше не делала попыток, поняв его намек.       Отец Джисона вернулся в начале сентября и когда у того были выходные, Джисон снова стал часто проводить время дома у семьи Со. Во время суточных смен отца, они шли к Джисону после школы, проводя большую часть времени в постели парня. В такие дни они иногда прогуливали один или два последних урока, чтобы провести побольше времени за более интересными занятиями, чем математика и химия.       Директор Хо во втором семестре к работе не вернулся. Вместо него ученикам в первый день представили нового директора – госпожу Ли, ухоженную женщину средних лет, приехавшую в Керён из более крупного города. Госпожа Ли в начале октября вызвала Лиён к себе и мягко внушила что упавший за последний месяц рейтинг и пропуски уроков могут подпортить ей планы на поступление в высшее учебное заведение, заодно подсказала какой институт из сеульских подойдет больше всего для ее профессии мечты – переводчик.       – Она милая, хоть и наругала меня, – Лиён вздохнула. Она прислонилась к подоконнику в коридоре, Джисон стоял рядом, завязывая узлы из провода своих наушников.       – Наверное надо прекратить так часто... тусоваться вместе, – он произнес тихо, чтобы беснующиеся вокруг ученики не услышали.       – Джисон, нет, я не это имела в виду! – он услышал испуг в ее голосе. – Я просто рассказываю тебе, что она мне понравилась!       – Ладно, ладно...       – Сегодня опять встретимся после школы? Где обычно?       Он кивнул. Джисон уже много дней думал над тем, что происходит у них с Лиён. Когда первостепенное опьянение от секса прошло и интим стал делом даже привычным, он вновь начал ощущать неправильность ситуации и какое-то отвращение от себя. Он снова и снова уговаривал себя, что не пользуется ей или ее семьей, они все устроили сами: Лиён сама решила быть с ним, несмотря на неоднозначность их отношений, родители Со сами сказали «приходи когда угодно и оставайся сколько хочешь». Он просто принимал это все и плыл по течению, потому что так его жизнь становилась легче.       «ХАН ДЖИСОН, В КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА»       Джисон, спящий на задней парте на уроке физики, подпрыгнул. Весь класс уставился на него, пока динамики еще раз громко повторяли одну и ту же фразу. На ватных ногах он поднялся, скидал вещи в сумку и вышел из класса, провожаемый глазами одноклассников. В это время в голове пролетала сразу тысяча мыслей с чем может быть связан этот внезапный вызов. Если бы директор Хо хотела просто поговорить, она бы вызвала его на перемене и не через систему оповещения. В тревожных раздумьях он дошел до кабинета директора и вошел, предварительно постучав.       – Джисон-и!       – Тетя Джуги?!       Зареванная тетка набросилась на него с объятиями. Джисон ошеломленно приобнял ее. С тетей лично он виделся в последний раз несколько лет назад, еще до переезда. Джуги была родной сестрой его отца и собственной семьи не имела. Джисон знал, что она была замужем в молодости, но затем развелась и с тех пор жила одна, не считая компании породистого кота. Ее жизнь и без мужа была вполне успешной – она работала в каком-то модном журнале, жила в самом центре Сеула, чтобы, как она сама говорила, «быть в центре всех событий». Близки они не были, так как и она и отец жили работой, а Джисон был сам по себе с тех пор как умерла его бабушка.       – Что вы здесь делаете? Почему вы плачете? Что-то случилось?       Директор Хо кашлянула. Ее лицо было очень серьезным и встревоженным.       – Джисон, дело в том, что...       – Джиун погиб, Джисон! Твой папа погиб... – тетка сквозь рыдания выдавила из себя эти слова, перебивая госпожу Хо, продолжая висеть на Джисоне.       – Блять... – парень ошеломленно осел на стул возле стола директора. Внутри него что-то оборвалось. Хоть он и испытывал отвращение к отцу и считал его конченным человеком и ужасным отцом, в глубине его души в нем все еще жила безусловная любовь ребенка к родителю, которую он последние годы пытался отрицать. В памяти все еще хранились немногочисленные приятные моменты с ним: как радостно было Джисону когда отец навещал его у бабушки по детству. Отец всегда привозил ему новые игрушки и книжки. Отец водил маленького Джисона в парк и покупал горячие пуннопаны и газировку, которую бабушка ему запрещала. Именно отец без лишних вопросов купил Джисону дорогое музыкальное оборудование, компьютер, гитару, когда тот захотел заняться музыкой. Может именно так отец показывал свою любовь, пока Джисон думал, что отцу на него плевать. Может поэтому отец стал конченным алкоголиком в Керёне, отсутствие денег сломало его, мужчину, привычного к излишнему достатку. Отец Джисона всегда был закрыт для сына. Он никогда не показывал своих эмоций, не рассказывал о чем думает и что чувствует. Он так и не поделился тем, что случилось у него на работе, из-за чего пришлось переехать в Керён из Сеула, из-за чего вместо хорошей должности он получил должность мелкого военного чиновника и его зарплата стала мизерной, достаточной лишь для съема квартиры в маленьком городке и так себе еды.       – Что... Что именно произошло? – Джисон поднял взгляд с пола на директора Хо. Она стояла возле них сцепив пальцы до белых костяшек.       – Его сбила машина. Он шел домой и перешел дорогу в неположенном месте, смерть наступила мгновенно. Полиция будет выяснять обстоятельства и накажет всех виновных.       – Сомневаюсь, что кто-то кроме него самого был виноват... Наверняка опять бухой был... – злобно прошипел Джисон, в уголках его глаз зажгли слезы и он прижал ладони к лицу. Он даже не понимал на что злился. На отца, за то, что испортил ему жизнь? На себя, за то, что не помогал ему выбраться из этой алкогольной ямы? На Керён, который он ненавидел всей душой и доставил Джисону столько боли? Ненависть в нем смешивалась с жалостью к себе и болью от потери отца, который хоть и был потерян для него давно, но хотя бы теплилась надежда на лучшее. Теперь надежды не было. Его незадолго до выпускных экзаменов заберут в детдом в соседнем городе, о котором ходят жуткие слухи, и там он уйдет вслед за отцом, так и закончится его бесславная жизнь, о которой будет горевать может только одна глупая влюбленная красноволосая девчонка и больше никто...       – Джисон-и, мы сегодня же уезжаем в Сеул, – тетя Джуги наконец закончила истерику, выхлебав полный стакан воды, поданный директором. – Билеты на поезд уже куплены на одиннадцать вечера. Тебе нужно успеть собрать необходимые вещи, остальное потом заберем с помощью вашей хозяйки дома, я с ней уже встретилась, приятная женщина...       – Что? – Джисон выплыл из депрессивных мыслей и уставился на нее.       – Похороны мы устроим в Сеуле, там у отца много друзей и сослуживцев осталось, которые помнят его, они и поспособствуют перевозке тела, здесь в Керёне у него никого кроме тебя нет, а ты теперь будешь жить со мной, я уже сегодня созвонилась с моей знакомой, она заместитель директора в хорошей школе Сеула и согласна помочь тебе перевестись туда посреди последнего учебного семестра, я ей рассказала какой ты талантливый мальчик, не подведи меня, – тетя продолжала деловито сыпать словами, как будто никакой истерики у нее и не было, а голова Джисона словно опухла от кучи информации.       – Я буду жить с вами? Учиться в Сеуле? Правда? – несмотря на происходящий ужас, на Джисона словно упал маленький лучик надежды и он всхлипнув сжал руки в замок, молясь, чтобы это было правдой.       – Конечно милый, не брошу же я тебя здесь. Буду твоим опекуном до совершеннолетия, все оставшиеся полгода, – Джуги достала зеркальце и вытерла салфеткой потеки туши. – У нас очень мало времени, попрощайся с директором Хо и со своими друзьями и можем идти.       Джисон помотал головой.       – Идем сразу. До свидания директор Хо, – он поклонился ей и вышел из кабинета, к нему под руку уцепилась тетка, с которой они вместе покинули школу.       13:15 Лиён: «Джисон, что случилось? Зачем тебя вызывали?»       13:17 Лиён: «Надеюсь ничего плохого? Наша встреча в силе?»       14:20 Лиён: «Я жду тебя где обычно»       17:35 Лиён: «Я наверное пойду домой, напиши мне, ладно?»       18:33 Лиён: «Джисон я переживаю очень сильно.»[сообщение не доставлено]       21:50 Лиён: «Джисон?»[сообщение не доставлено]