Почему именно я?

_ Я отойду - Сказал Се Лянь Нань Фэну ничего не объясняя. Зайдя за дерево он резко закашлялся, выплевывая кровь. * Что мне делать с Ци Жуном ...* Вернувшись его взгляду предстала картина, как множество людей в чёрных одеждах бродят по лесу позади храма и с совершенно серьёзными лицами осторожно снимают с деревьев подвешенные вверх ногами трупы более сорока воинов. А перед лесом Се Лянь увидел высокий силуэт со скрещенными на груди руками, наблюдающий за процессом. Когда он повернулся, Се Лянь разглядел изящное бесстрастное лицо — это был Фу Яо. По всей видимости, он вернулся на Небеса и привёл с собой в качестве помощников служащих из дворца Сюаньчжэня. Только Се Лянь открыл рот в попытке что-то сказать, за его спиной раздался звук шагов: Нань Фэн проводил жителей деревни и вернулся на гору. Оценив обстановку, он бросил косой взгляд на Фу Яо и пробормотал: — Ты же, вроде как, сбежал? Фраза прозвучала довольно обидно, и Фу Яо недовольно поднял брови. Се Лянь не желал, чтобы в такой важный момент они снова начали переругиваться, потому поспешил оправдать Фу Яо: — Я приказал ему привести подмогу. Но Нань Фэн продолжал зубоскалить: — И где же, в таком случае, подмога? Я-то думал, по меньшей мере, следует просить вашего генерала лично спуститься с Небес. Фу Яо спокойным тоном ответил: — По пути на Небеса я услышал, что младший генерал Пэй уже отправился сюда, потому не стал беспокоить нашего генерала. К тому же, даже если я и пошёл бы за ним, он так занят, что вряд ли нашёл бы время спуститься. Честно говоря, насколько Се Лянь знал Му Цина, даже при наличии свободного времени тот не пожелал бы лично спуститься сюда. Но сейчас у него самого совершенно не было времени задумываться об этом, вымученным тоном принц произнёс: — Перестаньте ругаться хотя бы сейчас ... - это прозвучало так устало что служащие и впрям решили помолчать и дать Принцу побыть в тишине. Задерживаться на горе Юйцзюнь больше не было нужды, поэтому Се Лянь поднял на руки тело Сяоин и шаг за шагом направился вниз с горы. Ему наконец-таки удалось покончить с этим делом, и всё же принцу казалось, что за несколько дней после вознесения он утомился больше, чем за год собирания мусора в мире людей. Пришлось карабкаться в гору, ползти вниз, исполнять немыслимые трюки, кувыркаться по земле и во весь голос кричать, а также сменить наряд и играть роль невесты. После всего случившегося принц просто валился с ног от усталости, а ведь осталось ещё великое множество неразрешённых загадок и последствий. Се Ляню захотелось повесить на себя табличку с надписью «Лучше собирать мусор, чем вознестись на Небеса» и отправиться по миру проповедовать эту идею. Фу Яо, приподняв полы одежды, уселся рядом с Се Лянем и наконец, не выдержав, сделал то, что собирался сделать уже давно — закатил глаза к потолку. Затем спросил: — Почему ты не снимешь этот наряд? Увидев его закатившиеся глаза, Се Лянь внезапно ощутил ни с чем не сравнимое родное тепло. Затем наконец снял с себя свадебный наряд, в котором шествовал всю дорогу в горы, и подавленно пробормотал, смывая с лица пудру и румяна: — Так значит, именно в таком виде я разговаривал с младшим генералом Пэем? Эх, Нань Фэн, что же ты не напомнил мне об этом? Фу Яо предположил: — Возможно, потому что ты не скрывал радости, будучи одетым подобным образом. Нань Фэн, который тоже ни разу за день не присел, наконец смог найти время на отдых. Он устроился рядом и возразил: — Не было необходимости в напоминании. Младший генерал Пэй даже не обратил внимания, что за наряд на тебе. Будь ты одет хоть в десять раз необычнее, по возвращении он не стал бы ни с кем это обсуждать. Се Лянь, обуреваемый чувством искренней благодарности к этому младшему небожителю за труды, налил Нань Фэну чая, потом вспомнил прохладное выражение лица младшего генерала Пэя, резко отличающееся от эмоций обезумевшей Сюань Цзи, и сказал: — Младший генерал Пэй поистине преуспел в контроле над собой, ему прекрасно удалось сохранить спокойствие в сложившихся обстоятельствах. Нань Фэн, отпив чаю, возразил: — Не обманывайся его мнимой любезностью и учтивостью. Так же, как и с его предком, с младшим генералом Пэем не так легко сладить. * Ой. Поверь мне мнимую любезность определить я уж смогу и без твоей помощи.* Сей факт, разумеется, не укрылся от глаз Се Ляня. Фу Яо же относился к младшему генералу Пэю с явным одобрением, он заметил: — Пэй Су стал одним из небожителей Верхних Небес всего сто-двести лет назад, но благодаря его напористому характеру его карьера вскоре взлетела вверх. Когда генерал Пэй избрал его себе в помощники, Пэй Су едва достиг двадцатилетнего возраста. Знаешь, чем он отличился? Се Лянь спросил: — Чем? Фу Яо ледяным тоном выплюнул всего два слова: — Истреблением города. * Ну, бывает. Я вот во время войны в Империи, которую сам и начал, устроил революцию и что?* ~ Прошу прощения?... - откровенно выпал в осадок Мингуан. Ответ заставил Се Ляня призадуматься, но всё же принц не выглядел удивлённым. Каждый небожитель Верхних Небес в прошлом являлся императором или князем, генералом или чиновником, а завоевание и сохранение власти всегда связано с большими жертвами подчинённых или врагов, иными словами — слава генерала всегда строится на погибших солдатах. Чтобы стать бессмертным божеством, необходимо для начала стать героем в мире людей, а под ногами героя всегда вьется тропа, залитая кровью. Фу Яо подытожил: — В чертогах Верхних Небес не найдётся ни одного преданного союзника, там никому нельзя доверять. * Вот именно. Но какого черта об этом мне говорит служащий средних небес? Если пытаешься врать, то ври хоть как-нибудь правдоподобно, откидывая прежние взаимоотношения с человеком.* Се Лянь расслышал в его тоне нарочитое нравоучение, словно предок наставлял своих потомков, и подобное показалось ему смешным; возможно, Фу Яо в чертогах Верхних Небес приходилось подвергаться притеснениям или даже насмешкам, и потому теперь он говорит такое, памятуя о прежних переживаниях. И всё же Се Лянь, даже будучи трижды вознесшимся, осознавал, что в действительности, касаемо отношений между бессмертными божествами, по сравнению с ним двое младших небожителей понимают гораздо больше. Ведь каждый раз время пребывания принца в Небесных чертогах было подобно цветению смоковницы — едва распустившись, цветы увядают. Нань Фэн, однако вовсе не одобрял подобных речей, он возразил: — Не нагоняй страху, везде есть и хорошие люди, и плохие. И в Небесных чертогах немало небожителей, которым можно довериться. Фу Яо лишь посмеялся: — Ха-ха, немало небожителей, которым можно довериться? Это ты имеешь в виду своего генерала? — Не знаю как насчёт моего генерала, но твой генерал точно не из таких. Се Лянь уже давно воспринимал их ругань как нечто обыденное, и потому вовсе не удивлялся, к тому же его мысли занимали размышления о другом, и у него вовсе не было ни сил, ни желания разнимать двоих задир. Уладив все дела на Севере принц отправился на небеса доложить об окончании задания и о духе ребенка Линвень. Она ответила поднимая взгляд от бумаг: — Дворец Линвэнь непременно бросит все силы на поиски. Однако я признаться не ожидала, что ваш поход на Север потянет за собой так много проблем. В этот раз я и впрямь обязана поблагодарить вас, Ваше Высочество. — А мне следует принести благодарности двоим младшим служащим, согласившимся добровольно помочь мне, и ещё младшему генералу Пэю из дворца Мингуана. Я даже не представляю, как мне их отблагодарить. — Раз уж причиной бедствия явились нездоровые отношения старины Пэя, разумеется, прибирать за ним должен младший Пэй, что уже вошло у него в привычку, поэтому вам не стоит благодарить его. Впрочем, если у Вашего Высочества появится свободная минутка, будьте так любезны, присоединитесь к духовной сети, кое-кто желает обменяться мнениями по данному вопросу. Ещё до прибытия на небеса принц начал слышать тихий шепот, напоминающий голоса древних сил - это давало понять, что ограничения на них в скором времени спадут. У Се Ляня тоже оставалось множество сомнений. Выйдя из дворца Линвэнь, после недолгих поисков он обнаружил поблизости каменный мостик, под которым журчал струящийся поток настолько чистый и прозрачный, что можно было увидеть движение облаков, и даже, если посмотреть сквозь облачный туман, вздымающиеся горные хребты и раскинувшиеся в мире под небесами обширные города ровной квадратной формы. Решив про себя: «Как раз подходящее место», он уселся у подножия моста, мысленно назвал пароль и вошёл в духовную сеть. Едва оказавшись внутри, принц был оглушён шумной обстановкой, что являлось большой редкостью внутри духовной сети Верхних Небес. Множество голосов кричали друг на друга, сливаясь в хаотичный поток. Се Лянь услышал громкие ругательства Фэн Синя: — Проклятье! Вы ещё не выбрали под какой горой следует её запереть?! Эта генеральша — сумасшедшая! Что бы у неё ни спросили, она всё одно, требует встречи с генералом Пэем, ни в какую не соглашаясь выдавать местоположение Лазурного демона Ци Жуна! Младший генерал Пэй ответствовал: — Генерал Сюань Цзи всегда отличалась яростным и упрямым характером. Судя по голосу, Фэн Синь вышел из себя: — Младший генерал Пэй, ваш генерал вернулся или нет? Пускай как можно скорее отправляется на встречу с ней, узнает местонахождение Лазурного демона и поскорее забирает её отсюда! Фэн Синь не привык иметь дело с женским полом, однако вести допрос поручили именно ему, что вызвало невольное сочувствие Се Ляня. Младший генерал Пэй ответил Фэн Синю: — Это ничего не даст, лишь сильнее сведет её с ума. Прозвучал ещё один голос: — Снова подвешенные вниз головой трупы… пристрастия Ци Жуна в самом деле отличаются низменностью, весьма прискорбно. — Даже в мире демонов к подобным пристрастиям относятся с презрением, сразу видно — вкусы у него и впрямь… ниже падать некуда. * Да ладно, может он их сушит и засаливает? А вы видите только процесс.* ~" Царственный Брат защищает меня? Это... Приятно.* Все присутствующие небожители общались друг с другом без единого намёка на неловкость, очевидно, они были хорошо знакомы. Поэтому, будучи новеньким в их кругу, вознесшимся восемьсот лет назад, Се Лянь вначале молчал, чтобы его присутствие осталось незамеченным, однако прослушав их разговоры довольно долгое время, всё же не удержался от желания ввернуть словечко: — Уважаемые господа, что означает этот лес подвешенных трупов на горе Юйцзюнь? Неужели Лазурный демон Ци Жун мог быть где-то поблизости? Поскольку Се Лянь был нечастым посетителем сети духовного общения, немногим был знаком его голос, и небожители помедлили, прежде чем отвечать. Первым, кто отозвался на вопрос, стал Фэн Синь: — Лазурный демон Ци Жун обитает не на горе Юйцзюнь. Однако лес подвешенных трупов — дело рук этой демоницы, Сюань Цзи. Она сотворила подобное в качестве подношения, согласно его требованиям. Се Лянь спросил: — Сюань Цзи — подданная Лазурного демона? Младший генерал Пэй ответил: — Именно так. Генерал Сюань Цзи умерла несколько сотен лет назад, но несмотря на свою злобную сущность, ей всё время не доставало сил, чтобы учинять беспорядки, до тех пор, пока чуть более сотни лет назад Лазурный демон Ци Жун не избрал её в качестве своей подданной. Она стала его любимицей, и потому её магическая сила возросла. * У него всегда был плохой вкус.* Смысл его слов был таков: в бесчинствах, творимых Сюань Цзи, не следует винить генерала Пэя, поскольку изначально ей не хватало сил, чтобы пойти на такое. И если уж искать виновника, то следует обратиться к Лазурному демону, ведь это именно Ци Жун прибрал Сюань Цзи к рукам, наделив демоницу достаточной силой, чтобы вредить людям. Наверняка собравшиеся небожители в душе считали именно генерала Пэя виновником случившегося, просто не решались высказать предположений вслух, что не помешало младшему генералу Пэю разгадать их невысказанные мысли. А теперь, когда он, как бы между прочим, напомнил остальным некоторые детали, все решили оставить свои мысли при себе, запрятав их куда поглубже. Се Лянь вновь задал вопрос: — Так значит, гору Юйцзюнь уже обыскивали? В окрестностях должен скрываться дух ребенка. В этот раз прорезался голос Му Цина, без единой нотки эмоций он промолвил: — Дух ребенка? Какой такой дух ребенка? Се Лянь, подумав, что Фу Яо не посвятил Му Цина в детали, и возможно, даже вызвался помочь без его ведома, не стал упоминать о младшем служащем, сказав лишь: — Сидя в паланкине, я слышал весёлый детский смех, который при помощи детской песенки предостерегал меня. Тогда рядом со мной были двое младших служащих из дворцов Богов Войны, но ни один из них ничего подобного не расслышал. Очевидно, дух ребенка обладает немалыми магическими силами. Му Цин ответил: — На горе Юйцзюнь не обнаружено ничего подобного. * Интересно ...* Се Ляню это показалось странным, ведь не мог же дух ребенка явиться лишь для того, чтобы предупредить его? Подумав об этом, он вдруг вспомнил о другом деле, не дающем ему покоя всю дорогу сюда, и спросил: — Раз уж мы заговорили об этом, на горе Юйцзюнь мне повстречался юноша, управляющий серебристыми бабочками. Может ли кто-нибудь из вас сообщить мне, кто он такой? Мгновением ранее духовная сеть ругалась и шумела на все лады, решая самые разные дела, но стоило вопросу принца прозвучать, в сети вдруг повисла мёртвая тишина. * Ля, как ты всех напугал "муженёк" * Се Лянь предполагал подобную реакцию, поэтому терпеливо ждал. Спустя какое-то время лишь Линвэнь решилась переспросить: — Ваше Высочество, что вы только что сказали? Му Цин прохладно ответил вместо Се Ляня: — Он только что сказал, что встретил Хуа Чэна. * Ты, Его Высочество, Му Цин?* Узнав наконец имя юноши в красных одеждах, Се Лянь пришёл в неописуемый восторг и, посмеявшись, произнёс: — Так значит, его зовут Хуа Чэн? Хм, это имя, надо сказать, весьма ему подходит. * Хуа означает - Цветок, а Чэн - город, так как это скорее всего не его настоящее имя, смею предположить, что у него в подчинении находится город... Хм, а это становится все интереснее* От слов принца, произнесённых подобным тоном, все небожители, присутствующие внутри духовной сети, онемели. Линвэнь, кашлянув, произнесла: — Эм… Ваше Высочество, вы разве никогда не слышали о так называемых «Четырёх величайших бедствиях»? * Нет, просветите же меня.* Се Лянь подумал: «К своему стыду, я знаю лишь о «Четырёх прекраснейших картинах». «Четырьмя прекраснейшими картинами» назывались четыре общеизвестных истории, предшествующие вознесению четырёх небожителей: «Молодой господин проливает вино», «Наследный принц под маской бога», «Генерал ломает меч» и «Самоубийство принцессы». Среди этих историй картина «Наследный принц под маской бога», разумеется, повествовала о роковом прыжке наследного принца Сяньлэ на улице Шэньу во время Праздника фонарей. Те, кто смог попасть в этот список, не обязательно являлись сильнейшими божествами, зато легенды о них распространялись по всей стране, заставляя людей захлёбываться от восторга. Се Лянь обычно запоздало узнавал о каких-то происшествиях во внешнем мире, в этом смысле можно было назвать его малосведущим. Однако, поскольку он сам являлся одной из «Прекраснейших картин», в некоторой степени принц был наслышан и об остальных. Что же касается «Четырёх величайших бедствий», подобная формулировка, вероятно, появилась сравнительно недавно, и Се Лянь никогда о ней не слышал. Но если уж в ней использовалось слово «бедствие», стало быть, ничего хорошего она не означала. Принц признался: — К своему стыду, я никогда о них не слышал. Осмелюсь спросить, что означают эти Четыре величайших бедствия? Му Цин прохладно произнёс: — Ваше высочество провели в мире людей несколько сотен лет в самосовершенствовании и настолько плохо осведомлены? Вот уж действительно любопытно, чем же вы, в конце концов, занимались всё это время там внизу. * Ну... Ничего интересного, кроме того, что пережил две лишних жизни, но это так - мелочи.* Ну конечно же ел, спал, зарабатывал на жизнь циркачеством и собирал мусор. Се Лянь с улыбкой ответил: — Человеком быть очень сложно, нужно помнить о множестве всяких важных делах. Вовсе не так легко, как приходится небожителям. Линвэнь произнесла: — В таком случае, Ваше Высочество, прошу вас запомнить «Четыре величайших бедствия». А именно: Хозяин чёрных вод, Лазурный фонарь в ночи, Белое бедствие, Собиратель цветов под кровавым дождём. Это прозвища четырёх Князей Демонов, сеятелей хаоса, от которых у каждого небожителя Верхних и Средних Небес болит голова. Человек, поднимаясь наверх, становится богом. Если же человек опускается вниз, то становится демоном. Бессмертные небожители отделили Небесные чертоги от мира людей, сделав их своей резиденцией, из которой можно сверху обозревать мир смертных и возвышаться над всем сущим. А так называемый мир демонов пока ещё не отделился от мира людей, и все демоны, оборотни, монстры и призраки делят с простыми смертными одну территорию. Некоторые прячутся во тьме, некоторые принимают человеческое обличье и теряются среди людской толпы, ведут распутную жизнь в мире людей. — Хозяин чёрных вод — невероятно сильный водный гуль в облике человека. Однако он крайне редко приносит нам хлопоты, по своей натуре весьма скромен, несмотря на достижение ранга «непревзойдённый». Мало кто видел его лично, поэтому пока не будем о нём. Лазурный фонарь в ночи — конечно же, прозвище нашего низменного любителя подвешивать трупы вниз головой, Лазурного демона, Ци Жуна. Он единственный среди Четырёх бедствий, кто не достиг ранга «непревзойдённый». Вы спросите, как он оказался в этом списке? Возможно, по той причине, что он крайне часто приносит неприятности людям, весьма надоедливая личность. Также, возможно, его добавили к трём бедствиям потому, что четыре проще запомнить, пока отложим в сторону и его. * А разве четыре не созвучно со словом смерть?...* Белое бедствие — этого Ваше Высочество должны знать довольно хорошо. Ведь у него ещё есть имя — Безликий Бай. * Да, его помню довольно хорошо. Хотя не лучше Белого Ублюдка, но это простительно, не я всё же его убил... Стоп. А прах разве можно хранити в форме маски ...* Эти размышления заставили напрячься всех кто их слышал. Услышав это имя, Се Лянь, сидящий у моста, внезапно ощутил распространяющуюся от сердца к каждой конечности, проникающую в каждую косточку, тянущую боль. Его ладони начали едва заметно дрожать, машинально сжимаясь в кулаки. Разумеется, он знал. Говорят, что появление «непревзойдённого» способно уничтожать целые страны и наводить ужас на целые народы. А когда в мире появился Безликий Бай, первой страной, которую он уничтожил, оказалось государство Сяньлэ. Се Лянь безмолвствовал. Тогда Линвэнь продолжила: — Однако Безликий Бай давно повержен. Поэтому не стоит говорить о нём. Даже если бы он всё ещё был жив, боюсь, что не смог бы сравниться с тем, кто стоит во главе всей четвёрки. Ваше Высочество, серебристые бабочки, которых вы повстречали на горе Юйцзюнь, зовутся призрачными бабочками. Их хозяин — последний из четверых, а также тот, кто повергает в ужас все Небесные чертоги, Собиратель цветов под кровавым дождём, Хуа Чэн. В Небесных чертогах эпитет «громкое имя» был применим лишь к двоим — Императору Шэньу и наследному принцу Сяньлэ. И хотя в обоих случаях смысл был противоположным, всё же их слава среди людей была одинаково поразительна. Что же касается мира демонов, если требовалось выбрать кого-то в равной степени обладающего «громким именем», то не нашлось бы ни единого кандидата, кроме Хуа Чэна. Если вам вздумается узнать получше какого бы то ни было небожителя, выйдите из дома и пройдитесь по улице, отыщите храм этого небожителя, войдите внутрь и осмотрите его статую — по его одежде и оружию в руках вы уже кое-что поймёте. Если же захотите познакомиться с ним ещё ближе — послушайте легенды и сказки, почитайте повести и посмотрите представления, связанные с этим небожителем, так вы будете прекрасно осведомлены о том, каким небожитель был при жизни и каковы были его деяния. Что же касается различной нечисти, с ними не всё так просто — какими людьми они являлись в миру и какой облик носят теперь, практически всегда оставалось тайной, покрытой мраком. Имя «Хуа Чэн» наверняка являлось псевдонимом, и облик его наверняка был лишь маской. Поскольку слухи о нём гласили, что иногда он предстаёт в образе раздражительного юноши с переменчивым нравом, иногда — в образе грациозного красавца, иногда превращается в очаровательную, но бессердечную обольстительницу, какие только образы ему не приписывают. Что же касается его истинной сущности, лишь по нескольким чертам можно узнать наверняка, что перед вами Хуа Чэн: красные одежды, растекающийся по воздуху запах крови и серебристые бабочки, что прячутся в рукавах и полах его одежд. По поводу происхождения Хуа Чэна также бытовало несколько мнений. Кто-то считал, что он был от рождения одноглазым уродцем, с детства вдоволь настрадался, и потому возненавидел целый свет; кто-то был уверен, что Хуа Чэн в прошлом — молодой солдат, душа которого после смерти не смогла справиться со скорбью по погибшей родине; некоторые даже предполагали, что он просто сошёл с ума от боли, когда погибла его возлюбленная; имелись и те, кто считал его просто монстром. Самая же причудливая версия, по слухам — но лишь по слухам — такая, что Хуа Чэн в действительности был некогда вознесшимся небожителем. Вот только после вознесения он добровольно спрыгнул с Небес и в итоге опустился до демона. Однако подобный слух не являлся самым распространённым, никто не знал, правдив ли он, и верили в него немногие. Впрочем, если говорить начистоту, даже будь подобная версия правдой, в любом случае она воспринималась бы ложью. Ведь если кто-то в этом мире отказался от прекрасной жизни на Небесах ради демонического бытия, для Небесных чертогов это стало бы несмываемым позором. В целом, чем больше догадок строили люди, тем гуще становился нагоняемый ими туман. Сами же небожители по-особенному страшились Хуа Чэна, и тому существовало множество причин. К примеру, его настрой было сложно предугадать: вот он кровожаден и бесчеловечен, а вот снова необыкновенно благороден и добр. Также причиной могло являться могущество и влияние Хуа Чэна в мире людей, ведь он имел великое множество последователей. Всё верно, люди поклонялись божествам, вознося молитвы о благословении и защите от нападок нечисти, именно поэтому у небожителей имелось немало последователей. Хуа Чэн же являлся демоном, но, тем не менее, в мире людей ему поклонялись очень и очень многие, до такой степени, что сила его превосходила некоторых небожителей. О причине тому невозможно не рассказать подробнее. Едва явив себя миру, Хуа Чэн прославился, совершив следующий поступок. Он публично бросил вызов тридцати пяти небожителям Верхних Небес. Вызов заключался в следующем: с Богами Войны он пожелал состязаться в военном искусстве, с Богами Литературы — в искусстве ведения спора. Из тридцати пяти небожителей тридцати трём вызов его показался до крайности смешным, но всё же Хуа Чэну удалось навлечь на себя их гнев, поэтому они приняли вызов и приготовились вместе показать ему, как следует себя вести приличному демону. Вначале состязаться с ним стали Боги Войны. Боги Войны считались самыми сильными бессмертными Небесных чертогов, каждый из них имел огромную армию последователей, а значит и магическая сила Богов Войны отличалась непревзойдённой мощью. Никто из них не испытывал и капли сомнения в победе над неопытным демонёнком. Однако полный разгром собственной армии в первой же битве стал для них огромной неожиданностью, одного лишь удара крайне необычной изогнутой сабли Хуа Чэна хватило, чтобы их войско разом обернулось пылью! Лишь после окончания битвы все узнали, что Хуа Чэн — выходец с горы Тунлу. Гора Тунлу являлась вулканом, но это вовсе не самое важное, а самое важное то, что внутри горы был построен город под названием Гу. Его название вовсе не означало, что каждый в этом городе держит в своём доме ядовитую тварь. Сам город по своей природе и являлся огромным скоплением «ядовитых тварей». Раз в сотню лет десятки тысяч демонов собирались здесь на кровопролитную битву, убивая друг друга, пока не останется лишь один, — тогда рождалась новая «ядовитая тварь». Чаще всего в итоге никому не удавалось спастись из той битвы, но стоило выжить хоть кому-то, он наверняка становился Князем Демонов, несущим хаос и разрушение миру. За последние несколько сотен лет из города Гу живыми вышли лишь двое, и оба они, как и следовало ожидать, стали Князьями Демонов, известными каждой семье и каждому дому в мире людей. Одним из них оказался Хуа Чэн. После того, как Боги Войны были разбиты в пух и прах, настал черёд Богов Литературы. Небожители не смогли сравниться с ним в искусстве войны, но решили, что в искусстве споров наверняка смогут превзойти нахала. Вышло как раз наоборот: победить не удалось. Хуа Чэн мог переспорить кого угодно на любую тему, касаемо и прошлого, и настоящего. Иногда он был вежлив, иногда резок, иногда упрямо доказывал свою точку зрения, иногда его меткие слова попадали в самую цель, иногда он и вовсе ударялся в софистику. И действительно, к его острым как бритва аргументам невозможно было придраться: блистая коварными речами и засыпая оппонентов богатыми цитатами, он с лёгкостью вводил слушателей в заблуждение. Опозорив нескольких Богов Литературы от земли до небес, от древности до настоящего времени, он довёл их до такой злости, что те плевались кровью до края заоблачных далей. Хуа Чэн обрёл славу одной битвой. Но одной победы не хватило бы, чтобы назвать его кошмаром всех небожителей. В ужас их повергло вот что: после победы Хуа Чэн потребовал сдержать слово, данное тридцатью тремя небожителями. Перед началом битвы стороны заключили соглашение: в случае поражения Хуа Чэна он передаст им свой прах. В случае поражения небожителей каждый из проигравших по собственной воле спрыгнет с Небес и впредь станет простым смертным. Если бы не безрассудное сумасбродство Хуа Чэна, не его решительная настойчивость на подобной ставке и не абсолютная уверенность тридцати трёх небожителей в собственной непобедимости, они бы ни за что не согласились принять вызов. Поэтому никто из небожителей по своей воле не стал выполнять обещанное. Нарушение клятвы было делом довольно постыдным, однако, если подумать, каждый из тридцати трёх небожителей потерпел поражение, и если одному позор казался нестерпимым, то всеобщее унижение и унижением-то трудно было назвать; можно было даже объединиться и, напротив, осмеять противника. Потому, придя к молчаливому согласию, все небожители притворились, что никакого обещания не давали. Всё равно людская память слишком коротка, всего через пятьдесят лет вряд ли кто-то вспомнит об этом. Этот момент небожители просчитали, надо сказать, довольно слаженно. Ошиблись лишь в одном: провести Хуа Чэна оказалось не так просто. Не можете исполнить обещанное? Прекрасно, он не откажет в помощи. Так и вышло, что Хуа Чэн сжёг дотла все храмы и монастыри, построенные людьми в честь тридцати трёх небожителей. Это и был самый страшный кошмар, при одном упоминании о котором лица всех бессмертных божеств слегка подёргивались — «Демон в красном сжигает храмы тридцати трёх Богов Войны и Литературы». Самый мощный источник магической силы небожителя — его монастыри и последователи, верующие в него. Если не станет храмов, где же последователи станут возносить свои молитвы? И где они станут возжигать благовония? Разрушение храмов стало огромным ударом для каждого небожителя, ведь чтобы построить новые, потребуется по меньшей мере сотня лет, и ещё неизвестно, удастся ли достичь прежнего величия. В действительности подобное являлось катастрофой более страшной, чем провал во время столкновения с Небесной карой. У более сильных божеств имелось свыше тысячи монастырей, у более слабых — свыше сотни, всего получалось не менее десятка тысяч. Хуа Чэн сжёг их все за одну ночь. Никому не известно, каким образом ему удалось сотворить подобное, но всё же удалось. Казалось, он не остановится ни перед каким злодейством. Небожители стали плакаться Цзюнь У, но только и Владыка ничего не мог поделать. Ведь небожители сами приняли вызов, и обещание принесли тоже сами, к тому же, Хуа Чэн оказался весьма хитёр: он лишь сжигал храмы, не трогая людей, можно сказать, вырыл бессмертным яму, предлагая в неё спрыгнуть. А небожители сами выкопали себе яму ещё глубже, а затем прыгнули в неё, и предпринимать что-либо было уже поздно. Изначально тридцать три небожителя пожелали одолеть зарвавшегося демона на глазах у всех смертных Поднебесной, поэтому в качестве места сражения были избраны сновидения множества представителей правящей элиты мира людей. Целью являлась демонстрация собственной божественной мощи перед высокопоставленными верующими, однако всё повернулось иначе: князья, чиновники и аристократы узрели, как Хуа Чэн разгромил армию божеств. Пробудившись ото сна, многие знатные чины перестали поклоняться богам и начали возносить молитвы демону. А тридцать три небожителя, потеряв свои монастыри и последователей, постепенно канули в забытье, лишь вознесением следующего поколения удалось восполнить эту огромную потерю. С тех пор множество обитателей Небесных чертогов приходят в ужас лишь при упоминании имени «Хуа Чэн», даже от слов о красных одеждах и серебристых бабочках у них волосы встают дыбом от страха. Некоторые боятся навлечь на себя его гнев, в ужасе представляя, что он придёт бросить им вызов, а затем сожжёт дотла их храмы; некоторые не могут пойти против него, поскольку в его руках находятся кое-какие неприятные сведения о них; многим также приходится нередко обращаться за помощью к Хуа Чэну, просить его о содействии кое в каких делах, поскольку в мире людей тот обладает немалым влиянием. Спустя время это привело к тому, что многие небожители стали испытывать к Хуа Чэну неоднозначные чувства, в какой-то степени даже преклоняться перед ним. Поэтому среди Небесных чертогов его и ненавидели, и боялись, и уважали. А теми двумя Богами Войны из тридцати пяти, кто не принял вызов Хуа Чэна, оказались генерал Сюаньчжэнь, Му Цин и генерал Наньян, Фэн Синь. Тогда они не приняли вызов вовсе не потому, что испугались, а всего лишь по той причине, что совершенно не признавали его своим противником. Им показалось бессмысленным принимать подобный вызов, потому оба отказались, не представляя, что всё обернётся большой удачей для них самих. Однако не получив от них согласия на бой, Хуа Чэн не забыл этих двоих, множество раз он задирал их во время патрулей на Празднике призраков, и после нескольких существенных стычек у обоих генералов остались глубочайшие тёмные воспоминания о свирепых и яростных серебристых бабочках. Когда рассказ дошёл до этого момента, голова Се Ляня заполнилась пронизанными светом серебристыми бабочками, радостно кружащимися вокруг него. Не в силах связать их с угрожающей картиной, которую рисовали слухи, он не удержался от мысли: «Неужели эти серебристые малютки настолько ужасны? Вовсе нет… очень даже милые». Разумеется, Се Лянь ни за что не посмел бы произнести эти мысли вслух. Но теперь разительная перемена в лице Нань Фэна и Фу Яо при упоминании серебристых бабочек перестала удивлять его. По всей видимости, младшие небожители вместе со своими генералами хлебнули лиха в битве с теми самыми бабочками. Один из небожителей спросил: — Ваше Высочество, когда вы встретились с Хуа Чэном, он… он… он с вами что-то сделал? * Это звучит очень двусмысленно ...* Судя по тону, вопрос более походил на «У вас теперь не хватает руки или ноги?» Се Лянь ответил: — Ровным счётом ничего, он лишь… — Здесь принц запнулся, не в силах подобрать нужные слова, про себя рассуждая: «Лишь — что? Не могу же я рассказать, что он помог мне выбраться из паланкина и всю дорогу держал меня за руку». Помолчав, Се Лянь всё же продолжил: — Лишь разломал сигнальный артефакт магической ловушки, выставленной Сюань Цзи на горе Юйцзюнь, и провёл меня к храму Мингуана. Небожители довольно долгое время молчали, обуреваемые сомнениями, размышляя каждый о своём, затем всё-таки кто-то из них молвил: — Уважаемые господа, есть ли у вас какие-либо измышления на этот счёт? Даже по голосу Се Лянь мог представить, как небожители один за другим качают головой и разводят руками: — Никаких измышлений, совершенно никаких! — Понятия не имею, что он собирался сделать, это до невозможности странное поведение! — Никогда и никто не мог постичь истинный смысл поступков Хуа Чэна… Несмотря на то, что теперь Се Лянь получил полное представление о Хуа Чэне как о Князе Демонов, несущем хаос миру, он вовсе не казался принцу настолько ужасным. По правде говоря, Се Лянь даже считал, что Хуа Чэн в какой-то степени помог ему. В целом, обобщая факты, ему удалось вполне успешно исполнить первое задание возносящих молитвы, которое он получил по возвращении в Небесные чертоги. Принцу заранее обещали, что все благодарности божествам за улаженное дело на горе Юйцзюнь пойдут на его алтарь. И поскольку тот чиновник из-за смерти дочери вспомнил о вознесении благодарностей довольно поздно, а благодарность его была окрашена печалью, количество собранных добродетелей неизбежно уменьшилось, но если кое-как, капля за каплей, собирать добродетели понемногу, то и до восьмисот восьмидесяти восьми десятков тысяч не так уж далеко. Се Лянь ощутил лёгкость в теле, словно только что рассчитался с долгами, его сердце стало чище безоблачного неба, а в душе он почувствовал себя так приятно, непринуждённо и спокойно, что решил и впредь стараться быть хорошим божеством. * Ладно, нужно поддерживать репутацию дурочка.* И конечно, было бы очень кстати подружиться с другими небожителями. Обычно в духовной сети Верхних Небес царило спокойствие, но если появлялось какое-то срочное дело, даже здесь весь день наперебой шумели голоса. И если небожители пребывали в приятном расположении духа, либо находили что-либо заслуживающим интереса, они могли также поговорить об этом в духовной сети, обменяться парой в меру шуточных фраз. Даже не различая говорящих по голосу, принц мог молча слушать их разговоры. Но ведь не пристало вечно просто молчать, поэтому, наслушавшись вдоволь, он тоже принялся время от времени вставлять безобидные фразы: — И в самом деле, весьма интересно. — Сегодня прочитал прекрасное четверостишие, спешу поделиться им с господами. — Спешу поделиться с господами очень действенным приёмом от боли в пояснице и в ногах. Однако, к его огромному сожалению, каждый раз, когда он делился со всеми столь тщательно подобранной и весьма полезной для души и тела информацией, в духовной сети сразу же воцарялась мертвая тишина. В конце концов, Линвэнь не выдержала и по секрету сообщила ему: — Ваше Высочество, всё то, что вы посылаете в сеть духовного общения, конечно, весьма полезно, однако боюсь, что даже небожители старше вас на несколько сотен лет не стали бы посылать такое. * На это и расчет!* Её слова опечалили Се Ляня. В действительности, он ведь был далеко не самым старым среди небожителей, но почему же в их обществе он прямо-таки считался стариком, с которым не о чем поговорить? Возможно, причина крылась в слишком долгом отсутствии на Небесах, к тому же принц никогда не питал интереса к делам внешнего мира, будучи в этом смысле малосведущим. Здесь уже ничего не поделаешь, так что придётся смириться. Забросив идею подружиться с небожителями, принц перестал печалиться зря. Однако существовала и другая проблема: до сих пор в мире людей не было построено ни единого нового храма в его честь. Или же был, но в Небесных чертогах его не обнаружили, и потому записей о нём нигде не хранилось. Надо сказать, что даже духи земли с горем пополам да получают жертвоприношения, а Се Лянь, будучи истинным небожителем, вознесшимся восемьсот лет назад и после этого ещё дважды, на сегодня не имел ни одного храма и ни единого последователя, возносящего молитвы. Вот уж действительно, крайне неловкое положение. Однако даже в таком случае краснели вместо него другие небожители, Се Лянь же считал, что всё не так уж плохо. К тому же, в один из дней ему в голову пришла чудесная мысль, которую принц незамедлительно озвучил: — Раз уж никто не совершает подношений в мою честь, я ведь могу и сам совершить себе подношение. На это никто не нашёл, что ответить. Какому небожителю в голову может прийти совершать подношения самому себе?! Если божество докатилось до подобного шага, о чём здесь ещё может идти речь? Ну а Се Лянь давно привык к тому, что стоит ему открыть рот, всё вокруг погружается в гробовое молчание, к тому же принцу показалось, что подобный способ развлечения самого себя определённо весьма забавен; приняв решение, принц отправился в мир людей. В этот раз он приземлился в небольшой горной деревушке под названием «деревня Водных каштанов». Люди называли это место горной деревней, но на самом деле она располагалась на простом земляном холме. Взгляду Се Ляня предстали зелёные горы и изумрудные воды, непрерывно тянущиеся вдаль заливные рисовые поля и радующие глаз пейзажи, поэтому он подумал: «В этот раз я упал в довольно приятном месте». Осмотревшись получше, он заметил на склоне холма покосившийся ветхий домишко; поинтересовавшись у местных, принц получил ответ: «Это жилище заброшено, у него нет хозяина, лишь иногда забредают на ночлег бездомные скитальцы, живи — не хочу». Разве это не то, что нужно Се Ляню? Он сразу же отправился к домику. Оказавшись внутри, принц заметил, что маленький деревянный домик лишь издали кажется очень ветхим, вблизи же выглядит ещё более ветхим. Из четырёх опорных столбов по углам домика два, похоже, прогнили до основания, одно дуновение ветра — и весь домишко наполнялся таким громким скрипом, что казалось, вот-вот развалится. И всё же домик не выходил за рамки приемлемого для Се Ляня; осмотревшись, принц начал прибираться внутри. Жители деревни, заглянув внутрь и убедившись, что кто-то действительно вознамерился здесь жить, шумной толпой собрались поглазеть на чудака. Местные оказались весьма гостеприимными: они не только подарили ему метлу, но и увидев, что он ужасно утомился уборкой, принесли целую корзину только что собранных водяных каштанов, уже очищенных, беленьких, нежных, сладких и сочных. Се Лянь, усевшись на пороге домика, съел все каштаны до одного, совершенно счастливый хлопнул в ладоши и твёрдо решил назвать это место монастырём Водных каштанов. Внутри монастыря Водных каштанов уже стоял маленький столик, протереть его от пыли — и сойдёт за стол для подношений. Се Лянь трудился без устали, а местные зеваки, увидев, что юноша, оказывается, собрался переделать домик в небольшой монастырь, с ещё большим удивлением наперебой стали расспрашивать: — Кому ты собираешься поклоняться в своём монастыре? Се Лянь, кашлянув, ответил: — Ну… это будет монастырь в честь наследного принца Сяньлэ. На лицах людей отразилось непонимание. — Это кто ещё такой? — Я… я и сам не знаю. Кажется, его называют Его Высочество наследный принц. — Ого, и чем он славится? — Вроде как дарует благополучие и покой. А ещё собирает мусор и всякую рухлядь. Толпа снова с интересом спросила: — А этот Его Высочество наследный принц способен даровать богатство?! * Нет. Только обокрасть какого-нибудь отброса.* Се Лянь подумал, что ему самому было бы неплохо рассчитаться с долгами, и потому мягко ответил: — Очень жаль, но, кажется, нет. Жители начали засыпать его советами: — Лучше помолись Повелителю Вод, привлечёшь несметные богатства! Огонь благовоний в его честь несомненно достигнет Небес! — Лучше тогда вознеси молитвы Совершенному Владыке Линвэню! Кто знает, может тогда и в нашей деревушке родится чжуанъюань! Какая-то девушка, смущаясь и краснея, робко проговорила: — Ну… а нет ли в твоем монастыре… нет ли этого… Се Лянь с улыбкой спросил: — Которого? — Генерала Огромного члена. * Вот у нас и появилась тройка самых знаменитых божеств.* Се Лянь промолчал. Если бы он и вправду построил храм в честь Цзюйяна, Фэн Синь, наверное, в тот же миг послал в него стрелу прямиком с Небес! На скорую руку закончив с уборкой монастыря Водных каштанов, Се Лянь сообразил, что не хватает ещё палочек благовоний, бамбукового стаканчика для предсказания судьбы и множества других мелочей. Но вот о самом главном он позабыл совершенно — статуя божества. Закинув за спину свою шляпу, принц вышел за дверь. Кстати, двери тоже не хватало. Поразмыслив, Се Лянь решил, что домик явно нуждается в реставрации, поэтому оставил у входа табличку с надписью: «Монастырь находится в обветшалом состоянии. Люди добрые, посильные пожертвования и помощь в реставрации пойдёт в копилку ваших добродетелей». Покинув монастырь, Се Лянь прошёл чуть меньше десятка ли и оказался в небольшом посёлке. Зачем же он пришёл туда? Конечно, за тем, чтобы заработать на пропитание, и потому занялся привычным делом. Сказки и легенды гласят, что бессмертным божествам не требуется употреблять земную пищу, на самом же деле всё не так просто. Величайшие могущественные небожители действительно могут добывать необходимую им духовную силу прямо из солнечного света, дождя и росы. Но проблема в другом — могут-то они могут, вот только разве кому-то нравится заниматься этим без причины? С какой стати им так поступать? Конечно, некоторые небожители из-за особого пути самосовершенствования должны хранить внутренние органы в чистоте — таким действительно запрещено прикасаться к тяжёлой пище простых смертных; если же они попробуют хоть каплю, то с ними случится то же, что происходит с людьми, проглотившими ядовитую или грязную еду, — небожителей замучает рвота и понос. Это вовсе не означает, что им нельзя есть совершенно ничего, небожители могут питаться волшебными плодами и магическими животными, которые выращивались в чистоте, обладают качеством продления жизни и эффектом усиления магической силы. Се Лянь подобных проблем не ведал. На его шее была надета про́клятая канга, а значит, он ничем не отличался от простого смертного — мог есть всё, что ему вздумается, к тому же, из-за множества пережитых трудностей никакая пища не являлась для него отравой. Будь то пролежавшая целый месяц маньтоу или же покрывшееся зелёным пушком плесени пирожное — желудок принца мог вынести всё, что угодно. С таким потрясающим свойством организма Се Лянь даже, собирая мусор, можно сказать, жил не так уж плохо. Сравните: открытие монастыря требовало денежных затрат, собирание мусора же, напротив, приносило доход; в самом деле, выгоднее собирать мусор, чем вознестись на Небеса. Незаурядные манеры и облик молодого и способного юноши являлись преимуществом во время собирания всяческой рухляди по домам простых людей, поэтому очень скоро Се Ляню удалось набрать целый мешок. На обратном пути он приметил телегу, запряжённую рыжим быком и нагруженную доверху снопами рисовой соломы, которую уже видел раньше в деревушке Водных каштанов. Се Лянь решил, что им, должно быть, по пути, поэтому спросил хозяина телеги, не подбросит ли тот его мимоходом в деревню. Старик приподнял подбородок, показывая, что тот может залезать, и Се Лянь, с мешком рухляди за спиной, уселся в телегу. Удобно устроившись, он заметил, что за высокой горой соломы уже кто-то есть. Попутчик лежал за снопами, согнув левую ногу в колене, правую закинув сверху, и кажется, заложив руки за спину, словно на привале. Его расслабленная поза прямо-таки излучала беззаботное наслаждение, так что Се Лянь страшно ему позавидовал. Пара чёрных сапог плотно обхватывала длинные и прямые, как каллиграфическая кисть, ноги, услаждая взор. Се Лянь сразу вспомнил картину, которую имел возможность наблюдать из-под свадебного покрывала на горе Юйцзюнь, и не смог удержаться от того, чтобы посмотреть на сапоги подольше, дабы убедиться, что на них не висят серебряные цепочки. * Кажется у меня начал появляться фетиш на ноги... Так, стоп. О чем я вообще думаю?* Не в состоянии рассмотреть, из кожи какого животного сделаны сапоги, принц подумал: «Наверное, молодой господин какого-то благородного рода сбежал из дома на прогулку». Телега неторопливо плелась по дороге, мерно покачиваясь. Се Лянь, со своей шляпой на спине, вынул свиток, который взял с собой для чтения. Принц никогда не питал интереса к новостям, распространяющимся вокруг, но из-за нескольких случаев, когда вместо ответа на вопрос его одаривали гробовой тишиной, Се Лянь всё-таки решил хоть немного наверстать упущенное. Телега качалась уже довольно долго, когда по пути им попался кленовый лес. Подняв голову и оглядевшись, Се Лянь увидел густые волны полей и яркое пламя клёнов, отчего горный пейзаж становился особенно чарующим. Прибавить к этому пьянящий свежий запах скошенной травы — и принц не сдержавшись замер, любуясь красотой вокруг. В земной юности он занимался самосовершенствованием в монастыре Хуанцзи, построенном в горах, покрытых диким кленовым лесом, сверкающим, словно золото, горящим, словно пламя. И в таком месте, как это, трудно было удержаться от воспоминаний. Погрузившись в созерцание, принц лишь через некоторое время вновь склонил голову над свитком. *Интересно моя теория верна? Закрываем приманку* Развернув свиток и бросив взгляд на первую же строчку, он прочитал: «Наследный принц Сяньлэ, вознесшийся трижды. Бог Войны, дух поветрия, мусорный бог». Се Лянь вслух произнёс: — Что ж, если хорошенько подумать, между богом мусора и Богом Войны разница не так уж велика. Все божества равны, как равны и все живые существа. В тот же миг за его спиной раздался лёгкий смешок, затем вопрос: — Серьёзно? * Попался.* Юноша лениво возразил словам Се Ляня: — Конечно, людям нравится говорить, что все божества равны и все живые существа равны. Но если бы всё таковым и являлось, никаких богов и бессмертных не существовало бы в природе. Голос раздавался из-за копны соломы. Се Лянь обернулся и увидел, что юноша по-прежнему лениво возлежит на телеге, не собираясь подниматься: видимо, просто решил мимоходом вставить пару слов. Принц расплылся в улыбке. — Твои слова не лишены разумного зерна. Вновь отвернувшись, он продолжил читать, снизу значилось: «Многие верят, что рукописи наследного принца Сяньлэ или картины с его изображением, как духа поветрия, обладают свойствами проклятия. Если налепить их кому-то на спину или на двери дома, это повлечет за собой бесконечные неудачи данного человека или данного рода». * Если бы это была правда, то было бы славно.* Опираясь на подобное описание, было довольно трудным определить, о ком идет речь — о божестве или же о демоне. Се Лянь покачал головой, больше не в силах читать такое про себя самого; он решил, что сначала всё-таки лучше ознакомиться с современными небожителями, дабы избежать неразберихи, кто есть кто, а заодно и нарушения этикета при встрече. Вспомнив недавние слова жителей деревни о Повелителе Вод, принц перевернул страницы в поисках его описания и нашёл следующее: «Повелитель Вод Уду. Управляет водным пространством, а по совместительству богатством и процветанием. Многие торговцы и купцы держат в своих домах и лавках статую Повелителя Вод, вознося ему молитвы о процветании и удаче в делах». Се Ляню это показалось странным, и он задал сам себе вопрос: — Он ведь водное божество, почему же вдруг стал управлять богатством и процветанием? * Торговцы перевозят свои товары по воде, но неужели Повелитель Вод их топит?* В ответ ему из-за копны соломы вновь раздался голос юноши: — Караваны и бродячие торговцы перевозят свой товар в основном по воде, поэтому перед тем, как отправиться в путь, они возжигают самые дорогие благовония в храме Повелителя Вод, молятся о благополучной дороге, обещают по возвращении сделать то-то и то-то в его честь. Поскольку это продолжается уже довольно долго, Повелитель Вод постепенно стал ответственным и за удачу в денежных делах. А вот это уже было сказано специально в ответ на вопрос принца. Се Лянь повернулся и спросил: — Вот оно что? Интересно. Наверняка этот Повелитель Вод очень могущественный небожитель. Юноша насмешливо произнёс: — Ага, Водяной самодур. По его тону Се Лянь догадался, что юноша не очень-то уважительно относится к Повелителю Вод, ведь его слова совсем не звучали хвалебными речами. — Что значит — Водяной самодур? — поинтересовался принц. Юноша неторопливо пояснил: — Лодка ведь идет по реке, но пропустить её или нет, решает именно он. Если не помолишься ему, лодка перевернётся, разве это не самодурство? Отсюда и прозвище — Водяной самодур. Смысл почти тот же, что у генерала Огромного члена и генерала, подметающего пол. * Значит топит.* Небожители, имеющие звучную репутацию и громкую славу, почти всегда получали несколько шутливых прозвищ в мире людей и Небесных чертогах, как, например, Се Ляня называли посмешищем трёх миров, прославленным чудаком, ходячим несчастьем, бездомным псом, кхэ-кхэ-кхэм, и тому подобным. Часто называть небожителя его прозвищем считалось весьма неприличным, к примеру, если бы кто-нибудь посмел перед лицом самого Му Цина назвать его «генералом, подметающим пол», Бог Войны непременно пришёл бы в ярость. Се Лянь, запомнив, как Повелителя Вод называть не следует, произнёс: — Так вот в чём дело, благодарю за разъяснение. — Принц было замолчал, но манера юноши вести беседу показалась ему забавной, поэтому он снова спросил: — Уважаемый друг, ты так молод, однако знания твои весьма обширны. На что юноша ответил: — Вовсе нет. Просто нечем заняться. На досуге читал, что попадётся на глаза вот и всё. В мире людей всюду можно раздобыть книжки и свитки с мифами и легендами, в которых рассказывались истории о божествах и демонах: и длинные, о благодеяниях и злодеяниях, и короткие, о сущих пустяках. Среди этих историй существовали и правдивые, и совершеннейшие выдумки. Нет ничего удивительного в том, что юноша знал о них так много. Се Лянь отложил свиток и спросил: — В таком случае, уважаемый друг, если тебе известно так много о божествах, знаешь ли ты что-нибудь о демонах? — О ком именно? — О Собирателе цветов под кровавым дождём, Хуа Чэне. * Ну, давай, похвастайся* Юноша низко усмехнулся и наконец сел. Стоило ему повернуться, перед глазами Се Ляня внезапно сверкнули яркие краски. На вид мальчишке было не больше семнадцати лет, его красные одежды могли соперничать в яркости даже с листьями клёна, а кожа белела, словно снег; на принца искоса смотрели смеющиеся, яркие, словно звёзды, глаза; юноша отличался исключительной красотой, смешанной с необъяснимо неудержимым нравом во взгляде; чёрные волосы были завязаны в свободный пучок, несколько прядей торчали в стороны, создавая весьма небрежный образ. Телега как раз проезжала через пламенеющий огненно-красным цветом кленовый лес, кленовые листья танцевали в воздухе, и один листок упал прямо на плечо юноши. Он осторожно подул, сдувая лист с плеча, лишь после взглянул на Се Ляня и с улыбкой, которая то исчезала, то появлялась, произнёс: — Что ты хочешь узнать? Спрашивай, не стесняйся. В шутливом взгляде юноши сквозило абсолютное спокойствие всезнающего мудреца. Да и голос, несмотря на юношеский тон, звучал немного ниже, чем у сверстников, чем весьма привлекал внимание собеседника. Се Лянь оправил полы одежд, с серьёзным видом выпрямился, поразмыслил немного и задал вопрос: — Собиратель цветов под кровавым дождём — это прозвище рисует весьма поразительные картины. Уважаемый друг, можешь ли ты поведать мне о его происхождении? Дабы выразить уважение к юноше, Се Лянь не стал называть его «дружком», как было принято обращаться к детям. Юноша небрежно сел, оперевшись локтём о согнутое колено, поправил рукава цзяньсю и безразличным тоном ответил: — Ничего особенного в его происхождении нет. Хуа Чэн всего лишь однажды разворошил гнездо одного демона, залив всю его гору кровавым дождём. Уже уходя, он заметил у края дороги цветок и заслонил его зонтом, чтобы нежные лепестки не побило каплями крови. * Мило.*