Почему именно я?

~ Мило?... - прошептал Сюаньжень - В каком месте? Многие были согласны с озвученными им мыслями. Се Лянь, представив эту картину, словно наяву ощутил запах крови в воздухе, но вместе с тем и невыразимо связанное с этим событием утончённое изящество. Затем, вспомнив легенду о демоне в красном, сжигающем храмы тридцати трёх богов, с улыбкой спросил: — Этот Хуа Чэн постоянно ввязывается в драки где бы ни находился? — Вовсе не постоянно по настроению. — Каким человеком он был в миру? — Наверняка не очень-то приятным. — Как он выглядит? Юноша поднял взгляд на принца, склонил голову на бок, поднялся, подвинулся к Се Ляню и уселся рядом. — А как, на твой взгляд, он должен выглядеть? Вблизи юноша казался ещё более очаровательным, к тому же его очарование обладало скрытой долей агрессии, словно меч, покинувший ножны, настолько ослепительный, что никто не осмеливался взглянуть на него в упор. Встретившись с ним взглядом всего на мгновение, Се Лянь тоже не смог устоять. Слегка повернув голову в сторону, он ответил: — Раз уж это великий Князь Демонов, думается мне, у него в запасе имеется множество образов, которые он может менять на своё усмотрение. *Прям Великий? Хах.* Увидев, что Се Лянь отвернулся, юноша вскинул бровь. — Гм. Но ведь порой он принимает настоящий облик. Мы, разумеется, говорим о его истинном обличии. Возможно, это было ложное ощущение, но Се Ляню показалось, что расстояние между ними увеличилось, поэтому принц решил вновь повернуться к юноше лицом. — В таком случае я склонен думать, что в истинном обличии он, возможно, похож на такого юношу, как ты. Юноша слегка приподнял уголки губ. — С чего ты так решил? — Ни с чего. Ты ведь просто так спросил, а я просто так ответил. Всё происходит без причины, не более того. Юноша громко рассмеялся. — Ну а если это не так? Кстати, он слеп на один глаз. — Указав на свой правый глаз, он уточнил: — Вот этот. * Не показывай на себе!* - принц еле сдержался что бы не упрекнуть "юношу". Подобное предположение вовсе не являлось редкостью, Се Лянь и раньше уже слышал о нём. В нескольких версиях легенды о Хуа Чэне демон носил на правом глазу чёрную повязку, закрывающую пустую глазницу. Принц спросил: — Так ты, вероятно, знаешь, что стало с его глазом? — Ага, на этот вопрос очень многие желают получить ответ. Другие любопытствующие, желая услышать по какой причине Хуа Чэн потерял глаз, в действительности желали узнать, в чём его слабое место. Се Лянь же спрашивал потому, что просто хотел знать. Принц не успел сказать ни слова, как юноша уже ответил: — Он сам вырвал себе глаз. * Нахрена? Это ж больно... Должно быть.* Беспокойство Бога Войны грело мертвое сердце Хуа Чена. Се Лянь так и застыл с вопросом: — Почему? — Впал в безумство. Обезумел до такой степени, что вырвал собственный глаз? * Надеюсь он не такой же как Тунка. Хотя он уже отличается от него. Хмм ...* Интерес Се Ляня к этому Князю Демонов в красном, Собирателю цветов под кровавым дождём, становился всё сильнее. Принц, разумеется, догадывался, что истинная причина была намного сложнее, чем просто безумие, однако раз уж собеседник дал подобный ответ, вероятно, он и сам не знает подробностей дела. * Или не хочет их разглашать.* Се Лянь продолжал спрашивать: — Есть ли у Хуа Чэна слабое место? Принц вовсе не ожидал ответа на свой вопрос, просто спросил по ходу беседы. Ведь если бы слабое место Хуа Чэна можно было узнать столь легко, он бы не был Хуа Чэном. К его удивлению, юноша сказал совершенно не задумываясь: — Прах. Тот, кто раздобыл прах демона, получал и полный контроль над ним. Ну а в том случае, если демон не подчинялся, прах можно было уничтожить, тем самым уничтожив душу и тело демона, это общеизвестная истина. Однако применимо к Хуа Чэну она не имела настолько большого значения. Поэтому Се Лянь с улыбкой произнёс: — Боюсь, что в мире нет героя, способного заполучить его прах. Подобную слабость и слабостью-то назвать нельзя. Юноша возразил: — Вовсе не обязательно. В определённых обстоятельствах демон может отдать прах по собственной инициативе. — Например, как в тот раз, когда он заключил соглашение с тридцатью тремя небожителями, и поставил на карту свой прах? Юноша насмешливо заметил: — Да разве он мог? * Действительно было бы глупо ставить по сути свою жизнь, не будучи увереным в победе.* Он не договорил до конца, но Се Лянь услышал в его тоне: юноша был уверен, что Хуа Чэн не мог проиграть. Затем юноша продолжил: — В мире демонов существует обычай. Если демон остановит на ком-нибудь свой выбор, тогда он может доверить свой прах в руки этого человека. В действительности для демона это означало вручить кому-то другому свою жизнь. Настолько глубокое чувство доверия могло означать лишь искреннюю привязанность. Се Лянь с интересом спросил: — Неужели в мире демонов существует обычай, связанный с такими искренними и открытыми чувствами? — Существует. Но пока ни один не решился его исполнить. * Это логично.* Се Лянь предполагал нечто подобное. На этом свете не только демоны могли обманывать людей, но и людской род нередко водил демонов за нос; наверняка случалось, что люди использовали доверчивых демонов в своих целях и не раз предавали их. Принц заметил: — Если кто-то, ослеплённый чувствами, вот так отдаёт всего себя, а в итоге его прах развеивают по ветру … и впрямь печальный исход. Однако юноша, вопреки словам Се Ляня, рассмеялся. — Чего страшиться? Если бы это был я, то спокойно отдал бы прах, захочет этот человек уничтожить его или же просто поиграть, пересыпая в ладонях, какая мне разница? Се Лянь так и расплылся в улыбке, а затем внезапно вспомнил, что он всё ещё не узнал имени собеседника, даром, что проговорил с ним уже так долго. — Уважаемый друг, как я могу тебя называть? Юноша приставил руку ко лбу, прикрывая глаза от красных, словно вино, предзакатных лучей, и зажмурился, будто не слишком любил солнечный свет. — Меня? В семье я третий по счёту, так что все зовут меня Сань Лан. * ... Так Третий или же всё-таки Муженёк?* ~ Хо-хо! ~ Заткнись! - Генерала Пэя прервали, не дав ему и слова сказать. Юноша не сказал ему своего имени, и Се Лянь не стал спрашивать, вместо этого представился сам: — Мой фамильный знак — Се, имя состоит из одного иероглифа Лянь. Позволь узнать, не направляешься ли ты в деревушку Водных каштановые как и я? Сань Лан откинулся назад, оперевшись о соломенный стог, закинул руки за голову, а ноги положил одна на другую. — Не знаю. Я иду, куда глаза глядят. Расслышав в его словах скрытую причину, Се Лянь спросил: — Что-то произошло? Сань Лан кивнул и произнёс, растягивая слова: — Поругался с домашними, меня и выгнали. Я давно скитаюсь, пойти мне некуда. Сегодня от голода свалился на дороге без сознания, так что пришлось найти место, чтобы передохнуть. Одет юноша был довольно небрежно, но при этом одеяния его явно были сделаны из материала высшего качества; прибавить к этому изысканную манеру общения, а также ежедневное безделье и ещё некоторые мелочи, и всё стало ясно. Се Лянь давно догадался, что юноша являлся молодым господином из богатой и знатной семьи, который всего лишь сбежал из дома в поисках развлечений. Но если юноша, с детства привыкший к роскоши, так надолго покинул дом в одиночку, в пути ему наверняка пришлось испытать немало невзгод, об этом Се Лянь, как никто другой, имел глубочайшее представление. Услышав, что юноша голоден, принц порылся в дорожном узелке и вынул маньтоу, про себя возрадовавшись, что она ещё не засохла, и спросил юношу: — Будешь? Тот кивнул, и Се Лянь протянул маньтоу ему. Сань Лан, глядя на него, спросил: — У тебя больше нет? — Ничего страшного я не очень голоден. Тогда Сань Лан отвел от себя его руку с маньтоу. — Я тоже пока держусь. * Хах. Ведёт себя как ребенок.* Се Ляню пришлось взять маньтоу и разломить пополам, затем протянуть юноше одну часть со словами: — Тогда половину — тебе, половину — мне. Лишь после этого Сань Лан согласился принять еду и принялся жевать. Сидящий рядом и поедающий маньтоу юноша выглядел немного ершистым, так что Се Ляню всё время казалось, будто он чем-то обидел паренька. Телега неторопливо тащилась по склонам и подъёмам горной тропы, солнце постепенно зашло за западный край неба, а они всё продолжали беседу. И чем дольше они говорили, тем более странным Се Ляню казался этот юноша. Он был совсем молод, но при этом и в манерах, и в словах чувствовалось лёгкое пренебрежение и вольготность, словно не было ни на земле, ни на небесах ничего такого, чего он бы не знал и что могло бы его смутить. Поэтому Се Ляню казалось, что юноша слишком многое понимает и умён не по годам. И всё же иногда в его поведении проскальзывали нотки юношеского интереса. Когда принц заявил, что является главой монастыря Водных каштанов, юноша сразу же спросил: — Монастырь Водных каштанов? Звучит, словно в нём можно до отвала наесться водяных каштанов. Мне нравится. Кому в нём поклоняются? Вновь услышав вопрос, от которого голова становилась тяжёлой, Се Лянь кашлянул и ответил: — Наследному принцу Сяньлэ. Ты, наверное, о нём и не слышал. Юноша мимолётно улыбнулся, но так и не успел ничего сказать, когда телега внезапно подскочила. Оба пассажира вместе с ней покачнулись, и Се Лянь, беспокоясь, что юноша может свалиться с телеги, резким движением протянул руку, чтобы поддержать его. Однако к удивлению принца, стоило ему дотронуться до Сань Лана, тот резко отбросил его руку в сторону, словно обжегшись обо что-то ужасно горячее. И хотя выражение лица паренька лишь немного изменилось, Се Лянь почувствовал это и подумал: «Неужели я в самом деле настолько противен ему?» * Стоит быть поосторожнее с прикосновениями.* Сань Лан незаметно поддал губы и начал корить себя за такую реакцию. Но ведь всю дорогу они беседовали с таким удовольствием… Однако сейчас было не время размышлять об этом. Се Лянь поднялся и крикнул хозяину телеги: — Что случилось? Старик, погоняющий быка, спросил: — Я и сам не понял в чём дело! Рыжый старина, что же ты остановился? Ну, пошёл! Солнце уже опустилось за гору, наступили сумерки, а поскольку телега ехала через горный лесок, вокруг не осталось ни единого источника света. Старый рыжий бык встал как вкопанный, изо всех сил упираясь и не желая идти дальше, как бы ни подгонял его старик; животное то и дело мычало, глядя себе под ноги, и мотало хвостом, словно плёткой. Се Ляню происходящее показалось странным. Он нахмурился. * Чего он так испугался?* Он как раз собирался спрыгнуть с телеги, как вдруг старик, указывая пальцем вперёд, громко завопил. Впереди на горной тропе показался целый рой зелёных огней, они тускло моргали, качаясь то в одну сторону то в другую. К путникам медленно приближалась толпа людей в белом, которые держали в руках свои головы. При виде незваных гостей Се Лянь вскрикнул: — Щит! Жое слетела с его запястья, закружилась вокруг телеги и повисла в воздухе белым кольцом, защищая троих людей и животное. Се Лянь, повернувшись к старику, спросил: — Какой сегодня день? Старик не успел и рта раскрыть, как юноша за спиной принца ответил: — Пятнадцатый, седьмого месяца. Седьмая полная луна открывает врата мира демонов. Се Лянь не взглянул на календарь, выходя за порог, и попал как раз на Праздник призраков! * Блять!* Голос его сделался серьёзным: — Никому не разбегаться. Сегодня день встречи с нечистью. Если собьёмся с пути, назад уже не воротимся. Толпа людей в белом при ближайшем рассмотрении оказалась группой узников в тюремной робе, однако не совсем обычных — ни у кого из них на плечах не было головы, зато каждый держал свою голову в руках. Судя по всему, это были преступники, казнённые обезглавливанием. Прижимая головы к груди и неустанно переговариваясь, они медленно приближались к телеге. Се Лянь тихо наказал двоим спутникам: — Когда они подойдут ближе, ни в коем случае не кричите. Сань Лан, склонив голову на бок, спросил: — Ого, гэгэ, а ты оказывается владеешь чудесными способностями? * Нет, всего лишь несколько древних сил и парочка способностей, да и то большинство из них пока что заблокированы.* В его голосе послышался неподдельный интерес, но Се Лянь ответил: — Чудесные способности — слишком громко сказано, так, кое-что умею. Сейчас они не могут нас увидеть, но подойдут поближе — и это может не сработать. ~ И это он называет кое-что умею? Мне бы так уметь! - усмехнулся Мингуан. Старый погонщик телеги, увидев белую шёлковую ленту, которая сама по себе повисла в воздухе, вытаращил глаза от испуга, а безголовые узники напугали его до такой степени, что он едва не грохнулся в обморок, поэтому бедняга замотал головой и в ужасе затараторил: — Нет, нет! Боюсь, я не смогу молчать! Даочжан, что же нам тогда делать?! Се Лянь, выдержав паузу, произнёс: — Ну, вообще-то есть один способ. Прошу меня извинить. Принц быстрым движением нажал какую-то точку на спине старика, и тот немедленно погрузился в забытье, навалившись на телегу. * Не ори ты так.* Се Лянь аккуратно уложил старика на дно телеги, сам сел на место погонщика, как вдруг ощутил позади странное движение. Обернувшись, он увидел Сань Лана, который пристроился у него за спиной. Се Лянь спросил: — С тобой всё в порядке? Сань Лан, подперев подбородок рукой, ответил: — Всё в порядке. Просто я испугался. * Даа?* В голосе юноши не было слышно и тени испуга, но Се Лянь всё-таки решил его успокоить: — Не стоит бояться. Пока ты за моей спиной, никакое чудище не посмеет тебя тронуть. Юноша улыбнулся, ничего не ответив на это, но Се Лянь вдруг заметил, что тот пристально смотрит на него. Спустя мгновение до принца, наконец, дошло, что внимание юноши привлекла про́клятая канга на его шее. Канга опоясывала шею Се Ляня чёрным ожерельем, скрыть её было невозможно, к тому же она неизбежно вызывала у наблюдателя неприятные ассоциации. Се Лянь аккуратно потянул за воротник, понимая, впрочем, что им ничего не закроешь. * Сань Лан, пожалуйста не смотри так пристально, ты сейчас во мне дыру прожешь.* Он не заметил как названный слегка вздрогнул и перевел взгляд вперед. Вокруг было слишком темно, чтобы разглядеть выражение лица юноши. Се Лянь взял поводья и тихим голосом успокоил напуганное животное. Призраки узников приблизились к телеге, собираясь пройти мимо, но всё же ощутили, что посреди дороги что-то загораживает дальнейший путь. От них послышались громкие грубые возмущения: — Это что за шутки?! Почему нельзя пройти! — В самом деле! Никак не пройти! Это козни нечисти! — Что за ерунда, да ведь мы и сами — нечисть, кто может строить нам козни? * Вот именно, вы сами нечисть, так что просто забейте на это и идите дальше* Се Ляню с трудом удалось уговорить быка сдвинуться с места, чтобы пройти мимо безголовых узников. Представшая перед ним картина с мертвецами, держащими в руках свои переругивающиеся головы, показалась ему невероятно смешной. Некоторые призраки недовольно жаловались: — Эй, ты, случаем ничего не напутал? Кажись, то тело, которое держит твою голову — моё! — Да это твоё тело перепутало головы! — Меняйтесь уже скорее, вы двое… — Почему у тебя голова так неровно отрублена? — Ой, не спрашивай. Палач попался новичок, отрубил мне голову лишь на шестой раз, я чуть было не решил, что он делает это нарочно. — Просто твоя родня ему не приплатила. В следующий раз не забудь немного дать на лапу, тогда первый же удар прервёт страдания. — Да какой ещё следующий раз! * Ладно, это выглядит смешно. *       Полная луна седьмого месяца знаменовала середину года, а также величайший праздник мира демонов. В этот день открывались призрачные врата, и вся нечисть, которая обыкновенно прячется во тьме, вырывалась в мир людей безудержной ликующей волной. Живым людям надлежало всячески избегать встречи с ней, в особенности с наступлением ночи — тогда наилучшим решением являлось запереть двери и никуда не выходить. А стоит выйти за порог — шансов наткнуться на чудищ из мира демонов становилось в разы больше, чем в обычные дни. Се Лянь был настолько везуч, что у него и вода застревала в зубах; даже обрядившись в монашеские одежды, он сталкивался с призраками, как это и произошло на сей раз. Со всех сторон повозку окружили плывущие по воздуху тускло-зелёные блуждающие огоньки, множество призрачных душ пытались угнаться за ними. Некоторые же призраки, одетые в саваны, напротив, без всякого выражения что-то бормоча себе под нос, садились в круг и, протягивая руки, собирали бумажные деньги и слитки, а также другие подношения, которые жгли для них потомки. Представшее взору путников зрелище можно было смело назвать разгулом нечистой силы. Се Лянь продвигался вперёд сквозь самую гущу событий, клятвенно обещая себе впредь всегда сверяться с календарём перед тем как выйти за порог. Как вдруг раздался истошный крик, словно кто-то зарезал живую курицу: — Беда! Беда! Мёртвых убивают! Крики эти до ужаса перепугали толпу нечисти: — Где? Где? Где мертвых убивают?! * Не где, а как...* Вновь послышался голос только, что кричавшего призрака: — Страх-то какой! Вон там я увидел множество разбитых блуждающих огней, прямо вдребезги, с неимоверной жестокостью! — Разбитых вдребезги? Но ведь это всё равно, что растерзать в клочья трупы! И впрямь, ужасно жестоко! * Ух, еба ...* — Кто мог сотворить подобное? Ведь не может быть… чтобы среди нас затесался какой-нибудь сведущий в магии монах?! Раздались нестройные голоса безголовых узников: — А ведь верно, только что на дороге нам преградило путь неизвестное препятствие. Неужели то и был… — Где? Где? — Да вон там! Се Лянь подумал «плохо дело». В следующий миг огромная толпа чудищ, призраков и демонов окружила телегу с быком, лица их скривились в отвращении, раздалось злобное шипение: — Я слышу запах пышущей жаром энергии Ян… Теперь им не спрятаться! Живому человеку нарываться на такую огромную толпу нечисти в Праздник призраков было бы в крайней степени неразумно, и, конечно, Се Ляню бы никогда не пришло в голову затевать ссору со всей этой шайкой. Схватив поводья, он крикнул: — Пошёл! Старый бык, до смерти напуганный, уже давно беспокойно рыл землю копытами, а услышав крик, так и вовсе тотчас же сорвался с места вместе с телегой, словно в приступе бешенства. Се Лянь только и успел, что притянуть к себе юношу, сидящего сзади, да предупредить: — Держись крепче! * Извини за эту фривольность.* Жое вернулась в руки Се Ляня, попутно расчищая путь для бегства; ставшая видимой телега прорвалась сквозь рой блуждающих огней, а за спинами беглецов раздались отвратительные крики чудовищных призраков без рук и без ног, с торчащими клыками и синими мордами: — Это и вправду монах!!! Проклятый монах, тебе жить надоело?! — Живой человек посмел вмешаться в наше празднество, так не плачься теперь — сам напросился! — За ним! Одной рукой сжимая поводья, Се Лянь вынул откуда-то пригоршню талисманов и бросил за спину с криком: — Связать! То был довольно эффективный способ помешать погоне — талисман, замедляющий шаг; позади раздалось несколько глухих ударов, каждый из которых означал появление препятствия на пути нечисти, которое сможет на какое-то время задержать их. Но лишь на какое-то время. Даже таким количеством талисманов можно было выиграть самое большее — четверть часа. Се Лянь как угорелый гнал быка во весь опор по горной тропе, пока внезапно не раздался его крик: — Стой…! Оказалось, что бык притащил телегу к развилке, и Се Лянь, увидев чернеющие впереди две горные тропы, немедленно дёрнул поводья. Здесь нужно проявить крайнюю осторожность! В день Праздника призраков путники могли обнаружить под ногами дорогу, которой раньше не существовало вовсе. На неё живому человеку нельзя ступать ни в коем случае. А уж если случайно свернуть не туда, попадёшь во владения мира демонов, и при всём желании вернуться обратный путь станет крайне нелёгким делом! Се Лянь оказался в этих местах впервые, поэтому не различал, какая из горных тропинок верная. Тогда ему вспомнилось, что кроме мешка с рухлядью он нёс из поселка кое-какую мелочь, среди которой оказался бамбуковый стаканчик для предсказания судьбы. Решив узнать верную дорогу с помощью стаканчика, Се Лянь перевернул его и начал трясти в руках, приговаривая: — С благословением небожителей никакие запреты не ведомы! Небесам известны все пути, по какому мне пойти? Первая палочка — левая, вторая палочка — правая! Какую тропу палочка укажет, туда и путь наш ляжет! Едва он это произнёс — тук-тук! — из стакана выпало две палочки. Подобрав обе, Се Лянь помрачнел. Неудачная палочка, дурной знак! Обе палочки оказались неудачными — значит, обе тропы таили в себе опасность, какую ни выбери, всё одно — смерть! От безысходности Се Лянь вновь схватился за стакан обеими руками и затряс ещё сильнее: — Стаканчик, стаканчик, мы ведь с тобой сегодня впервые повстречались, ну зачем ты так безжалостен ко мне? Давай-ка ещё разок, окажи любезность! * Что я вообще несу?...* И снова, стоило ему замолчать — тук-тук! — выпало ещё две палочки. Вот только как ни посмотри, а всё равно обе неудачные, знамение большой беды! Внезапно Се Лянь услышал рядом голос Сань Лана: — Может, дашь мне попробовать? * Ну, удачи?* Всё равно хуже уже быть не могло, поэтому Се Лянь протянул стакан с палочками юноше. Сань Лан одной рукой взял стакан, небрежно встряхнул, и тут же выпало две палочки, которые он, не глядя, поднял и протянул Се Ляню. Принц, взглянув на палочки и обнаружив, что обе оказались удачными, не смог сдержать изумления, и вот почему: его собственное невезение разрослось до таких размеров, что зачастую накрывало даже тех, кто находился рядом. Неизвестно, действительно ли дело обстояло именно так, но в любом случае, именно в этом его чаще всего и обвиняли. А новый знакомый Се Ляня, словно вовсе не подвергся его негативному влиянию, с первого раза вытряс две удачные палочки! Два благоприятных знамения означали, что можно выбирать любую из тропинок. Се Лянь вновь уселся за поводья и погнал телегу вперёд, с искренним восхищением обращаясь к юноше: — Друг мой, удача благоволит тебе. Сань Лан небрежно забросил стакан с палочками за спину и с улыбкой произнёс: — Правда? Мне тоже кажется, что я везучий. Всегда таким был. * Всегда? * Услышав фразу «всегда таким был», Се Лянь в душе посетовал на то, какой бесконечно огромной была разница между ними. Но недолго им пришлось бежать — внезапно со всех сторон раздались вопли призраков: — Попались! Вот они! — Все сюда! Этот проклятый монах здесь!!! Снова вокруг показались пасти призраков. Се Лянь бросил: — Ах… мы всё-таки выбрали не тот путь. Действие талисманов, замедляющих шаг, закончилось, и призраки всё же нагнали их! Вокруг собралось больше сотни различных демонов, призраков и оборотней: разномастная нежить, обступив телегу со всех сторон, всё прибывала и прибывала. Неизвестно, почему именно здесь собралось такое огромное множество нечеловеческих существ, но удивляться не было времени, и Се Лянь спокойным тоном произнёс: — В мои планы не входило сталкиваться с процессией уважаемых господ, всем сердцем надеюсь, что вы проявите милосердие. Один из безголовых призраков презрительно сплюнул: — Тьфу! Вонючий монах, а что же ты сам не проявил милосердие? Это ведь вы только что избили стайку несчастных блуждающих огней! Напрасно обвинённый Се Лянь ответил: — Но это не наших рук дело, честное слово! Я ведь всего лишь простой сборщик рухляди. — Нечего нам зубы заговаривать! Где это видано, чтобы такой как ты собирал мусор? Очевидно, что ты монах! А кроме тебя здесь больше нет наглецов, способных сотворить подобное зверство! * Не смотри на него, не смотри на него.* Се Лянь заметил: — Избиение блуждающих огней совсем не обязательно дело рук монаха. — А чьих же тогда? Неужто кого-то из нечисти? Се Лянь незаметно запустил руку внутрь рукава, продолжая разговор: — Вполне возможно. — Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха, гнусный монах! Ты… ты… ты… Взорвавшиеся хохотом призраки и демоны внезапно запнулись. Се Лянь переспросил: — Я — что? От вопроса толпа нечисти не просто запнулась, а и вовсе затихла. Они во все глаза уставились на Се Ляня, словно увидали что-то крайне устрашающее. Кто-то широко раскрыл рот; кто-то, наоборот, крепко захлопнул; а несколько безголовых призраков напугались до такой степени, что просто выронили головы из рук. *...? Я точно чувствую, что аура доминирования ещё не пробудилась, тогда... что происходит?* Се Лянь попытался выяснить, что произошло: — Уважаемые? С вами… Вот только толпа вопроса не дослушала. К небывалому удивлению принца, нечисть кинулась врассыпную, словно их смело ураганом. Се Лянь ошеломлённо проговорил: — Да ладно??? Он ведь так и не успел вынуть талисманы из рукава, неужели призраки что-то заметили? Нечисть настолько проницательна? Да и не такой уж мощной силой обладали эти талисманы. Се Лянь был в высшей степени обескуражен. Они точно смотрели именно на него? Или же на что-то другое за его спиной? Подумав об этом, принц обернулся. За ним оказались крепко спящий в забытьи старый хозяин телеги, да ещё юноша, по-прежнему подпирающий щёку рукой. Сань Лан легко улыбнулся обернувшемуся Се Ляню, опустил руку и произнёс: — Даочжан, ты столь силён и суров, что распугал целую ораву нечисти одним своим видом. * Да, ладно? Я? Уверен? Ладно, подыграем.* Принц тоже улыбнулся и ответил: — Разве? Я и сам не ожидал, что, оказывается, могу быть настолько могущественным. После чего Се Лянь дёрнул поводья, и телега вновь медленно покатилась по тропе. Последующий путь оказался весьма удачным, без каких-либо происшествий, и менее чем через час они неторопливо выползли из леса, вернувшись на просторный тракт. Под горой уже виднелась деревня Водных каштанов, во тьме поблескивала мягкая россыпь её огней. Дорога вышла именно такой, какую предсказали палочки, выброшенные Сань Ланом: не без удивительных впечатлений, но вполне благополучной. Подул ночной ветер, и Се Лянь вновь обернулся. Словно пребывая в прекрасном расположении духа, Сань Лан откинулся на соломе, подложив руки под голову и любуясь яркой луной в небесах. Облик юноши в прозрачном свете луны казался нереальным. После недолгого раздумья по лицу Се Ляня разлилась улыбка, он позвал: — Дорогой друг. Сань Лан отозвался: — Что? * Хернёй маяться буду.* — Тебе когда-нибудь предсказывали судьбу? Сань Лан повернулся к нему. — Никогда. — В таком случае не желаешь ли, чтобы я погадал тебе? Сань Лан посмотрел на него и с улыбкой спросил: — Ты хочешь мне погадать? — Не отказался бы. Сань Лан ответил с лёгким кивком: — Хорошо — Он сел и немного наклонился к Се Ляню со словами: — И какой способ гадания ты изберёшь? — По руке. Идёт? Уголок рта Сань Лана слегка изогнулся, но смысл его улыбки остался неясен, юноша лишь произнёс: — Прекрасно. После чего протянул левую ладонь. Пальцы Сань Лана оказались длинными и изящными с отчётливыми суставами весьма приятными глазу. Но то была вовсе не нежная красота, в ней крылась невидимая глазу сила, и вряд ли кто-то захотел бы ощутить эти пальцы у себя на шее. Се Ляню вспомнилось, как изменилось лицо юноши от прикосновения его руки, поэтому он решил намеренно избежать физического контакта. Не касаясь ладони Сань Лана, принц склонил голову и внимательно пригляделся. Белая дымка лунного света заливала всё вокруг не то тьмой, не то светом. Се Лянь смотрел и смотрел на руку юноши, телега медленно тащилась вниз по горной тропе, тихонько поскрипывали её колеса. Сань Лан спросил: — Ну как, что-то увидел? Помолчав ещё немного, Се Лянь неторопливо ответил: — Рисунок твоей судьбы весьма неплох. — Правда? И что же в нём хорошего? Се Лянь поднял взгляд и мягко произнёс: — По характеру ты вынослив и терпелив при этом крайне настойчив и упрям. И даже если встретишь на пути множество преград, от своего намерения никогда не отступишься — в этом и есть твоя сила. Весьма часто невзгоды для тебя оборачиваются большой удачей, бедствия становятся добрыми знамениями. Это означает, что тебя ожидают нескончаемые счастливые события. Дорогой друг, твоё будущее выстлано ковром из цветов и залито ярким светом. Все эти слова были выдумкой Се Ляня, чистой воды вздором. Принц совершенно не владел искусством предсказания судеб. Раньше его пыталась учить этому, в качестве забавы, но до настоящего гадания дело не дошло. В одном из прошлых изгнаний он в какой-то момент страшно пожалел, что не обучался гаданию по лицу и рукам у наставников монастыря Хуанцзи. А если бы обучился, то в мире людей ему не пришлось бы петь да плясать на улицах, показывая трюки и разбивая огромные камни на груди. Се Лянь предложил юноше предсказать судьбу совершенно по иной причине: ему необходимо было выяснить, имеются ли на ладонях и пальцах Сань Лана узоры из линий. Обыкновенная нечисть могла надевать на себя фальшивое обличье и притворяться живым человеком, вот только в деталях, таких как линии на ладонях и пальцах или кончики волос, демоны не могли достичь идеальной схожести. Но этот юноша… мало того, что от него не исходило ни единого признака движения магической силы, с помощью которого можно было обнаружить обман, но ещё и линии на ладонях виднелись предельно отчётливо. И если предположить, что он действительно переодетый демон, тогда существовало лишь одно объяснение, ведь достичь подобного уровня перевоплощения мог лишь демон рангом выше «свирепого». Но для чего Князю Демонов столь высокого статуса тратить своё драгоценное время на то, чтобы проехаться с Се Лянем в телеге до какой-то горной деревушки? Ведь, как и бессмертные боги Небесных чертогов, Князья Демонов ежедневно бегали от одного важного дела к другому, так что ноги едва касались земли! Хотя этого никто не мог утверждать уверенно. Мало кто может спросить чем они занимаются. Се Лянь, с неохотой нацепив маску абсолютной уверенности, прибавил несколько многозначительных фраз, но в итоге уже не знал, что ещё придумать, а Сань Лан так и глядел на принца во все глаза, слушая его бредни и тихонько посмеиваясь, да так, что даже его усмешка наводила на кое-какие размышления. В конце концов, юноша спросил: — Что-нибудь ещё? А? Се Лянь, взмолившись про себя, чтобы ему больше не пришлось ничего выдумывать, поинтересовался: — А что ты хотел бы узнать? — Раз уж ты искусный гадатель, неужели не предскажешь мне любовь, предначертанную судьбой? Се Лянь тихо кашлянул и серьёзно ответил: — Я ещё недостаточно познал искусство предсказания, признаки брачных уз мне не разглядеть. Но всё же я думаю, что тебе не стоит из-за этого переживать. Бровь Сань Лана подскочила вверх, он с интересом спросил: — С чего ты взял, что мне не стоит из-за этого переживать? Се Лянь расплылся в улыбке. — Наверняка множество красавиц положат на тебя глаз. — Ну, а с чего же ты решил, что множество красавиц положат на меня глаз? — не унимался юноша. Се Лянь было собирался продолжить отвечать на вопросы, как вдруг осознал: мальчишка всего лишь хотел выудить из его уст похвалу и восхищение. И глупо и забавно. Не зная, что теперь ответить, Се Лянь потёр точку между бровей и вздохнул: — Сань Лан. Впервые Се Лянь назвал его Сань Ланом. Юноша, услышав это, рассмеялся и, наконец, отстал. Телега как раз добралась до самой деревни, принц развернулся, прикрыл лицо, чтобы никто не увидел его, и поскорее слез с повозки. Сань Лан спрыгнул следом, но стоило Се Ляню поднять на него взгляд, как он заметил, что юноша ростом выше него самого; всю дорогу он лениво лежал или сидел, а теперь, когда оба они стояли, принц даже не мог поравняться с мальчишкой взглядом. Юноша довольно потянулся, стоя перед телегой, а Се Лянь спросил: — Сань Лан, куда ты направишься? Тот со вздохом ответил: — Не знаю. Буду спать на улице или отыщу какую-нибудь горную пещеру, тоже сгодится. * На жалость давишь? Хах, я такое с Литаной проделывал. Даже интересно ...* — Так не пойдёт. Сань Лан развёл руками: — Ничего не поделаешь, мне больше некуда идти — Скосив взгляд на Се Ляня, он снова усмехнулся и произнёс: — Благодарю за предсказание. И за твои добрые слова. Может ещё свидимся. Услышав благодарности за предсказание, Се Лянь покрылся испариной. А увидев, что юноша действительно развернулся и собрался уходить, поспешно окликнул его: — Подожди, если не побрезгуешь, можешь поселиться в моём монастыре. Сань Лан, застыв в полуобороте, спросил: — А можно? — Домик, вообще-то, мне не принадлежит, но я слышал, что в нём часто ночуют прохожие путники. Боюсь лишь, что жилище это слишком убогое для тебя, и ты не захочешь там жить. Если юноша и вправду являлся сбежавшим из дому молодым господином, нельзя допустить, чтобы он вот так скитался где попало. Се Лянь сильно сомневался, что юноша сможет долго продержаться на одной лишь половинке маньтоу, съеденной накануне. Если так пойдёт и дальше, рано или поздно он, в самом деле, упадёт без сознания где-нибудь на дороге. Услышав слова Се Ляня, Сань Лан окончательно развернулся и, ничего не ответив, подошёл ближе и наклонился над принцем. Се Лянь даже не успел понять, что тот собирается сделать, лишь ощутил, что расстояние между ними внезапно невыносимо уменьшилось, так что стало трудно дышать. Юноша вновь отпрянул. Оказалось, он всего лишь взял из-за спины Се Ляня тот огромный мешок с рухлядью. Раздался его голос: — Ну так идём! Се Лянь просто застыл на месте. Наблюдая, как высокий и стройный юноша помогает ему нести огромный мешок рухляди, оставаясь при этом в абсолютном спокойствии, в душе Се Лянь прямо-таки взмолился о прощении за подобное проявление неуважения. Сань Лан уже отошёл от повозки на несколько шагов, когда Се Лянь всё же решил направиться следом, но внезапно вспомнил о старом погонщике, по-прежнему лежащем на телеге без сознания. Принц немедленно вернулся, коснулся точки на теле старика, чтобы разбудить беднягу, и настойчиво попросил ни в коем случае никому не рассказывать о том, что случилось с ними этой ночью. Старик, памятуя об увиденных своими глазами способностях Се Ляня, конечно, быстро закивал, не смея перечить просьбе, затем поспешил домой вместе со своим быком. Се Лянь забрал из телеги свёрнутую циновку, забросил её на спину и, обернувшись, увидел, как Сань Лан, одной рукой неся мешок с рухлядью и всяким скарбом, беззаботно поднимается на холм. Оказавшись перед покосившимся строением монастыря Водных каштанов, Сань Лан опустил взгляд и прыснул со смеху, как будто увидел что-то крайне забавное. Се Лянь, приблизившись и заметив, что юноша изучает объявление об обветшалом состоянии монастыря и просьбе о посильном подаянии, тихо кашлянул и произнёс: — Вот видишь, всё именно так. Поэтому я и сказал, что ты, возможно, не захочешь здесь жить. Сань Лан ответил: — Сойдёт. В прошлом именно Се Ляню приходилось говорить людям «неплохо, вполне сойдёт», сегодня же он впервые услышал, как кто-то сказал подобную фразу ему, и ощущения от услышанного оказалось невероятно трудно описать. Прежняя деревянная дверь сгнила, и Се Лянь снял её с петель, заменив простой бамбуковой занавеской, приоткрыв которую, обратился к Сань Лану: — Заходи. Сань Лан последовал за ним в домик. Всё внутреннее убранство можно было рассмотреть с одного взгляда: здесь стоял лишь прямоугольный стол для подношений, два маленьких деревянных табурета, круглая подстилка из тростника да ящик для сбора пожертвований. Се Лянь взял мешок из рук Сань Лана и разложил на столе для подношений стаканчик для гаданий, курильницу для благовоний, бумагу, кисть для каллиграфии и ещё кое-какие мелочи. Затем зажёг красную свечу, которую принцу во время собирания мусора в посёлке сунули в руки добрые люди — и домик изнутри озарился тусклым светом. Сань Лан от нечего делать взял со столика стаканчик для гаданий, потряс его в руке, поставил обратно и поинтересовался: — Итак, а есть ли у тебя кровать? Се Лянь повернулся к нему, молча развернул циновку, которую нёс на спине, и указал юноше на неё. Сань Лан вскинул бровь. — Только одна, да? Се Лянь пожал плечами и еле слышно усмехнулся. _ Я не ждал гостей Се Лянь встретил юношу уже по пути обратно, разумеется, он не мог заранее предугадать, что надо бы купить ещё одну циновку. Принц произнёс: — Если ты не против, сегодня мы можем потесниться на одной. Сань Лан ответил: — Можно. Се Лянь взял метлу и снова принялся подметать пол. Сань Лан тем временем, осмотревшись вокруг, спросил: — Даочжан гэгэ, тебе не кажется, что в твоём монастыре кое-чего не хватает? Се Лянь, как раз закончив подметать, присел на корточки, чтобы расстелить циновку. Услышав вопрос, он ответил, не отрываясь от процесса: — Я думаю, что не хватает лишь прихожан, стало быть, остальное на месте. Сань Лан тоже присел на корточки, подпёр щёку ладонью и спросил: — А как насчёт статуи божества? Стоило ему напомнить, как Се Ляня моментально осенило: он и впрямь совершенно позабыл о самом главном — о статуе божества! А какой же монастырь без статуи? Его и монастырём не назовёшь. Несмотря на то, что божество самолично присутствовало в нём, всё же принц не мог каждодневно сидеть перед алтарём и принимать подношения. * Ну, я в большинство храмов которые встречал в прошлом не заходил, а сжигал. А если быть точнее, то сжигал храмы одного божественного гада.* Боги начали переглядываться в непонимании, у них в головах крутились похожие вопросы на: Кто о этот бог? Что он такого сделал? Как принц додумался до сжигания его храмов? Поразмыслив с минуту, Се Лянь нашёл выход из положения. — Сегодня я купил бумагу и кисть, а завтра нарисую образ божества и повешу его над алтарём. Если весть о том, что он написал свой портрет и вывесил в своём же монастыре, достигнет Небесных чертогов, скорее всего, над принцем будут смеяться ещё лет десять. Но чтобы вырезать настоящую статую, нужны и денежные, и временные затраты, так что, обдумав оба варианта, Се Лянь решил, что лучше пусть над ним смеются десять лет. К его полнейшей неожиданности, Сань Лан заявил: — Рисовать? Я умею. Помочь тебе? Се Лянь сначала замер, но потом рассмеялся: — Что ж, в таком случае, заранее благодарю тебя. Вот только, боюсь, что ты не сумеешь нарисовать наследного принца Сяньлэ. В конце концов, почти все его портреты подверглись сожжению восемьсот лет тому назад, и сколькие бы из них ни дожили до сегодняшнего дня, наверняка людей, которые видел эти портреты, можно было сосчитать по пальцам. Сань Лан, однако, возразил: — Конечно, я сумею. Мы ведь только что в телеге как раз заговорили о Его Высочестве наследном принце, разве нет? Се Лянь вспомнил. Действительно, в дороге на его фразу «Ты, наверное, о нём и не слышал» юноша так ничего и не ответил. А теперь его слова изрядно удивили принца. Он закончил стелить циновку, выпрямился и спросил: — Неужели, Сань Лан, ты и правда знаешь о нём? Сань Лан уселся на расстеленную циновку. — Знаю. То выражение и манера, с которой звучал ответ, показались Се Ляню весьма любопытными. Юноша часто улыбался, но всегда было трудно определить, что скрывалось за его улыбкой: веселье или же насмешка над не слишком умным собеседником. Пока они ехали в деревню, Се Лянь слушал рассказы юноши обо всём на свете, и сейчас принца заинтересовало, какую оценку Сань Лан даст ему самому. Так что он тоже уселся рядом на циновку и спросил: — И что же ты думаешь о наследном принце Сяньлэ? Они переглянулись в тусклом свете красной свечи, пламя слегка дрогнуло. Сань Лан сидел спиной к свету, его чёрные глаза потонули во мраке, не представлялось возможным разглядеть, что отражается в них. Некоторое время спустя раздался его голос: — Мне кажется, Цзюнь У просто ненавидит его. Се Лянь подобного ответа не ожидал, и потому задумался, прежде чем спросить: — И почему же тебе так кажется? Сань Лан продолжил: — Иначе зачем он дважды изгнал принца с Небес? * В первый раз за проступок, а во второй я просто не хотел там находится и нам пришлось разыграть сценку* ~ Сценку? - Мингуан был явно заинтересован.- Дрожащая Дзе, ты знаешь что-нибудь об этом? ~ Боюсь об этом знают только Его Высочество и Владыка. Услышав вопрос, Се Лянь мягко улыбнулся, а про себя подумал: «Всё-таки он мыслит ещё как ребенок». Он опустил голову и произнёс, одновременно развязывая пояс на одеянии: — Это никак не связано с наличием или же отсутствием ненависти. Многие вещи в мире нельзя объяснить просто с точки зрения неприязни или же симпатии. Сань Лан сказал лишь: — Оу. Повернувшись, чтобы снять белые монашеские сапоги, Се Лянь добавил: — Кроме того, совершив ошибку, нужно принять наказание. Владыка всего лишь оба раза добросовестно исполнил свой долг, вот и всё. Сань Лан ушёл от спора, ответив: — Может и так. Се Лянь снял одежду и аккуратно сложил её на столе для подношений. Принц собирался было сказать ещё что-то, однако обернувшись, увидел, что взгляд Сань Лана направлен на его ногу. И взгляд этот казался весьма странным: можно назвать его ледяным, да только недолго и ошпариться; можно назвать его пылающим, но внутри всё же скрывался холод. Се Лянь, опустив голову, всё понял. Юноша смотрел не на что иное, как на чёрную про́клятую кангу на его правой лодыжке. Первая про́клятая канга крепко опоясывала его шею, вторая плотно обнимала ногу. Как ни посмотри, обе располагались на не совсем привычных местах, да к тому же их нельзя было скрыть. Раньше, если кто-то спрашивал Се Ляня об этом, он наобум отвечал, что того требуют его тренировки в самосовершенствовании, но если сейчас об обручах спросит Сань Лан, наверняка будет не так просто придумать ответ. * Я уже и забыл о них.* Однако, вопреки ожиданиям, Сань Лан лишь некоторое время посмотрел на его ногу, но говорить ничего не стал. Се Лянь также решил не заострять на этом внимания и лёг на циновку. Юноша смирно улёгся рядом, прямо в одежде: судя по всему, не привык спать на полу раздетым. Се Лянь подумал, что всё-таки стоит где-то раздобыть кровать, а вслух сказал: — Отдыхай. Лёгким выдохом он погасил пламя красной свечи. На рассвете следующего дня, когда Се Лянь открыл глаза, Сань Лана рядом не оказалось. А когда он поднял взгляд, сердце его дрогнуло. Над столом для подношений уже висел портрет. *И когда он успел?* А на портрете красовался юноша в парадном одеянии, с золотой маской на лице, в одной руке он держал меч, в другой — цветок. Стиль рисунка был непревзойдённо хорош, краски утончёнными и притягивающими взгляд. То был истинный портрет «Наследного принца Сяньлэ под маской бога». Се Лянь уже много лет не видел подобных картин, а взглянув на эту, долго не мог пошевелиться. Лишь спустя какое-то время он поднялся, надел монашеские одежды и поднял занавеску в монастырь. Сань Лан стоял снаружи, спрятавшись в тени и откинувшись назад, поигрывая метлой в руках и глядя на небо, словно мучаясь от безделья. Кажется, юноша действительно не слишком любил солнечный свет. Он глядел вверх с таким выражением лица, словно обдумывал способ сбить солнце с неба и растоптать ненавистный шар, чтобы от него остался лишь сноп сияющих искр. Снаружи высилась куча опавших листьев, которые уже были сметены в сторону. Се Лянь, выйдя за порог, спросил: — Как тебе спалось прошлой ночью? Сань Лан, всё так же опираясь на стену, повернулся к нему и ответил: — Неплохо. * А ты вообще спал?* Се Лянь подошёл, взял метлу из его рук и задал ещё вопрос: — Сань Лан, портрет на стене монастыря, его ты нарисовал? — Гм. — Отличная работа. Уголки рта юноши на миг приподнялись, однако он ничего не сказал в ответ. Возможно, потому, что вчера ночью он беспокойно спал, сегодня его волосы выглядели ещё более растрёпанными. Пряди торчали во все стороны, крайне небрежно, но по правде говоря, также и крайне симпатично: свободно, но не беспорядочно, с ноткой лукавости. Се Лянь спросил, указав на свои волосы: — Может быть, я помогу тебе? Сань Лан кивнул и направился за Се Лянем в дом. А когда уселся, принц распустил его волосы и, взяв чёрные пряди в руки, начал с преспокойным видом внимательно рассматривать их. Пускай даже линии на ладонях и пальцах юноши были идеальными — не придерёшься, а всё-таки перекинувшаяся в человека нечисть всегда в чём-то, да допустит ошибку. Волосы живого человека невозможно сосчитать, но при этом каждый волосок отдельный, разглядеть его можно очень чётко. А что касается демонов, многие надевали на себя фальшивую телесную оболочку, волосы которой выглядели либо цельным чёрным облаком, либо склеенными вместе, словно тканые лоскуты, либо… волосы и вовсе не росли на их головах. Вчера вечером Се Лянь убедился, что линии на руках и пальцах юноши на месте, и на этом принцу бы успокоиться, однако, увидев портрет, нарисованный утром, он вновь не смог удержаться от смутных подозрений. Разве обычный человек мог бы нарисовать подобную картину? * Такие рисовали только 800 лет назад и только на территории бывшего Сяньлэ. Из этого можно сделать вывод, что он выходец Сяньлэ... Мне стоит начать беспокоится?* Сань Лан незаметно для глаз напрягся. Пальцы его мягко скользили по волосам юноши, медленно перебирая пряди и пытаясь разглядеть недочёты, однако волосы Сань Лана оказались натуральными, очевидно, без каких-либо странностей. Спустя некоторое время, возможно оттого, что Сань Лану стало щекотно от поглаживаний принца, он хохотнул, склонил голову, искоса глядя на Се Ляня, и спросил: — Гэгэ, ты помогаешь мне причесаться или хочешь сделать что-то другое? С распущенными волосами юноша выглядел ослепительно прекрасно, без изъяна, даже прибавилось очарования. Его вопрос звучал насмешливо, на что Се Лянь с улыбкой ответил: — Уже всё, — и быстро собрал волосы юноши в аккуратную косу, так же как делал своей дочери. Вот только, когда утренний туалет в исполнении принца был завершён, Сань Лан посмотрел в отражение в тазу с водой, затем обернулся к Се Ляню и приподнял бровь. Принц же, поглядев на него, лишь тихонько кашлянул. Только что причёска Сань Лана выглядела кривой, а теперь, когда Се Лянь причесал его, она превратилась в свободную, но хорошо сплетенную косу. И хотя Сань Лан ничего не говорил, а лишь смотрел на него, Се Ляню показалось, что он не смущался вот так уже по меньшей мере несколько сотен лет, он уже хотел спросить нравится ли ему прическа, как снаружи раздался многоголосый галдёж, следом за топотом стали слышны отчётливые крики: — Святой!!! * Только не это.* Се Лянь, услышав подобное, удивлённо выбежал на улицу и увидел толпу, окружившую монастырь: каждый выглядел взволнованным, лица их покраснели, а староста деревни, который всех и привёл, одним прыжком оказался подле Се Ляня, схватил того за руку и принялся восклицать: — Святой! В нашей деревушке наконец-то появился настоящий святой с небес! Поистине, прекрасное событие!!! * Ещё легендой меня назови, и я буду называть тебя Клопе* Се Лянь так и остолбенел. Остальные жители деревни окружили их и заголосили: — Святой, добро пожаловать в нашу деревню Водных каштанов! Живи на здоровье! — Святой! Ты можешь ниспослать мне благословение на поиски жены?! — Святой! А можешь благословить, чтобы в моём доме поскорее родился ребенок?! — Святой! Я принёс тебе свежих водяных каштанов! Хочешь поесть?! А заодно благослови меня на сбор богатого урожая в этом году, идёт?! Деревенские жители оказались слишком гостеприимными. Се Лянь, осаждённый ими со всех сторон, непрерывно отступал назад, про себя горестно причитая. Вчерашний старик всё-таки оказался болтуном, ведь Се Лянь просил его держать рот на замке, но сегодня, едва встав с постели, принц стал известен на всю деревню! Местные, в сущности, даже не знали, которому божеству посвящён этот монастырь, но каждый непременно желал возжечь внутри благовония: ведь не важно, что за божество, на Небесах кругом одни лишь божества, какому ни поклонись, хуже точно не сделается. Се Лянь вначале предполагал, что никто так и не придёт в его монастырь, и за целый год ему не дождаться и десяти прихожан, поэтому приготовил лишь маленькую связку благовоний. Кто же знал, что толпа разберет всё подчистую — курильница для благовоний оказалась сплошь утыкана зажжёнными палочками, а комната заполнилась ароматным дымком. Давно отвыкший от запаха благовоний, Се Лянь закашлялся, при этом отвечая на вопросы молящихся: — Кхэ-кхэ, уважаемые односельчане, божество не сможет пообещать вам несметные богатства, правда, кхэ, прошу вас, ни в коем случае не просите о деньгах! Последствия могут оказаться непредсказуемыми! Простите, но брак тоже не в его компетенции… Нет, нет и нет, рождением детей он также не ведает… Сань Лан, не обращая внимания на кривую причёску, сидел у ящика для пожертвований и одной рукой подпирал подбородок, а другой неспешно закидывал в рот водяные каштаны. Многие деревенские девушки, завидев юношу, заливались краской поярче румяной зари и спрашивали у Се Ляня: — А нельзя ли… И хотя они даже не успевали сказать, что им нужно, Се Лянь немедля прерывал их речи: — Нельзя! Наконец, толпа еле-еле схлынула, только теперь стол для подношений оказался завален фруктами, дынями и овощами, даже рисом, лапшой и другими продуктами. Что ни говори, а всё-таки неплохое подношение. Се Лянь принялся выметать наружу мусор, оставшийся после прихожан. Сань Лан вместе с ним вышел из монастыря и произнёс: — Неплохой улов. Се Лянь, не отвлекаясь от подметания, заметил: — В обычных обстоятельствах ещё полмесяца никто даже не заглянул бы сюда. — Разве? Се Лянь глянул на него и с улыбкой сказал: — Видимо, я просто зацепился за твою удачу, Сань Лан. С этими словами он вспомнил, что собирался заменить занавеску на двери, поэтому достал из рукава новую и повесил в проёме. Отступив на несколько шагов назад, чтобы её разглядеть, Се Лянь заметил, что Сань Лан остановился рядом. Принц повернулся к нему и спросил: — Что-то не так? Сань Лан, не отрываясь, смотрел на занавеску с задумчивым видом. Проследив за его взглядом, Се Лянь обнаружил, что юноша смотрит на заклятия, изображённые на занавеске. Талисман этот принц нарисовал на скорую руку, заклятия на нём теснились в несколько слоёв друг на друге, распространяя довольно серьёзную защитную ауру. Талисман предназначался для отпугивания нечистых сил, мог предотвратить вторжение демонических тварей извне. Вполне возможно, что надписи также притягивали неудачи, поскольку были выполнены лично рукой Се Ляня, но пока это выяснить не представлялось возможным. И раз уж двери в монастыре не имелось, принц всё же решил нарисовать на занавеске талисман, для пущей сохранности. Теперь же, увидев, как юноша неподвижно застыл прямо перед талисманом, Се Лянь ощутил, как дрогнуло сердце, и позвал: — Сань Лан? Неужели это талисман преграждал ему путь, не позволяя переступить порог монастыря? *Это странно. Если он человек, то ему должно быть все равно на них, а если могущественный демон, то ему тоже должно быть всё равно...* Сань Лан взглянул на принца, улыбнулся и ответил: — Я ненадолго отлучусь. Легко обронив эту фразу, юноша немедля развернулся и ушёл. Здравый смысл подсказывал Се Ляню, что стоило бы догнать его и расспросить, но в то же время принца посетило странное чувство — ведь юноша сказал, что отлучится ненадолго, а значит, слишком много времени ждать его не придётся, и он наверняка вернётся снова. * Я уже начал привыкать к нему.* Се Лянь в одиночестве вошёл в монастырь. Порывшись в куче барахла, которое он вчера вечером насобирал, шатаясь по улицам посёлка, Се Лянь одной рукой вытащил котелок, а другой нашарил широкий кухонный тесак. Оглядев фрукты и овощи, лежащие на столе, принц принялся за дело. Прошло около получаса, когда снаружи монастыря Водных каштанов всё-таки послышался звук шагов — неспешных, но и не прогулочных; едва услышав этот звук, можно было легко представить юношу, вольготно выхаживающего по дороге к монастырю. К тому времени овощи в руках Се Ляня уже превратились в два блюда, вкусных на вид, вышел на улицу и, как ожидал, снова увидел Сань Лана. Вероятно, от того, что солнце пекло слишком сильно, юноша снял верхнюю красную рубаху и небрежно повязал её на поясе. Сверху осталась лишь лёгкая белая сорочка, рукава которой юноша закатал, всем своим видом выражая любовь к чистоте. Одной ногой наступив на прямоугольную доску, в левой руке он крутил меч для рубки хвороста. Наверное, позаимствовал у местных. С виду меч казался притуплённым и тяжёлым, но при этом легко порхал в руках юноши, даже кажется, сделался остро заточенным, время от времени откалывая щепки от доски, словно снимая шкуру. * Интересная техника...* Мельком заметив, что Се Лянь вышел из монастыря, Сань Лан объяснил: — Хочу кое-что смастерить. Се Лянь приблизился и увидел, что юноша, оказывается, мастерит новую дверь. К тому же, точно по размеру, аккуратную и красивую, с гладкой поверхностью, весьма искусной работы. Поскольку юноша был выходцем не из простолюдинов, Се Лянь посчитал, что он, вероятно, совершенный невежда во всём, что касается работы руками. Оказалось же, что юноша справляется с таким нелёгким делом вполне проворно, поэтому принц произнёс: — Спасибо тебе за помощь, Сань Лан. *С каждым таким выпадом понимаю, что он не просто человек...* Тот лишь улыбнулся, ни слова не сказав в ответ. Отбросив меч для хвороста в сторону, он установил дверь на место, постучал в неё и обратился к Се Ляню: — Раз ты собрался рисовать защитный талисман, рисуй сразу на двери, так ведь намного лучше, не находишь? Договорив, юноша, как ни в чём не бывало, приподнял занавеску и вошёл внутрь. По всей видимости, суровые заклинания на занавеске совершенно не возымели на него устрашающего действия, Сань Лан абсолютно не обратил на них внимания. Се Лянь закрыл новую дверь, потом не сдержался и открыл снова, потом закрыл, опять открыл, закрыл, и подумал, что дверь и впрямь отличная. Вот так он открывал и закрывал её, пока не осознал, что, должно быть, выглядит весьма глупо. Сань Лан тем временем уже уселся внутри. Се Лянь бросил развлекаться с дверью, поставил на стол недавно приготовленные блюда и вынул тарелку маньтоу, поднесённых утром жителями деревни. Сань Лан слегка удивлённо с примесью восхищения посмотрел на свою порцию. Се Лянь же, сохраняя невозмутимость, налил два стакана воды и уже собирался сам сесть к столу, как вдруг заметил на предплечье Сань Лана под закатанным рукавом рубашки вытатуированную иероглифическую надпись, весьма странную на вид. Сань Лан, заметив его взгляд, опустил рукав и с улыбкой пояснил: — В детстве наколол. Раз уж юноша скрыл надпись, значит, говорить о ней не собирался. * Я не хочу рыться в его белье* Се Лянь это понял, поэтому сел, поднял взгляд на картину, написанную юношей, и поинтересовался: — Сань Лан, портрет просто замечательный, неужели кто-то из твоей семьи научил тебя рисовать? Сань Лан, несколько раз проткнув палочками маньтоу, ответил: — Никто меня не учил. Я рисовал для собственного удовольствия. — Но как же ты научился писать даже «Наследного принца Сяньлэ под маской бога»? Сань Лан с улыбкой ответил: — Ты разве не сказал, что мне известно всё на свете? Конечно, я знаю и как нарисовать его портрет. * Боюсь, что знать все на свете неспособны даже Боги* Ответ прозвучал весьма нахально, но в то же время простодушно и открыто, словно юношу совершенно не беспокоили подозрения Се Ляня, и он не боялся неудобных вопросов. Се Лянь же расплылся в улыбке и больше ничего не спросил. Внезапно снаружи вновь послышался шум и гам. Оба, не сговариваясь, подняли взгляд друг на друга. Кто-то затарабанил в дверь с криком: — Святой! Ох, беда, святой, на помощь! * Да, блять.* Се Лянь, открыв дверь, увидел толпу народа, которая стояла, образовав круг. Староста деревни, заметив принца, обрадовано заголосил: — Святой! Этот человек, кажется, при смерти! Скорее, спаси его! * Ещё бы дохлого притащили и сказали спасти его!* Услышав, что кто-то при смерти, Се Лянь торопливо подошёл разузнать, в чём дело. Оказалось, что толпа окружила монаха, нечёсаного, неумытого, да ещё с ног до головы покрытого жёлтым песком. Одежды его были изодраны, а подошвы башмаков стёрты до дыр, словно он много дней провёл в бегах, а сейчас, не выдержав усталости, свалился без сознания, тут жители деревни его и подобрали. * Пустыня здесь не близко, так откуда же ты?* Се Лянь заверил: — Не о чем беспокоиться, он ещё жив. Наклонившись к бедняге, принц нажал на несколько точек на его теле, попутно замечая при нём немало предметов, таких как восьмиугольный гадательный диск и стальной меч, которые являлись действующими артефактами. Видимо, незнакомец — не просто странствующий путник, и от этой мысли сердце Се Ляня наполнилось тяжестью. Совсем скоро монах наконец постепенно пришёл в себя и хрипло проговорил: — Что это за место?.. Местные ответили ему: — Деревня Водных каштанов! Монах забормотал: — Выбрался… Я выбрался… Наконец-то удалось сбежать… — Оглядевшись по сторонам, он вдруг распахнул глаза и в страхе заголосил: — Спаси… спасите, помогите! *От кого? И почему у тебя так быстро изменились эмоции то облегчение, то паника...* Подобную реакцию Се Лянь предвидел сразу. Он обратился к монаху: — Уважаемый друг на тропе самосовершенствования, что же всё-таки с вами приключилось, кого нужно спасти, в чём дело? Не переживайте так, спокойно всё расскажите. Жители деревни поддержали: — Ага, бояться не надо, наш местный святой уж точно поможет тебе уладить любое дело! * Любое? Да пошли вы.* Се Лянь застыл в неловком замешательстве. Односельчанам ни разу не приходилось видеть, применял ли он какие-либо чудесные способности, но, тем не менее, они действительно считали его живым божеством, так что Се Лянь даже не знал, что на это ответить, про себя подумав: «Я бы ни в коем случае не стал обещать уладить любое дело». Затем принц задал монаху вопрос: — Откуда ты держишь свой путь? Тот проговорил: — Я… я пришёл из Крепости Баньюэ! * Ебать ты припёрся* Люди вокруг, услышав его ответ, стали непонимающе переглядываться. — Где она находится, эта Крепость Баньюэ? — Никогда не слышал ничего подобного! Се Лянь же произнёс: — Но Крепость Баньюэ располагается на северо-западе, весьма далеко от здешних краёв. Как же ты добрался сюда? Монах ответил: — Я… я с огромным трудом выбрался оттуда. Речь его звучала сбивчиво, настрой был крайне неспокойным. В подобных обстоятельствах, чем больше кругом зевак, тем сложнее говорить, язык незнакомца заплетался, он даже расслышать Се Ляня не мог, не то что ему ответить, поэтому принц решил: — Давай войдём внутрь и там поговорим. Он помог монаху подняться и повёл его в монастырь, через плечо обратившись к жителям деревни: — Прошу всех возвращаться по домам, не нужно здесь толпиться. Но люди никак не унимались: — Святой, но что же с ним случилось? — Да, что с ним такое? — Если помощь нужна, так мы всей деревней поможем! Однако, чем сильнее они распалялись, тем меньше помощи от них можно было ожидать. Се Ляню ничего другого не оставалось, как понизить голос и опасливо проговорить: — Он… возможно, одержим. Его слова повергли жителей в ужас. Только одержимого в их деревне не хватало! Лучше уж на него не глядеть, а поскорее разойтись по домам. Се Лянь, не зная, плакать или смеяться, вошёл в монастырь и затворил за собой дверь. Сань Лан всё так же сидел за столом и поигрывал палочками для еды. Его взгляд тоже ярко сверкнул интересом при виде монаха, и Се Лянь ответил: — Всё в порядке, не отвлекайся от еды. Усадив монаха, принц встал перед ним и продолжил разговор: — Уважаемый друг, я — хозяин местного монастыря, можно считать, тоже заклинатель, как и ты. Не стоит волноваться, можешь рассказать всё, что тебя беспокоит. Возможно, если я в чём-то могу тебе помочь, то сделаю всё, что в моих силах. Так что же случилось в Крепости Баньюэ? Монах несколько раз тяжело вздохнул, словно, оказавшись в месте, где людей поменьше, да ещё услышав слова утешения, наконец смог успокоиться. Он спросил принца: — Ты разве никогда не слышал о ней? — Почему же, слышал, но к сожалению лишь истории 200 летней давности. Крепость Баньюэ построена посреди оазиса в пустыне. Ночью виды там исключительно прекрасные, из-за одного такого ночного пейзажа это место и получило своё название. — Оазис? Прекрасные пейзажи? Да, раньше так и было, а теперь для Крепости сойдет название Баньмин — «отнимающая половину жизней»! Се Лянь на миг застыл в растерянности. — В каком смысле? Лицо монаха сделалось бледным, бледным до ужаса, он заговорил: — Всё потому, что кто бы ни проводил через неё свои караваны, половина путников исчезает без следа, это ли не истинная «Крепость, отнимающая половину жизней»? Об этом Се Лянь и впрямь не слышал. Поэтому спросил: — Кто это сказал? Монах завопил: — Да никто этого не говорил, я видел своими глазами! — Приподнявшись, он добавил: — Один торговый караван намеревался пройти через Крепость, однако, памятуя о недоброй славе того места, купцы попросили учеников нашего монастыря сопроводить их в качестве охраны, а в итоге… — В голосе его послышались горечь и негодование. — В итоге из того похода вернулся лишь я один! * А как выжил ты? Смотря на тебя могу с уверенностью сказать, что котята выглядят сильнее* ~ Что же за котят встречал Его Высочество?- удивился Генерал Севера - Дзе, ты знаешь что нибудь о них? ~ Нет. О таком я не знаю, но надеюсь что Его Высочество, как нибудь расскажет. ~ Это становится интересно - усмехнулся Ши Уду. ~ Мне больше интересует, то как выжил тот монах и как добрался до туда - хмуро сказал Фэн Синь. ~ Впервые согласен с ним. - вторил ему Сюаньжень. Се Лянь поднял руку, давая знак монаху, чтобы тот сел обратно и не волновался, и спросил: — Сколько человек участвовало в походе? — Весь наш монастырь, да ещё торговцы… более шестидесяти человек! * Ебать.* Более шестидесяти человек. Демоница Сюань Цзи за сотню лет похищения невест, согласно окончательным подсчетам дворца Линвэнь, погубила не более двух сотен. Ну, а если верить словам этого человека, подобные пропажи караванов продолжаются уже больше ста лет, и в том случае, если каждый раз исчезает такое количество народа, то, складывая всё вместе, невозможно не задуматься. Се Лянь продолжал: — С какой поры Крепость Баньюэ превратилась в… «отнимающую половину жизней»? — Где-то… сто пятьдесят лет назад, с тех пор, как то место превратилось во владения чародея. Се Лянь ещё хотел бы расспросить его подробнее о том, с какой напастью он и остальные путники столкнулись в том походе, и о каком «чародее» говорит незнакомец, вот только с самого начала разговора в его душу закралось смутное ощущение, что здесь что-то не так. И сейчас принц уже не мог скрывать охватившее его странное чувство, поэтому придержал язык и слегка нахмурился. Неожиданно раздался голос Сань Лана: — Так ты всю дорогу бежал сюда из Крепости Баньюэ? Монах воскликнул: — Да, эх! Чудом в живых остался. Сань Лан на это лишь хмыкнул и больше ничего не сказал. Однако хватило и одного вопроса, чтобы Се Лянь понял, что здесь не так. Он развернулся к монаху и мягко спросил: — Раз ты бежал всю дорогу, тебя наверняка мучает жажда. Монах застыл. А Се Лянь уже поставил перед ним чашу с водой и произнёс: — У нас есть вода, уважаемый друг, прошу, выпей немного. Монах взглянул на чашу, и в его взгляде на короткий миг мелькнуло сомнение. Се Лянь же встал рядом, спрятав руки в рукава, в молчаливом ожидании. Раз уж монах пришёл пешком с северо-запада, да к тому же торопился спастись от смерти, наверняка его мучила жажда и ужасный голод, а судя по его виду, навряд ли в дороге он находил свободную минуту, чтобы поесть и утолить жажду. И всё же, едва он очнулся, как сразу же заговорил с ними, и говорил довольно долго, ни разу не обмолвившись просьбой о еде или питье. Когда монах оказался в монастыре, прямо перед ломящимся от разнообразных яств столом, в его взгляде не мелькнуло и намёка на жажду или голод, он даже не взглянул в сторону кушаний. Поведение поистине странное для живого существа. Под пристальным вниманием монах взял чашу с водой, слегка сгорбился и медленно начал пить. Тем не менее, судя по его виду, вода вовсе не явилась для монаха благодатным дождём после засухи, даже наоборот — пил он неуверенно, будто остерегаясь чего-то. Пока монах утолял жажду, Се Лянь услышал отчетливое «бульк», «бульк», словно вода лилась в пустой сосуд. Истина в его голове моментально прояснилась окончательно. Се Лянь схватил монаха за руку и произнёс: — Хватит. Тот в нерешительности воззрился на принца, рука его дрогнула. Се Лянь же с лёгкой улыбкой продолжал: — Нет никакого толка от питья, верно? Монах изменился в лице, другая его рука метнулась к стальному мечу на поясе, остриё которого немедленно направилось на принца. Се Лянь не сдвинулся с места, лишь взмахнул плоской ладонью — «цзынь!» — и с лёгкостью отбил клинок меча. Монах, осознав, что противник всё ещё крепко держит его за руку, дёрнулся прочь, сжав зубы. Се Лянь ощутил, как рука монаха сморщилась, словно кожаный мяч, из которого выпустили воздух, и с шипящим свистом легко выскользнула из ладони. Едва монаху удалось высвободить руку, он тут же рванулся к двери. Однако Се Лянь не спешил бросаться вдогонку. В месте, где никакая нечистая сила извне не могла вмешаться, пусть даже монах отбежит на десять чжанов, Жое все равно настигнет его и притащит обратно. Однако, к великой неожиданности Се Ляня, стоило ему приподнять запястье, как мимо него быстро пролетело что-то, резким свистом прорезая воздух. Будто бы кто-то выпустил стрелу из-за спины принца и пригвоздил монаха к двери, продырявив ему живот. Се Лянь, присмотревшись, понял, что это оказалась палочка для еды. Обернувшись, принц увидел, как Сань Лан спокойно, без излишней суматохи поднимается из-за стола. Юноша прошёл мимо Се Ляня, выдернул палочку из тела беглеца и помахал ею перед принцем со словами: — Испачкалась. Придётся выбросить. * Это напомнило мне Рона...* В глазах принца появилась еле заметная дымка грусти, которая пропала секундой позже. Ну, а монах, получив столь серьёзное ранение, не издал ни единого стона, лишь беззвучно сполз по двери на пол. Из его живота с бульканьем потекла не кровь, но чистая вода. Ровно столько, сколько было в чаше, которую он только что выпил. Они склонились над монахом, Се Лянь тронул его живот в месте раны и ощутил, что отверстие напоминает дыру в надутом мяче: при нажатии из него толчками выходит холодный воздух. С «телом» монаха тем временем произошли кое-какие изменения. Только что на вид он казался крепким мужчиной, теперь же словно уменьшился в размере, его лицо и все конечности заметно усохли и до сих пор продолжали сжиматься. Теперь монах больше походил на сморщенного старика. Се Лянь заключил: — Пустой сосуд. Некоторые твари мира демонов не способны своими силами создать идеальное человеческое тело, поэтому они придумали иной способ: создание пустого сосуда. Из весьма реалистичных материалов демоны тщательно выкраивали фальшивое человеческое тело. Такой сосуд часто создавался по образу определённого живого человека, а иногда и вовсе делался прямо из человеческого тела. Естественно, в таком случае и линии на ладонях и пальцах, и кончики волос идеально соответствовали образцу, без малейшего изъяна. Кроме того, подобный сосуд, если внутри него не обитала сущность хозяина, не распространял вокруг себя демоническую Ци, а значит, не боялся никаких талисманов, отпугивающих нечисть. Именно поэтому талисман на двери монастыря не смог задержать монаха от проникновения внутрь. Но подобные сосуды всегда легко распознать, ведь это лишь пустая марионетка. Если её хозяин не надел это обличье на себя, сосуд мог действовать лишь согласно его приказу. Сам приказ не должен звучать слишком сложно; лучше всего, чтобы это было какое-то простое, повторяющееся и заранее спланированное действие. Поэтому выражение лица и реакция марионеток часто слегка заторможены, не как у живого человека. К примеру, они непрестанно повторяют какую-то определённую фразу, совершают конкретное действие, либо разговаривают сами с собой, отвечая совсем не то, о чём их спросили. Стоит поговорить с кем-то подольше — и марионетка выдаст себя. Однако у Се Ляня имелся ещё более практичный способ распознать пустой сосуд: нужно всего лишь заставить его выпить воды или что-нибудь съесть. Ведь внутри сосуд пустой, внутренних органов у него нет. Проглатывая что-то, он может сравниться с пустой посудой, при наполнении которой отчётливо слышится соответствующий звук, совсем не тот, что издают живые люди во время еды или питья. ~ Его Высочество, прямо кладезь знаний! - восхищённо сказала Линвэнь - Интересно, он согласится провести пару лекций некоторым небожителям? Тело монаха окончательно «сдулось», от него практически осталась лишь мягкая обвисшая шкура. Сань Лан ещё пару раз потыкал его бамбуковой палочкой для еды, отбросил орудие в сторону и заключил: — Весьма интересный сосуд. _ Очень. * Но мне интересен не сам сосуд, а скорее его создатель. Кто мог создать нечто подобное...* Се Лянь понимал, о чём говорит юноша. Понаблюдав за манерой поведения и выражением лица монаха, оба они убедились, что он не просто был «как настоящий». На вид монах и являлся совершенно обыкновенным живым человеком, довольно ловко отвечающим на заданные вопросы. Его хозяин определённо обладал поразительным уровнем магических сил. Се Лянь, бросив взгляд на Сань Лана, произнёс: — Видимо, Сань Лан довольно много знает даже о таком необычном искусстве перевоплощения. — Не так уж много, — улыбнулся Сань Лан. Пустой сосуд специально явился, чтобы рассказать Се Ляню о происшествии в Крепости Баньюэ. Не важно, правдивы его слова или нет, целью было заставить принца отправиться туда. Дабы получить разъяснение, придётся связаться с духовной сетью небожителей. Се Лянь на пальцах высчитал, что оставшейся духовной силы ему ещё хватит на пару-тройку использований, поэтому произнёс пароль и присоединился к духовной сети. Внутри оказалось на удивление оживлённо, что случалось крайне редко. Шумиха явно началась не из-за обсуждения каких-то важных служебных дел. Кажется, небожители играли в какую-то игру, вся сеть наполнялась их безудержным смехом. Се Лянь как раз пытался справиться с потрясением от услышанного, когда раздался голос Линвэнь: — Ваше Высочество, вы вернулись? Как прошли эти несколько дней, что вы находитесь внизу? — Вполне сносно. А что здесь такое происходит? Чему все так радуются? — Вернулся Его Превосходительство Повелитель Ветров, и как раз сейчас он раздает добродетели. Не хотите ли поучаствовать в раздаче, заполучить и себе парочку, Ваше Высочество? И действительно, до Се Ляня донеслись уже охрипшие от криков голоса нескольких небожителей внутри духовной сети: — Сто добродетелей! Я получил целую сотню! — Почему же мне досталась всего одна… — Тысяча! Тысяча! А-а-а! Покорнейше благодарю, о, Повелитель Ветров!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха… Се Ляню пришла на ум картина сыплющихся с небес денег, которые люди внизу торопливо собирают. Его ящик добродетелей до сих пор пустовал. Но, во-первых, Се Лянь не знал, как собирать добродетели, разлетающиеся по духовной сети, а во-вторых, все остальные небожители были хорошо знакомы между собой, отбирать друг у друга добродетели для них было лишь игрой. Втиснувшись внезапно в шумное веселье, Се Лянь наверняка будет выглядеть странно в их глазах. Поэтому принц больше не стал обращать на них внимания и, памятуя о деле, за которым явился, задал вопрос на всю духовную сеть: — Уважаемые господа, известно ли вам о таком месте как Крепость Баньюэ? После его вопроса в духовной сети общения, где только что шумела оживлённая битва за добродетели, повисла тишина. Се Лянь вновь расстроился. Принц уже смирился с тем, что когда он посылал остальным небожителям короткие четверостишья и секреты сохранения здоровья, все замолкали. Ведь больше никто не отправлял такое в духовную сеть. Поступая подобным образом, принц действительно не очень-то вписывался в коллектив. Однако здесь можно было часто услышать вопросы касаемо важных служебных дел, к примеру: не знаете ли вы такого-то демона, насколько он силён? К чьим владениям относится такая-то местность, не могли бы вы оказать помощь? В таких случаях каждый мог высказать свою точку зрения, кто-то помогал советом, кто-то обещал разузнать подробнее и сообщить позже. Вопрос Се Ляня о Крепости Баньюэ вполне походил на служебный запрос и вовсе не содержал в себе информации, которая могла бы наслать на духовную сеть мёртвую тишину, как это обыкновенно случалось, стоило Се Ляню открыть рот. Спустя некоторое время кто-то вдруг снова заорал: — Повелитель Ветров выбросил в духовную сеть сто тысяч добродетелей!!! Духовная сеть в момент ожила, небожители отправились собирать добродетели, никто даже не подумал ответить на вопрос принца. Се Лянь понял, что здесь всё не так просто, и в сети духовного общения ответов ему не добиться. Заодно ему в голову пришла мысль, что этот самый Повелитель Ветров и впрямь живёт на широкую ногу: одним махом подарил кому-то сто тысяч добродетелей. Вот так лихой поступок! Принц собирался выйти прочь, как вдруг Линвэнь отправила ему личное послание. — Ваше Высочество, почему вы вдруг спросили о Крепости Баньюэ? Се Лянь рассказал ей о пустом сосуде, заявившемся к нему на порог, и добавил: — Марионетка притворилась чудом уцелевшим беглецом из Крепости Баньюэ, наверняка преследуя какую-то цель. Мне не известно, правдивы ли её слова, поэтому я решил спросить об этом здесь. Что не так с этим местом? — Ваше Высочество, я вас очень прошу, не нужно влезать в это дело, — помолчав, сказала Линвэнь. -- Боюсь, что я влез в это дело когда ко мне на порог пришел чей-то пустой сосуд... Се Лянь в какой-то степени ожидал подобных просьб. В противном случае незаинтересованность небожителей в истории с Крепостью Баньюэ на протяжении ста пятидесяти лет выглядела весьма подозрительно. Стоило же ему спросить, как весь пантеон богов погрузился в молчание. Принц, проигнорировав предостережение, продолжил задавать вопросы: — Всякий раз, когда путники проходят через Крепость Баньюэ, половина бесследно исчезает, это правда? Линвэнь долго молчала, прежде чем ответить: — Никто не станет посвящать вас в детали данного вопроса. Се Лянь расслышал осмотрительность в её ответе, словно она обдумывала каждое слово. Наверняка, продолжив расспросы, он тем самым создаст ей проблемы. — Хорошо, я всё понял. Если тебе неудобно, можешь мне ничего не рассказывать. Считай, что мы никогда не обсуждали эту тему. Спасибо за совет, я постараюсь сделать все тихо. Он вышел из сети духовного общения, отключив от неё сознание, поднялся, взял метлу и отодвинул пустой сосуд, растекшийся на полу, в сторону от двери. Помолчав, Се Лянь поднял взгляд и обратился к юноше: — Сань Лан, боюсь мне придётся отправиться в дальний путь. Тон Линвэнь ясно дал ему понять, что дело запутанное. Но раз уж пустышка сама пришла к нему, значит, кто-то хотел обманом завлечь Се Ляня в Крепость Баньюэ, и наверняка ничего хорошего его там не ожидало. — Прекрасно, гэгэ. Если ты не против, я отправлюсь с тобой. — Путь не близкий, песчаные бури перенести нелегко, да и зачем тебе идти со мной? Сань Лан с улыбкой поинтересовался в ответ: — Ты хочешь узнать историю чародея из Крепости Баньюэ? Се Лянь замолчал на полуслове и спросил: — Тебе и это известно? Юноша скрестил руки на груди и неспешно произнёс: — Крепость Баньюэ раньше вовсе не называли так, ведь две сотни лет назад именно там располагалось древнее государство Баньюэ. — Он слегка выпрямился, глаза его сверкнули звездами. — А чародей Баньюэ — это… Се Лянь отставил метлу к стене и уже собирался присесть, чтобы внимательно послушать, как вдруг снаружи раздался стук в дверь. К тому времени уже свечерело, да и местные жители, напуганные «одержимым», попрятались по своим домам, не осмеливаясь выходить. Кто же мог стучать? Се Лянь встал перед дверью и несколько мгновений прислушивался, однако так и не ощутил никакой реакции от талисмана на входе. Вместо этого вновь послышался стук. И на этот раз Се Ляню показалось, что стучали сразу двое. Движимый сомнениями, он открыл дверь, и, как ожидал, увидел на пороге двоих юношей в чёрных одеждах. Один отличался красотой и открытым взглядом, другой — утонченным изяществом и спокойствием. То были Нань Фэн и Фу Яо. Се Лянь лишь проговорил: — Что вы... Фу Яо первым делом закатил глаза. А Нань Фэн с порога перешёл к делу: — Ты собрался отправиться в Крепость Баньюэ? — Откуда вы узнали? — Подслушали разговор проходящих мимо небожителей о том, как ты сегодня спрашивал о Крепости Баньюэ в духовной сети. Се Лянь понял. Спрятав руки в рукава, он произнёс: — Ясно. «Я вызвался добровольно», так? Лица младших небожителей исказились, словно от зубовной боли, но всё же оба ответили: — Верно… Се Лянь не смог сдержать улыбку. — Понятно, понятно. Только давайте договоримся сразу. Если в пути повстречаете что-то, с чем не сможете справиться, своевременное бегство поощряется. Меж тем Се Лянь повернулся, приглашая их пройти внутрь и обговорить детали. Он и представить не мог, что когда эти двое увидят юношу, в небрежной позе сидящего на стуле за его спиной, и без того мрачные лица младших небожителей сделаются цвета тёмно-зелёной бронзы. Нань Фэн молнией бросился вперёд и закрыл собой Се Ляня. — Назад! — В чём дело? — удивился принц. Сань Лан, не вставая с места, развёл руками и повторил: — В чём дело? Фу Яо свёл брови и сурово вопросил: — Ты кто такой? Се Лянь ответил за юношу: — Один мой друг. Вы знакомы с ним? Сань Лан, всем своим видом выражая безгрешность, обратился к Се Ляню: — Гэгэ, кто эти люди? Едва прозвучало обращение «гэгэ», у Нань Фэна дёрнулся уголок рта, а у Фу Яо подскочила бровь. Се Лянь помахал Сань Лану рукой со словами: — Всё в порядке, не волнуйся. Нань Фэн же, напротив, закричал: — Не разговаривай с ним! * А ты не приказывай мне!* Се Лянь удивился: — Что? Так вы его знаете? После недолгого молчания Фу Яо ледяным тоном ответил: — Не знаем. Се Лянь примиряющее произнёс: — Раз не знаете, зачем тогда столь… Не успел принц договорить, как внезапно по обе стороны от него засиял яркий свет. Се Лянь рассеянно обернулся и обнаружил, что оба младших небожителя собрали в правой руке по белому светящемуся шару. Принца охватило недоброе предчувствие, он торопливо воскликнул: — Стойте, остановитесь! Не будем горячиться! * Даже мои люди не сразу в бой бросались, а эти-то куда?!* Два сгустка света, появившиеся из ниоткуда и непрерывно разгорающиеся, выглядели весьма угрожающе. Обычные люди уж точно не смогли бы сотворить подобное из воздуха. Сань Лан дважды ударил в ладоши и вежливым тоном восхитился: — Чудеса, чудеса. Однако похвала эта звучала совершенно неискренне. Се Лянь с огромным трудом удержал руки обоих юношей, тогда Нань Фэн обернулся к нему и в ярости начал сыпать вопросами: — Где ты встретился с ним? Как его зовут? Где он живёт? Откуда он взялся? И почему он здесь с тобой? * Такие же вопросы были у Рона когда я привел в поместье Хана, но у него хотя бы были причины задавать вопросы* — Я встретил его по дороге сюда, юноша представился Сань Ланом. Больше я ничего о нём не знаю. Но поскольку ему больше некуда пойти, я позволил ему остаться со мной. Пожалуйста, не надо сразу бросаться в бой. — Ты… _ Я. Нань Фэн задержал дыхание, словно стараясь насилу проглотить ругательства, рвущиеся изо рта, а затем спросил: — Ты ничего о нём не знаешь, и посмел впустить его?! Что если он замыслил недоброе, что тогда ты будешь делать?! Удивившись Се Лянь поднял бровь в вопросительном и явно не сильно довольном жесте _ Да, я посмел впустить его и да, я о нем почти ничего не знаю. И что с того? Какое тебе дело? Все таки мы не друзья, а так, вы помогли мне на задании, спасибо, но я вам ничего не должен и не должен перед вами отчитываться. Пришедшие вздрогнули и пристыженно опустили головы, хмурясь. Из за его спины послышался голос Сань Лана: — Гэгэ, эти двое — твои слуги? Се Лянь выдохнул и мягко ответил: — Слово «слуги» здесь не очень подходит. Если говорить точнее, их можно назвать моими разовыми помощниками. Сань Лан усмехнулся: — Правда? — Он приподнялся, не глядя взял какой-то предмет и бросил его Фу Яо со словами: — Тогда как насчёт помощи? Фу Яо даже не посмотрел, что Сань Лан швырнул ему. Лишь когда поймал и опустил голову, лицо его словно покрылось чёрной дымкой. Юноша бросил ему в руки метлу!!! * Му Цин сейчас взорвётся.* На лице Фу Яо было буквально написано, что он собирался прямо сейчас стереть в порошок и метлу, и этого юношу вместе с ней. Се Лянь быстро выхватил метлу из его рук и произнёс: — Успокойся, метла у меня только одна. Неожиданно, не успел он договорить, как Фу Яо отпустил сгусток света с ладони и выкрикнул: — Яви свою истинную сущность! Сань Лан даже не стал прилагать усилия, чтобы увернуться от атаки. По-прежнему сидя со скрещенными на груди руками, он лишь немного наклонился в сторону — и слепящий белый шар попал ровно в ножку стола для подношений. Стол покосился, заскрипел, и находившаяся на нём посуда посыпалась на пол. Наследный Принц уже начинал раздражаться из за чего вокруг него начала клубится невидимая, давящая аура, влияющая лишь на двух служащих, его волосы еле заметно покраснели. Се Лянь на миг прикрыл глаза, успокаиваясь, решил, что так больше продолжаться не может, и сделал лёгкий взмах рукой, после которого Жое послушно связала руки Нань Фэна и Фу Яо. Младшие небожители попытались вырваться, но ничего не вышло. Тогда Нань Фэн в гневе проревел: — Что ты творишь?! Се Лянь, сделав рукой предупредительный знак, объяснил: — Поговорим снаружи, давайте выйдем. Ещё один взмах рукой, — и Жое вылетела прочь, унося с собой пленников. Се Лянь обернулся, сказал Сань Лану: «Я сейчас вернусь», закрыл за собой дверь и вышел во двор. Сначала он убрал ленту, потом взял табличку, которую сам поставил возле монастыря, поднёс её к двоим юношам и произнёс: — Пожалуйста, внимательно прочтите и скажите мне, что здесь написано. Фу Яо, глядя на табличку, вслух прочёл: — «Монастырь находится в обветшалом состоянии. Люди добрые, посильные пожертвования и помощь в реставрации пойдёт в копилку ваших добродетелей». — Затем поднял взгляд на принца и переспросил: — В обветшалом состоянии и требует реставрации? Это ты написал??? Ты же какой-никакой, а вознесшийся небожитель. Как ты можешь писать подобное? Где твоё достоинство? Се Лянь кивнул. — Вот именно. Это я написал. Если вы двое продолжите здесь кулаками махать, мне придётся просить уже не о реставрации, а сразу о постройке нового здания, тогда ни о каком достоинстве не будет и речи. Нань Фэн указал в сторону монастыря с вопросом: — И тебе этот юноша не показался странным??? — Конечно, показался. — И ты, прекрасно понимая, что он опасен, всё равно позволил ему остаться подле себя? Се Лянь, убедившись, что они не стремятся совершить посильное пожертвование, вернул табличку на место и ответил: — Нань Фэн, вот тут ты не прав. В мире столько разных людей и чудесных встреч. «Странный» вовсе не означает «опасный». Надо сказать, что в глазах некоторых людей я тоже наверняка выгляжу странно, но разве вы считаете меня опасным? С этим действительно нельзя было поспорить. Человек перед ними имел вид молодого и талантливого юноши, от образа которого так и веяло духом святого монаха, но при этом он весь день только и делал, что собирал мусор. Вот уж кто и впрямь странный! Фу Яо не унимался: — И ты не боишься, что он замыслил покушение? — Как вы думаете, на что при мне можно покуситься? * Разве что на девственность.* Юношам потребовалось все их самообладание, что бы не закашляться. Этот вопрос немедленно заставил Нань Фэна и Фу Яо замолчать. Потому что прозвучал неоспоримой истиной. Если один человек замышлял покушение на другого, чаще всего это происходило из-за чего-то такого, чем обладал последний. Но самым печальным в данном случае являлось то, что, даже тщательно поразмыслив, совершенно невозможно выдумать причину, по которой кто-то захотел бы покуситься на принца. Драгоценностями он не владел, денег у него не водилось. Разве только кто-то пожелает отобрать у Се Ляня несчастную рухлядь, что он насобирал? Се Лянь добавил: — Кроме того, я ведь тоже проверял его. Лица юношей немедленно посуровели. — Как ты проверял его? — Каков результат? Се Лянь рассказал им обо всех своих попытках и добавил: — Результат нулевой. Если ему до сих пор удаётся водить меня за нос, и если он всё же не простой смертный, тогда остается лишь один вариант. Непревзойдённый! Фу Яо с холодной усмешкой произнёс: — Кто знает, может и правда непревзойдённый? — Думаете, непревзойдённые Князья Демонов целыми днями прохлаждаются, вроде нас с вами? Ему до такой степени нечем заняться, что он решил отправиться в захолустную деревню помогать мне со сбором мусора? — И вовсе мы не прохлаждаемся! — Да, да, да… Троица снаружи монастыря на пригорке услышала, как юноша внутри домика неспешно расхаживает туда-сюда, столь вольготно, что казалось, его абсолютно ничто не беспокоит. Нань Фэн задумчиво произнёс: — Нет. Всё-таки нужно придумать способ, чтобы проверить, непревзойдённый он или нет. Се Лянь потёр точку между бровей и ответил: — Ну, тогда сами и проверяйте. Только не наводите слишком сильный беспорядок. Пока это ещё не вполне ясно, но что если он и правда всего-то сбежавший из дома молодой господин? У нас с ним сложились уже неплохие дружеские отношения. Будьте повежливее, не обижайте его. Трудно описать выражение, которое появилось на лице Нань Фэна после слов «не обижайте его», а глаза Фу Яо, казалось, сейчас закатятся до затылка. * Я абсолютно точно почувствовал слабую ауру доминирования...* Се Лянь, уговорив младших служащих, снова открыл дверь и обнаружил Сань Лана, который склонил голову, кажется, осматривая ножку стола для подношений. Се Лянь кашлянул и поинтересовался: — С тобой всё в порядке? — Я в порядке, — улыбнулся Сань Лан. — Вот смотрю, не нужно ли теперь починить стол. Се Лянь мягко произнёс: — Только что произошло недоразумение, не принимай близко к сердцу. Сань Лан, не переставая улыбаться, ответил: — Раз уж ты просишь, разве я стану спорить? Вероятно, я просто показался им знакомым. Фу Яо прохладно заметил: — Верно. Показался. Возможно, мы просто обознались. Сань Лан, весело посмеиваясь, сказал: — Оу. Вот так совпадение, ведь мне вы двое тоже показались знакомыми. * 33 из 35 точно. * Двое небожителей, хоть и сохраняли бдительность, больше не собирались действовать опрометчиво. Нань Фэн еле слышно проговорил: — Освободите мне свободное пространство, я нарисую магическое поле для Сжатия тысячи ли. «Сжатие тысячи ли» являлось магической техникой перемещения в пространстве. Название говорило само за себя: с помощью этого магического поля огромное пространство в тысячу ли, бескрайние горы и реки, можно было преодолеть всего одним лишь шагом. Кроме небольшого недостатка в виде огромной затраты магических сил, техника являлась весьма удобным способом путешествия. Се Лянь убрал с пола циновку и кивнул Нань Фэну. — Можешь нарисовать здесь. Совсем недавно у Фу Яо не было времени, чтобы внимательно рассмотреть внутреннее убранство монастыря. Сейчас же, когда он находился внутри покосившегося ветхого здания уже некоторое время, ему удалось оглядеться, при этом на лице его отразилась крайняя неприязнь. Нахмурив брови, Фу Яо спросил: — И ты живёшь в подобном месте? Се Лянь предложил ему табурет и ответил: — Я уже давно живу в подобных местах. Движения Нань Фэна на миг застыли, едва он услышал слова принца, но спустя мгновение он продолжил рисовать. Фу Яо так и не присел, однако лицо его исказилось в совершенно необъяснимом выражении: на девять частей его можно было назвать остолбеневшим, а ещё на одну — как будто радующимся чужому горю. Однако странное выражение вскоре исчезло с его лица, и Фу Яо продолжил спрашивать: — А кровать? Се Лянь, держащий в руках циновку, ответил: — Так вот она. Нань Фэн поднял взгляд на циновку, затем снова опустил голову. Фу Яо искоса посмотрел на стоящего рядом Сань Лана и спросил: — Ты спал с ним вместе? — И что? — пожал плечами Се Лянь. Поразмыслив, двое небожителей промолчали, видимо, ничего предосудительного здесь не увидели. Се Лянь же повернулся к юноше и спросил: — Сань Лан, ты ведь не договорил, тебя прервали на полуслове. Что с чародеем Баньюэ? Расскажешь дальше? Сань Лан только что смотрел на них задумчивым взглядом чернеющих глаз, но, услышав вопрос Се Ляня, словно пришёл в себя, легко улыбнулся и ответил: — Хорошо. — Поразмыслив, он продолжил рассказ: — Чародей Баньюэ — это бывший советник государства Баньюэ. А также один из двоих советников-чародеев. *Троих. Ты забыл нашего советника.* Се Лянь спросил: — Если один из двоих, значит, есть ещё один. Кто же этот второй? Сань Лан не мог оставить его вопрос без ответа. — Второй не имеет отношения к государству Баньюэ, это чародей Центральной равнины, которого называют советник Фан Синь. *Оу, ладно в этом деле я не замешан.* ~Постойте, постойте. Его Высочество являлся советником государства Юань - Фан Синем? - шокировано спросил Фэн Синь. ~ Получается, что так... - сказала Линвэнь, не зная как реагировать на эту новость. Глаза Се Ляня незаметно расширились, но он продолжил слушать. Из рассказа Сань Лана стало ясно, что народ Баньюэ обладал недюжинной силой, да к тому же дерзким и воинственным нравом. И территорию они заняли весьма подходящую: как раз на одном из важнейших пограничных переходов по пути из Центральной равнины к западным землям. На границе двух государств часто возникали конфликты, непрерывно случались трения, тут и там вспыхивали вооруженные стычки. Советник Баньюэ познал тёмное магическое искусство, и воины армии Баньюэ всем сердцем верили в его непобедимость, решительно и неотступно следуя за ним. Однако две сотни лет назад правящая династия Центральной равнины наконец отправила войска на штурм государства Баньюэ и сровняла его с землёй. Так погибло государство Баньюэ, но ненависть в сердцах его советника и воинов не развеялась, они остались творить бесчинства на земле. Государство Баньюэ раньше располагалось в цветущем оазисе, но после уничтожения и превращения в Крепость Баньюэ здесь словно поселилась нечистая сила, разъедающая всё на своем пути, и зелёный оазис постепенно поглотила пустыня. Поговаривают, что люди в тех краях иногда ночью видят вдали силуэты высоких и крепких воинов Баньюэ. Они бродят по пустыне с палицами из волчьих зубов в руках, несут свой дозор или же охотятся на зверя. Изначально в поселениях вокруг тех мест проживало несколько десятков тысяч человек. Постепенно все переселились, никто не смог продолжать такую жизнь. Тогда же и начали распространяться легенды о путниках, проходящих через те места и теряющих половину своих людей: решись кто-либо из Центральной равнины пройти через Крепость Баньюэ, он непременно должен оставить «откуп за безопасный путь» — половину человеческих жизней! Притворно улыбнувшись, Фу Яо произнёс: — А вы отлично осведомлены, молодой господин. Сань Лан с улыбкой ответил: — Ну что вы, что вы. Просто вы осведомлены хуже, вот и всё. Се Лянь не удержался от улыбки, подумав, что юноша и впрямь остёр на язык. После чего услышал, как Сань Лан лениво проговорил: — Всё это сказано лишь в частных исторических записках и древних книгах о необыкновенных явлениях. Кто знает, существовал ли поистине на свете такой советник? Неизвестно даже, реально ли само государство Баньюэ. Се Лянь в ответ заметил: — Несмотря на то, что ты прочитал о нём в неофициальных источниках, всё же государство Баньюэ действительно существовало. Сань Лан: — Оу? К этому времени Нань Фэн наконец закончил рисовать витиеватый каскад штрихов магического поля, поднялся с пола и произнёс: — Готово. Когда отправляемся? Се Лянь наскоро собрал узелок в дорогу и подошёл к двери. — Прямо сейчас. *А чего ждать?*