Love and Crime Space

Чайку?

❝ Просили передать, что вы мудак. ❞

(Улицы разбитых фонарей)

Калеб замер на пороге с ощущением, будто его окатили ледяной водой. А через секунду чуть не свалился, зацепившись за порог, когда в спину врезалась погруженная в собственные мысли подруга. — Чайку? — лениво спросил Сайлус, не поднимая глаз от чашки из памятного сервиза «Олимпиада 80». Он сидел у окна в огромном кресле-качалке с видом расслабленного нахального кота. Рядом, заняв старый венский стул, разместился доктор Зейн. Усталость и раздражение на его лице поэтично сливались с полумраком туманного дня. Опешивший Калеб только и смог, что спросить: — А вы что тут делаете?! Сайлус, лукаво прищурившись, оживился. — А мы тут… Не шалим, никого не трогаем, примус починяем. — Мужчина был доволен тем, что нашел, куда ввернуть любимую цитату. «…Актёр погорелого театра», – подумала девушка, заглядывая в помещение из-за спины друга. Она наконец заметила, что за человек этот судмедэксперт. Образ его был… Слишком уж роскошен, как для бюджетника. Журналистке захотелось задать ему парочку вопросов, но сейчас ее волновало совершенно другое. Тем временем Зейн отказался участвовать в фарсе Сайлуса и ответил на вопрос прямо. — Как вы помните, моя машина не заводится. Эвакуатор приедет только… — доктор посмотрел на часы. — Через два часа. Поэтому решил воспользоваться гостеприимством Зинаиды Львовны. Я человек, всё же, воспитанный, не мог отказать доброй женщине, предложившей чай. — С холодным аристократизмом, доступным лишь коренным петербуржцам, он сделал глоток из нелепой металлической чашки в красной эмали. Журналистка прошла внутрь, но, заглянув в дом и оглядев веранду, нахмурилась. — А где бабушка? — Насколько я понял, сегодня нас бомбят немцы, — сообщил Лев Свиридович, пригубив чашку. — Думаю, её стоит поискать в погребе. — Ох, — вздохнула девушка и поспешила покинуть веранду. — Я сейчас вернусь. Только успокою её. Как только за спиной журналистки захлопнулась дверь, Калеб резко подошел к Сайлусу: — Свиридыч, ты совсем охренел? Ты тело бросил? — Во-первых! — поднял палец судмедэксперт, сделав театральную паузу, — я его не „бросил“, а временно покинул. Во-вторых, ребята с твоего участка уже подтянулись и делают опись. — А санитаров твоих где носит? Сайлус вздохнул, вновь поднес чашку к губам и практически пропел: — Застряли в пробке. — Он развёл руками. — Хорошо хоть на дворе холодно. А то… — мужчина непривычно мягко улыбнулся, — превратилась бы наша русалочка в сушёную воблу. — Он на секунду рассмеялся, расплескав немного чая на блюдце. Калеб закатил глаза и смерил Сайлуса уставшим взглядом. — Ладно, этот – сосед… Но ты, Лев Свиридович! Какого х!.. Хрена ты в этом доме делаешь? Сайлус изобразил на лице такую невинность, что Станиславский умер бы от счастья. — Я просто решил прогуляться, подышать свежим воздухом. А тут — коллега, — он кивнул в сторону Зейна. — И милая старушка, которая пригласила меня на чай. — Сайлус отставил блюдце с чашкой на край стола. — В чём проблема, лейтенант? — добавил он, пронзив Калеба ядовитым взглядом. Что-то в последней фразе и взгляде судмедэксперта заставило лейтенанта похолодеть. В этот момент дверь скрипнула, и на веранду вернулась девушка, ведя под руку бабулю. Та выглядела немного заторможенной и потерянной. Следователь вздохнул, понимая, что пенсионерка им больше не помощник. — Сейчас дам бабуле лекарства и вернусь, — бросила подруга Калебу. Молодой человек молча кивнул, провожая подругу взглядом. И лишь когда та скрылась вместе с пенсионеркой за дверью, ведущей в дом, вновь обернулся к Сайлусу. Следователь хотел ещё что-то сказать, но тот его опередил. — Ты, случаем, дом жертвы ещё не осматривал? — спросил эксперт, продолжая измерять Калеба пугающим взглядом. — Или у нас всё так плохо, что присутствие милой девушки заставило тебя забыть, как нужно работать? Да, руководитель службы судмедэкспертизы умел раздражать. Как будто работа с мертвецами лишила его последних капель человечности. Лейтенант вдохнул через нос и медленно сосчитал до пяти. — Я знаю, как работать. А вот ты вечно забываешь, где заканчивается твоя зона ответственности. Прекрати пересекать черту! Дверь, ведущая вглубь дома, легонько скрипнула, и журналистка вернулась к гостям. Калеб повернулся к ней и предложил сходить в дом Рафаэля. Ведь, как бы он ни бесился от слов Сайлуса, седой пижон был прав. Осмотр дома жертвы мог бы дать некоторые ответы. Когда калитка негромко стукнула за спинами двоих, доктор, прежде пытавшийся слиться с интерьером, перевел ядовито-зеленый взгляд на старого знакомого. — Я тебе всё сказал. Так что кончай в свои игры играть. — Зейн встал из-за стола и, надевая кожаные перчатки, неспешно зашагал к двери. — Пал Петрович, мы не договорили, — от былой игривости Сайлуса не осталось и следа. В низком голосе мужчины звучал металл. — Я хочу знать, что это за девчонка. Протянув ладонь к дверной ручке, Зейн замер. — Для тебя в ней нет никакой угрозы. Обычная глуповатая журналистка. Так что… оставь ее. Уже сделав шаг за порог, он обернулся к старому знакомому. — Я сделал тебе одолжение. Так что отплати мне тем же, — он кинул грустный взгляд на дверь в дом. — Мы уже наломали дров. Напоследок Зейн позволил себе жест обиженного ребенка, резко хлопнув входной дверью. Оставшись в одиночестве, Сайлус неспешно опустошил чашку и, улыбнувшись, подумал: «Еще посмотрим, что там за девчонка…». Он ловко достал из потайного кармана ту самую цепочку. Теперь, без зрителей, лицо мужчины стало таким же безжизненным, как у его “пациентов”. Пустые, ничего не выражающие глаза изучали золотую снежинку, лежавшую на ладони. «Как же мне с тобой поступить?»