xuěshān

      Шарф постоянно попадает в приоткрытый рот Аарона, и он отплёвывается, избавляясь от ворсинок, отрывающихся от мокрого шерстяного куска на его шее. Несколько слоев теплой одежды, шапка и вязаные носки не спасают от холода. Мокрая одежда, наоборот, заставляет лишний раз съежиться. Аарон сам по себе часто мерзнет, но теперь, обваленный в снегу, он надеется, что вечером сможет отогреться в горячей, даже немного обжигающей ванне.       Его первый прокат, который они с Эндрю начали одновременно, закончился тем, что Аарон упал и скатился кубарем по небольшому спуску. Весь мокрый, плюющийся снегом и поглаживающий места ушибов, он слушал насмехающегося над ним Эндрю. Тот, в свою очередь, скатился профессионалом, хотя Аарон не замечал за близнецом особой любви к лыжному спорту. Эндрю был сильнее, немного крупнее, с рельефными мышцами, за счет постоянных силовых тренировок, поэтому спорт — к сожалению, любой спорт — давался ему легче, чем другому Миньярду.       Немного завидно, но очередное падение заставляет думать, как подняться и не сломать шею или, не дай боже, дорогостоящие арендованные лыжи. Наверное, стоило пойти с Ники на коньки. Там немного безопаснее, не так холодно и высоко, да и сломать что-то маловероятно. Боль при падении на задницу или возможность, что тебе отрубят пальцы коньком хоть и хуже, чем валяние мокрым по снегу, но хотя бы не так унизительно.       — Член отморозишь, — хихикнул Эндрю, проезжая и окатывая Аарона небольшими брызгами снега. — Жаль, что плакать по нему будет некому.       — Отвали. — Аарон не подал виду, что подняться на локти стоило невероятных усилий. Кажется, после возвращения домой он запишется в зал. Желательно подальше от того, в котором занимается этот выпендрежник.       Из-за надоедливых лыж Аарону трудно подняться, громоздкие и неповоротливые доски на ногах дрыгаются вместе с ним, частично спадая. Он валяется посреди горки, которая предназначена для малышей. На ней, к удивлению, практически нет детей, все они толпятся либо в начале, не понимая, как съехать, либо в конце, наслаждаясь ровной поверхностью, где точно не упадешь.       Аарон уговаривал Эндрю начать с легких, таких как эта, горок, а потом лезть на страшнейшие спуски. Потому что знал, знал, что будет валяться в снегу, пока его брат, в очередной раз, будет лучше.       Их часто путают, сравнивают, но если речь идет о Эндрю, то он всегда лучше, успешнее или, наоборот, хуже и агрессивнее. У Эндрю есть много сторон, которые либо не нравятся, либо ими восхищаются. А Аарон обычный. Возможно, многие бы сказали «нормальный», но это еще сомнительно. Особенным его не назвать, поэтому вокруг него только и крутятся близнец да кузен.       Встать удалось не без помощи Эндрю, которому надоело наблюдать барахтающегося, как перевернутый таракан, Аарона. Самой ужасной идеей оказалось поехать на спуск, который предназначался для опытных. Для тех, кому не жалко ноги, шею и себя в целом. Аарон в сотый раз подумал о счастливом Ники, ускакавшим на лед, где познакомился с симпатичным парнем, фото которого он прислал в общий чат.       Эндрю объяснял ему, как поставить ноги, чтобы затормозить или ускориться. Учитель из него так себе, ведь как только он закончил пояснения, то сразу же начал свой спуск. Аарон, сглотнув и толкнувшись, пытаясь управлять лыжами, делал все наоборот. Поэтому, потеряв контроль, он начинает ехать немного вбок, отталкиваясь палками, неуклюже втыкая их в снег, чтобы направить себя в центр.       С каждым проеденным метром склон набирал крутость, поэтому движение лыж усиливалось, а Аарон терял контроль, понимая, что остановиться самостоятельно не сможет. Он ехал быстрее, чем осознавал. Кажется, Аарон даже перегнал Эндрю, потому что услышал его крик, смешанный с еле сдержанным смехом.       Аарон не кричал. Он молча, лишь со звуком скользящих на большой скорости лыж, врезался в другого лыжника, сбивая их обоих к борту, построенному из сугробов. Послышалось много голосов, которые однозначно материли Аарона по полной. В заболевшей голове они звучали набором громких звуков, до безумия раздражающих, поэтому Аарон отмахнулся от них, случайно ударяя не только себя, но и другого человека.       В итоге Аарон и неизвестный пострадавший влетели в сугроб, благодаря чему и остановились. Рядом лежащий лыжник молчал, их тяжелое дыхание слилось в один тяжелый звук, который постепенно сходил на нет.       Сознание туманилось, в глазах плясали яркие, цветастые пятна, а шея разучилась держать на себе голову, поэтому Аарон лежал на спине, наслаждаясь недолгим спокойствием ситуации, надеясь, что не умирает.       Через время он ощутил, как снег посыпался ему за воротник и на лицо, полностью отрезвляя. Аарон закашлялся, потому что снег успел попасть в открытый для дыхания рот, и попытался сесть на задницу, которая, судя по всему, нехило приложилась об что-то твердое. Вечером придется не только согреваться, но и обмазываться заживляющим гелем.       Вытерев лицо от снега, что потихоньку таял и делал кожу еще мокрее, Аарон уставился на парней, подъезжающих к нему и жертве его навыка катания на лыжах.       Было бы хорошо, если б Аарон их не узнал, но Ники, только приехав, сразу выцепил брошюру, потрясенно завизжав, что в их курортном комплексе, построенном в горах специально для зимнего отдыха, остановились лыжные звездочки. «Вороны» — группа олимпийских чемпионов по фристайлу, одному из видов лыжного спорта.       Судя по всему, они не катались, а остановились у борта, чтобы что-то обсудить. Можно было понять, кто это по именным курткам, но сейчас оба лыжника были без шлемов, что делало ситуацию хуже. Нил Джостен и Жан ив Моро смотрели с жалостью, граничащей с недовольством. Прекращая свою брань, они остановились рядом с ними, оглядывая явно не его.       Аарону было страшно подумать, кого он сбил, раз на него обратили внимание эти зазнавшиеся спортсмены. Если это Рико Морияма, то ему конец. Все наслышаны о его скверном характере среди лыжников. Об этом писалось даже в его биографии, приложенной в брошюре. Никто не хотел бы сбить с ног звезду, самого короля фристайла.       Однако, все еще хуже. Рядом с Аароном прозвучал отборный осознанный мат, а когда он повернулся, сам выдохнул из себя тяжелое «пиздец». Это Кевин Дэй. Один из «Воронов»…

«чемпион, набирающий самую большую фанбазу, а его езда и трюки считаются одними из лучших. К большому сожалению почти всех людей, которые имеют доступ в интернет, мировая звезда сломала на одной из тренировок руку, из-за чего тройка «Воронов» выбыла из предстоящего чемпионата. Тройка, не все четверо. Рико продолжил участвовать в чемпионате, фанаты недоумевают…»

      Гласили громкие слова на странице сайта, который с интригующим выражением зачитывал им Хэммик за завтраком. Миньярды тогда отмахнулись, не интересуясь спортом, продолжая уплетать свою еду под размышления Ники об их красоте и умениях.       Брюнет возле него громко шипит, хватаясь за руку, а Аарон молится, чтобы это была не травма, иначе будет позор ему на всю жизнь, как для студента медицинского университета. Сбить и так травмированного чемпиона по лыжному спорту… Эндрю будет припоминать это, пока не умрет. Аарон предвидит свои ночные кошмары.       Он даже не знает, что нужно сделать или сказать. Настолько шокирован, что растерял знания о первой помощи либо всю уверенность, присущую ему на практиках. Аарон тянется к Кевину, пытаясь расстегнуть куртку, но его отпихивают, а потом снова прижимаются к ушибленному месту. Жан двигается, чтобы поднять Кевина на ноги, но тот снова кривится и просит оставить его.       — Я вроде как будущий врач, — замялся Аарон. — Пожалуйста, сними куртку, чтобы я мог посмотреть не сломана ли рука.       Кевин вскидывает голову, встречаясь взглядом с Миньярдом, как только тот осмеливается заговорить. Аарон про себя отмечает, что Кевину не идет хмуриться, злиться. Смотреть фотки в интернете, где он натянуто улыбается выбеленными зубами, говоря заученные фразы, смешно и одновременно тошно. Пару раз они с Николасом натыкались на немногочисленные фотографии с командой, которые сделаны исподтишка прилипчивыми папарацци. На этих фото они уставшие и недовольные, а лица перекашивает в злых, вымученных улыбках.       Кевину хорошо на склоне. Он наслаждается ездой, а снимки, сделанные во время трюков, завораживают любого. Победная ухмылка после проката или правильно сделанного трюка сияет гордостью и небольшой радостью. Поэтому сейчас, когда Кевин зло усмехается, выражая сомнение, Аарон думает, что лучше бы это был Рико, но Кевин улыбался ему иначе. Дэй поворачивается и просит позвонить некой Эбби, приехать, как можно быстрее…       — Пока неадекватный, вроде как, будущий врач не убил меня окончательно. — Кевин четко произносит каждую букву, словно вбивая гвозди в мозг Аарона.       — Тогда какого хера ты забыл посреди склона? — Настрой теряется моментально, оскорбленный и униженный Аарон заводится, принимая чужие слова слишком близко. — Если ты без лыж, вали нахуй с трасс!       Он виноват в том, что сбил Кевина, ему жаль и все такое, но какого черта? Почему он ведет себя, как ребенок, которого случайно сбили с пути? В общем-то так и произошло, но взрослый человек должен вести себя иначе.       Проезжая чуть дальше, Эндрю скидывает лыжи и оставляет палки где-то в стороне, подбегая к ним. Жан недовольно отходит, объясняя по телефону, что произошло, поэтому когда близнец идет к Аарону, возле них остается только Нил. Он хотел что-то выговорить подъехавшему Миньярду, но тот останавливает его жестом, падая на колени возле брата.       — Ты обдолбыш, — заключает близнец. — Ничего, никого не сломал, а?       — Если это недоразумение навредило Кевину, — вмешивается Нил, пытаясь угрожать Эндрю, но это изначально является плохой идеей. Аарон не любит эту сторону брата, но знает, что тот не позволит так общаться с их семьей. Никто не помешан на их с Ники защите так, как Эндрю. — Вам придется оплачивать лечение и компенсацию.       — Назовешь Аарона недоразумением еще раз, — огрызнулся Миньярд. — И компенсацию будем выплачивать на двоих.       Кевин, похоже, не хотел никому проблем, поэтому поднялся и заслонил Нила, все еще держась за свою ушибленную руку. Он будто готовился защищаться от Эндрю, но на самом деле тот даже не смотрел в их сторону. Он вглядывается в скрюченное в обиде и боли лицо близнеца. Аарон морщится, но позволяет ощупать себя и свое лицо, чтобы Эндрю мог удостовериться, что им не придется ехать в травмпункт.       — Не надо ничего выплачивать. — Джостен приобнимает Дэя, поддерживая его и не давая упасть снова. — Просто не катайтесь на синих склонах, если не умеете, — а потом, немного подумав, заканчивает: — Кости трудно срастить.       — Без тебя разберемся, — сдавленно огрызается Аарон, стараясь не выпустить стон боли, когда Эндрю давит на синяк.       — Будущий врач, — припоминает Кевин.       В это время Жан заканчивает говорить по телефону, поэтому троица покидает их и уходит в другую сторону. Они оба молчат. Аарон шмыгает носом, как маленький, и ждет, пока Эндрю не закончит свою проверку. Он шуршит руками по чужому телу, пытаясь найти все ушибы, но когда понимает, что в основном пострадал только Кевин, которого безжалостно сбили, то цыкает. Аарон моментально его перебивает:       — Он сам виноват, стоял посреди дороги, — но, одумавшись, быстро переводит тему: — Больше не пойдем на лыжи, ими только придурки занимаются.       Эндрю качает головой, но соглашается. В полной тишине, снежинки потихоньку начинают падать на Миньярдов, которые так и сидят на снегу. Людей в округе нет, никто даже не видел произошедшее. Они надеются, что с легкостью вернутся домой, и никакие фанаты или журналисты не начнут расспрашивать их о Кевине или его сокомандниках.       Аарон думает, что не сможет заниматься каким-то спортом. Он не Эндрю, который с первого дня на лыжах смог ехать без единого падения. Аарону уютно сидеть дома, читая книгу. А выходить на улицу только за тем, чтобы полюбоваться снегопадом в свете фонарей вечером, или для развлечения можно побросать снежки в братьев, затащить Хэммика еще раз на каток.       На лыжи больше ни за что и никогда. Пусть на чертовых кусках дерева катаются отбитые брюнеты с зелеными глазами, а не он. Эндрю поднимается, отряхивая себя от снега, и предлагает Аарону:       — Зайдем за Ники и домой?       Аарон кивает, в последний раз кидая взгляд на спуск склона, чтобы увидеть там три неприкрытые шлемом макушки и моментально отвести глаза на вид катающихся на другой горке детей.

***

      — Просто ушиб и немного потянул связки, ничего страшного для перелома не вижу. — Женщина закончила осмотр руки и, скрестив свои на груди, начала отчитывать парней. — Чем вы думали, когда шли на склон? Я просила тебя, Нил, следить, чтобы Кевин был от трасс на расстоянии пары метров, присматривающим за вами, а…       — Эбби, он и был в паре метров от спуска…— Нил бесстыдно перебил ее, а женщина недовольно сморщила лицо, но стерпела его выходку. — Но недораз… — осекся Нил, быстро исправляясь, — …один недоумок сбил его.       К их счастью, Дэвид еще не успел дойти до кабинета Эбби, иначе им пришлось бы выслушивать и его. Хотя, скорее всего, она уже позвонила ему и рассказала, что произошло с его детьми за несколько часов, поэтому им хотелось поскорее уйти. Коллективно и достаточно быстро додумавшись до этого, они начали подниматься со своих мест. Жан помог подняться Кевину с кушетки, придерживая под спину.       — Если это просто ушиб и растяжение, значит, Кевин будет еще аккуратнее, — примирительно обозначил Жан. — И не будет так близко подходить к склонам.       Эбби не нашлась с ответом: к ее сожалению, эти парни так и продолжат лезть на трассы, дабы скатиться, доказать себе, что еще могут, навыки не ушли, а они все так же лучшие. Поэтому все, что она могла, это еще раз попросить быть аккуратнее, осмотреть их ушибы, наложить мазь или помочь с растяжениями. Напоследок женщина обратилась к Кевину:       — Кеви, знаешь… — Эбби замялась. Все знали, что Кевин никогда не променяет спорт на что-то другое. Он рожден быть на склонах, в снегу, кататься, совершать трюки и забирать золото на чемпионатах, но она должна была попытаться заинтересовать его, хотя бы на период восстановления. — Внизу, на первом, открылся клуб истории, может, стоит попробовать?       Дверь захлопнулась, а за ней послышались возмущения, на которые зашипели и Нил, и Жан. Эбби покачала головой. Зерно в его голове посеяно, а эти двое польют и затопчут, поэтому Кевин созреет в нужное ему время.

***

      — Не говори с набитым ртом.       Кевин выпучил на Жана глаза, всплескивая руками. Бургер, который он ел, чуть не выпал, но тот сжал руку еще сильнее, так, что соус немного вытек. А потом со всей драматичностью, которая в нем была, Кевин тыкает бургером в Жана, точнее в воздух перед ним.       — Этот мелкий гандон. — Нил закатывает глаза, но в следующий момент давится своей едой. — Вы вообще видели какой он привлекательный?       Жан замер, покосившись в сторону Нила. Вытирая губы салфеткой, Нил украдкой перехватил взгляд Жана, но, быстро опомнившись, переключился на Кевина.       — Ты заметил это, когда он влетел в тебя или когда его брат угрожал нам?       — Ты только что материл его за рукожопость. — Жан отмер, продолжая есть, но теперь аккуратнее. — Боль в руке перетекла в мозг?       — Он у него отсутствует, — ответил вместо Кевина Нил. — Стояк просто давит, вот и несет дурость.       — Ну да, рука все еще болит, а могла спокойно восстановиться. — Кевин не дал ему возразить. — Но я сам полез на дорогу, а то, что он съехал с этого склона, ничего не значит. — Он вернул еду в тарелку и начал размахивать салфеткой, которой вытирал руки. — Любой мог быть на его месте, я выскакивал на склон, даже когда мы были на зеленой.       — Эбби права, — соскочил с темы Жан. — Прижми задницу к месту и займись чем-нибудь, чтобы нам не пришлось нести тебя в ее кабинет.       — Какая еще нахрен история? — К их счастью, Кевина легко завлечь иной темой, однако трудно было направить его мысли не в лыжи. — Я люблю историю, но у вас скоро региональные, а вы все еще как потерянные неудачники.       — Мы хотя бы не калека с чувством возвышенности, — осек его Нил. — Тебя еще в первый день позвали, чтобы ты с красивым, задумчивым видом порассказывал об истории фристайла.       — Я думаю, им не важно, — не согласился Жан. — Даже если Кевин будет просто рассказывать, как прошел его день, все определенно останутся в восторге.       Кевин проигнорировал их. После небольшого столкновения им придется откатывать программу без него, чтобы не травмировать руку еще больше. А Кевин не может сидеть на месте, пока проходят тренировки. Поэтому, возможно, клуб мог быть верным решением, но после того, как Рико осудил их за интерес к чему-то кроме лыжного спорта, знания об истории закрылись в его голове, изредка всплывая оборванными фактами. Чтобы обновить их, надо потратить не один вечер, снова перечитывая великие исторические события.       В день приезда спортсменов к ним подошли застенчивые, волнующиеся девушки и представились организаторами нового клуба по истории. На первых собраниях они хотели рассказывать о лыжном олимпийском спорте, истории создания этого известного горнолыжного комплекса и прочие завлекающие вещи для туристов.       Поэтому, когда они увидели Кевина, то сразу решили, кто должен открывать первое собрание этого клуба. Они недолго мялись возле их столика, чем нервировали всех за ним сидящих, пока Ваймак жестом и громким голосом не приказал им подойти. Бедные девушки были уверены в согласии, ведь Дэй никогда не отказывался от интервью, автографа или селфи с последующим объятием. Однако, на этот раз они получили отказ:       — Мы приехали тренироваться, к сожалению, я не могу вам ничем помочь.

***

      Их стол находился в самом углу, специально огороженный ширмами, однако те были полупрозрачными, поэтому другие люди могли увидеть их. А Ники старался увидеть, у него это вышло за пару секунд вглядывания каждому посетителю в лицо.       После рассказа кузенов о случившемся, Ники не находил себе места, был взволнован и раздражал близнецов своей эмоциональностью. История и сам факт знакомства через рукопожатие с мировыми звездами потрясли его, поэтому он постоянно переспрашивал, уточнял и восхищался деталями.       — Значит, ты сбил с ног Кевина Дэя? — еще раз запричитал Хэммик. — Я тобой невероятно горжусь!       Аарон резко бросил вилку на тарелку и злобно посмотрел на Ники. Но тот, как обычно, оставался невозмутим и беззаботен, хлопал глазами, дожидаясь, когда Аарон скажет ему что-нибудь еще. Это напомнило ему, что кузен не хотел его разозлить — он просто такой, какой есть. Ветреный и шумный, но все равно оставался частью их семьи, поэтому, успокоив себя этим, он вернулся к еде.       Взглянув на Эндрю, Аарон заметил его насмешливую заинтересованность. Они оба старались ради этой небольшой и странной семьи. Их кузен стал для них не просто опекуном, а почти родителем, если не обращать внимания на небольшую разницу в возрасте. Николас — единственный, кто принял их и сам заботливо забрал к себе под бок, причитая, что его родители точно не станут для них заменой матери.       — Так привлечь внимание «Воронов» еще нужно уметь! — рассмеялся Хэммик.       — Серьезно? Спроси лучше, в порядке ли я, — запротестовал Аарон.       — Эндрю был с тобой, конечно же, ты в порядке, иначе мы бы не ужинали здесь, — ответил ему Ники. — Ну хорошо, в порядке ли ты, ведь Кевин Дэй пялится на наш стол уже некоторое время?       Аарон повернул голову на закрытые ширмами столы, где и вправду, уставившись на них, сидели «Вороны». Жан либо был адекватнее остальных, либо просто пугливее. Он буркнул нечто слышимое только им троим и уткнулся в свой телефон, быстро печатая в нем что-то.       Эндрю отсалютовал им, приложив два пальца к виску, показывая, что они заметили их взгляды. Джостен не отрывал от него глаз, поэтому, установив с ним зрительный контакт, Эндрю показал уже средний палец.       Благодаря ему все вернулись к своим занятиям, Ники и Аарон отвернулись, продолжая свой ужин, а «Вороны», склонившись ближе друг к другу, снова что-то заобсуждали.       — Нет, определенно нет. — Аарон поднялся из-за стола и, ответив на вопрос Ники, направился в свой номер.

      Вернувшись в номер, Аарон обессилено упал на кровать. Он потянулся, разминая затекшие после долгого и трудного дня мышцы. Боль от синяков, которые со временем стали темнее, напомнила о себе. Все его тело было как натянутая струна весь этот чертов день, и только сейчас, наконец, Аарон мог отдохнуть.       Закинув руки себе за голову, продолжая лежать на кровати, Аарон открыл глаза. Зеркальный потолок, вау, как классно, теперь с утра он будет пугаться своего отражения — подумал он. Но взгляд зацепился за брошюру, которые любил этот комплекс, раз сотрудники раскидывали их везде, рядом со своей головой.       Аарон потянулся, чтобы выкинуть ее, но решил открыть и посмеяться с каких-нибудь забавных завлекалок для туристов. Все-таки о Кевине и «Воронах» они узнали благодаря выпендрежу комплекса.

«Исторический клуб. Открыт с 10.00 до 12.00 дня. Первый этаж, проход возле…»

***

      Когда поднимаешься на самый крутой склон этого горнолыжного комплекса, то понимаешь почему их называют черными. Длинные трассы включают в себя как подготовленные участки, так и целину, где нет искусственного укатывания. Узкие места, которые невероятно сложно проехать новичкам, резкие повороты, граничащие с местами, где катание переходит в прыгание, природные или искусственные препятствия, такие как бугры и камни, требуют опытного контроля скорости и чувства равновесия.       Все это было у Кевина. Он не мог оторвать восхищенный и слегка завистливый взгляд от Жана, который с утра обкатывал эту трассу с показательной легкостью или Нила, покоряющего своей скоростью и выносливостью на такие большие расстояния. Они приводили в чувство, которое трудно описать для людей, не занимающихся спортом.       Кевину, смотрящему на этих двоих, хотелось надеть лыжный костюм, выскочить на снег и кататься, выполняя любимые трюки, проходя эту трассу со своей командой. Он обожал скорость, адреналин и сверкающий снег во время проката.       А теперь, все, что он может, это стоять поздним вечером на вершине склона, пытаясь не словить истерику от мыслей, что больше подняться сюда, чтобы скатиться, не получится. Теперь Кевин поднимается, чтобы понаблюдать за другими. С вершины открывается завораживающий вид: с одной стороны на горы и леса, а с другой — на горнолыжный комплекс, светящийся огнями гирлянд, а снующие туда-сюда люди придают этой картине жизни.       Его с двух сторон обдувает ветер, и Кевин не может понять, хочет тот его подтолкнуть вниз, к спуску, или, наоборот, отодвинуть от края склона. Сейчас на удивление не идет снег, небо чистое и темное, не видно даже маленьких звездочек, на которые Кевин любит заглядываться, если парни катаются до позднего вечера.       Долго думать и решаться не смог. Смахнув резким движением слезы, Кевин спустился вниз, чтобы достать свою экипировку. Встряхнув ее несколько раз от пыли, он быстро оделся, стараясь привлекать как можно меньше внимания сокомандников или посторонних людей.       Не дай бог, об этом узнают Нил и Жан, тогда Дэвид быстро оторвет ему голову, которую Эбби не станет даже пришивать, причитая, что все равно в ней нет мозгов.       Один прокат на зеленой, чтобы удостовериться, что после блондинистого вихря, который сбил его недавно, рука еще может двигаться, потом прокат по синей и, если он не свернет себе шею, можно попробовать подняться до красной. Терять нечего, Кевин уже полностью собранный стоит на вершине зеленого склона.       Прошло полгода с его травмы, как он встал на лыжи и повредил связки еще раз. Из-за чего к склонам его не допускали еще несколько месяцев. Тогда все случилось из-за Рико. Его грубые и бессмысленные сообщения, а затем звонки, где он довел Кевина до истерики.       Кевин сорвался на трассу, чтобы откатать, заснять это и заткнуть рот Рико, чтобы тот больше не мог назвать его калекой и бесполезным.       — Почему ты его не блокнул сразу же? — спросил его тогда Нил, не получив ответа, даже при повторе.       Они сидели возле его кровати в больнице, в которую его повезли сразу же после срыва со склона. Он упал и не смог подняться, пока спасатели не нашли его болезненно скрюченным посреди спуска, отхаркивающимся от соплей и слюней.       Кевин впервые тогда почувствовал, что не может потерять свою оставшуюся команду. Нил и Жан без раздумий ушли с ним из «Воронов», когда Рико столкнул его со склона, сломав руку, а потом добил в раздевалке, оставив на ней свежие раны от ножа.       СМИ до сих пор не догадываются о настоящей причине травмы, разлома команды и о том, как так получилось, что Кевин, Жан и Нил променяли своего тренера на нового. Неудачника, чьи лыжники чаще всего ломали себе что-то, чем попадали на соревнования. Они и не должны знать. Миллионы фанатов строят теории, следят за ними, чтобы узнать о происходящем, но обе стороны тщательно скрывают произошедшее.       Сейчас, когда Кевин на вершине трассы, его пробирает дрожь, мучительные воспоминания. Он всматривается вниз. Осталось несколько лыжников, которые любят прокатиться вечерком, но через час склон закроется, поэтому Кевину нужно решаться. Или он скатывается, или возвращается ни с чем, показывая самому себе, что пока рано.       Палки брошены в снег. Кевин панически скидывает с себя шлем, наконец-то полноценно совершая вдох и выдох. Дышать невозможно, легкие сдавливает, а кровь пульсирует в ушах. Значит, не сегодня. Не сегодня, не когда-либо еще. Это конец всему, и он оставит свое место лучшего для Нила или Жана.       — Кевин, не смей срываться на ее слова. — Жан перевязывает Кевину поддерживающий бинт, чтобы рука не болела так сильно, поэтому напоследок решает немного помучить его нотациями.       Они живут в разных комнатах, поэтому он торопится, чтобы уйти и отдохнуть в своей. Кевин хмурится, вспоминая, что Эбби от него хотела, а Жан, заметив замешательство, уточняет:       — Клуб. Первый этаж. — Он со вздохом отстраняется, пытаясь придать себе грозный вид, который обычно строит Эбби или, иногда, Нил, — Если будешь проходить мимо, обещай, что хотя бы посмотришь.       — Если буду проходить мимо, обязательно гляну и подумаю, какая ересь. — Ответом Кевину был выдох и пробурчавшее недовольство.       Поэтому, когда Кевин полураздетый плелся обратно в свой номер уже без экипировки, то, взглядом зацепившись за вывеску клуба, даже не раздумывая, взял листовку, скомкав и сунув себе в карман.       Мысленно он уверил себя, что покажет ее Жану и скажет, что это херня полнейшая, и со свободной душой продолжит терзать себя лыжами.       После душа, когда Кевин уже готовился ко сну, он осознал, что брать листовку было не лучшей идеей. Она лежала на прикроватной тумбочке, словно напоминание о неизбежном, раздражая его.       Кевин вскочил и решил проверить время первого собрания клуба, чтобы наконец-то спокойно уснуть. Он просто проверит и не станет просыпаться к этому времени. А еще лучше пораньше, чтобы можно было собраться и выглядеть хорошо.

***

      Кевину не нужен будильник, часы в его голове всегда исправны, поэтому в восемь утра он уже был на завтраке. Его разбудил не только организм, но и Нил, который уперся и решил завтракать не в чьем-то номере, как обычно, а в общей столовой.       Кевин всегда старался следовать рекомендациям диетолога и выбирал только те блюда, которые ему выписывали. Эбби попросила пренебрегать правилами, ведь считала, что для быстрого восстановления Кевину нужна нормальная еда. Например, бургер из ресторана правильного питания, который он заказал себе вчера. Но сейчас его тело требует кофе и чего-то вредного, поэтому Кевин ограничивает себя и довольствуется только водой на завтрак.       Жан неодобрительно смотрел, когда Кевин делал заказ, но после того, как ему указали, в каком направлении он может идти, собственно, нахуй, то Жан быстро от него отстал. Они наконец сели за столик, и Жан перенаправил свою язвительность на Нила.       Тот и вправду раздражал обоих своей неусидчивостью, постоянно оглядываясь и ерзая на своем стуле, и совершенно не слушал замечания Жана. Он увидел кого-то в толпе, встал и предупредил, что скоро вернется. Кевин заметил, что Моро неодобрительно смотрит в ту же сторону и решил оглянуться, чтобы увидеть Нила.       Он об этом пожалел. Вмиг стало неловко и смешно, поэтому, прикрыв глаза ладонью, Кевин надеялся, что в следующий раз Нил придумает нечто более разумное, чем то, что он решил вытворить.       Нил направился к кассам, чтобы оформить заказ вновь. Две блондинистые макушки еле проглядывались между крупным Нилом и еще одним высоким парнем. Аарон пытался оттащить кузена подальше от Джостена, бессовестно влезшего в очередь прямо перед Эндрю. Нил делал свой заказ, мельтеша перед блондином взад-вперед и, скорее всего, безобразно пытаясь флиртовать с ним.       Пока Ники щебетал об автографе на ухо Аарону, тот нашел любопытные зеленые глаза и, не зная, как реагировать, отвернулся. Такие персоны снизошли до столовой обычных людей, надо же.       Аарон хотел раньше позавтракать, чтобы успеть собраться и почитать об истории, ведь для того, чтобы идти в клуб, нужно немного подготовиться. Его знания в истории были не сильны, в школьные годы Аарон отдавал предпочтение другим дисциплинам, поэтому сейчас возможность в спокойствии изучить новое казалась очень заманчивой.       Поэтому он просит Эндрю никак не реагировать на выходку Джостена, чтобы тот быстро сдался и ушел к своему столику, освободив очередь для близнецов и Ники. Так и произошло.       — И что это было? — Жан сейчас напоминал Кевину изюм, такой же сморщенный. Ему было немного непонятно, недовольство Жана вызвано тем, что Нил получил непрошенное внимание от других людей из-за своего поступка, или же Жан просто считал, что подкаты Джостена были на грани между смешным и глупым.       — Просто захотелось еще одну порцию, — пробормотал разочарованный Нил, за что получил несколько несдержанных смешков от Кевина.       Они завтракали, каждый занимаясь своим делом в это время. Жан листал новости, комментируя каждую сенсацию, Нил дергался, когда Эндрю за соседним столиком ловил его взгляд на себе, а Кевин, мысленно гадая, сколько времени нужно, чтобы опоздать на собрание клуба и вовсе туда не прийти, тянул свою воду и вилкой нагло тырил дополнительный завтрак Нила.

***

      — Обычно такие клубы содержат в себе сектантов под видом обычного. — Аарон завидует фантазии Ники. Тот придумал наиглупейшую причину, почему ему стоит отказаться от исторического клуба и пойти с ними кататься на лыжах.       — Думаю, Аарон там идеально впишется, — добавил Эндрю, запомнивший, как брат въехал на лыжах в Кевина, поэтому не пытался его отговорить. — Фриков тянет друг к другу.       — Поэтому вы моя семья, — ответил ему Аарон.       В этот раз Ники присмотрел экскурсию в горах, где на вершину надо подниматься на лыжах. Это было заманчиво, умей Аарон ездить на них или если бы был вариант подняться на канатной дороге. Удобные кабинки с панорамными окнами, чтобы любоваться видами, слушая экскурсовода, но, увы, от такого Хэммик моментально отказался, жалуясь, что боится высоты.       Удачное стечение обстоятельств, где Аарон будет наслаждаться своим одиночеством в кругу незнакомых людей, обсуждая исторические события или, может, слушая интересные факты, а его семья тоже хорошо проведет время, взбираясь на ненавистных Аарону лыжах в гору. Поэтому, когда Ники расстроенно махал ему, следуя за Эндрю, который буквально за шкирку вел его в сторону выхода, Аарон не сомневался, что этот день будет хорошим.       Дождавшись, когда братья скрылись из виду, Аарон взглянул на часы. Он с удовлетворением отметил, что у него есть около десяти минут, чтобы подойти и познакомиться со всеми заранее.       Аарон любил эту тактику, поэтому всегда приходил раньше времени, чтобы познакомиться с людьми; он не хотел быть тем, кто робко топчется в стороне, пока другие уже нашли себе компанию.       Клуб был на первом этаже, поэтому Аарону нужно было пройти немного от того места, где он попрощался с родными. Он неспешно шел, разглядывая разные вывески. Этот комплекс был удобен тем, что на первом этаже было всё, что нужно. От магазинов до развлекательных, по типу этого клуба, заведений.       Над дверью не было противного колокольчика, поэтому ему без шума и внимания удалось зайти внутрь. В комнате клуба было не так много человек. Большинство сидело на подготовленных стульях, предпочитая телефон новым знакомствам, а те, кто стояли, скорее всего были или организаторами, или их знакомыми.       Аарон решил для начала прочитать немного информации о клубе, которую заранее повесили на стенд возле входа. Различные листовки, расписания и организационные моменты мало интересовали, но Аарон потянулся к телефону, чтобы сфотографировать, на всякий случай, если ему понравится это место.       Рассматривая фото, удостоверившись, что получилось четко и не размазано, Аарон заметил пункт в расписании этого клуба, который совершенно не ожидал увидеть.

«Кевин Дэй на открытии нашего клуба!»

      И, отвечая Аарону на мысленный вопрос, в дверях и вправду появляется тяжело дышащий Кевин. Он глазами пробегается по комнате, задерживаясь на девушках, предложивших ему провести это собрание, и, поправляя волосы, совершенно не замечая раскрывшего рот Аарона, проходит к организаторам клуба.       Его присутствие портит для Аарона все, поэтому, тихонько ругаясь, он ретируется и садится за людьми, надеясь, что их спины прикроют, а Кевин будет слепым идиотом и не заметит его. Все внимание будет на Кевине, которого уже прожигают взгляды людей. Наверное, постояльцы, живущие в этом отеле, уже привыкли к присутствию «Воронов», но из-за постоянного потока новых гостей удивление не проходит. Теперь, зная, что Кевин здесь, Аарон совершенно не может расслабиться, постоянно нервничая. Планы познакомиться с новыми людьми испаряются, а желание уйти в номер растет.       Однако девушка закрывает двери, начиная свою речь, чем заставляет его пригвоздиться к сиденью и не дышать, ведь она указывает Кевину в его сторону, приглашая пока подготовиться к своей речи в самом конце зала, пока она рассказывает об истории этого комплекса, подвязывая ее другими историческими фактами.       Дэй послушно идет туда, куда ему указали. И конечно, он замечает Аарона, всеми силами пытавшегося прикрыться и не выдавать себя. Кевин сначала хмурится, но потом решает, что возможно им стоит нормально познакомиться, и садится рядом с ним, посмеиваясь над ругательствами Аарона.       Они не начинают разговор, к удивлению Миньярда, а просто сидя занимаясь своими делами. Например, Кевин погружается в свои записи, а Аарон пытается расслабиться и сосредоточиться на рассказе. Он не совсем понимает, зачем тот вообще сюда пришел, если клуб связан с историей.       Девушка ходит по залу, показывая на картины или фотографии, висящие на стенах, рассказывая о том, когда и для чего строился этот комплекс; ее история затрагивает важные события, которые происходили в разных местах этого комплекса, ранее не расстроенного такой большой территорией. По итогу Аарон увлекается этим, внимательно следя за событиями, соединяя их в своей голове, понимая, что даже горнолыжный комплекс сам по себе важный объект, а не просто развлекательный центр, где выманивают деньги у туристов.       А потом Кевин встает, приглашенный рассказчицей на свое место, начинает свою речь с создания лыжного спорта, который позже сильно затронет и историю этого комплекса, и гор, на которых он построен. Люди восторженно, с более сильным интересом, чем раньше, начали его слушать, постоянно перебивая и задавая вопросы. Некоторые вскочили с мест, пытаясь привлечь внимание Кевина. Чем он был недоволен, и, сделав замечание, продолжил рассказывать.       Кевин подробно объяснил, как этот вид спорта, фристайл, появился, как попал в Олимпийские игры. Что фристайл, как вид спорта, возник смесью горных лыж и акробатики. Смято упомянул о «Воронах», как и в целом о своем опыте, стараясь не затрагивать тему с травмой. В конце своей речи Кевин спросил, есть ли у кого-нибудь вопросы, как и подобает таким местам и ситуациям.       Люди, ждавшие этого, посыпались на него со всех сторон. Большая половина из них была как раз про команду, нового тренера, а еще никто не забывал напомнить ему о травме, выпрашивая новых подробностей. Кевин без злости, но и без улыбки отвечал, что:       — Со мной все в порядке. — Он отмахивался от людей, как от мух, но две девушки подошли к нему сзади, прошептав что-то на ухо, после чего Кевин улыбнулся и начал по очереди отвечать людям. — Нет, не думаю, что смогу вас научить кататься на лыжах, прошу прощения.       И тут до Аарона дошло. Многие пришли сюда, чтобы поглазеть на Кевина, а не чтобы узнать историю. Организаторы использовали Дэя как приманку для туристов и фанатов, поэтому здесь было так много людей. Те, не заинтересованные в Кевине, люди понемногу уходили, принимая из рук организаторов листовки о дате следующего собрания, поэтому шума становилось меньше.       Аарон смотрел, как Дэя облепили фанаты, некоторых из них уводили на выход, если они начинали задавать много лишних вопросов, требуя, чтобы Кевин с ними обнялся или сделал селфи. Зал опустел. Аарон вышел последним.       Фанатов увели раньше, а девушки, довольные и счастливые, благодарили Кевина не только за участие в мероприятии, но и за то, что он привлек внимание к клубу благодаря своему общению с поклонниками. Аарон понимал, что взгляды организаторов, хоть и не выгоняли его напрямую, но ясно намекали на это. Они пытались остаться с Кевином наедине. Тот кивал, принимая их благодарность, светя своей не до конца искренней улыбкой, наоборот, пытаясь уйти от них. Когда Кевин выбежал из дверей клуба, они столкнулись.       — Понравилось? — Кевин поинтересовался, вежливо отойдя от Аарона на небольшое расстояние, чтобы им обоим было комфортно. Аарон решил не скрывать своего мнения, учитывая, что вокруг них снова пустой коридор:       — Очень, не знал, что горнолыжный комплекс может иметь такую богатую историю. — А потом он продолжил, понимая, что Кевин ждет его мнения насчет лыжного спорта: — А, лыжи мне непосильны, поэтому не могу восхититься ими для тебя получше.       — Ты неудачно прокатился, сколько, раз или два, но уже считаешь лыжи непосильными? — Кевин не понимал, почему Аарон так быстро сдался, поэтому начинал немного злиться. — Чтобы тебе понравилось, нужно сначала научиться.       — Ты хочешь, чтобы я сбил кого-нибудь еще?       — Просто иди на начальную горку, возьми себе инструктора и продолжай учиться. — Кевин заводился, это стало понятно, когда Аарон с пренебрежением отмахнулся от катания на лыжах. Вид спорта, на который он потратил почти всю жизнь, а Аарон не хочет приложить немного усилий для хорошего результата.       — Тогда почему ты не на склонах? — Аарон скривился в наигранной любезности. Кевин ему надоел. Он знал, что Дэй такой же идеальный, как и его близнец, и это вызывало у него злость, некую даже зависть.       Они шли по пустому коридору, но только Кевин знал, что в конце него будут пустые помещения, поэтому схватил Аарона за руку и повел за собой. Миньярд сопротивлялся, дергал рукой и пытался позвать на помощь, но остановился, когда Кевин отпустил его и показал, что не хочет ничего плохого.       — Я травмирован, ты и сам знаешь. — Кевин поднял левую руку вверх, чтобы акцентировать на ней внимание. — Мне нельзя выходить на трассы.       — Но вчера тебе, видимо, можно было, — возмутился Аарон. — Что ты там делал, если нельзя?       — Следил за Нилом и Жаном, — пристыженно промычал Кевин, а потом повысил голос. — Я все еще часть их команды, имею право указывать на ошибки и направлять их в лучшую сторону.       — Мне кажется, для этого у вас есть тренер. — Аарону не казалось. Он знал, что «Вороны» приехали в составе тренера, спортсменов и личного врача, поэтому безжалостно указывал на бесполезность Кевина на склонах. — Ты должен восстанавливаться или начинать кататься с низов, чтобы не быть для них обузой.       По правде, это не то, что он хотел сказать Кевину. Аарон видел на практике людей, проходящих реабилитацию после травм конечностей. Их лица выражали грусть и неверие, заранее они готовились к худшему, считая, что травма поставила крест на их жизни. Особенно было неприятно, когда спортсмены теряли веру в себя, жизнь или людей из-за травмы, считая себя больше недостойными, поэтому оказывал им большую поддержку, зная, что такие люди теряли часть себя в спорте.       Однако, Кевину больше и не надо было. Он отшатнулся от Аарона, все сильнее отводя от него взгляд. Они замолчали, Аарон не решался произносить что-либо еще, а Кевин злился на себя, на него. Эти слова задели внутри него все мертвое. В тот день, когда Нил и Жан ехали с ним на скорой, Кевин думал, что спорт для него под запретом.       Таскался за Эбби, умоляя ее отпустить его на тренировки после нескольких месяцев, а потом ругался с Ваймаком. Сколько раз он уходил на тренировочные трассы с Жаном или Нилом под видом, что помогает им или рефлексирует, глядя на них.       И никто из них не заикнулся, что Кевин лишний, что больше не может считаться «Воронами». Все привыкли, что больше Кевин не катается, стоя на лыжах, а просто рядом бегает и кричит на них.       Кевин постоянно пытался, брал экипировку, следил, чтобы никто из надоедливых друзей не шел рядом, и скатывался по нескольку раз по зеленой трассе, учась заново. А потом их привезли в этот горнолыжный курорт, где даже зеленая трасса была длинной и трудной для травмированного человека. За ним стало больше внимания, поэтому все его попытки встать на лыжи пришли к нулю, кроме вчерашних потуг.       — Я больше не смогу встать на лыжи, поэтому… — Кевин говорит себе под нос, но Аарон слышит его. Тот порывается его перебить, но Кевин говорит и быстрым шагом уходит: — Попробуй хотя бы стоять на них ровно, не падая. И только тогда говори мне, что я обуза.       Кевин торопливо уходит, чтобы спрятаться от Аарона. Ему надо найти Нила и Жана и уговорить их на дополнительную тренировку.       Слова Аарона задели, но не заставили думать, что тот говорит правду. Кевин разобрался в этом раньше, когда проходил самые трудные месяцы реабилитации. Аарон мог бы тогда придавить своей неосторожностью и злостью к полу, чтобы Кевин поверил и задохнулся. Сейчас Аарон лишь толкнул его вперед, сказав то, на что не решался никто из близких, видящих его травмированного.

***

      Вечером того дня они встретились всей семьей и делились впечатлениями за день. Ники долго объяснял Аарону, как они не могли разобраться с арендой лыж, а потом Ники порвал шнурки на специальных сапогах, поэтому им пришлось задержать всю экскурсионную группу, пока ему не подберут другую обувь.       Эндрю скупо отозвался об этой тупости, сразу открыв окно в комнате, чтобы покурить. Отчего Ники поморщился, но продолжил рассказ, где он и близнец Аарона проходили достопримечательности лыжной ходьбой, а после экскурсии на вершине скатились с нее вниз.       Отчего-то Аарон снова вспомнил, что ему говорил Кевин. Чтобы ему понравилось, он должен научиться кататься, стоять ровно и уверенно. Разочарование ему не нравится, а с лыжами всё в порядке. Ники продолжал восторженно говорить, как классно съезжать, управляя своим телом так, чтобы не падать, а скользить по снегу, а вот Аарон понимал, что сдался слишком рано, чтобы судить Кевина за любовь к лыжному спорту. Аарон не мог успокоиться, понимая, что наговорил Дэю.       Думая, просить или не стоит Эндрю и Ники научить его ездить, но близнец опередил его. Закончив курить, он закрыл окно, выкидывая окурок в мусорку. Эндрю опустился на кровать, подползая ближе к Аарону и Ники, рядом сидящему по-турецки, и спросил:       — Может, дашь лыжам еще один шанс?       — Кевин сказал мне, что если научусь кататься, то полюблю лыжи.       — Что? — пропищал Ники. — Когда ты успел снова с ним заговорить?       — Он был в клубе, рассказывал об истории фристайла, — равнодушно ответил Аарон.       На самом деле это было классно. Аарон все еще поражен знаниями Кевина. Или увлеченностью, с которой тот рассказывал о любимом деле. Аарон сильно восхищается, когда люди могут так вещать о чем-то интересном для них, поэтому запомнил, как четко и собрано Кевин выступал перед людьми.       Его речь была информативной, без лишних фактов или рассказов. Спокойный и приятный голос заставлял заслушаться таких как Аарон, совсем незаинтересованных. Если бы все пары в университете вел Кевин, он, вероятно, был бы худшим студентом. Его внимание от занятий отвлекал бы чарующий баритон.       — Завтра снова выйдем на трассы. — Поднимаясь, Эндрю закончил их вечер, поэтому все начали расходиться по своим комнатам.       На утро погода оказалась хорошей, так что Аарон заставил всех троих позавтракать на веранде. Завтрак должен быть сытным. Сегодня они снова поднимутся на склоны, чтобы научить Аарона кататься, поэтому нужно набраться сил с самого утра.       Они тепло оделись и вышли на свежий воздух. Хоть веранда и была защищена шторками от ветра, температура все равно отличалась от столовой внутри здания, поэтому близнецы были в подаренных Николасом свитерах, парных, как и все, что дарил Ники, а он сам решил надеть большую толстовку своего мужа.       — Милый, вы оба наконец-то надели парные свитеры, — упрашивал Ники. — Одно фото, селфи, буквально пара секунд. Эндрю!       Эндрю скатился по стулу максимально, чтобы его лицо не было видно в кадре, а Аарон смеялся, пока Ники не сказал, что в кадре видно лыжников. И Аарон, и Эндрю повернулись туда, куда указывал Ники пальцем. Жан и Нил, одетые в лыжные костюмы, шли за Кевином, который выглядел максимально по уютному в свитере крупной вязки.       Они, вероятно, поднимались на склоны или спускались с них, но Кевин выглядел не как обычно, совершенно иначе. Когда Аарон видел Дэя на трассах, тот всегда был в костюме, даже если не катался. Но сейчас Кевин казался максимально расслабленным, что было немного обидно, ведь Аарон мучился виной все это время.       — Оп, спасибо неотразимости Нила и Кевина. — Ники сделал фотографию, пока близнецы обернулись на спортсменов. Фото было выслано Эрику, мужу Ники, поэтому удалить его стало невозможным.       Аарон порывался все-таки забрать у Ники телефон, но Эндрю прекратил их небольшую драку за удаление фото, напоминая, что им пора одеваться и идти арендовывать лыжи. Собрав вещи, они направились к своим номерам.       «Вороны» решили поесть на веранде, и, когда они входили, Миньярды и Ники столкнулись с ними, создав небольшую толкучку. Ники радостно начал им махать, получив в ответ только скромный кивок Жана и натянутые дежурные улыбки Кевина и Нила.       Статное лицо Кевина оставалось холодным, а бледность кожи подчеркивала зеленые глаза, которые были немного туманны. Он больше не улыбался, а просто спокойно стоял и ждал, пока Аарон выйдет. Эндрю и Ники уже вышли, пока Аарон мялся перед Кевином, думая, стоит ли извиниться.       Миньярд уткнулся себе в ноги, понимая, что не должен так думать про того, кто виноват во всех его бедах на этом отдыхе. Кевин слишком идеальный для него, человека, который ткнул в чужую слабость, при этом не сделав ничего, чтобы избавиться от такой же.       Аарон быстро проскальзывает между Нилом и Кевином, добегая до своей семьи. Он чувствует вину по-настоящему, было стыдно, но извиниться и исправиться сложнее. Аарон осознавал, что не сможет произнести ни слова, похожего на извинения, не признав свою симпатию, возможность которой так отрицает. Они, чувства восхищения и небольшой влюбленности, сильнее, чем чувство вины. Поэтому сбегает и старается забыть о Дэе хотя бы пока они катаются.       Однако забыть о нем, когда находишься там, где Кевин чувствует себя увереннее, чем он, было трудно. Особенно, когда тебя пытаются научить кататься, а буквально чуть повыше слышны крики «Воронов» друг на друга. Аарон даже не понял, как они успели так быстро поесть и снова оказаться на трассах.       Зеленая трасса очень короткая, поэтому находится ниже всех остальных. За час обучения от Эндрю и немного Ники, Аарон и вправду начал вникать в лыжный спорт.       Ему нравилось, когда съезжаешь, а ветер бьет в лицо. Нравилось, что чувствуешь контроль на собой и лыжами, словно вы единое целое. Нравилось умиротворение, которое чувствуешь, глядя на открывшийся вид, когда съезжаешь. Нравилось, что, потратив чуть больше времени, у него стало получаться лучше и лучше.       Эндрю направился на синюю трассу, пока Ники и Аарон заканчивали освоение зеленой. Хэммик подтолкнул Аарона пойти за Эндрю на более длинную и опасную синюю трассу. Он очень долго упирался, невольно цепляясь за слова Кевина, но Ники сказал ему, что бояться нечего.       — Ты уже хорошо катаешься на начальной, — подытожил Ники, а потом, завлекая, он махнул на вершину следующей трассы. — Кевина на ней нет, значит, пора переходить на новый уровень, да?       — Ники, а если снова начну катиться в никуда? — Он не готов, останется тут с детьми, кататься и наслаждаться собой. — Иди без меня, а я как-нибудь, ну, без вас.       — А ты как-нибудь без нас свалишь в свой клуб-зануд, — закатил глаза Хэммик. — Давай попросим Эндрю держаться с нами за руки, чтобы спуститься вниз. Почувствуешь, какой это кайф, и забудешь свой страх.       — Эндрю за такую просьбу первый нас и скинет со склона. — Но отказать Ники было трудно, особенно когда причин для этого не осталось. Аарону нравилось, а это значит, что Кевин был прав. — Пошли, но если я сверну себе шею, вы оба будете виноваты.       Пока подъемник поднимал их наверх, они смотрели, как внизу скатываются другие люди с разных трасс. Почти в самом конце Аарон заметил куртку Жана, а следом за ней и Нила. Они соревновались по скорости, ведь выполнять опасные или трудные трюки на этих трассах запрещено. Наблюдать за ними было интересно, Аарон думал насколько это классно, когда выносливости хватает лететь по снегу так быстро и долго.       Аарон поднял взгляд, ища Кевина, но, опомнившись, что делает глупость, он перевел его на Ники. Тот уже собирался встать с сиденья, а Аарон запоздало понял, что сейчас упадет, и вцепился в Хэммика, потянув их обоих вниз. Эндрю стоял у выхода канатной дороги, поэтому увидел, как двое людей, похожих на мокрые комки снега, с трудом ковыляют к нему. Он понял, что Ники и Аарон упали, когда спускались с подъемника.       Все вместе они подошли ближе к вершине спуска. Эндрю долго и внимательно следил за лицом Аарона, пытающегося не выблевать свой завтрак из-за страха. На него снова накатывают воспоминания, где он мчится, не сумев нормально и безопасно остановиться.       Его пугали не последствия прошлого спуска, Кевин был милостив, а его раздражение Аарон хорошо отбивал собственным. Больше всего Аарона пугала высота, открывающаяся с вершины склона, и скорость, контролировать которую он не мог. Чувство беспомощности душило, не давая вымолвить ни слова.       Эндрю видел все эти чувства на лице Аарона, так же как и Ники, поэтому оба уже хотели аккуратно отодвинуть Аарона от края, но он, задержав дыхание, наклонился, встав в стойку, и сорвался по трассе под радостный визг Ники.       Лыжи удачно скользили по уже прокатанному снегу, склон был достаточно чистым не только в отношении дороги, но и людей. Мимо него мелькали чужие силуэты, а позже Аарон заметил спину обогнавшего его Эндрю. Ники, наверное, был где-то сзади, поэтому Аарон мог только слышать его улюлюканья или эмоциональные вскрики. Так же, как и свист.       На другой стороне трассы у обочин стояла компания людей. Аарон не успел увидеть, кто это. Он сосредоточился уже не на охвативших его чувствах, а на дороге, своем теле. Оно было не ватным и безнадежным, как в первый раз, а уже свободным, более раскрепощенным, готовым к повороту или хотя бы держащим его ровно на лыжах.       Кевин, стоящий рядом с Жаном и Нилом, не ожидал, что по другую сторону сугробов-бортов пронесется человек, которого он меньше всего ожидал увидеть. Раскрыв рот, глазами он проследил за ним. Обративший на это внимание Нил засвистел блондину в спину, моментально узнав чужую куртку.       — Блондинчик-то неплох. — Жан бросил взгляд в ту же сторону и улыбнулся вслед Аарону. — Что ты с ним сделал?       — Ну не пиздил же его, как нас, когда пропускаем тренировки, — ухмыльнулся Нил.       — Ой, идите вы нахуй.       Эндрю уже достиг конца, поэтому в стороне ждал, пока приедут остальные. Ожидая, Эндрю заметил знакомые цвета курток, а потом разглядел большие яркие имена на спинах. Шлем скрыл его ухмылку и прожигающий спортсменов взгляд, поэтому подъехавшие только что Аарон и Ники даже не поняли, кто за ними наблюдал.       — Аарон, торопишься, — заметил Эндрю, переставая пялиться и окончательно поворачиваясь к своим. — Плавнее едь, притормаживай кое-где.       — Сам научусь, — буркнул беззлобно Аарон.       Всё-таки он был рад первому хорошо получившемуся съезду с недетского склона. Поэтому, охваченный азартом, Аарон потащил свою семью на подъемник, заставляя скатиться всех еще раз. Никто особо против не был. Захваченные чужой радостью, Ники и Эндрю поднимались на склон несколько раз, продолжая наслаждаться хорошей погодой и развлечением.       Чуть позже троица, поравнявшись по ходу езды, заметила спины «Воронов» около низа трассы. Сначала на них указал палкой Ники — пошатнувшись, он моментально вернул ее на свое место. Чемпионов окружили фанаты, и сначала всю эту толпу было трудно разглядеть, но, подъехав ближе, Аарон понял причину чужого восторга.       Кевин стоял неуверенный, под руки за спинами подхваченный сокомандниками так, чтобы в чужих глазах все выглядело дружеским объятием. Заметив глазами палки в руках, а затем лыжи на ногах, Аарон задумался. Кевин собирается тренироваться, поэтому здесь столько шума?       По приезде абсолютно всем Кевин обещал, что не сможет присутствовать на трассах как спортсмен, настаивая, что находится здесь как поддержка Нила и Жана. Но сейчас Кевин в экипировке, поддерживаемый Жаном, отъезжает от фанатов, чтобы дойти до подъемника. Нил же остался в стороне, подбирая их шлемы.       Эндрю, пользуясь моментом, ускоряется и, выехав прямо навстречу Нилу, очевидно для всех, падает у его ног. Восторженные вздохи вырвались у некоторых все еще не ушедших людей, а Нил заторможенно оставил шлемы там же, где они и были, и стал пытаться поднять Эндрю. На шум обернулись Жан и Кевин, поэтому Аарон сразу поднял на них глаза, замечая чужие улыбки и закатывание глаз.       — Нил же в курсе, что он катается лучше нас. — Аарон мямлил, отводя взгляд от Кевина. Он понял, что его поймали за наблюдением. И теперь Кевин улыбкой и потеплевшими глазами пытается привлечь его внимание.       — Детка, это флирт, — вздохнул Ники.       — Но он мерзкий, — вздернулся Аарон, продолжая наблюдать за подстроенной Эндрю сценой. — Они мерзкие.       — Попробуй, может, Кевин будет не против поднять тебя с пола. Ну, со снега.       — Что? Не-ет. Никакого Кевина и пола, нет.       — А, больная тема, я забыл, — отмахнулся Ники.       Не став долго пялиться на неуклюжего Эндрю, Ники повел Аарона на подъемники, встревая в очередь. Люди возмущались, немного пихались, но когда Ники сказал, что им заняли «Вороны», все притихли.       — Извините, по-моему, вы ахуели. — Услышав это, Жан хотел отрицать, но Кевин, подтолкнув его вперед, чтобы те могли к ним подъехать, заставил его замолчать. Поэтому никто больше не проронил ни слова о неудобстве.       — Прощаю. Кевин, вы же не против? — поинтересовался Ники, продолжая, как свихнувшаяся мамаша, держать Аарона за руку. — Я Николас Хэммик, Ники. Опекун двоих невероятно очаровательных близнецов. Мы разок с вами поднимемся и домой.       — Да пожалуйста. — А потом, будто бы обращаясь к Аарону, Кевин поворачивается к нему и уточняет: — Будьте аккуратны.       Жан, не беспокоясь о вежливости и доброжелательности, шепчет Кевину:       — Нил закончит с близнецом или они так и будут в снегу, как глупцы, валяться?       — Не бурчи, — отозвался Кевин, осматривая Аарона, который, засмущавшийся взглядов и всего этого цирка перед чемпионами и другими людьми, втыкал в телефон, проверяя на наличие сообщений, хотя знал, что писать ему могла только его семья.       На подъемник сели вместе. Жан молча занимался чем-то своим, стуча пальцами по телефону, а Ники достал телефон, чтобы отправить Эндрю сообщение, пытаясь узнать, поднимается ли он с Нилом или их обоих не ждать. Они оба оставили Кевина и Аарона в неловком молчании, которое ощущали, судя по всему, только они.       Аарон пододвинулся ближе к Ники, случайно пиная Кевина лыжей, за что сразу же кинул тихое «извини». Кевин лишь отмахнулся, покачивая отрицательно головой. Было трудно не думать, что именно он заставил Кевина встать на лыжи. После тех слов Аарон молился, чтобы сейчас сюда не прискакали тренер с врачом, требуя у Кевина имя этого негодяя, который заставил его снова рисковать здоровьем.       Но на этот раз инициатива шла от Кевина и остальных, которые были готовы его поддержать на случай, если ехать будет трудно. Чтобы не позориться, троица выбрала синюю трассу, а не зеленую. Эбби укоризненно оглядывала собранное экипирование Кевина, но позволила только один спуск.       Кевин встал самым первым, готовясь съехать, но Жан потянул его за капюшон, махая Нилу, чтобы тот начал движение первым. Нил понял, что именно хочет Жан. Выстроить их на трассе колонной. Поэтому когда увидел, что Эндрю уже съехал, быстро рванул за ним. Ники и Аарон в стороне тоже уже начали путь. Им было далеко до заигрывающих Нила и Эндрю, которые стремились обогнать друг друга, но стараясь не отставать, поэтому они ускорились.       — Начинай, я за тобой. — За спиной Кевина было слышно надевающего шлем Жана.       Чтобы не облажаться, Кевин решил начать плавно, не выпендриваясь, а спокойно. Рука не пыталась о себе напомнить. Не пульсировала, не ныла, а просто была конечностью. Продолжением его тела, поэтому более уверенно Кевин набрал скорость. Объезжая людей, как препятствия, маневрируя и уворачиваясь от чужих тел, Кевин выглядел изумительно.       Для Кевина это было естественно. Страх отступал, когда он знал, что рядом те, кто поддержит и на кого можно положиться. Уверенность в каждом движении. Некоторые из них он выполнял на автоматизме. Разыгравшиеся чувства пленили, поэтому под азартом Кевин начал немного выпендриваться, совершая резкие развороты в местах, где не было людей.       Аарон, замедляясь, немного отставая от Ники, проследил за Кевином. Тот сделал небольшой крюк, проезжая рядом с Аароном, привлекая его внимание. Развернувшись лицом и показав, что в порядке, Кевин снова начал наворачивать полукруги, профессионально снижая и набирая скорость, чтобы объезжать некоторые места.       — Вот это уровень, — изумленно прошептал Ники, тоже остановившийся рядом с Аароном. — Теперь понятно, почему он лучший.       — А так долго стремался, чтобы теперь всех в округе ущемлять своей идеальностью.       — Фу на тебя, — поморщился Ники. — Поехали.       Все равно Ники и Аарон приехали последними. Эндрю ждал их, притаившись, закуривая сигарету в специально отведенном месте. В то время как Нил и давно обогнавший их Жан осматривали со всех сторон Кевина. Он отмахивался от них, постоянно вскидывая рукой, когда те пытались ощупать ее, наверное, чтобы понять, насколько напряжены связки.       Ники и Аарон договорились, что это будет последний проезд за день. Забрав Эндрю с курилки, Ники нашел взглядом спортсменов, которые медленно тоже собирались на выход, и начал кричать им, обращая на себя не только их внимание, но и внимание других отдыхающих. Эндрю ухмыльнулся, но отвернулся, ускоряя шаг. А вот Аарону пришлось с руганью опускать махающую руку Ники, уже после зажимая ему рот.       Чтобы не видеть, как отреагировал Кевин, Аарон ускорился, тащя на себе Ники. Кевин был красивым, умным и хорошо эрудированным, невероятным спортсменом, почти чемпионом, но слишком идеальным для Аарона, который уступал ему по всем качествам. Эндрю не стал ничего комментировать, просто предложив на ужин немного выпить. Аарон кивнул, прикидывая, когда они будут ужинать и сколько у него останется времени до ночи.

***

      Ближе к вечеру людей становилось меньше. Кто-то уставал за весь день, поэтому предпочитал уходить по своим делам, а кто-то думал, что кататься вечером небезопасно, поэтому предпочитал другие развлечения, где можно было насладиться зимним видом на горы. Резко зажглись фонари, поэтому снег поблескивал на свету уже не так красиво, как на солнце. Однако, чтобы продолжать кататься это было не столь важно.       Все еще неуверенный в себе Аарон решил практиковаться. Эндрю и Ники остались в номерах. Наверное, они даже не догадывались, что Аарон предпочел спокойному отдыху езду на лыжах. Зеленая трасса была открытой, как и синяя. Остальные же были закрыты за счет позднего времени.       Было прохладнее, чем утром или днем, поэтому Аарон неуютно и зябко поежился, потирая ладошки в перчатках друг об друга. Погода немного испортилась, поэтому под светом фонарей пролетали небольшие, редкие снежинки. Они мягко прилетали на одежду, практически мгновенно тая и оставляя мокрые пятнышки на ткани.       Любовь к зимнему пейзажу была у Аарона с детства. В его городке Сан-Хосе совершенно не было снега в зимний сезон. Приходилось на стареньком, потрепанном и, скорее всего, сворованном дружками матери телевизоре следить за зимними видами спорта или научными передачами, всё что угодно, лишь бы смотреть на снежную пору. Поэтому, став старше, он любил ездить на такие отдыхи с Ники и Эндрю, наслаждаясь грядущими праздниками и любимым сезоном года.       Останавливаясь у начала трассы, Аарон натягивает перчатки посильнее. Обхватывает палки, держась морально за них, чтобы прогнать страх, который вернулся к нему из-за небольшого одиночества. И стартует.       Одновременно с неприметным человеком, которого как и его здесь быть не должно. Кевин был в другой одежде, купленной специально для одиноких и скрытых выходов на трассу, к тому же, они были в шлемах, из-за чего долго не замечали присутствие друг друга.       Первым, кто заметил другого, был Кевин. Начав маневрировать перед невидимыми препятствиями, он замедлился, пропуская Аарона вперед, тогда-то и узнавая чужую одежду. Аарон не был таким скрытным, как Кевин, поэтому просто надел высохший не до конца костюм и снова вылез на улицу.       Желание показать Миньярду, что он еще способен на езду, было большим. Но, снова попадаясь на грабли прошлого с Рико, Кевин останавливает себя, понимая, что сделает хуже. Поэтому он не подал виду, что узнал его. Аарону, наверное, тоже не следовало знать, что Кевин здесь.       Неожиданно Аарон спотыкается о палку другого лыжника, который упал и не мог встать, раскинувшись по трассе. Он пошатывался, стараясь поймать баланс и не угодить в ту же историю, что и с Кевином, но для этого нужно было больше опыта и силы.       Кевин ускоряется, думая, что сможет перехватить его и прижаться, не дать упасть или травмироваться. Так поступали с детьми, которые не могли стоять ровно, чтобы ехать, поэтому их поддерживали сзади.       Кевин на большой скорости скользит к Аарону. Он старался замедлиться, чтобы мягко подхватить, но было поздно. Кевин жестко влетает в Миньярда, тут же обвивая руками со спины. Они вдвоем, сумев сбалансировать, продолжают ехать, но благодаря вмешательству Кевина только сильнее ускоряются. Аарону страшно, хочется оттолкнуть незнакомца, но он понимает, что тогда точно упадет, и отталкивается палками в никуда. Этим завершая их движение, потеряв шаткий, только-только получившийся баланс.       Мокрые, вновь сплетенные ногами и руками, они валялись на снегу. Кевин, бухтящий и недовольный, поднимается с чужого тела, стараясь упираться одной здоровой рукой об землю. Он еле как сел на человека под ним, чтобы снять чужой шлем и убедиться, что рисковал ради того, кого нужно.       Аарон выглядел растерянным и смущенным, его лицо немного покраснело. Отбросив шлем, который укатился к дереву, Кевин быстро осмотрел голову Аарона, проверяя, не получил ли тот травму. Убеждаясь в чужой невредимости, Кевин тоже снял шлем, показывая другому, что никакой незнакомец не нарушил его границ.       Они были в странном месте, потому что немного съехали с трассы, пока падали. Окружившие их деревья скрывали от чужих глаз. Хотя многие просто не обращали внимание на двух-трех упавших людей. Такое происходит здесь постоянно.       А Аарон, наоборот, только больше смутился от тяжести чужого, приятного тела. И подумал, что не хотел бы потом видеть фото в интернете, где его прижал олимпийский чемпион, чужая влажная мечта. Аарон ерзал под Кевином, не в силах справиться с волнением.       Он только теперь осознавал, кто прижимался к нему тогда сзади и кто сидит на его животе. Волнение смешивается с азартом и той каплей алкоголя, которую он выпил еще за ужином, и всё это выливается в возбуждение, одурманившее голову, после чего медленно стекающее вниз. Неаккуратное движение Аарона ногой, и Кевин снова падает на него, вовремя успевая подставить руку, чтобы не раздавить его окончательно.       Теперь это выглядит максимально неловко и интимно, поэтому Кевин, не смея испортить тишину, попытался отодвинуться или слезть. Но Аарон не дал ему оторваться от себя, двумя руками обхватив его за шею.       Руки в перчатках, мокрые и холодные, прижимались к оголившейся шее Кевина, поэтому тот замычал, резко вскрикнув от холода на разгоряченную кожу. Аарон провел языком по своим губам, сделав их менее сухими, чем моментально привлек Кевина.       Прожигая чужие губы, Кевин не решался на то, что в итоге сделал Аарон. Он приблизился к Дэю, потянув его сильнее на себя, позволяя полноценно лечь на свое тело. И, впившись резким движением в открытые и изумленные губы, Аарон поцеловал Кевина.

***

      Повезло, что Эндрю тогда настоял на разных номерах, скидывая большую часть суммы, зная, что Ники захочет сэкономить. Теперь Аарон вваливался в собственный номер, при этом не мешая никому из своей семьи.       Он поворачивается лицом к двери, чтобы Кевин, заходящий за ним, мог подхватить его. Аарон обвил крепкий торс бедрами, сильно сдавливая Кевина от возбуждения. Дэй держал его здоровой рукой, стараясь не перенапрягать другую.       Они целовались все это время, пока Кевин пытался включить свет. Аарон протестующе мычал, оставаясь в руках Кевина. Тот переключился на шею, а после короткой вспышки света, ослепляющей их, он запустил руку под свитер Аарона.       Его горячая рука отличалась от вечно замерзшего тела Миньярда. Вызывая волну мурашек по коже, когда Кевин обхватывал чужой сосок. Аарон совершенно не сдерживал стоны, зная, что Кевин добивается такой реакции специально. Хотелось показать, что ему приятно, что все эти чувства не зря.       Кевин уже касался уха губами, постоянно двигая их обоих к расправленной с утра кровати. Опрокидывая Аарона, следя, чтобы его затылок не встретился с твердой поверхностью.       Свитер, который был на Аароне, резко задирается, открывая Кевину втянутый живот, и тот приникает к нему губами, обцеловывая и облизывая кожу.       Рисковать и обкусывать Аарона он не стал, понимая, что не знает чужих предпочтений, действуя исключительно по клишированным видам ласк. Стараясь доставить только удовольствие, а не неприязнь, Кевин отвечает на чужой еще один порыв. Следуя за руками Аарона, тянущим его обратно наверх, Кевин отвечает на поцелуй.       Отрываясь и засматриваясь на приоткрытый рот с несильно высунутым красным языком и горящими глазами, которые точно так же осматривают его. Он возвращает свои губы на чужие, чтобы вернуть им мокрый и ленивый поцелуй, в который Кевин вкладывает все чувства, принять которые Аарон так боялся.

***

      Крупицы снега отлетают от лыж, когда Кевин пролетает мимо. Нил, принимая его затею, разгоняется сильнее. Два тела на большой скорости маневрируют между собой, не соревнуясь, а просто разъезжая по трассе для удовольствия и отработки некоторых элементов.       С каждым днем сложность тренировок Кевина повышается. Проявляя свою выносливость и упорство, он поднимается с остальной частью команды и тренером на трассы. Вспоминая нежное сонное лицо Аарона, становится легче восстановиться и совершенствоваться.       Прошло уже несколько дней их небольшого романа, продолжающегося в тайне от остальных. Они не особо-то и скрывались, но почему-то ни семья Аарона, ни Нил с Жаном не знали о странной одержимости их двоих друг другом.       После совместной первой ночи они оба не заговорили о чувствах. Аарон все еще стеснялся, либо не принимал их, но увлеченно показывал, когда выцеловывал чужое тело. А ярлыки на хорошее времяпрепровождение Кевин не любил вешать. Поэтому негласно сошлись на редких встречах по ночам, где помимо секса были украденные друг другом поцелуи и разговоры о возможно-невозможном.       Они не думали, что оплаченные дни отпуска подходят к концу. Что Аарон с братом вернутся к учебе, на родину, а Кевин должен будет усерднее заниматься, восстанавливаясь к грядущему лыжному сезону.       Уютные и уединенные их вечера или шумные дни, когда Ники тащил близнецов после разных развлечений, экскурсий и магазинов на снежные склоны, чтобы встретиться с «Воронами», отдыхающими после очередных тренировок, заставляли забываться. А возможно, просто никто из них не думал, что расставание означает конец их чувств.