Игра на грани

      Гермиона проснулась.       Солнце, пробившееся сквозь неплотно задернутые шторы, ласково коснулось её лица, озаряя спальню тёплым, золотистым светом. Сонное блаженство не спешило покидать её.       Она давно не спала так крепко и безмятежно. Чувствовала себя отдохнувшей и, что удивительно, спокойной. Тревожные мысли, терзавшие её накануне, отступили, уступив место робкому ощущению надежды.       Возможно, всё дело было в том, что она спала, уютно прижавшись к Драко. Его сильная рука удерживала её в этом маленьком мирке покоя. Вторая его ладонь, проскользнув под край футболки, легла на талию, обжигая кожу жаром.       Гермиона чувствовала его ровное, спокойное дыхание и ощущала биение его сердца, размеренное и уверенное.       Но была и ещё одна причина, нарушающая идиллию этого момента. Что-то твёрдое, настойчивое и бесспорно мужское.       Утренняя эрекция Драко, ощутимо упирающаяся в её ягодицы сквозь тонкую ткань его боксеров. Гермиона почувствовала, как кровь приливает к лицу, и сердце начинает биться быстрее. Неловкость, смущение и какое-то странное, волнующее предвкушение смешались в ней в причудливый коктейль.       Она прикрыла глаза, пытаясь унять смущение и просто насладиться этим моментом близости.       На губах невольно заиграла хитрая, почти хищная улыбка. Она закусила нижнюю губу, сдерживая смех, и, не удержавшись от соблазна, едва заметно толкнулась ягодицами в его пах.       Приятное тепло волной прокатилось по телу, оставляя после себя лёгкий трепет возбуждения.       — Мм… — послышался за спиной приглушенный, чуть хриплый стон Драко.       Её маленький жест не остался незамеченным. Рука, державшая её за талию, сжалась чуть сильнее.       Гермиона позволила себе ещё пару лёгких движений, намеренно поёрзав ягодицами о его твёрдый пах, словно кошка. Его дыхание стало более прерывистым, а мышцы напряглись.       Ей нравилось это осознание власти, нравилось понимать, что она может так легко выводить его из равновесия.       Драко не выдержал. Он нежно прижался губами к её шее, оставляя лёгкий, обжигающий поцелуй на чувствительной коже.       — Не играй со мной, Грейнджер, — прошептал он хриплым, утробным голосом ей на ухо.       Она откинула голову ему на грудь, запрокидывая шею и предлагая ему полную свободу действий. И, игнорируя его предупреждение, сделала последний, намеренный, дразнящий толчок ягодицами в его пах, прежде чем замереть в ожидании, затаив дыхание.       — Ты доигралась, — прорычал он, теряя остатки самообладания.       Она не успела даже пискнуть, когда одним резким, почти хищным рывком он подмял её под себя, перевернув на спину.       Девушка смотрела на его сонное лицо, на его глаза, в которых сейчас бушевал огонь.       В них сплетались нежность, страсть, желание и какое-то первобытное, почти дикое стремление обладать. Она видела, как в нём борются сдержанность и неутолимая жажда, и это зрелище её завораживало.       — Прости… я тебя разбудила? — прошептала она, прикусив нижнюю губу, наслаждаясь моментом. Она знала, что играет с огнём, но ей нравилось это ощущение опасности, это предчувствие чего-то неизбежного.       Драко усмехнулся, в его глазах заплясали черти. Он нежно провел кончиком пальца по её щеке, отводя выбившуюся прядь волос за ухо.       — Ты можешь будить меня так каждое утро, котенок, — прошептал он, его голос был хриплым и наполненным нежностью, обволакивающим, как бархат. — Я… совершенно не против.       — И девушка, которую ты любишь, будет совершенно не против? — вопрос сорвался с ее губ непроизвольно.       Неуверенность кольнула сердце. Гермиона отчаянно нуждалась в ясности. У нее были свои мысли на этот счет, и она не могла позволить себе обмануться, выдавая желаемое за действительное.       Драко на мгновение замер, его взгляд стал серьезным и изучающим. Он словно хотел прочитать ее мысли, пытаясь понять, что скрывается за этим внезапным вопросом.       — Ты такая глупая, Грейнджер, — прошептал он, и в его голосе звучали одновременно и нежность, и легкое раздражение.       Не давая ей возможности ответить, Драко прижался к ее губам, накрывая их властным, требовательным поцелуем. Он целовал ее так, словно хотел выжечь все сомнения из ее головы, заставить ее забыть обо всех вопросах и просто отдаться моменту.       И поначалу у него это получалось. Его поцелуи умело отвлекали, заставляли тело откликаться, а разум — отступать.       Язык настойчиво проник в ее рот, исследуя каждый уголок, дразня и возбуждая. Гермиона ответила на поцелуй, отдаваясь его напору, и на какое-то время позабыла обо всем на свете.       Но где-то в глубине сознания все еще пульсировал тревожный вопрос. Она не могла просто так отбросить свои сомнения.       Разорвав поцелуй, Гермиона отстранилась, тяжело дыша. Она посмотрела в его серые глаза, в которых сейчас бушевала страсть, и повторила свой вопрос, на этот раз более твердо и уверенно:       — Драко, ответь мне. Есть ли другая?       Тишина, повисшая между ними, казалась оглушительной. Она чувствовала, как напряжение нарастает, как атмосфера в комнате сгущается. Она ждала ответа, боясь услышать правду, но понимая, что должна ее знать.       — Грейнджер, это всегда была ты. Я говорил о тебе, — прошептал он, и в его голосе не было ни капли лжи. Малфой смотрел ей прямо в глаза, пытаясь донести до нее всю искренность своих слов.       Драко припал губами к ее шее, оставляя горячий поцелуй на чувствительной коже. Гермиона вздрогнула от удовольствия, чувствуя, как его губы опускаются ниже, к ключицам, где он слегка прикусил нежную кожу, вызывая волну мурашек по всему телу.       — Боже, — выдохнула она, теряя волю и контроль над собой.       Его слова и прикосновения действовали на нее опьяняюще.       — Но как же…? — попыталась она сформулировать вопрос, но слова прерывались, теряясь в горле и смешиваясь с тихими стонами, которые невольно вырывались из ее груди.       — Ты, — прошептал он, целуя ее в шею, — всегда ты. — С каждым словом его губы оставляли на ее коже все более жаркие и требовательные поцелуи, стирая все сомнения и тревоги.       Малфой говорил не только словами, но и всем своим телом, каждым прикосновением, каждым взглядом, заверяя ее в своей искренности.       — Но… ты сказал… — она все еще пыталась докопаться до правды, хотя разум уже протестовал, желая просто отдаться чувствам.       Он говорил о девушке, которую любит.       — Я знаю, что сказал, — перебил он ее, его голос был твердым и уверенным. — Я не забираю своих слов, Гермиона.       Волна удовлетворенного тепла захлестнула ее, смывая остатки сомнений и страхов. Она наконец позволила себе поверить в его слова.       Гермиона царапала его голую спину, чувствуя, как перекатываются напряженные мышцы под ее ладонями. Она осыпала поцелуями все, до чего могла дотянуться: шею, ключицы, накачанную грудь, украшенную россыпью татуировок. Она хотела прикоснуться к каждой частичке его тела.       Его поцелуи уносили ее куда-то в космос, где не существовало ни времени, ни пространства.       Драко вернул свое внимание к ее губам, накрывая их требовательным поцелуем. Его язык проник в ее рот, сталкиваясь с ее языком в страстном танце, дразня и возбуждая. Он целовал ее так, будто хотел выпить до дна, оставить на ее губах отпечаток своей души.       В ответ Гермиона запустила пальцы в его светлые волосы, слегка оттягивая их, углубляя поцелуй. Она отвечала на его страсть своей собственной, не сдерживая стоны, которые вырывались из ее груди с каждым новым прикосновением.       Она чувствовала его возбуждение, пока он прижимался к ней, и, поддавшись импульсу, потянулась к нему, пытаясь прикоснуться еще ближе.       Но он перехватил ее руки, зажимая их над ее головой, не давая ей возможности пошевелиться.       — Не спеши, котенок, — прошептал он, его голос был хриплым и он с трудом сдерживал эмоции.       — Пожалуйста… — выдохнула она, чувствуя, как ее тело сгорает от желания.       Не в силах больше терпеть, она чуть приподняла бедра, усиливая трение, пытаясь найти хоть какое-то облегчение.       — Блять, — выдохнул он, его голос сорвался на хрип. Он едва сдерживал себя.       Драко отстранился, тяжело дыша, и начал покрывать ее шею легкими, дразнящими поцелуями. Гермиона выгнулась, пытаясь приблизиться к нему, но он лишь ускользал.       — Драко, — промурлыкала она в нетерпении, ее голос звучал как самый сладкий стон. Желание переполняло ее, она не понимала его промедления.       — Котенок, мы не будем торопиться, — он уткнулся лбом в изгиб ее шеи, стараясь успокоиться. — Я столько ждал, подожду еще.       — Что? — не понимала она, пытаясь понять его слова, ее разум был затуманен желанием. — Боже, о чем ты? — возбуждение все еще не отступало, а наоборот, усиливалось, подогреваемое его прикосновениями.       — В наш первый раз все будет правильно, — он потерся носом о ее щеку, его дыхание было горячим, обжигающим. — Не сегодня.       Гермиона замерла, не понимая. Она нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду.       — Что значит «не сегодня»? — спросила она, ее голос дрожал от разочарования и недоумения. — Мы же… мы почти…       Драко нежно коснулся ее щеки, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде читалась нежность, забота и какое-то твердое, непоколебимое решение.       — Я знаю, котенок, — прошептал он. — И мне тоже сейчас очень тяжело. Но я хочу, чтобы наш первый раз был особенным. Чтобы ты была готова к этому. А сейчас… Сейчас я чувствую, что мы оба находимся под влиянием момента, под влиянием эмоций. Я не хочу, чтобы потом ты жалела о чём-то.       Он замолчал, давая ей время переварить его слова.       Гермиона чувствовала себя немного уязвимой, словно выставила напоказ все свои чувства, а он решил отступить.       — Ты… ты не хочешь меня? — спросила она, ее голос дрожал от неуверенности и легкой обиды.       Драко отпрянул от нее, как от удара. Его глаза расширились от удивления и непонимания.       — Салазар, ведьма, — прорычал он, притягивая ее обратно к себе, крепче обнимая. — Я никогда и никого не хотел так сильно, как тебя. Ты сводишь меня с ума. Я готов на все, лишь бы быть с тобой. Но именно поэтому я и хочу, чтобы наш первый раз был особенным, — повторил он, и в его голосе звучала мольба о понимании. — Ты слишком много пережила за эти дни, тебе нужно переварить всё. Ты заслуживаешь, чтобы это было в спокойной обстановке, когда ты сможешь расслабиться и насладиться моментом, а не сейчас, когда ты переполнена эмоциями. Позволь мне позаботиться о тебе, дать тебе время, чтобы ты почувствовала себя в безопасности и полной уверенности.       — Малфой, ты меня погубишь, — легко улыбнулась она, признавая его правоту и одновременно отдаваясь охватившему ее желанию.       Она потянулась за поцелуем, желая хотя бы на мгновение забыть о его словах и вновь почувствовать его губы на своих.       — Нет-нет, — возразил он, его голос звучал хрипло. — Я и так не могу остыть, Грейнджер.       — Малфой, не веди себя как девственница, просто поцелуй меня, — попросила она, ее тон был игривым, но в нем сквозила настоятельная просьба. Ей нужно было хоть что-то, хоть один маленький поцелуй, чтобы утолить этот огонь, который горел в ней.       — Один поцелуй, — прошептал он, давая клятву, и медленно склонился к ней.       И Драко, чертов придурок, Малфой, не соврал.       Он нежно прикоснулся к её губам своими. Блондин не задействовал язык, не углублял поцелуй, а просто нежно прижался губами к её губам на мгновение и через секунду отстранился.       Гермиона издала жалобный стон, чувствуя, как пламя желания, которое он так старательно пытался погасить, разгорается с новой силой.       Этот короткий, невинный поцелуй был хуже, чем ничего. Он лишь разогрел её, оставив жаждать большего.       — Что ты хочешь на завтрак? — спросил он, стараясь разрядить обстановку и отвлечь их обоих от опасной темы.       — Кофе, — ответила она, стараясь звучать непринужденно, но в её голосе всё еще чувствовалось легкое разочарование.       — Всё? — уточнил он.       — Твой член, — парировала Гермиона, не удержавшись от соблазна подразнить его.       Драко закашлялся, чуть не подавившись воздухом. Он явно не ожидал такого ответа.       — Сделаю тосты, — пробормотал он, стараясь игнорировать её провокацию и быстро вскакивая с кровати.       Гермиона, видя его смущенное лицо, не смогла сдержать смех. Она рассмеялась, чувствуя, как напряжение последних минут немного отступает.       Подхватив подушку, она запустила её в спину убегающему Драко, с удовольствием наблюдая, как он спотыкается, но всё же успевает выскочить из комнаты.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Выйдя из душа, окутанная паром и едва прикрытая полотенцем, Гермиона почувствовала внезапный прилив игривого настроения.       В комнате витал приятный аромат его одеколона, смешанный с ароматом кофе, который он, вероятно, уже начал готовить. Взгляд скользнул по аккуратно сложенной одежде.       Решение пришло мгновенно.       Она подошла к шкафу и, немного поколебавшись, пробежалась пальчиками по висящим на плечиках вещам. Выбор пал на белоснежную, идеально выглаженную рубашку.       Драко стоял перед плитой в одних только серых спортивных штанах, готовя завтрак. Широкая спина, рельефные мышцы, слегка влажные от пара волосы, россыпь татуировок — он был великолепен.       Блондин обернулся, услышав её шаги. Увидев её в своей рубашке, он приподнял бровь, но в его глазах мелькнула черная вспышка.       — Продолжаешь воровать мою одежду, Грейнджер? — спросил он, его голос звучал хрипло и игриво.       Гермиона самодовольно улыбнулась, натягивая рукава рубашки на руки. Рубашка была ей явно велика, и это делало её ещё более соблазнительной.       — Может быть, — ответила она, слегка пожав плечами. — Она просто очень удобная. И пахнет тобой.       Гермиона подошла ближе, опираясь о кухонный остров и скрестив руки на груди.       — А тебе не нравится, как я выгляжу в твоей рубашке? — спросила она, кокетливо приподнимая бровь.       Драко прищурился, окинув её оценивающим взглядом с головы до ног. Влажные волосы, разметавшиеся по плечам, длинная рубашка, едва прикрывающая бёдра…       Она сводила его с ума.       — Не нравится? — повторил он, усмехнувшись. — Грейнджер, если бы я не пытался приготовить тебе завтрак, я бы прямо сейчас доказал тебе, насколько мне это нравится.       Гермиона прикусила губу, стараясь скрыть улыбку. Он знал, как заставить её покраснеть, даже после всего, что между ними произошло.       — Тогда поторопись с завтраком, — прошептала она, подходя ближе. — Я очень голодна.       Она провела пальцем по его груди, останавливаясь на одной из многочисленных татуировок.       — Ты когда-нибудь сделаешь тату в честь меня? — она прикусила губу, её глаза загорелись озорным огоньком.       Игривость мгновенно сошла с лица Драко. Он напрягся, будто она коснулась раны, и инстинктивно прикрыл рукой татуировку на левой стороне груди, отворачиваясь к плите. Этот жест не укрылся от внимания Гермионы.       — Что это там? — тихо спросила она, её взгляд стал серьёзным. Она попыталась убрать его руку, но он не позволил.       — Это неважно, — пробормотал он, отводя взгляд. — Давай поговорим о чём-нибудь другом.       Но Гермиона была непреклонна. Она чувствовала, что это что-то важное, что-то, что он от неё скрывает.       — Покажи мне, — настаивала она, её голос стал более твёрдым. — Драко… там что-то обо мне?       — Я расскажу тебе позже, — пообещал он, избегая её взгляда.       Не желая продолжать этот разговор, Драко щелчком пальцев призвал футболку и поспешно натянул её, скрывая татуировку. Он явно не хотел сейчас об этом говорить, и Гермиона чувствовала, что если она продолжит давить, он просто закроется.       Они уже почти закончили завтрак, не поднимая разговора об инциденте с татуировкой, когда в дом ворвалась кричалка.       Гермиона даже не успела посмотреть, от кого она, как та с треском развернулась и, крича на весь дом, разбрызгивая во все стороны едкую слюну, начала:       — ТЫ НЕБЛАГОДАРНАЯ ДЕВЧОНКА! — раздался разгневанный голос Молли Уизли. — ПОСЛЕ ВСЕГО, ЧТО МЫ ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАЛИ, ТЫ ОТПЛАТИЛА ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ МОЙ СЫНОК В БОЛЬНИЦЕ! ТЫ СВЯЗАЛАСЬ С ЭТИМ… ЭТИМ… МАЛФОЕМ! ТЫ ПРОСТО ШЛЮХА, ПАДКАЯ НА ЗОЛОТО! ТЫ ЕЩЕ ОТВЕТИШЬ ЗА ВСЕ! — закончила она с ненавистью, и кричалка, скомкавшись, рухнула на пол, обратившись в прах, оставив после себя лишь едкий запах и тишину, которая казалась оглушительной.       Гермиона начала плакать. Сначала это были тихие всхлипы, а затем все переросло в безудержные рыдания. Слова Молли, полные ненависти и презрения, ранили её в самое сердце. Обвинения в неблагодарности и предательстве были несправедливы и мучительны. Она всегда ценила семью Уизли, и мысль о том, что они так думают о ней, разрывала её на части.       — Котенок, — мягко сказал Малфой, подходя к ней и притягивая за плечи к себе. Он бережно обнял её, позволяя ей уткнуться лицом в его грудь. — Не думай об этом, я всё решу.       Она продолжала всхлипывать, чувствуя себя разбитой и уязвимой.       Видимо, за радость этого утра нужно было расплачиваться. Потому что спустя пару минут из камина, отряхиваясь от золы, вышел Блейз Забини.       — Доброе утро, голубки, — он обвёл взглядом голые ноги девушки, которые были едва прикрыты рубашкой Драко. — О, да я помешал. Кажется, тут у нас драма, а я как раз вовремя.       — Съебись, Забини, — процедил сквозь зубы Драко, обнимая Гермиону крепче.       — Ладно, ладно, — ухмыльнулся Блейз. — Я подожду вас в кабинете. Есть кое-какие срочные новости.       С этими словами он вальяжной походкой подхватил яблоко со стола и, нагло прикусив его на ходу, прошёл на второй этаж в кабинет.       — Блять, ну почему всегда так, — выдохнул Драко, слегка отстраняя Гермиону от себя, чтобы заглянуть ей в глаза. — Мир, кажется, сговорился сегодня против нас. Но, клянусь, я всё исправлю.       — Ты можешь трансфигурировать мне одежду? — спросила она, вытирая остатки слёз и пытаясь вернуть самообладание.       — Надень мои футболку и шорты, я их уменьшу, — он ласково притянул её за талию, — мне нравится, когда ты в моей одежде, а ещё лучше без неё.       Когда они вошли в кабинет, Забини вальяжно курил, развалившись в кресле Драко.       — Съеби, — рявкнул Драко на друга, сверля его взглядом.       Забини недовольно поморщился и с неохотой пересел на кожаный диван, продолжая курить.       — Котенок, — более мягко обратился Драко к Гермионе, доставая сигарету из серебряного портсигара, — Здесь дымно. Может, тебе не стоит…       — Я останусь, — упрямо заявила Гермиона, скрестив руки на груди.       Драко взмахнул палочкой, и Гермиону отрезало от остальной части кабинета прозрачной стеной, не допуская дыма в её сторону.       Теперь она была как в аквариуме, где воздух оставался чистым, а они могли спокойно курить.       Гермиона вдруг замерла, наблюдая, как Драко небрежно подносит сигарету к губам и затягивается.       Как он прищуривается, выпуская дым тонкой струйкой одновременно через приоткрытые губы и нос, как играют тени на его лице, подчеркивая резкие скулы и аристократичный профиль.       В этом было что-то завораживающее, опасное и притягательное.       — Уизли грозится подать заявление в Аврорат за нападение, если ты ему не заплатишь, — проинформировал Забини, выпуская дым в потолок.       Гермиона напряглась и перевела взгляд на Драко, но он спокойно курил с непроницаемым взглядом, будто это его не касалось.       — Есть несколько вариантов. Заплатить, и заявления не будет. Ничего не делать, и тогда Авроры приедут по твою душу. Или… — Забини сделал особо глубокую затяжку, медленно выдыхая дым. — Или Грейнджер должна подать свое заявление о попытке изнасилования, тогда это не будет считаться за нападение.       — Я… я могу… — начала Гермиона, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и отвращения.       — Она не будет ничего делать, — отрезал Малфой, туша сигарету в пепельнице.       Его голос был холодным и твердым.       — Забудь об этой ситуации, она не должна выйти на чужое обозрение, — добавил он, глядя на Забини с предупреждением в глазах.       — Ты не должен платить ему, — попыталась что-то сказать Гермиона, чувствуя себя беспомощной.       — Я и не буду, — ухмыльнулся блондин, подходя к ней. — Если бы мы платили каждому, кто этого хотел, мы бы не были Малфоями.       — Но тогда Авроры… — испуганно посмотрела на него Гермиона, видя, как он пренебрегает серьезностью ситуации.       — Котенок, — он подошел к ней и нежно поцеловал в висок, — Всё будет хорошо. Поиграй с Зевсом, мы с Забини должны поговорить наедине.       — Но это касается меня, — запротестовала Гермиона, не желая оставаться в неведении.       — Никакие проблемы никогда не будут касаться тебя, — мягко, но твердо ответил Драко, отводя её к выходу из кабинета. — Доверься мне.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона сидела на диване из мягкой кожи, утопая в его податливой глубине, и аккуратно поглаживала гладкую, лоснящуюся шерсть Зевса.       Её пальцы машинально вычерчивали линии на его мускулистой шее, ощущая под кожей напряжение и спокойствие одновременно.       Доберман, почувствовав её нервозность, подтолкнул её колени своей большой тяжёлой головой, издавая тихий успокаивающий стон.       — Хороший мальчик, — прошептала она, улыбнувшись псу.       Его карие глаза, такие умные и преданные, смотрели на неё с тихой заботой. Тепло его тела, прижавшегося к её ногам, казалось, проникало сквозь одежду, немного успокаивая внутреннюю дрожь.       Рядом с ним, как и рядом с его хозяином, она чувствовала себя поразительно умиротворённо, будто посреди бушующего моря внезапно обнаружила тихий, спокойный остров.       Драко и Забини обсуждали что-то уже больше получаса.       Гермиона несколько раз порывалась подойти к кабинету, приложить ухо к двери, но каждый раз останавливала себя. Дверь была плотно закрыта, её тёмное дерево казалось неприступным, и на ней, естественно, стояли заглушающие чары.       Сдавшись, она решила осмотреть дом. В конце концов, она провела здесь немало времени, но дальше гостиной и кухни почти не заходила.       Уютный таунхаус, больше, чем её дом, но со схожей планировкой.       Просторные комнаты, залитые мягким рассеянным светом, струящимся из больших окон.       Элегантная, но не вычурная обстановка: дорогая мебель, старинные картины в позолоченных рамах, изысканные безделушки на полках. Чувствовалось, что здесь живёт мужчина, но вкус у этого мужчины был отменный, даже изысканный. Ничего кричащего, ничего броского, только сдержанная роскошь, говорящая о благосостоянии и утончённости.       Она старалась не думать, насколько сильно перевернулась её жизнь за последнее время.       Измена Рона. Переезд. Фиктивные отношения. Всё это произошло так быстро, как будто кто-то нажал кнопку перемотки на проигрывателе.       И вот вопрос: а такие ли уж эти отношения фиктивные, как ей хочется думать?       Малфой практически признался ей в любви. Во всяком случае, она хотела верить, что поняла всё верно, а не надумала себе что-то.       Она до сих пор чувствовала на своей коже его дыхание, видела в памяти блеск его серых глаз, слышала хриплый шепот. И она не понимала, что делать с этим признанием. Как на него реагировать? Как жить дальше?       Её необъяснимо тянуло к нему каждой клеточкой тела, несмотря на всё их прошлое, на все различия и на все возможные последствия. В его присутствии она чувствовала странное пьянящее возбуждение.       Её руки помнили прикосновения к его коже, глаза — игру теней на его лице, губы — горький привкус его поцелуев. Эта тяга пугала и завораживала одновременно, заставляла её сомневаться в себе, в своих принципах, в своём прошлом.       Что-то внутри неё трепетало, рвалось наружу, и она боялась дать этому чувству волю, боялась потерять себя в этом вихре страстей, боялась того, что может произойти, если она поддастся этому влечению.       Почему-то ей казалось, что если Малфой разобьёт её сердце, это будет ощущаться в миллион раз хуже, чем от Рона.       Предательство Уизли ранило, безусловно, но это была рана, которую можно залечить временем.       А Малфой…       Драко был чем-то другим. Он был искушением, вызовом, чем-то новым и неизведанным. И если он разобьет ее сердце, то, казалось, разобьет не только его, но и все ее существо, оставив после себя лишь пепел и руины.