Игра на грани

      Блейз сидел на диване крутя серебряную зажигалку и смотрел на блондина с мрачным выражением.       Кабинет был наполнен густым табачным дымом. Он прикурил вторую сигарету подряд, чувствуя, что из-за одержимости лучшего друга кудряшкой он может оказаться в полной заднице.       — Ей даже ничего не нужно делать, чтобы крутить тобой, — проговорил он, выпуская струйку дыма в потолок. — Помяни мои слова, эта маленькая принцесса еще заставит тебя страдать, и когда ты будешь разбит, вспомни, что не послушал старого друга.       — Я знаю, Блейз, знаю.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Звук открывающейся двери кабинета прервал её размышления.       — Ты меня понял? — донёсся до неё резкий, властный голос Драко, наполненный усталостью и напряжением.       — Да, босс, — ответил Забини с ленивой усмешкой.       И в этой усмешке было что-то хищное, что заставило Гермиону поежиться. В его глазах всегда плясали озорные бесы, он как будто всегда знал больше, чем говорил.       Блейз задержал на ней глаза, окинув долгим, оценивающим взглядом, отчего она почувствовала себя неловко.       Его тёмные глаза, казалось, проникали сквозь неё, видя то, что она сама старалась скрыть. Она невольно опустила голову, продолжая машинально поглаживать гладкую шерсть Зевса. Доберман, почувствовав её смущение, прижался к ней сильнее, желая защитить.       — Дом ещё не готов, — лениво протянул Забини, бросив на неё мимолетный взгляд, — вернуться сможешь дня через три, не раньше.       — Почему? — нахмурилась Гермиона, приподняв брови.       — Убираюсь, как Золушка, — фыркнул он, закатывая глаза.       Драко, стоявший позади Забини, бросил на него испепеляющий взгляд. На его лице на мгновение промелькнула тень раздражения, но он быстро взял себя в руки.       — Ты останешься у меня? — спросил он, переводя взгляд на Гермиону.       Его серые глаза, обычно такие холодные и отстранённые, сейчас казались полными какой-то странной, уязвимой надежды.       Сердце её ёкнуло. Она понимала, что должна отказаться, что это безумие, что она играет с огнём. Но его почти отчаянный взгляд, заставил её растаять.       — Да, думаю, да, — неуверенно ответила она, чувствуя, как щёки предательски заливаются румянцем.       Она опустила глаза, боясь увидеть в его взгляде триумф или насмешку.       — Только мне нужны мои вещи и палочка.       — Паркинсон соберёт, — ответил Блейз, пожимая плечами.       Он смотрел на неё с каким-то странным выражением, будто он пытался разгадать сложную головоломку.       — Через пару часов завезу.       Когда дверь закрылась за Забини, Драко в пару шагов настиг Гермиону, которая все еще сидела на диване и гладила Зевса. Он опустился на корточки перед ней, заглядывая в глаза.       — Котенок, — прошептал он, обнимая ее за плечи и уткнувшись лицом в ее шею, вдыхая её аромат, несмотря на то, что она пахла его гелем для душа. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — удивленно ответила она, чувствуя, как мурашки бегут по коже от его прикосновения.       Его дыхание обжигало ее шею, заставляя сердце биться быстрее.       — Почему ты спрашиваешь?       Он нежно убрал непослушную кудряшку с ее лица, заправляя ее за ухо. Его пальцы, теплые и нежные, коснулись ее щеки, вызывая легкое покалывание.       — Мне нужно на тренировку, — сказал он, не отрывая от нее взгляда. — Хочешь поехать со мной или останешься дома?       Она задумалась на мгновение, взвешивая все за и против.       Ехать с ним означало провести несколько часов в его компании, но в окружении его команды, в атмосфере, в которой она чувствовала себя не совсем комфортно.       Остаться дома – это значит остаться одной в незнакомом месте, но зато в тишине и покое, вдали от посторонних глаз.       — Останусь дома, — ответила Гермиона, решив, что сегодня ей больше нужна тишина и возможность собраться с мыслями.       — Как скажешь.       Драко улыбнулся, и этот короткий миг его искренней улыбки заставил ее сердце забиться быстрее. Она поймала себя на мысли, что ей все больше нравится видеть его улыбающимся.       — Я хотел спросить… Тебя не потеряли на работе?       Она рассмеялась.       — Нет, — ответила она легко.       — Ты не говорила, где работаешь, — он посмотрел ей прямо в глаза.       — Никто не знает, где я работаю.       И правда, никто из ее друзей не знал, откуда у нее появляются деньги.       Они пытались расспрашивать, проявляли любопытство, но Гермиона всегда умело уходила от ответа, не желая делиться этим.       — Надеюсь, ты работаешь не наемным убийцей, — он рассмеялся, обнажая идеальные белые зубы.       Его смех был таким заразительным, что она невольно улыбнулась в ответ.       — Все может быть, — она игриво изобразила пальцами пистолет и стрельнула в него.       — Ай, — он приложил руку к груди, притворяясь смертельно раненым, и шутливо закатил глаза. — В самое сердце, котенок.       — Через сколько ты уходишь? — спросила она, не отрывая взгляда от его лица, ее голос был тихим, чуть хриплым.       Ей нравилось смотреть на него, изучать его черты, ловить мимолетные выражения, которые так редко появлялись на его лице. В этот момент она чувствовала себя невероятно уязвимой, но в то же время — желанной.       Малфой посмотрел на свои ролексы, блеснувшие в лучах солнца, пробивающегося сквозь окно, и ее сердце дрогнуло от осознания того, что время, отведённое им, ограничено.       — Ну, минут пятнадцать есть, а что? — спросил он, приподнимая бровь.       В его голосе послышалось любопытство и легкое предвкушение. Его взгляд, по-прежнему прикованный к ее лицу, заставлял ее терять самообладание.       — Ты обещал показать, насколько тебе нравится, что я в твоей одежде, — прошептала она, слегка покраснев, чувствуя, как горят ее щеки.       Гермиона чувствовала себя одновременно смелой и дерзкой, но в то же время ее сердце бешено колотилось в груди, выдавая ее волнение.       Драко хищно улыбнулся, и в его серых глазах вспыхнули черти, выдавая его игривое настроение, смешанное с неподдельным желанием. Его взгляд, скользнув по ее телу, заключенному в его футболку, заставил ее почувствовать легкий трепет.       Он потянулся к ней, собираясь украсть поцелуй, но она, сохраняя остатки самообладания, ловко откинулась на спинку дивана, оставляя небольшую, но ощутимую дистанцию между ними.       — Котенок хочет поиграть? — ухмыльнулся он, его голос, казалось, звучал чуть глубже, чем обычно.       В его глазах плясали чертики, выдавая его игривое настроение, готовое вот-вот вырваться наружу.       — Возможно, — ответила она, закусив губу, стараясь скрыть улыбку.       Она наслаждалась этой игрой, этим флиртом, этим напряжением, которое висело между ними в воздухе, наполняя комнату электричеством.       Малфой приближался к ней медленно, но уверенно, как хищник. Что-то в его движениях было плавное, кошачье, завораживающее, как перед броском. Его серые глаза, сузившись, внимательно следили за каждым ее жестом, впитывая его в себя.       В нем чувствовалась скрытая сила и неукротимая страсть, готовая вырваться наружу в любой момент, как только она позволит.       Гермиона нервно облизала пересохшие губы, и этот едва заметный жест не скрылся от его острого взгляда. Он заметил, как ее зрачки расширились, как слегка участилось дыхание, как легкий румянец залил ее щеки, подчеркивая ее красоту.       — Предлагаю свою игру, — прошептал Малфой, склоняясь ближе к ее лицу, его голос стал бархатным, пленительным.       Его дыхание опалило ее щеку, вызывая дрожь, которая пробежала по всему ее телу.       — Ты закрываешь глаза и говоришь, куда я могу поцеловать тебя. Если ты не назовёшь, я целую туда, куда захочу.       — Х-хорошо, — её голос сорвался, дрогнув от волнения и предвкушения.       Гермиона чувствовала, как предательский румянец заливает щёки, а в голове рождались всё более непристойные картинки, рисуемые её воображением.       Она медленно прикрыла глаза, глубоко выдыхая, стараясь унять бешено колотящееся сердце, которое грозилось вырваться из груди.       Откинувшись на мягкие подушки дивана, она позволила ему приблизиться, полностью отдаваясь во власть охвативших её чувств. Её тело горело, словно объятое пламенем, а внизу живота нарастало сладостное томление, обещая невероятное наслаждение.       — Сюда, — прошептала она почти неслышно, её губы едва шевелились, и нежными, дрожащими пальцами коснулась своих губ, проводя по ним невидимой линией.       Этот жест был таким откровенным и чувственным, что она сама удивилась своей смелости.       Его губы накрыли её мягко и нежно. Это был нежный, почти невесомый поцелуй, но в нём чувствовалась такая сила притяжения, такая жажда, такая страсть, что она потеряла ощущение реальности. Всё вокруг исчезло, растворилось в этом моменте, оставив только их двоих, объединенных этим долгожданным прикосновением.       Её сердце замерло, а потом забилось с удвоенной силой, отзываясь на каждый его жест.       Драко медленно оторвался от её губ, оставляя её в состоянии блаженного опьянения.       Она чувствовала лишь его горячее дыхание на своей коже, лёгкий аромат его одеколона, смешанный с запахом табака, и тихий стук собственного сердца, которое, казалось, вот-вот остановится от бешеного ритма. Её разум помутился, и она не могла думать ни о чём, кроме него.       Она нежно провела ладонью по шее, и слегка откинула голову, позволяя ему полностью завладеть собой.       Губы Драко обожгли нежную кожу, двигаясь вниз по шее, целуя, облизывая, кусая.       Каждый его поцелуй был маленьким взрывом, вызывающим новую волну мурашек, пробегающих по всему телу. Внизу живота затягивался узел, а в голове царила приятная пустота.       Гермиона решила испытать его терпение, немного поиграть, наслаждаясь его жаждой.       Медленно, дразняще, она выставила вперёд руку, предлагая ему себя частями, позволяя ему самому решать, что делать дальше, куда двигаться. Она хотела почувствовать его контроль, его силу.       Нежные, обжигающие поцелуи обволакивали каждый её пальчик, поднимаясь всё выше и выше по руке, от кончиков пальцев до самого плеча.       Малфой исследовал её, запоминая каждый изгиб, каждый миллиметр её кожи.       Каждый его поцелуй был наполнен таким обожанием, таким желанием, такой нежностью, что она едва слышно постанывала от удовольствия, не в силах сдержать нахлынувшие чувства.       Её тело горело, а в голове царил приятный хаос, все мысли перемешались, оставив только его имя.       Драко не стал медлить, не стал ждать, пока она попросит большего, пока она откроется ему полностью, а сразу же перешёл с поцелуями на вторую руку, боясь упустить момент.       Он целовал её так, словно она была богиней в его жизни, и она чувствовала себя именно так в его руках — желанной, любимой, единственной.       — Продолжаем? — донесся до нее хриплый, немного дрожащий голос.       Он звучал как мольба, пропитанная необузданным желанием и обещанием наслаждения.       — Д-да, — выдохнула она почти беззвучно, чувствуя, как по телу пробегает волна дрожи, заставляя ее содрогнуться.       В голове не было ни одной связной мысли, только он: его губы, его руки, его взгляд, прожигающий ее насквозь.       — Покажи, — прошептал он ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием, заставляя затаить дыхание.       В его голосе была страсть, которую он больше не пытался сдерживать, и от этого ее тело вспыхивало с новой силой.       Собравшись с остатками самообладания, Гермиона медленно провела рукой по груди, очерчивая ее сквозь тонкую ткань футболки, подчеркивая аппетитные контуры.       Ее движения были робкими, неуверенными, но в то же время невероятно чувственными, она раскрывалась перед ним.       Драко отреагировал мгновенно, будто только и ждал этого знака, поцеловав ее сквозь футболку в то самое место, которое она только что очертила.       Этот поцелуй был нежным, трепетным, но в то же время настойчивым, требовательным, и он вызвал у нее целую бурю противоречивых чувств: восторг, смущение, страх и неутолимое желание.       — Не так, — всхлипнула она, не в силах сдержать разочарование, которое с каждой секундой нарастало в ее груди.       Ей хотелось большего, ей хотелось чувствовать его кожу на своей, ей хотелось раствориться в его объятиях, полностью отдавшись охватившей её волне желания.       — Ты показала именно так, котенок, — прошептал он, прижимаясь губами к ее шее, вдыхая ее аромат, пытаясь запомнить его навсегда.       Его слова были дразнящими, игривыми, но в то же время полными обещаний, заставляющими ее сердце биться быстрее.       Не дожидаясь его дальнейших действий, охваченная порывом смелости, она завела руку под футболку, оглаживая грудь, чувствуя, как соски напрягаются и наливаются сладостной болью, требуя его внимания. Ее тело горело, каждая клеточка кричала о нем, и она больше не могла сдерживаться.       Он, почувствовав ее нетерпение, ее жажду, аккуратно приподнял футболку, обнажая ее грудь, прикрытую кружевной чашечкой лифа.       Девичья кожа, нежная и бархатистая на ощупь, манила его.       Его губы, горячие и влажные, принялись осыпать поцелуями нежную кожу, целуя ее поверх чашечки лифа, дразня, оттягивая момент полного наслаждения, играя с ней, заставляя ее ждать.       Кровь яростно пульсировала в висках, заглушая все остальные звуки. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из груди, и она боялась, что он услышит его бешеный ритм.       Гермиона, вдохнув побольше воздуха, несмело отодвинула кружевную чашечку лифа, обнажая покрасневший от возбуждения сосок, и, не в силах сдержать нахлынувшую страсть, слегка ущипнула себя за него, испытывая острую, пронзительную боль, переходящую в нестерпимое наслаждение.              — Ты такая красивая, — выдохнул он, голос его сорвался, став хриплым от желания, выдавая захлестывающие его эмоции.       И тут же, не дав ей и секунды на размышление, он нежно втянул горошину соска, заключив его в плен своих горячих, влажных губ, заставляя ее вскрикнуть от удовольствия.       — Драко… — ее голос срывался на стоны, переполненные желанием и мольбой. — Еще…       Она выдохнула это слово, как самое сокровенное желание, как признание в поражении. В этой короткой фразе было все: и уязвимость, и страсть, и готовность отдать себя без остатка.       Сильные, уверенные руки стянули с нее футболку, отбрасывая ее куда-то в сторону. Гермиона почувствовала, как прохладный воздух коснулся ее разгоряченной кожи, вызывая приятную дрожь, которая лишь усилила ее возбуждение.       Ее ресницы трепетали, пока он, не отрывая от нее завороженного взгляда, отбросил кружевной лифчик в сторону, освобождая ее грудь. Ее тело, обнаженное и податливое, казалось, сияло в свете комнаты.       — Нетерпеливый котенок, — ухмыльнулся он, но в голосе звучала скорее не насмешка, а восхищение.       Его ухмылка была довольной, гордой, будто она уже принадлежала ему, словно он наконец-то получил то, чего так долго ждал.       — Целуй.       Просьба прозвучала скорее как приказ, но в ней было столько страсти, столько желания, что он просто не мог ослушаться.       Он подчинился, как будто это было его единственной целью в жизни. Накрывая губами сосок, втягивая его нежно, но настойчиво, пробуя на вкус. А второй ладонью он крепко, но бережно сжимал другое полушарие, лаская, кружа большим пальцем вокруг затвердевшего соска, вызывая волны удовольствия, которые захлестывали ее с головой.       Гермиона закинула голову назад, отдаваясь полностью его ласкам, не в силах сдержать стоны, вырывающиеся из ее груди.       Драко углубил поцелуй, чередуя нежные покусывания и влажные прикосновения, сводя ее с ума. Его язык дразнил, ласкал, вызывая трепет по всему телу.       Грейнджер извивалась в его объятиях, не в силах усидеть на месте, чувствуя, как нарастает возбуждение, как мышцы напрягаются, готовясь к чему-то большему.       Внизу живота уже пылало, требуя удовлетворения, но он тянул, дразнил, доводя ее до грани. Она почувствовала, как влага пропитала трусики между ее ног, смачивая кожу и усиливая ощущение сладостной истомы.       Его руки, покинув грудь, опустились ниже, скользя по ее животу, обжигая кожу своим прикосновением, словно выжигая на ней свое имя.       Драко провел пальцами по изгибу ее бедра, очерчивая соблазнительные линии, спускаясь все ниже, пока не коснулся кромки шорт.       Он остановился, поднял на нее взгляд, в котором читалось нетерпение, смешанное с нежностью.       — Можно? — прошептал он, давая ей последний шанс отступить.       — Да, пожалуйста, — выдохнула она, ее голос дрожал, выдавая ее сильное возбуждение.       Гермиона уже не могла ждать, она жаждала его прикосновений, его ласки, его самого.       Драко медленно стянул с нее шорты, высвобождая ее бедра из плена ткани. Она почувствовала, как прохладный воздух коснулся ее разгоряченной кожи, вызывая новую волну мурашек.       — Ты должна продолжить игру, или я сам выберу место.       Его голос звучал хрипло и угрожающе, но в глазах плясали довольные черти.       — Пожалуйста, — взмолилась она, не зная, что именно просит, но вкладывая в это слово все желание.       Ее мозг перестал функционировать с первым прикосновением его губ, и теперь она была полностью во власти его прикосновений, его голоса, его взгляда.       Гермиона чувствовала, как тает, как растворяется в его объятиях, как теряет связь с реальностью.       Он начал подниматься поцелуями по ее ногам, целуя каждый сантиметр кожи, вызывая дрожь и трепет по всему телу.       Влажные губы скользили по внутренней стороне бедра, вызывая мурашки и сладостные спазмы. Он целовал ее так, будто хотел запомнить каждый изгиб, каждый шрам, каждый штрих ее тела.       Пока его горячее дыхание, обжигающее и манящее, не коснулось влажной ткани ее трусиков.       Гермиона затаила дыхание, предвкушая новые ощущения.       Каждая клеточка ее тела вибрировала в предвкушении его прикосновений, а внизу живота разливалось тепло, переходящее в жгучее пламя.       Подняв голову, она встретилась с его взглядом.       Серые глаза, обычно такие светлые и проницательные, сейчас превратились в темные омуты, полные желания, голода и неподдельной страсти.       Грейнджер видела, насколько сильно был напряжен его член, отчетливо выпирая сквозь плотную ткань штанов, и этот вид лишь подлил масла в огонь ее возбуждения. Ей хотелось коснуться его.       Нежные, ласкающие губы коснулись её клитора сквозь мокрые от возбуждения трусики, вызывая молниеносную вспышку удовольствия.       Драко дразнил её, играл с ней, и она едва могла сдержаться, чтобы не сорваться.       — Боже, — стон вырвался из её уст, хриплый, полный наслаждения и мольбы.       Его губы стали настойчивее, он нежно прикусил её сквозь ткань, вызывая волну мурашек, пробежавших по всему телу.       Девушка вцепилась пальцами в его волосы, слегка оттягивая их, позволяя ему понять, что ей это нравится.       Малфой переместился выше, к животу, оставляя за собой дорожку из поцелуев. Её дыхание участилось, сердце бешено колотилось в груди.       — Драко… — прошептала она, — Я…       Но договорить ей не дали, слова застряли в горле, потому что в следующую секунду он одним движением сорвал с неё трусики, отбрасывая их в сторону.       И вот, его губы вновь касаются её, уже без всякой преграды, даря невиданное наслаждение.       Карие глаза закатились от удовольствия, когда его хриплый стон опалил ее складки, и в эту секунду зазвонил его телефон, разрывая тишину и прерывая интимный момент.       — Блять, — прорычал Драко, отрываясь от её половых губ и с раздражением хватая телефон. — Алло. — Его голос звучал резко и недовольно.       Её мозг отказывался обрабатывать информацию, всё ещё пытаясь прийти в себя от накатывающих волн несостоявшегося оргазма.       Всё тело горело, требуя продолжения, но момент был безвозвратно упущен.       Гермионе хотелось хныкать от того, как сильно она хотела кончить, от того, что он был так близко, от того, что им помешали.       Разочарование волной накрыло её, и она отвернулась, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.       — Блять, да, — рявкнул он, — я понял.       Она не слышала, что ему говорили, но он был безумно зол.       — Иди на хуй, Нотт. Сейчас буду.       Драко выдохнул и уткнулся лицом ей в ноги.       — Я опоздал на тренировку, — начал он, — если я не буду в течение пяти минут, меня не допустят до игры.       — Драко… — она не знала, что сказать.       — Котенок, прости, — он нежно поцеловал её в бедро. — Мне нужно идти. Клянусь, вечером я попрошу прощения на коленях.