Игра на грани

      Малфой распахнул веки, его взгляд скользнул по её телу, пока он закусил губу от предвкушения.       Он не торопится. Смотрит, изучая, позволяя себе наслаждаться каждым изгибом, каждой линией её тела.       Наконец взгляд останавливается на её бедре, на котором гордо расправил крылья дракон.       — Ты… — Драко не мог подобрать слов, его голос дрогнул. — Это… это невероятно. Когда ты успела?       Гермиона подошла ближе, прижимаясь к нему, чувствуя, как напряжение в его теле постепенно спадает, уступая место чистому восхищению.       — Я давно хотела, — признается она, пока он касается кончиками пальцев контура татуировки       Дракон довольно зашевелился под его пальцами, обвивая хвостом ногу.       — Ты восхитительна, — Малфой поднял на неё взгляд. — Почему дракон?       Гермиона нежно улыбнулась, проводя пальцами по его скуле.       — Так уж получилось, — произнесла она едва слышно, — что я влюбилась в Дракона.       Малфой довольно ухмыльнулся. Одним движением притянул её ближе, сажая на колени.       Ладонь легла на бедро, большой палец начал медленно, почти лениво, водить по контурам татуировки.       — Я думал, что не смогу полюбить тебя сильнее, — голос прозвучал низко, почти шёпотом. — Но с каждым днём влюбляюсь всё больше.       Драко наклонился ближе, губы коснулись изгиба её шеи. Поцелуй был неспешным, даже немного ленивым. Гермиона тихо выдохнула, чуть дрожа, пальцами вцепившись в широкие плечи, в поисках опоры.       — Ведьма, — прошептал он, едва оторвавшись от нежной кожи.       Губы изогнулись в мягкой, довольной улыбке, а взгляд потемнел, пронзая Гермиону насквозь.       — Моя ведьма.       Слова эхом отозвались в комнате, наэлектризовывая воздух между ними.       Гермиона в ответ лишь прикрыла глаза, позволяя ему вести, чувствуя, как властные прикосновения обжигают кожу.       Драко знал, как свести её с ума одним лишь взглядом, одним прикосновением. И сейчас он пользовался этим знанием в полной мере.       Он переместил поцелуи выше, к линии подбородка, а затем к губам. Губы накрыли её, сначала нежно и робко, пробуя на вкус, а затем более требовательно и жадно. Её руки сцепились на его шее, притягивая мужчину ближе.       Малфой оторвался от нее, тяжело дыша. Он не мог ею надышаться, не мог насытиться.       — Я люблю тебя, котёнок, — выдохнул он.       Гермиона провела ладонями по широким плечам, кладя руки на грудь, чувствуя, как бешено бьётся его сердце.       — Ты обещал мне рассказать про свои татуировки, — напомнила она.       Драко чуть отстранился, и уголки его губ изогнулись в знакомой ухмылке.       — Я надеялся, ты забыла, — произнёс он, медленно растягивая слова.       Грейнджер покачала головой, улыбаясь.       Он коротко усмехнулся, а потом, не сводя с неё взгляда, стянул футболку через голову. Гермиона задержала дыхание: она никогда не привыкнет к этой картине.       Перед ней открылась россыпь татуировок на рельефном теле, тех самых, от которых она потеряла голову в первую встречу на квиддичном поле.       Гермиона провела кончиками пальцев по уже знакомым линиям, которые целовала каждую ночь перед сном, по тем, что успела запомнить наизусть.       Драко откинулся на спинку дивана, а мягкий свет ложился на его кожу, подчёркивая каждую линию чернил.       — Это, — тихо произнёс он, коснувшись пальцем махрового цветка на левой груди, — была первой.       Гермиона облизала пересохшие губы, чувствуя, как собственное сердце начинает учащённо биться.       — Пион Hermione — волшебный сорт. У него темно-розовая сердцевина едва просматривается сквозь светло-розовые лепестки, за счет чего получается эффект внутреннего свечения.       Драко сглотнул, поднимая на нее взгляд. Расплавленное серебро в его глазах было завораживающим.       — Ты всегда была светом, — прошептал он. — Такой же красивой, такой же хрупкой… и такой же упрямой, как этот цветок. Свет, который пробивается даже сквозь самую густую тьму.       Гермиона замерла, ощущая, как дрожь растекается по телу, как румянец поднимается к щекам.       Она едва слышно выдохнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Пальцы легли поверх его руки, касаясь татуировки. Она чувствовала жар его тела, который проникал под кожу.       — Драко… — только и смогла произнести она дрожащим голосом.       Его пальцы переплелись с её, направляя вниз, туда, где на изгибе рёбер начиналась следующая татуировка.       Гермиона задержала дыхание.       Рисунок оживал под её прикосновением: из раскрытых страниц книги вырывался дракон. Его крылья расправлялись, охватывая бок Драко, пока он пролетал вдоль рёбер, а хвост, усыпанный мелкими чешуйками, закручивался, когда он возвращался обратно в книгу.       — Почему дракон? — она закусила губу, возвращая ему его же вопрос.       Драко мягко усмехнулся.       — Потому что ты приручила одного, — ответил он, едва заметно улыбнувшись.       Гермиона почувствовала, как дыхание сбилось.       Она медленно опустила голову, коснулась губами кончика драконьего крыла, и Драко едва слышно выдохнул.       Малфой коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд. В штормовых глазах была бесконечная, почти болезненная нежность.       — Я могу рассказать тебе обо всех, но в конечном итоге каждая из них о тебе. Я весь твой, моя душа и тело.       В уголках глаз Гермионы заблестели слезы. Она не могла произнести ни слова, лишь прижалась к его горячей груди, чувствуя, как соленые дорожки скатываются по щекам.       — Малфой, — выдохнула она. — Ты чертовски романтичен.       Он тихо рассмеялся, прижимая её крепче.       — Грейнджер, ты — все, чего я когда-либо хотел в своей жизни. Я мог бы сказать тысячу красивых речей, но предпочитаю каждый день доказывать действиями.       Она подняла на него блестящие глаза.       — Прекрати, Малфой, пока я тут все не затопила. Лучше расскажи, как прошла пресс-конференция.       — Как пожелаешь, котенок.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

      Гермиона проходила по дому, взмахом палочки собирая нужные вещи для переезда Драко.       Аккуратные стопки футболок, бережно сложенные джемперы, книги, которые он любил, — всё мгновенно складывалось в расширенный чемодан.       Она опустилась на край дивана, машинально продолжая взмахивать палочкой, но мысли уже уплыли далеко — туда, где ещё пахло запеченной картошкой, где смех матери звенел в воздухе, а глаза отца светились гордостью.       Тот ужин…       Она и представить не могла, что всё пройдёт так легко. Всего несколько дней назад мысль о том, что Драко Малфой будет сидеть за одним столом с её родителями, казалась чем-то из параллельной реальности. Но он сумел разрушить все барьеры — своей сдержанной улыбкой, безупречными манерами и тем особенным теплом, которое он сохранял только для неё.       Драко рассказывал об их планах на будущее, о карьере ловца во Франции, о том, как важна для него Гермиона, и делал это так искренне, что даже её отец, обычно сдержанный в проявлении эмоций, одобрительно кивал.       Гермиона вспомнила, как её мать, когда мужчины вышли на улицу покурить, повернулась к ней с той самой тёплой, почти заговорщической улыбкой:       «— Ну что, доченька… Кажется, ты нашла своего принца. И, надо признать, весьма симпатичного».       Гермиона тогда рассмеялась, но смех застрял где-то в груди.       А потом, перед самым уходом, отец наклонился к ней и тихо прошептал:       «— Если он всегда будет заставлять тебя светиться так, как сегодня, то так и быть, я закрою глаза на то, что он был маленьким говнюком в детстве и обижал мою девочку».       Эти слова всё ещё отзывались в ней теплом.       Сейчас, перебирая его вещи, она чувствовала то редкое, почти волшебное спокойствие, которое бывает только тогда, когда прошлое, настоящее и будущее наконец соединяются в одно целое.       Переезд, Франция, новая жизнь — всё это больше не пугало. Напротив, в ней жила уверенность: где бы они ни были, она будет дома, пока рядом с ней Драко.       Гермиона закусила губу, думая о том, сколько осталось дел, прежде чем сможет присоединиться к нему. Несмотря на всю суету, она чувствовала лишь приятное предвкушение.       Они решили, что она прилетит к нему через месяц, как только уладит все дела в Лондоне. Этот месяц казался одновременно и вечностью, и ничтожно малым сроком. Поэтому эти два дня перед его отъездом они практически не разлучались.       Они говорили обо всём и ни о чём, наслаждаясь тишиной.       Ночь перед его отъездом была особенной. Они не спали, просто лежали рядом, слушая дыхание друг друга, впитывая тепло тел, чтобы запомнить его на время разлуки. И хотя они оба знали, что это лишь временная разлука и Париж ждёт их, оба чувствовали лёгкую грусть от предстоящего расставания.       Драко зашёл в гостиную со вторым чемоданом, который оказался чуть меньше первого, но всё равно выглядел увесистым. Глухой стук отозвался в комнате, когда он поставил его рядом с дверью.       Гермиона сидела на диване, застёгивая молнию чемодана. Тонкая прядь волос выбилась из-за уха и мягко упала на щёку.       Она не заметила, как он вошёл — была слишком сосредоточена, но внутри ощущала дрожь, ту лёгкую тревогу, которая всегда приходит перед чем-то важным.       — Переживаешь? — мягко спросил он.       Гермиона подняла на него глаза, уголки губ дрогнули.       — А ты нет? — ответила она вопросом на вопрос, и лёгкая усмешка тронула её губы.       Драко сделал шаг вперёд.       — До тех пор пока ты уверена, что приедешь ко мне, — произнёс он тихо, — мне не о чем переживать.       Малфой подошел к ней, опускаясь перед ней на колени. Тепло его ладоней обожгло, когда он обхватил её лицо, заставляя посмотреть прямо в глаза.       — Мы будем созваниваться каждый день, — сказал он, чуть улыбнувшись и большим пальцем проведя по скуле. — Разница во времени несущественна. Ты сможешь писать мне, когда захочешь.       Гермиона улыбнулась — устало, чуть грустно, но искренне.       — Тогда я, пожалуй, буду писать тебе слишком часто.       Драко усмехнулся и, не убирая рук, коснулся лбом её лба.       — Идеально, — прошептал он. — Я на это надеялся.       Он оставил невесомый поцелуй на её виске. Она не пыталась скрыть улыбку, хотя в груди уже начинала нарастать та тихая грусть, что всегда предшествует расставанию.       — Чёрная задница поможет тебе во всём, — хрипло произнёс Драко. — И, клянусь, в этот раз он не будет вести себя как говнюк.       Он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза, и уголки его губ дрогнули в тёплой, немного дьявольской усмешке.       — Но если попробует, ты сразу же скажешь мне.       Гермиона тихо рассмеялась.       — Забини переживает за тебя. Всегда переживал. Просто по-своему.       Драко криво усмехнулся, вспоминая их последнюю встречу.       — Забини всегда думает, что знает, как будет лучше. Но он не имел никакого права так поступать, — шумно выдохнул он.       Драко молчал, погрузившись в свои мысли. Потом вдруг поднял руку и кончиками пальцев коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд.       — А если бы ты действительно послушала его? — тихо спросил он, в голосе звучала искренняя тревога. — Если бы ушла тогда?       — Тогда я бы никогда не узнала, что счастье может пахнуть тобой, — прошептала она.       Блондин тихо рассмеялся, коротко, глухо, будто выдохнул вместе со смехом последние остатки тревоги.       — Мерлин, Грейнджер, — начал он, — иногда ты говоришь такие вещи, что я забываю, как дышать.       — Хорошо, — ответила она с лёгкой улыбкой, прижимаясь к нему. — Значит, всё честно. Потому что я перестаю дышать каждый раз, когда тебя нет рядом.       Драко взял её руку, переплетая пальцы, и поднёс к губам. Тёплое, почти невесомое прикосновение заставило Гермиону улыбнуться.       — Ты невероятная, — он прищурился, всматриваясь в глубину карих глаз. — Драко из школьных времён мог бы умереть только за мысль о том, что ты будешь с ним. Я даже представить себе не мог такого.       — Хорошо, что ты набрался решимости.       — Знаешь, а я ведь однажды почти пригласил тебя на бал, — признался он.       Гермиона тихо рассмеялась, качнув головой.       — Прости, но в школе ты был полным говнюком. Я бы даже не стала тебя слушать.       Малфой фыркнул, но уголки его губ дрогнули в усмешке.       — Справедливо.       — Но, — добавила она, чуть сжимая его пальцы, — у взрослой версии тебя есть все шансы.       — Рад это слышать, — голос стал ниже, мягче. На лице появилась та самая фирменная дерзкая малфоевская ухмылка.       Гермиона сглотнула, не в силах отвести взгляд.       — Сколько осталось до того, как сработает портключ?       — Две минуты, — выдохнул он.       — Хорошо, — прошептала она, поднимаясь на ноги вместе с ним.       Её руки слегка дрожали.       — Котёнок, — Драко провёл подушечкой пальца по её щеке, — я могу забрать тебя хоть сейчас. Это ты настояла на том, чтобы остаться.       — Мне правда нужно это время, — мягко ответила Гермиона.       Он кивнул, взгляд стал задумчивее.       — Я знаю. Просто… ненавижу себя за то, что оставляю тебя здесь одну.       Плавным движением он призвал к себе оба чемодана.       — Минута, — тихо сказал он, взглянув на часы.       Гермиона сделала шаг вперёд и, встав на цыпочки, обвила руками его шею.       — Никаких француженок, Малфой, — прошептала она, прежде чем их губы встретились.       Драко усмехнулся, сталкиваясь с её языком. Поцелуй был жадным, требовательным, даже болезненным в своей страсти, будто они пытались выразить тысячу невысказанных слов.       Гермиона отстранилась, делая шаг назад.       — Я прилечу через месяц, — тихо сказала она, сдерживая непрошеные слёзы.       Он кивнул, доставая из кармана потёртую зажигалку, серебро которой мягко отражалось в свете лампы.       — Котёнок… — начал он, но не успел договорить — воздух вокруг него дрогнул, вспыхнул светом, и в следующее мгновение его уже не было.       Гермиона стояла неподвижно, глядя на место, где ещё секунду назад стоял он. Комок подкатил к горлу, но она лишь глубоко вдохнула, заставив себя улыбнуться.       До их встречи оставался месяц — всего несколько недель, чтобы уладить дела в Лондоне и собрать всё, что связывало её с прежней жизнью.       А потом… потом начнётся их новая глава.