Игра на грани

Год спустя.

      Гермиона рассеянно водила ложечкой по краю кружки, наблюдая, как сахар растворяется в горячем чае, оставляя за собой тонкие волны. Металл мягко звякал о фарфор, нарушая утреннюю тишину. Лучи солнца пробивались сквозь тонкие занавески, падая на деревянный стол, на котором лежала открытая газета и нетронутые аппетитные круассаны. В воздухе витал аромат кофе, свежей выпечки и чего-то уютного, домашнего, того самого спокойствия, которым они овладели друг с другом.       — Котёнок, всё в порядке? — голос Драко, низкий и немного хрипловатый после сна, прорезал пространство между ними.       Она вздрогнула, вынырнув из глубокой задумчивости, в которой пребывала с самого утра.       — А? — Гермиона подняла глаза на него.       — Я спросил, всё ли в порядке, — повторил он, чуть нахмурившись.       Драко протянул руку, обхватывая её пальцы своими. Его ладонь была ещё горячей от кружки, касание было нежным, успокаивающим.       — Да… прости, я просто задумалась, — тихо пробормотала девушка, отводя взгляд.       Он не поверил, знал её слишком хорошо, но не стал давить.       — Я спрашивал, на какие даты бронировать портключ в Лондон на Рождество, — напомнил Малфой, поглаживая большим пальцем костяшки её пальцев, не отводя взгляда от карих глаз.       Гермиона выдохнула и отставила кружку с горячим чаем.       — Думаю, в этом году мы не сможем провести Рождество в Британии, — сказала она наконец, и в голосе прозвучала лёгкая, почти виноватая улыбка.       — Почему, любимая? — Драко чуть наклонился вперёд. — У тебя какие-то планы?       Она посмотрела на него. Шоколадный взгляд был тёплым, но странно взволнованным.       — Планы… — тихо повторила Гермиона, улыбнувшись уголками губ. — Можно и так сказать.       Драко вопросительно поднял бровь.       — Гермиона… что происходит?       Девушка глубоко вдохнула. Сердце билось слишком быстро, а пальцы чуть дрожали, когда она переплела их пальцы.       — Просто… — она посмотрела на него, в её глазах отразился весь тот вихрь чувств, который она носила в себе последние недели. — На ранних сроках беременности перемещения на такое расстояние нежелательны.       Драко моргнул, не сразу понимая смысл услышанного. Штормовой взгляд метнулся к её лицу, затем к животу, к едва заметному жесту, когда она коснулась его ладонью, потом снова — к её глазам.       — Ты… беременна? — хрипло выдохнул он.       Она кивнула медленно, едва заметно, с той самой нежной, почти невыносимо трепетной улыбкой, от которой у него сжалось сердце.       — Да, — прошептала она. — Ты станешь папой.       На мгновение в комнате воцарилась тишина — плотная, звенящая. Где-то за окном шелестел ветер, и лёгкий луч солнца пробился сквозь занавески, упав прямо на их переплетённые руки.       А потом Драко тихо рассмеялся — так, будто вдруг вспомнил, как дышать.       Малфой вскочил, обхватил её, прижимая к себе с такой силой, что кружка с чаем, стоявшая на краю стола, едва не опрокинулась.       — Мерлин, Гермиона… — голос дрожал от смеха и слёз одновременно. — Ты… ты серьёзно?       — Абсолютно, — прошептала она, улыбаясь. — И, если честно, я немного волнуюсь.       Блондин отстранился лишь на секунду, чтобы посмотреть на неё — так, будто видел впервые. Серые глаза сияли, в них отражалось солнце, и Гермиона вдруг поняла: вот оно — то самое счастье, ради которого стоило пройти всё.       — Волнуешься? — прошептал он, касаясь её щеки, проверяя, не сон ли это. — Грейнджер, ты сделала мне лучший подарок во всей чёртовой вселенной.       Драко опустился на колени перед ней, осторожно коснувшись губами живота. Движение было таким бережным, что Гермиона вдруг почувствовала, как по спине пробежала волна тепла.       — Привет, малыш. Твой папа тебя уже любит.       Гермиона засмеялась — тихо, сквозь слёзы, проводя пальцами по его волосам.       И в этот момент весь мир, казалось, сузился до одной кухни, до запаха чая и до двух сердец, бьющихся в унисон, переполненных любовью и трепетным ожиданием новой жизни.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Два года спустя.

      Драко несся по стерильным коридорам больничного крыла словно одержимый — сердце колотилось в груди, подгоняя его вперед. Воздух, пропитанный запахом антисептика и травяных зелий, казалось, давил на него, но он ощущал лишь оглушительный гул крови в ушах и неукротимое стремление добраться до нее.       В руках он судорожно сжимал метлу, цепляясь за ускользающую реальность. Прилипшая к мантии земля оставляла грязные следы на безупречно белом полу. Пот струился по вискам, спутанные пряди волос прилипли ко лбу, дыхание сбивалось в хрип.       Малфой несся по коридорам, цепляясь взглядом за таблички, ведущие в родильное отделение. Каждый поворот казался вечностью. Он заглядывал в окошки дверей, вглядывался в лица пациентов и медиков, пока наконец не увидел то, что заставило его сердце замереть.       Четвёртая палата.       Гермиона.       Она лежала на кровати, окружённая целой толпой целителей, чьи мантии мелькали туда-сюда. Над её головой вспыхивали чары, мерцали диаграммы, слышались короткие, уверенные команды. Драко сделал шаг вперёд — и в тот же миг перед ним выросла медсестра.       — Стойте, сэр, вам нельзя! — строго сказала она, выставив руку, но в глазах промелькнуло понимание.       — Это моя жена, — выдохнул он хрипло. — Она рожает… Пропустите меня!       Драко попытался обойти её, но она осталась невозмутима.       — Молодой человек, это родильное отделение, вам действительно нельзя, — произнесла женщина ровным тоном, в котором чувствовалась усталая мягкость. Она уже привыкла к подобным сценам.       — Вы не понимаете! — он едва не сорвался на крик, пальцы побелели, впившись в древко метлы. — Это моя жена!       Медсестра — женщина с сединой у висков и добрым, усталым лицом — посмотрела на него чуть дольше, чем требовалось по инструкции. И улыбнулась. Тепло, по-матерински.       — О, я как раз очень хорошо понимаю, молодой человек, — тихо ответила она, кладя ладонь ему на плечо. — Но вам правда нельзя.       Драко остановился, глядя на неё, грудь тяжело вздымалась, взгляд метался между дверью и её лицом, губы дрожали.       — Я… я просто хочу знать, что с ней всё хорошо, — прошептал он почти неслышно.       Медсестра мягко кивнула, и её голос стал тише:       — Сядьте, сэр. Я узнаю и всё вам скажу.       Малфой кивнул, но не двинулся с места.       Не мог.       Он прислушивался к приглушенным голосам, к неразборчивым обрывкам фраз и иногд улавливал женские стоны боли.       Драко закрыл глаза, прижимая ладонь к груди, туда, где сердце билось с такой силой, будто рвалось наружу, туда, где была его любимая женщина.       Он, наследник древнего рода, видевший смерть, войну и разрушение, стоял сейчас беспомощный, как мальчишка, перед простой дверью — и боялся.       Медсестра вернулась через несколько бесконечных минут.       — Молодой человек, пройдите в соседний кабинет. Там вас приведут в порядок и выдадут халат.       — А… — запнулся он, не успев закончить фразу, взгляд был прикован к двери палаты.       — После этого вы сможете пройти к миссис Малфой, — закончила медсестра, её голос звучал мягко и утешающе. — Она уже ждет вас. И, молодой человек, поздравляю. У вас родилась девочка.       Драко кивнул, слова застряли в горле. Он не мог оторвать взгляда от двери, где, как он знал, сейчас находилась Гермиона, его жена, которая подарила ему самое главное сокровище.       — Спасибо, — прошептал он, и это было всё, что он смог выдавить.       Медсестра, понимая его состояние, лишь кивнула и указала на дверь справа.       Он вошел в указанную комнату, словно во сне. Все происходящее казалось нереальным, словно кадры из чужой жизни. Машинально позволил медперсоналу наложить на него несколько очищающих и дезинфицирующих заклинаний и облачиться в чистый халат.       Наконец дверь в палату приоткрылась, и медсестра жестом пригласила его войти.       — Драко, — прошептала Гермиона, и в этом простом слове было всё — любовь, облегчение, счастье.       Малфой вошел, чувствуя, как его ноги становятся ватными. Медсестра тихонько закрыла за ним дверь, оставляя их одних.       Свет был приглушен, воздух наполнен теплом и ароматом трав. Гермиона лежала на кровати, утомлённая, но сияющая. На руках она держала крошечный свёрток, завёрнутый в белую пелёнку.       Драко приблизился, не смея нарушить тишину. Пальцы дрожали, когда он склонился ближе и впервые увидел её.       Крошечное личико, тёплое дыхание, кудряшки цвета каштана — такие же мягкие, как у Гермионы. Розовые щёчки, крошечный носик, едва заметное причмокивание губ.       — Познакомься с нашей малышкой, Драко, — прошептала она, её голос дрогнул от нежности.       Драко протянул руку и коснулся малышки. Внутри что-то перевернулось. Он почувствовал такую нежность и любовь, какой никогда прежде не испытывал. Малфой думал, что любить сильнее, чем он любит Гермиону, невозможно. Но он смотрел на свою дочь, и в его груди расцветало чувство, настолько сильное, что вырывалось наружу.       — Она… она так похожа на тебя, — прошептал он, с восхищением глядя на черты лица малышки.       Гермиона улыбнулась.       — И на тебя, — тихо ответила она.       В глазах начала скапливаться влага.       — Привет, маленькая, — прошептал он, чувствуя, как по щекам текут слёзы. — Я твой папа. И я так сильно люблю тебя.       Малышка пошевелилась, сжала крошечные пальчики — и его сердце растаяло. Он прижался губами к её лбу, боясь дышать.       Он перевёл взгляд на жену.       — Спасибо, — прошептал он дрожащим голосом. — Спасибо тебе за всё.       Всё, что он когда-либо хотел, сейчас было перед ним. Целый мир, целая вселенная в его руках.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Три года спустя.

      Драко проснулся от внезапной пустоты в кровати. Прохлада простыни, где ещё совсем недавно ощущалось её тепло, кольнула где-то под рёбрами. Сердце панически забилось в груди, пытаясь вырваться наружу, и он резко сел на кровати, хватая ртом воздух.       Все страхи, которые он так старательно прятал, которые, казалось, были погребены под пеплом войны и счастьем обретения семьи, вновь поднялись в нём.       Он давно знал, что она не уйдёт от него. Гермиона любила его так же сильно, как и он её. Но в такие моменты, когда внезапная, оглушительная тишина возвращалась в его сознание, в нём просыпался маленький слизеринец, тот самый, который когда-то боялся признаться в своих чувствах, боялся быть отвергнутым. Страх, что это сон, что Драко проснётся один, что всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, накатывал с новой силой, парализуя его.       Драко закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках, и вслушался в тишину. Он свесил ноги на прохладный пол, отодвигая ступнёй тапочки, которые она подарила ему на Рождество. Сделав пару глубоких вдохов, он встал, направляясь в соседнюю комнату.       Замерев в дверном проёме детской, он на секунду залюбовался. Гермиона ходила туда-сюда, слегка покачивая на руках их дочь, Касси, губы плавно двигались, потому что она что-то тихонько напевала.       Переступив звуковой барьер, разделяющий комнаты, он сморщил нос.       Касси громко плакала, пока Гермиона пыталась её успокоить.       Драко наблюдал за ней, чувствуя, как напряжение в груди понемногу спадает. Гермиона, даже уставшая, была настоящим солнцем в их жизни, и он, как планета, крутился вокруг неё, освещаемый её теплом.       Он сделал ещё один шаг, и Гермиона обернулась. Увидев его, она улыбнулась — той самой улыбкой, которая всегда заставляла сердце трепетать.       — Ты проснулся, — тихо сказала она, продолжая укачивать Кассиопею.       — Да, котенок, — улыбнулся он, подходя ближе. — Почему не разбудила?       — Ты и так с ней был вчера всю ночь, у тебя утром тренировка, — ответила она, голос был мягким, но в нем слышалась нотка усталости.       Кассиопея на минуту замерла, прислушиваясь, рассматривая отца, но зубная боль, вытеснившая весь интерес, заставила её вновь заплакать.       — Иди к папочке, малышка, — Драко осторожно перехватил свою девочку, прижимая к груди. Всхлипы стали реже, когда он начал тихонько покачивать её.       — Где её морковка? — спросил он, пытаясь успокоить дочь.       Гермиона устало потёрла глаза, взгляд скользнул по комнате.       — Я не знаю, возможно, Зевс опять её погрыз. Я весь день не могу её найти.       Драко щёлкнул пальцами, наколдовывая новый грызунок. Без палочки магия долго не продержится, но этого хватит, чтобы она успела уснуть. С малышкой на руках, которая уже начала успокаиваться, Драко оставил нежный поцелуй на волосах Гермионы.       — Ты устала, ложись спать.       — Но тренировка… — начала она, хотя в голосе уже не было прежней решимости.       — Всё в порядке, поспи, любимая, — мягко сказал он.       Гермиона устало улыбнулась, глаза, ещё влажные от слёз, сияли нежностью. Она оставила лёгкий, невесомый поцелуй на щеке Драко, а затем, наклонившись, коснулась губами мягких волос малышки.       — Спасибо, — прошептала она, её голос был полон благодарности.       Она провела рукой по его щеке, ощущая гладкость, и, закусив губу, пыталась сдержать переполняющие её эмоции.       — Ты самый лучший муж и папа.       — Ты самая лучшая мама, но тебе нужно отдохнуть.       Гермиона благодарно улыбнулась и, обернувшись, тихо покинула детскую, оставляя их вдвоём.       Он тихо ходил с малышкой на руках, стараясь не нарушать хрупкий покой детской. Касси хныкала сквозь сон, крошечные губки причмокивали, а морковка выскользнула из пальцев и упала на пушистый ковер.       Прижимая её к себе, он вдыхал сладкий аромат волос, и тихонько мурлыкал себе под нос какую-то давно забытую колыбельную, которую ему пела мама в детстве, надеясь, что этот жест, хоть и не совсем уверенный, всё же сможет успокоить малышку.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Четыре года спустя.

      Драко прижимал к себе малышку, крошечная ручка крепко цеплялась за кашемировый джемпер, боясь отпустить. Касси вертела головой, изучая гостиную с тем серьёзным, почти взрослым выражением, с каким дети познают мир.       Пальцы были крепко переплетены с пальцами Гермионы, сжимая, поддерживая. Они только что вышли из зелёного пламени камина Малфой-мэнора, и воздух вокруг дрожал от внутреннего напряжения. Драко не был здесь целую вечность. Каждая мелочь — холодный блеск мрамора, тихое эхо под сводами, запах старых роз из сада — болезненно напоминали о прошлом. О том последнем визите, когда они поспешно покинули поместье с Гермионой после несостоявшегося ужина.       Драко повернулся к Гермионе.       — Ты в порядке? — тихо спросил он, взглядываясь в её черты лица.       Она неуверенно кивнула.       — Да… просто немного волнуюсь.       Драко мягко сжал её пальцы.       — Если она скажет хоть одно неосторожное слово — в твой или Касси адрес — мы сразу же уйдём.       — Хорошо, — выдохнула Гермиона натягиваю улыбку в тот момент, когда в гостиную вошла Нарцисса.       Она была всё такая же безупречная, собранная, с идеальной осанкой и непроницаемым выражением лица. Волосы были аккуратно убраны, платье лёгкими волнами спадало до пола. Но стоило ей увидеть сына с ребёнком на руках, и Гермиону рядом, — как на миг в её глазах мелькнуло нечто живое. Тёплое. Настоящее. Что-то, что выдавало материнскую любовь, столь бережно хранящуюся под слоями холодного великолепия.       — Добро пожаловать домой, — сказала Нарцисса, и голос дрогнул на последнем слове.       Драко заметил, как её пальцы едва заметно подрагивали, когда она пыталась удержать ладони спокойно, не вцепившись в ткань платья.       — Мама, — поприветствовал он Нарциссу.       Малышка уткнулась ему в шею, спрятавшись от взгляда незнакомой женщины.       — Мисс Грейнджер, — мягко обратилась Нарцисса к Гермионе.       — Миссис Малфой, — спокойно поправил Драко.       На миг между ними повисла тишина. Нарцисса приподняла взгляд и виновато улыбнулась, чуть склонив голову.       — Да… простите, — она взглянула на Гермиону уже иначе — с теплотой, которой никто не ожидал. — Вы не возражаете, если я буду звать вас Гермионой?       Драко подумал, что, возможно, всё может сложиться неплохо. Гермиона облегченно выдохнула, её плечи расслабились.       — Конечно, миссис Малфой.       Женщина искренне улыбнулась, в глазах промелькнуло что-то, похожее на принятие.       — Просто Нарцисса, дорогая, — мягко ответила она.       Драко физически чувствовал, как жена расслабляется. Он с трудом сдержал улыбку.       Гермиона мягко провела ладонью по спине дочки.       — Касси, познакомься с бабушкой.       Малышка повернулась к миссис Малфой, и Гермиона заметила скатившуюся слезу, когда женщина увидела глубокие серые глаза малышки. Такие же красивые, как и у Драко. В этом сходстве было что-то трогательное, что-то, что, казалось, растопило лёд в сердце матери, напомнив ей о чём-то, что было так дорого.       — Вы моя бабушка? — пролепетала Кассиопея, осматривая статную леди.       — Да, милая, — на лице Нарциссы наконец расцвела искренняя широкая улыбка.       — Мама сказала, у бабушки Циссы есть лошадки, — малышка запнулась на полном имени, смешно нахмурив бровки. — Я люблю лошадок!       — Принцесса, хочешь, мы посмотрим на лошадей, а потом посмотрим платья, которые бабушка выбрала для тебя?       — А там есть лозовые? — спросила Касси, и Гермиона не удержалась от улыбки — дочка всё ещё не выговаривала букву «р».       — Да.       Драко никогда не видел, чтобы его мать улыбалась и смотрела так.       — А биюзовые? — она смотрела на Нарциссу с нетерпением.       Нарцисса вопросительно подняла бровь, еще не привыкнув к детской речи.       — Она спрашивает про бирюзовые, — уточнил Драко.       — Конечно, солнышко, — с нежностью ответила Нарцисса.       Касси захлопала в ладошки и потянулась к бабушке. Драко чуть замер, но, видя мягкий взгляд матери, осторожно передал ребёнка ей на руки. Нарцисса осторожно перехватила её, прикрывая глаза. Ресницы были влажными, в уголках глаз скапливались сдерживаемые слёзы.       Женщина провела ладонью по мягким кудрям внучки, думая о том, как много она потеряла из-за своего упрямства.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Пять лет спустя.

      Гермиона проснулась от мягких, едва ощутимых поцелуев. Тёплое дыхание щекотало кожу, заставляя её вздрагивать. Поцелуи скользили от линии шеи к ключице, разнося жар по телу. Сдавленный стон сорвался с её губ.       — Ммм.       — Доброе утро, котёнок, — прошептал он голосом, в котором звучала хрипотца нежности и желания.       Она улыбнулась, не отвечая, просто позволила себе утонуть в ощущениях. Драко обхватил губами чувствительную кожу шеи, посасывая её. Гермиона почувствовала, как жар от его губ прокатывается по телу, концентрируясь внизу живота.       — Драко, — протянула она, когда его ладонь пробралась под резинку пижамных шорт, раздвигая пальцами влажные складки.       Гермиона непроизвольно подалась навстречу, выгибаясь в спине. Драко нежно провёл большим пальцем по клитору, выводя круги, и она закусила губу, чтобы не издать звук, который хотел вырваться из груди.       — Касси у бабушки, — напомнил он тихо, губами касаясь нежного места за ушком. — До завтра.       — Д-да, — выдохнула она, её разум уже помутнел от накатывающих ощущений.       Сердце пропустило удар. Мир сузился до бархатного голоса, до прикосновений, от которых кружилась голова.       — Сегодня ты только моя, — прошептал он, скользя пальцами по щеке. — Хочу слышать каждый твой стон.       — Драко… — простонала она, зарываясь проворными пальчиками в растрепанные волосы.       Длинные пальцы неспешно исследовали любимые изгибы, дразня. Гермиона лишь слабо сжала широкие плечи, чувствуя, как он проникает в неё двумя пальцами медленно, дюйм за дюймом. Каждое движение было неспешным, словно он растягивал предвкушение до бесконечности, наслаждаясь реакцией и её растущим желанием.       — Пожалуйста, — прохныкала она.       — М? — отозвался он.       — Я так хочу твой член, — простонала она, пока он плавно трахал её пальцами.       Драко в нетерпении щелкнул пальцами, и их одежда растворилась, как тогда, в самый первый раз. Драко навис над ней, приставив головку члена. Дыхание обжигало её шею, и она чувствовала, как сильные руки сжимают талию, притягивая ближе. Его губы нашли её, и в этот момент он толкнулся, входя сразу на всю длину. Его поцелуи становились более жадными, более требовательными. Длинные пальцы сжимали её ягодицы, оставляя на коже красные следы.       — Ах, — громкий стон сорвался с её губ.       Драко терзал её губы, наращивая темп. Толчки стали резкими, яростными. Влажные шлепки заполнили комнату, заглушая её стоны. Она запрокинула голову, и сбившееся дыхание превратилось в серию прерывистых, отчаянных стонов.       — Смотри на меня, Грейнджер! — прорычал он ей в губы, штормовые глаза были затуманены похотью.       Веки дрожали, но она заставила себя открыть глаза. Драко был прекрасен.       Ритм был бешеный, неумолимый, Малфой не давал ей передышки, не позволял думать ни о чём, кроме как о нём, о его прикосновениях. Драко шептал её имя снова и снова, как молитву. А она отвечала на каждый его поцелуй, каждым стоном признаваясь в любви.       Гермиона чувствовала, как её тело горит, как разум затуманивается, как она теряет связь с реальностью. Девушка сжимала простынь до побелевших костяшек, пытаясь удержаться на краю пропасти. Шоколадные глаза закатились от наслаждения, тело задрожало в экстазе.       — Блять, Гермиона, — прохрипел он, его голос был дрожащим и срывающимся, — ты всегда сводишь меня с ума как в первый раз.       Драко целовал её грудь, нежно прикусывая соски. Она почувствовала, как волна оргазма накрывает её с головой, как её тело напрягается до предела, а затем расслабляется, отпуская всю скопившуюся энергию.       — Боже…       Драко низко застонал от ощущения сжимающихся стенок вокруг члена, продолжая двигаться внутри нее, не останавливаясь, пока не почувствовал, как его тоже накрывает волна удовлетворения. Он зарычал, сжимая ее сильнее, и излился в нее горячим, обжигающим семенем.       Они замерли, обнимаясь, тесно прижавшись друг к другу. Пытаясь отдышаться и прийти в себя, они чувствовали, как их сердца бешено колотились, отбивая безумный ритм. В ушах звенело, а перед глазами плавали разноцветные пятна.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Шесть лет спустя.

      Гермиона откинулась на его плечо, чувствуя, как тёплая рука Драко обнимает её за талию. Тепло руки пробивалось сквозь тонкую ткань платья, согревая изнутри. Они сидели на зелёной лужайке за домом, в тени старой яблони, чьи ветви шелестели от лёгкого ветра. Гермиона следила за тем, как Касси, с её непослушными кудряшками, искрящимися в лучах закатного солнца, беззаботно бегала по траве, гоняясь за Джеймсом. Смех детей был звонким, чистым, словно музыка.       Джеймс, с пылающими щеками, взмывал над землёй на крошечной детской метле, гордо кружась и крича от восторга, а Касси старалась не отставать, при этом подбадривая его весёлыми возгласами.       Рядом Гарри и Джинни, устроившиеся на пледе, тихо переглянулись. Джинни кашлянула, стараясь привлечь внимание. Щёки слегка порозовели, глаза блестели, и Гарри, сидевший рядом, оставил лёгкий поцелуй на её виске, кивнув, подбадривая.       — Я хотела… мы хотели сказать, — начала Джинни, голос звучал немного взволнованно.       Гермиона затаила дыхание, осторожно поднимая голову, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.       — Я беременна. У Джеймса будет братик.       Слова повисли в воздухе, наполнив пространство особой, хрупкой тишиной, прежде чем все вокруг осознали услышанное. Солнечные лучи мягко ложились на рыжие волосы Джинни, и та, чуть смутившись, опустила взгляд, но в её улыбке сияло безграничное счастье.       — О, Джинни… — прошептала Гермиона, чувствуя, как голос предательски дрогнул. Глаза защипало, и она, не удержавшись, подалась вперёд, обняла подругу. — Это так прекрасно…       Драко похлопал Гарри по плечу, растягивая губы в улыбке.       — Поздравляю, Поттер, — сказал он негромко, с лёгкой, почти дружеской ухмылкой. — Уверен, этот малой будет поспокойнее, чем первый.       — Я бы на это не рассчитывал, — усмехнулся Гарри.       Джеймс, заметив всеобщее внимание, радостно закричал:       — У меня будет брат! У меня будет брат! — и снова понёсся по кругу.       Касси, вспыхнув от восторга, подбежала к Гермионе, глаза светились.       — Мама! У Джеймса будет братик?! — выдохнула она, хватая мать за руку.       Гермиона опустилась на колени, чтобы оказаться с дочерью на одном уровне, и, улыбнувшись, провела пальцами по пухлой щечке.       — Да, милая. У него будет братик.       Касси широко улыбнулась и, задумавшись, нахмурила бровки.       — А можно мне тоже братика?       Драко, до этого молча наблюдавший за всей сценой, не удержался от смеха.       — Мы обсудим это позже, принцесса, — сказал он, перехватив взгляд Гермионы и мягко прижав её к себе. Губы коснулись её виска — едва ощутимо, почти благоговейно.       Гермиона закрыла глаза. Всё вокруг будто замерло: золотой свет вечернего солнца, шелест травы, тихий смех друзей и детские голоса.       Мир сузился до этого мгновения — простого, тёплого, живого. Она чувствовала, как пальцы Драко переплетаются с её, и в этом касании было больше, чем слова могли выразить — благодарность, покой, бесконечная нежность.       Всё, о чём она когда-то мечтала, было здесь.

⤛ ⤜ ✽ ⤛ ⤜

Семь лет спустя.

      Драко вошел в дом с широкой, едва сдерживаемой улыбкой, которая, казалось, освещала всё вокруг. Гермиона, сидевшая в гостиной с книгой в руках, подняла на него взгляд поверх страниц. Её брови изогнулись в знакомой, слегка насмешливой манере.       — Малфой, с тобой всё в порядке? — произнесла она, приподняв уголок губ. — Выглядишь так, будто челюсть заклинило.       Драко закатил глаза, но его улыбка стала ещё шире, когда он рассмеялся.       — Грейнджер, я тебе сегодня говорил, как сильно тебя люблю? — спросил он, подходя ближе, голос был низким, чуть хриплым.       — Я Малфой, но да, говорил, — парировала она, уже отложив книгу. Улыбка на её губах смягчилась, но в глазах мелькнуло лёгкое недоумение.       Его внезапная, мальчишеская радость заставила её насторожиться.       — Ты меня пугаешь, — призналась она, слегка нахмурившись.       Драко лишь покачал головой, улыбка на его лице стала мягче, почти нежной.       — Касси, у меня для тебя сюрприз! — крикнул он погромче, чтобы его услышали из гостиной.       Почти мгновенно по лестнице раздался топот маленьких ножек. Пятилетняя малышка, с её густыми, непослушными кудряшками, радостно слетела вниз и, с криком «Папочка!» прыгнула в его объятия, цепляясь ладошками за шею.       Драко ловко подхватил дочку, кружа в воздухе, и комната наполнилась звонким детским смехом.       — Пойдёмте, я вам кое-что покажу.       — Малфой, — протянула Гермиона с прищуром, — ты же не взял ей метлу, как у Джеймса?       — Нет, конечно, — фыркнул Драко. — За кого ты меня принимаешь?       Но ухмылка, мелькнувшая на его лице, выдала всё. Гермиона закатила глаза, но не удержалась от улыбки — она слишком хорошо знала своего мужа.       Они вышли из дома и направились к большой пристройке, где хранились все автомобили и байки.       — Драко, — предупредила Гермиона, но он лишь рассмеялся.       — Вам понравится, обещаю.       Малышка болтала ножками в воздухе, нетерпеливо закусывая щеку.       Они вошли внутрь, и Касси сразу же спрыгнула с рук.       — Вааау! — радостно прокричала она. — Это… это мне?! — почти завизжала Касси, едва не подпрыгивая от восторга.       Драко опустился на корточки рядом с дочерью и, улыбнувшись, кивнул.       — Да, принцесса.       Перед ней стоял маленький, аккуратный мотоцикл — уменьшенная копия байков, на которых катались её родители. Блеск полироли, серебристые линии, крошечное сиденье и выгравированное сбоку имя.       Малышка радостно начала припрыгивать вокруг него, рассматривая.       Гермиона, стоявшая рядом, бессильно покачала головой — между смехом и вздохом.       — Когда-нибудь, Малфой, ты доведёшь меня до инфаркта, — произнесла она, но в голосе звенела нежность.       Драко поднял взгляд, утонул в ее глазах – теплых, усталых, но полных такой всепоглощающей, нежной любви, что сердце его болезненно сжалось. Едва дыша, он прошептал:       — Мне кажется, что иногда ты забываешь о том, как долго я тебя люблю. Я слишком эгоистичен, чтобы тебя потерять.       Солнце клонилось к закату, заливая всё вокруг мягким золотым светом. Лучи скользили по лицам, по блестящему металлу мотоциклов, по пушистым кудрям Касси, по руке Гермионы, лежавшей в ладони Драко.       Девушка смотрела на мужа и понимала: тот мальчик, когда-то прятавший свои чувства за холодной надменностью, теперь был для нее целым миром, который продолжался в смехе их дочери.