Сказка Луноликого: Снежинка и Уголек.

Перевоплотившись в волков, они вбежали в город, попав сразу в сражение, но длилось оно недолго.  Учуяв запах волков, большинство лис успело сбежать, а все те, кто осмелился остаться, пали от лап и клыков северной стаи.  Несколько лис оставили в живых, но ненадолго - вожак дал распоряжение расспросить и убить.  Вбежав во дворец, Кристофер искал тронный зал и короля юга, но нашел только его мертвое тело с рядом разорванной женой. По следам было понятно, что ее пытали на глазах у мужа, а потом убили и ее и его, перерезав горло.  В воздухе витал запах крови, боли, страха и легкие запах увядавшей ванили и кислой дыни.  Глубоко вдохнув, вожак развернулся и направился на манящий его запах печали.  Пройдя коридор, где лежали тела слуг, альфа шагнул в большую светлую спальню - только сейчас она казалась серой и пропитанной болью и кровью. Возле кровати на полу сидел Чонин и держал в своих руках бледное, растрепанное тело. Голова лиса склонилось над белокожим лицом, целуя висок. Тело маленькое, хрупкое, в светлом нарядном костюме, которое пропиталось железо-красной кровью, делало еле заметные вздохи. Рука безжизненно лежала на полу, пока грудь из последних сил поднималась и опускалась.  Чан подошел ближе - на шаги Чонин поднял голову, с опухшими от слез глазами, жалобно смотрел на альфу.  — Спаси моего брата. Они убили всех наших лекарей, — вожак сделал еще шаг вперед и чуть присел, рассматривая раны ванильной омеги.  Под разорванной рубашкой виднелось бледная плоть с ужасными рваными ранами от когтей. От груди до самого низа живота, местами даже виднелись внутренние органы. Кровь текла ровной струйкой под тело, образовывая уже большую лужу.  — Тут нечего спасать. Ему недолго осталось. Лисы пустили ему яд в кровь, чувствуешь запах, — Чонин склонил голову, прижимая тело брата ближе к себе, целуя его лицо и шепча слова любви и печали.  — Их предупредили, что мы идем, поэтому они напали раньше времени, — в покои забежал Сынмин, докладывая вожаку как прошел допрос с лисами.  Кристофер хмыкнул, достал меч, направил его на Чонина, поднимая краем меча за подбородок голову вверх, смотря в глаза.  — А не ты ли предупредил о нас, а лис? На тебе ни царапины. Может ты так решил сесть на трон и возглавить западное и южное королевство? — Кристофер смотрел с призрением своими желтыми глазами и недоверием, направляя меч так, чтобы омега повернул голову то в одну сторону, то в другую, рассматривая есть ли повреждения. Лис сглотнул ком в горле, закрыл глаза, ожидая и своей смерти, когда почувствовал как меч остановился и холодил под кадыком.  Секундная пауза и по холодному стальному мечу, коснулась бледная как смерть маленькая ручка, убирая лезвие в сторону от горла. Вожак прошелся взглядом по руке, потом ниже и встретился с голубыми глазами ванильной омеги, который жадно хватал воздух.  — Мой брат не предатель, — хрипя ответил блондин, а изо рта потекла кровь. Рука ослабла, отпустила меч и упала на пол. Чонин тут же заплакал, убирая прядь волос от лица и поцеловал в щечку. — Пожалуйста, не убивайте его, — с уголка глаза по щеке потекла одинокая слеза, падая на пол. Альфа опустил голову чувствуя прикосновение. Омега из последних сил сжимал щиколотку вожаку, изящной маленькой ручкой. Вдохнув еще раз глубоко, блондин закрыл глаза и рука окончательно ослабла.  Чонин зарыдал в голос, прижимая к себе тело брата и раскачиваясь взад-вперед, убаюкивая будто младенца. Альфа сжал челюсть и кулак, а на шее заиграли желваки - что-то в этом мутном взгляде омеги было, поэтому Кристофер сдался.  — Хенджин, посмотри его, — строго сказал Чан, стоя спиной к двери. Он чувствовал, что позади него стоят все его друзья и ждут только его приказа.  Лекарь подошел к омегам, сел на корточки, убирая руки лиса от тела и кладя блондина на ровную поверхность, начал осмотр. Лис чуть всхлипывая, пристально смотрел как альфа напротив менялся в лице.  Хван аккуратно касался рваных ран, проводя пальцем от начала до конца, втягивая глубоко воздух, закрывая глаза и что-то шепча под нос, смакуя воздух. Затем достал какой-то пузырек из кармана штанов, капнул на край раны и она зашипела, моментом сварачиваясь, оставляя ожог. Затем провел пальцем по шее, задерживаясь на самой большой вене, считая про себя. Все это опять с закрытыми глазами. Достал еще один пузырек, открыл рот омеге и вылил все содержимое, затем нагнулся над бледным лицом, втянул воздух, сел удобней на пол, скрестив ноги, снимая свою поясную кожаную сумку и махнул рукой. К нему из толпы альф вышел Чанбин, сел рядом, достав из сумки какую-то ветку, пока сам лекарь одним движением разорвал рубашку на теле омеги. Чан быстро отвернул голову, чтобы не смотреть на чужую обнаженную омегу, а Чонин сидел как завороженный, наблюдал за действиями лекаря. Лис смотрел как накаченный парень отдал Хенджину ветку, которую Чонин видел впервые - в их краях такое не растет и он не мог понять, что это даже по запаху. Затем Чанбин взял два камня кремния, стукнул друг об друга, давая искру и веточка вспыхнула, но тут же потухла, оставляя только приятный дым.  Лекарь водил веткой по телу омеги, что-то шепча, Чонин не мог разобрать - этот язык он тоже слышал впервые, тогда он понял, что перед ним сидит не только лекарь, но и ведьмак.  — Я ему дал противоядие, а сейчас хочу его обезболить. Мне нужно закрыть только глубокие раны, чтобы потом его почистить, — Хенджин понимал, что лис напуган, поэтому объяснял ему тихо о своих действиях. Его глаза мутные будто он в трансе, а тело било мелкой дрожью. Чонин кивнул головой, давая согласия на все процедуры. — Кристофер! — послышалось мычание вожака и он повернул голову, стараясь не смотреть на тело. Но оно его манило. Кожа бледная, будто светиться, тонкая талия и все тело покрыто мелкими веснушками. В их краях не встретишь таких людей, с такими особенностями, это завораживало. Альфа поднял голову и посмотрел на лицо ванильной омеги, замечая и там россыпь звездного неба из веснушек, которых он не заметил ранее. «Необычный» - пролетело в голове у Чана, но тут же вернулся в реальность, после того как лекарь позвал его во второй раз. — Кристофер? Мне нужно срочно его доставить в наше королевство. Тут нет того, что мне нужно.  — Если нужно и брат не против, то езжай сейчас же домой и спаси будущего короля юга, — Альфа сделал акцент на последних словах, так чтобы зацепить лиса и проверить его реакцию, но Чонин только благодарно кивнул и поклонился.  — Конечно, я согласен. Спасите моего брата и будущего короля, — лис вытер слезы рукавом рубашки, быстро встал, начал доставать из сундука теплые вещи брата, собирая его в дорогу.  — Чанбин и Минхо, вы едете с Хенджином, защищайте их, — вожак еще раз посмотрел на веснушечное лицо, развернулся к своей стае и продолжил как ни в чем не бывало.  — Джисон, ты остаешься в замке с временным королем Чонином. Будешь следить за ним и защищать. А мы с Сынмином и армией пройдемся по городу и поможем чем-то там, — всё отдали честь вожаку и начали заниматься своими делами. Чанбин взял тело омеги на руки, направляясь на выход. Минхо взял узелок из рук лиса и последовал за Со, придерживая второй рукой лекаря, который шел чуть шатаясь, отходя от транса.  — А какие гарантии у Ёнбока, точнее у Феликса? — запинаясь в славах, вслед крикнул Чонин, пока Хван еще не скрылся за дверью, нервно теребя рукав рубашки и чуть шмыгая носом.  — Нет гарантий. Он может сейчас внизу умрет, а может когда мы прибудем на север. Это теперь зависит от него самого, хочет он жить, ну и от Луноликого. Я только проводник и помощник, делаю то что мне велит ночное Святило, — говорил лекарь, а его глаза были полностью белыми и мутными, словно луна на небе. От дыма Чонин не заметил этого раньше и сейчас это пугало. Хван почувствовал волну страха от омеги и сразу отвел взгляд. — Молись за него. Хан, дашь это ему, — последнее он тише сказал своему другу и достал еще один пузырек с голубой жидкостью, протягивая чуть трясущимися руками. Хан тут же взял колбу и отдал честь. Хоть Хенджин не был генералом, но он был старше Джисона, а он уже привык общаться так со старшими.  Минхо вывел ведьмака, зная что ему сейчас нужен свежий воздух и легкий отдых.  Сынмин и Чан тоже вышли из комнаты, направляясь в город.  И только Хан стоял на месте и смотрел на омегу, ждал дальнейших действий.  — Я не знаю что делать, — лис сел на край кровати, эмоции и силы покинули его. Вот так в один день он стал дважды сиротой и временным правителем. Голова шла кругом, а от запаха железа, который витал в воздухе из-за крови - тошнило.  — Для начала вам надо отдохнуть. А потом, на свежую голову, вы решите, — Джисон говорил с нежностью, даже с ноткой печали в голосе, делая мелкие шаги в сторону рыжеволосого, выпуская успокаивающие мятные феромоны.  — Мне семнадцать. Меня не учили править. Я всегда знал, что трон достанется Феликсу, а сейчас я временный правитель. Я боюсь, — Чонин закрыл лицо руками и все-таки заплакал, воя в ладони. Хан сел на корточки перед омегой и гладил его по голове, успокаивая.  — Мне двадцать, а я генерал. Слушайте свое сердце, оно скажет как лучше. Ну, или хотите я вам помогу, — Чонин перестал всхлипывать, поднял голову и посмотрел опухшими глазами на альфу, который мило улыбался, поднимая верхнюю губу вверх, оголяя зубы, а щечки надувались как у хомяка. Лис кивнул и, неожиданно для себя и для Хана, обнял его крепко за шею. Секундный порыв тут же вернул в реальность и Чонин отстранился, краснея.  — Простите. Все так навалилось- эмоции.  Альфа улыбнулся, встал с корточек, поправляя на себе форму, поклонился. — Я, конечно, тоже не король и не вожак, но мы вместе что-нибудь придумаем, — кивнул он на подтверждении своих слов, уже хотел развернуться и уйти, но вспомнил. — Попробуйте отдохнуть и вот примите это, — Джисон протянул пузырек с голубой жидкостью, чуть наклоняя голову в знак вежливости. Чонин с осторожностью протянул руку, смотря в глаза альфы, ища в них подвох. Но в глазах напротив горел огонек доверия и нежности. Взяв из рук колбу всего двумя пальцами, слегка касаясь немного грубой руки, дало мимолетное покалывание на кончиках пальцев и омега быстро выдернул руки и прижал ее к груди. А Джисон быстро начал отстраняться, идя полубоком.  — Спасибо вам. Хан?  — Ой, простите, — альфа тут же подбежал обратно, чуть не споткнувшись об свои же ноги. Омега только сейчас заметил, что Хан немного косолапый и усмехнулся. — Я, Хан Джисон. Можно просто Хан, а можно Джисон, а если хотите можно Джи, но так меня друзья зовут, но вы тоже теперь друг, так что вам тоже можно, — тараторил альфа, тряся руку лису все это время, в своей ладони и улыбался, оголяя верхнюю челюсть, часто моргая.  — Очень приятно, Джисон. Я, Ян Чонин. Я не стал менять свою фамилию и брать приемных родителей, поэтому просто Ян, — Чонин встал и поклонился в уважение, но сил было мало и он пошатнулся, альфа тут же подхватил его и усадил на кровать, поправляя волосы. Затем отстранился и очередь краснеть настала уже Хану.  — Простите, я пойду, а вы отдыхайте, — засуетился Джисон и пятился назад, постоянно кланяясь.  — Вы можете называть меня Йени. Так меня брат называет, — Хан врезался спиной в дверной косяк и остановился, смотря на омегу, ловя легкий, почти невесомый запах дыни, который начал раскрываться сладко после нервного срыва. — И можете на «ты», — сладость растекалась внутри альфы, он вытаращил глаза и быстро выскочил за дверь, ловя жадно свежий воздух, хотя свежим его было трудно назвать: кровь и смерть витала. Но это лучше, чем дыня которая что-то зацепила внутри и будоражила.  Чонин остался один в комнате, где фонтомно еще висел запах альф и еле ощутимый аромат брата.  Он крутил головой рассматривая комнату. Еще утром она была наполнена смехом и радостью, родным уголком. Штора, где они с братом в детстве закручивались внутри по обе стороны, представляя себя мумией. Большой сундук перед кроватью, где однажды Чонин хотел спрятаться и напугать Феликс, но сундук захлопнулся, закрываясь на хлястик и всё. Тьма поглотила его, так же как и страх. Он стучал ногами и руками, плача. Сердце и душа тогда тоже громко плакали и он уже похоронил себя в этом сундуке, но пришел Феликс, открыл злосчастный гроб, пуская свет и свежий воздух. Тогда у лиса в голове отпечатался этот светлый образ брата, спасителя. Они долго потом обнимались и плакали, представляя что могли потерять друг друга, так и уснув в объятиях на кровати. Сейчас это воспоминания наоборот давала легкую улыбку, страх ушел и только радость на душе, брат всегда был рядом. Сколько они играли в прятки в этой комнате или когда Чонин перевоплощался в лиса, они играли в догонялки. Феликс всегда радовался и пищал, трогая мягкую рыжую шубку своего брата, зарываясь в ней лицом.  Мерили новые наряды и менялись ими, а когда стали старше, сплетничали и делились рассказами о поездках с отцом. Их первые течки они тоже провели в этой комнате, успокаивали и ухаживали друг за другом. Сердце билось чаще от этих воспоминаний, слезы радости беззвучно текли по щекам, но оглядев еще раз комнату, слезы сменились на слезы скорби и он взвыл, вытирая нос окровавленным рукавом рубашки.    Сейчас это комната выглядит чужой. Когда-то яркая и жизненная комната, превратилась в серость. Свечи потухли, оставляя черные огарки. Шторы оборваны, потому что лисы ворвались через балкон и застали их врасплох, когда Чонин делился историей о поездке. Трое лис сразу напали, пока один держал Чонина, другие двое наносили своими лапами с когтями удары по телу Феликса. Один, второй, третий хлесткий удар и блондин упал. Чонин пытался вырваться и звал на помощь, но все было тщетно. Потом хватка ослабла и лисы тут же выскочили так же через балкон, как и вошли.  Чонин резко замотал головой, выбрасывая все плохие воспоминания. Его трясло от страха, душа горела огнём от боли, он не хотел сейчас возвращаться в тот момент, слишком страшно, но он знал точно, что еще не раз его вспомнит и, возможно, будут мучать кошмары.  Лис опять осмотрел комнату, зацепился взглядом сначала на открытый сундук и разбросанные вещи, затем на самое пугающие - это пятно крови. Алая, даже черная от большого ее количества, с запахом железа, аж горчило в горле. Она уже начала запекаться, покрываясь коркой. Чонин сглотнул ком, посмотрел на руки, где держал пузырек, открыл его и залпом выпил содержимое. Тепло потекло по гортани, оседая где-то рядом с областью сердца, лис вдохнул, пытаясь успокоить бешеный пульс и дрожь, но выходило слабо. Руки потели, а мысли начали путаться, тело ослабло, а веки стали тяжелыми. Испугавшись Чонин хотел встать, но тело не слушалось, он лег на кровать и моментом провалился в сон.   Утро. Пение птиц за окном разбудили омегу. Он потягивался на постели, нежась в теплых лучах солнца и нежного хлопка под ним. Прошелся рукой рядом с собой в поиске брата, они всегда засыпали вместе после долгой разлуки, болтая всю ночь, но сейчас сторона Феликса пуста и холодна.  — Ёнбоки, ты чего уже встал? — Чонин сел, опять потянулся, затем потер глаза рукой, распахивая их, осматривая комнату. — Ты хочешь меня напугать, да? — в комнате порядок и свежо. Из открытого окна дует легкий, теплый, летний ветер. Занавеска танцует причудливые танец от ветра, разнося сильный запах воска от новых свечей. Омега встал с кровати, прошелся по комнате, заглядывая на балкон-пусто, зашел в уборную, тоже пусто, пожав плечами он заторопился и вышел за дверь. — Ёнбоки???  Зайдя в тронный зал он замер, и будто вся жизнь пролетела вновь перед глазами, когда он увидел вожака северного королевства и двух его генералов. Лис пошатнулся, ища куда сесть, сейчас он вспомнил весь вчерашний день и его сердце рухнуло в пятки и разбилось вдребезги, слезы хлынули ручьям. Лис даже не заметил, как Хан оказался рядом, придерживая его и провел к трону, аккуратно сажая.  — Как вы себя чувствуете? — вожак все так же с призрением смотрел на лиса и строго чеканил каждое слово.  — Я подумал, мне приснился кошмар, но увы, — омега закрыл руками лицо и всхлипнул.  — Мне очень жаль, — Хан тут же присел на корточки перед омегой, гладя его по голове. Пока Сынмин усмехнулся над ним и отвел взгляд, слишком слащаво.  — Пока вы спали, мы навели небольшой порядок, — Ким язвил, не поворачивая голову, топая ногой о паркет, разнося эхом цоканье по залу.  — Хм, — вожак грозно рыкнул, давая понять, чтобы Сынмин перестал себя так вести. Ким в ответ только фыркнул и отошел, сев чуть дальше на гостевое кресло, сложив руки на груди. —Извините, мы немного похозяйничали. — голос не менялся в интонации, все так же строго и четко, с нотками упрека.  Чонин не боялся, больше не боялся. Ему надо взять себя в руки, ведь теперь ему предстоит временное правление и он должен сохранить трон для брата, пока тот борется за жизнь. Поэтому лис сел гордо, выпрямляя спину, вытер слезы и твердым взглядом, смотрел в желтые волчьи глаза.  — Я очень вам признателен за вашу неотъемлемую помощь и буду очень благодарен, если вы меня научите править королевством, — Чонин встал и поклонился в пояс, протягивая руку для соглашения договора.  Кристофер удивлено с поднятыми бровями вверх, собирая морщины на лбу, посмотрел на хрупкую омегу, пожал руку в ответ и тоже поклонился.  Сынмин тоже был удивлен, как лис стойко держит лицо, после всего случившегося, так еще без опаски разговаривает с вожаком. Даже как-то ненависть ушла на второй план, а интерес и уважение вышли вперед.  Хан стоял в двух шагах от омеги, ловил стойкий запах уверенной дыни и в душе был горд, хотя сам не понимал почему, но ему очень хотелось, чтобы у маленького лиса все получилось.  Кристофер долго рассказывал Чонину, основы хорошего правления. Каждый раз повторяя, что это по его мнению и его предков. Но омега только кивал в знак согласия, ему нравилось такое виденье, оно откликалась с внутренним миром лиса.  Закончили они только ближе к вечеру, но расходится не стали. Чонин просил остаться с ним и разделись совместно ужин.  — Мы завтра на рассвете уедем. Нельзя надолго оставлять наши земле без вожака, — говорил Кристофер, отпивая из кружки сладкий напиток, после которого хорошо бьет в голову, но не пьянит. — Что это?  — Медовуха. На нашем меде настояная, — Чонин не пил, ему родители не разрешали и сейчас он придерживается этого правила. Аккуратно отрезая ножом кусочек мяса, придерживая вилкой. Его воспитывали по всем правилам королевской семьи, этикет всегда на первом месте. Их учили этому как только он попал в семью, что он не дикари и не животное, а впервую очередь человек. Но он никогда не судил других людей за их поступки и воспитание, понимая что все люди разные, как правила и их нравы.  — Хороша, — Сынмин с грохотом поставил пустой бокал на стол, вытирая капли рукавом с уголков губ. Взяв руками за косточку жареное мясо и резко отгрызая зубами кусок, Хан повторял и ел так же как его друзья, но поглядывал на омегу с восхищением. Легкие движения рукой и хорошая техника управления ножом, и кусочек отправляется в рот, медленно пережевывая, вытирая рот тканевой салфеткой. Он никогда раньше не обращал внимание, как в других странах принято, всегда за их столом творился хаос из разговоров, выпивки и жральни. А сейчас он понимал, что ему нравится, но именно как ест омега.  — С вами останется генерал Хан и половина моего войска, пока все не уляжется и пока мои воины не обучат ваших. Вам нужна армия. Поэтому мы кинули клич средь ваших мужчин и с новой недели начнутся обучения. Хан будет главный, пока вы будете налаживать строй в королевстве и настраивать торговые пути с другими странами, — говорил уже более дружелюбно, но всё-равно не доверял. Зная какие лисы хитрые, поэтому оставляет тут своего генерала и войско, чтобы сохранить страну, пока настоящий король не вернулся.