Сказка Луноликого: Снежинка и Уголек.

Большое помещение встретило их мрачными красками. Серые стены с безжизненной энергией.  Обычно Хван зажигал все свечи по периметру помещения, расставляя цветы или травы, вынюхивая, придумывая новое зелье, потом следом записывал это все на бумаге и воплощал свою задумку - варя или просто заливая спиртом травы. Но сейчас Хенджин лежит на кушетке, пока Минхо зажигал свечи, а Чанбин искал подходящее зелье.  Помещение представляло собой библиотеку или кабинет, если бы по правую руку от двери не стояли вдоль стены пять кушеток с маленькими столиками, что и выдавало помещение за лазарет. По левую руку от двери и был кабинет лекаря - там стоял большой письменный стол, за ним шкаф, где были старинные книги по лечению, которые он собирал из разных уголков мира, вычитывал и сам потом редактировал, вписывая уже свои рецепты и методы лечения. Так во втором шкафу были книги написанные рукой Хвана. Рядом со шкафом была дверь и она вела на задний двор замка, где Хенджин отдыхал или варил зелье на костре в большом котелке. Прямо от двери стояли шкафы с разными зельями и настойками, травами и цветами, но никто не знал, что за шкафом есть потайная комната, которая служила для лекаря операционной. Большое окно, много зеркал и свечей служили главным источником света. Окно которое выходило на обрыв и реку, прятав помещение с улицы от чужих глаз. Возле окна стоял стол, на котором Хенджин и проводил операции, рядом стоял столик с инструментами: ножи, ножницы и маленькая пила. В углу стояла бочка с водой и небольшая печь.  — Хенджин, любовь моя, выпей, — трясущимися руками Чанбин приподнял голову лекарю и потихоньку вливал в него белое зелье, попутно прижимая к себе и целуя в висок. — Вот так, молодец.  — Я ведь больше не нужен? — фыркая спросил Минхо, отводя брезгливый взгляд от слащавой сцены. — Пойду лучше лошадей напою.  — Иди. Дальше я сам, — Со знал, что Ли переживал, но виду не покажет. Да и не разбирался во всем этом и сейчас он только будет путаться под ногами, поэтому проще было опустить его.  Чанбин намочил полотенце, положил на горячий лоб лекарю, вслушиваясь в его дыхание, которое говорило, что Хван спит и ему стало легче.  Со кивнул сам себе и перешел к телу омеги. Тут было сложней, он не знал точно что делать, хотя Хенджин и учил его, но все равно для него это было всё сложно. Он не знал заговоры, он мог только дать лекарства и обработать раны, чем он и занялся.  Чанбин аккуратно раскрыл повязки на животе - запах гнилой, отравленной плоти ударил в нос, он закашлял, закрываясь рукавом и переводя дыхание. Глубоко вдохнув, он смочил тряпку сначала в воде, обмывая раны, затем, уже как учил Хван, надо обеззаразить, поэтому в ход пошли настои трав болотного багульника и эвкалипта.  Делая процедуры Со поглядывал на мирно лежащего Хенджина, считая как часто поднималась его грудная клетка, успокаивая себя, что лекарь просто спит.  После того как Чанбин обработал раны мазью с пижмой, он накрыл омегу льняной тканью и пошел искать противоядие от яда лис. Он встал на табуретку, зная что запасы этого зелья Хван прятал подальше, чтобы никто не нашел и не уничтожил при случае нападения. Стоя спиной на носочках ко входу, он передвигал колбы, ища нужную.  — Только не упади.  — Хорошо, — Со ответил и продолжил свое занятия, улыбаясь, когда увидел нужную колбу и аккуратно подцепляв островатыми пальцами, взял в руки зелье и замер.  Секундное молчание, глаза распахнулись, он быстро спрыгнул с табуретки, развернулся и стоял улыбался, оголяя свои ямочки на щеках, нежно смотря на лекаря: — Как ты себя чувствуешь?  — Пока живым и этого главное, — Хван хотел сесть, но тело было еще слабым, поэтому он просто лег удобней. Зато Со уже стоял рядом и поправлял растрепанный волосы, целуя в макушку. — Как Феликс?  — Тяжело. Я обработал раны и вот хотел дать противоядие, — Чанбин показал колбу в своих руках, ожидая одобрительного ответа.  — Дай ему это и готовь тайную комнату. Медлить больше нельзя.  — Ты еще слаб, чтобы делать операцию, — Чанбин сменил тон на строгий, складывая руки на груди, показывая, что настроен решительно.  — Бинни, ты со мной спорить решил? — Хенджин сел, чуть шатаясь, одергивая руки Со, который тут же подскочил чтобы помочь. Немного обижаясь, выпячивая нижнюю губу вперед. — Лучше поцелуй меня.  — Нет, — строго ответил Со и отвернулся, чтобы не сдавать свою улыбку на всё лицо и блестящие глаза.  Это была их маленькая игра, подразнить друг друга или специально задеть тогда когда не надо, но всегда быть рядом. Им пришлось рано повзрослеть, поэтому иногда они позволяли детские шалости и обиды.  — Если я сейчас встану, то я тебя зацелую или вообще накажу и не буду неделю тебя целовать, — смешок вырвался из легких и на лице появились ямочки, а глазки стали хитрыми, зная что  для Чанбина это будет сродни пытки.  Со сел на кушетку, касаясь своими губами, мягких, горячих губ ведьмака, закатывая глаза от удовольствия. Родной.  — Ты что делаешь? — вскрикнул Со, когда увидел как Хенджин одним движение ножа вскрывая брюшную полость омеге.  — Я видел во сне, что мне надо делать. Его надо обеззаразить изнутри и удалить кое-что, а иначе он не выживет, — Хван не хотел рассказывать все подробности, чтобы не пугать Со, поэтому взял инструменты, пока Чанбин подготавливал льняные марли с лекарствами и началась их кропотливая работа.  Операция шла почти уже шесть часов, лекарь останавливался, чтобы выпить свое зелья для поддержания сил, он еще не пришел в норму. Чанбин все время был рядом, хотя удовольствия от увиденного он не получал. Он впервые помогал Хенджину с такими процедурами, но оставить одного ведьмака он не мог.  Последний ровный шов, и операция закончена. Мама Хван начала учить шить сына лет с восьми, когда Чан вернулся с боевого задания с глубокой раной на плече от меча. Вечерами они выводили ровные, аккуратные строчки — чтобы в будущем шрамы были менее заметны. Так за четырнадцать лет рука набилась настолько, что мог уже делать аккуратные швы с закрытыми глазами.  Отложив инструменты, Хенджин сел на пол, впиваясь длинными пальцами в свои волосы, сжимая их у основания. Он выдохся, он устал.  Чанбин отнес тело омеги обратно в лазарет, затем вернулся за ведьмаком, помогая и ему добраться до койки рядом с Феликсом.  Ночь была тяжелой - омегу лихорадило, отчего Хенджину опять приходилось входить в транс, читая заговоры, пока Чанбин обтирал тело прохладным спиртом.  — Хенджин, брось его. Ты с ним уже неделю вот так. Ты никогда так много и долго не был в этом состоянии, — строго, но в тоже время с грустью говорил Со, протирая лоб омеге и заглядывая в белые, глубокие глаза Хвана.  — Не могу. Луноликий просит спасти его. Ты знаешь, я не имею право отказаться. Хотя, наверное, больше уже азарт у меня, смогу ли я, — с ухмылкой ответил лекарь, нагнулся над телом, втягивая воздух и шепча на ухо. — Феликс, ты нужен нам.  Проснулись они в обед, свернувшись калачиком на одной кушетке. Рука затекла, потому что Хенджин всю ночь на вытянутой руке держал омегу за руку, чтобы чувствовать любые изменения в теле Феликса.  Обработав раны, Со долгими уговорами отправил Хвана погулять по лесу и собраться силами, пока он будет присматривать за омегой.  — Феликс, отпусти его и уходи сам. Вы оба устали.  Через два дня во дворец вернулся Кристофер с Сынмином и половиной войска.   — Где Хан? Почему не все вернулись?  — девушка уже стояла у лестницы и ждала будущего супруга, когда услышала от стражи, что вожак въехал в главные ворота королевства.  — СоЮн, что за допросы? Я не успел порог переступить. Разве так ты должна будущего мужа встречать? — грозно спросил Чан, прожигая своими янтарными глазами девушку, которая опустила голову и сжимала пальцы на руках.  — Прости, любимый. Я просто сильно переживала за тебя, вот от нервов и ляпнула, — она подняла голову, стыдливо улыбаясь, делая шаг вперед чтобы поцеловать вожака, но тот только фыркнул обошел ее и быстрыми шагами, переступая через две ступени, влетел в замок. Девушка семенила следом за ним. — Куда ты идешь? Пошли в нашу спальню, я массаж тебе сделаю. Потом ты примешь ванную…— Чан остановился, развернулся, схватил девушку за талию и прижал к стене.  — СоЮн, что за расспросы? Почему? Куда? Зачем? Ты не видела меня почти две недели. Разве так встречают? Ты должна была с порога меня обогреть, а потом задавать вопросы, — девушка сделала шаг вперед и хотела уже поцеловать мужа, но Чан отвернул голову, давая понять, что он настроен по другому.— Поздно. У меня другие планы, — Кристофер резко отпускает девушку, развернулся, шагая дальше по коридору, к лазарету. — Мне надо проверить нашего гостя, — дверь с грохотом закрылась за Чаном, оставляя девушку одну с мокрыми глазами.  — Как он? — Чан спросил строго, сжимая кулаки, не успев перестроиться от разговора, тем самым задевая своим тоном и взглядом своего друга.  — Ам... У тебя все хорошо? — Чанбин поднял бровь вопросительно, посмотрел на вожака с ног до головы, помотал головой и опять отвернулся занимаясь своими делами: обрабатывая швы омеги, пока Хван спал, после очередного транса.  — СоЮн… — Понятно. Можешь не продолжать, — перебил с усмешкой Со, нанося мазь из трав на шов возле лобка. — Ты точно уверен, что хочешь на ней жениться? — друг не смотрел на вожака, продолжая свои действия, прикрывая низ тела простынёй, переходя на живот.  — Она лучший вариант. Знает наш закон, умеет управлять, умная, красивая, ну и в постели…  — Прошу уволь, но не хочу знать подробности твоей сексуальной жизни, — Чанбин опять издал смешок, проводя уже рукой с мазью под грудью у омеги и накрывая его полностью, от чужих глаз. — Ну, а любви у вас нет.  — У моих родителей ее тоже не было, поэтому когда мама умерла во время родов, отец даже не горевал. Прислуга потом рассказала. Да и что такое любовь и зачем она? Мне главное, чтобы рядом умная была, могла направить советом, — опять смешок от Чанбина и уже бровь вскинул вверх вожак, скрещивая руки на груди.  — Ты кроме Хенджина и нас, никого не слушаешь. Даже сейчас пришел вспыльчивый и жалуешься на СоЮн. Значит, не такая она умная, — Со подошел к лекарю, подставил палец к носу, чувствуя выдыхающий теплый ветерок, нагнулся и поцеловал в висок, убирая пряди волос с лица любимого.  — Я уже сделал ей предложение. Я не отступаю от своего слова вожака, — Чан говорил серьезно, сжимая челюсть и кулаки от того, что его слова не считают законом, смотря своим волчьим взглядом.  — Ага, и поэтому уже три раза откладывал свадьбу. То в поход надо на восток, то новые дома для крестьян построить, то лисы бунтуют, — Со не боялся друга, поэтому пытался говорить шутками, чтобы лишний раз не провоцировать.  — Свадьба назначена на осень. Уже не отступлю, — Чан прошел в глубь лазарета и сел на свободную кушетку, тяжело вздыхая.  — Главное чтобы за эти три месяца, опять чего не случилось и эту не отменишь, — Со захохотал звонко в голос, от звук омега простонал - Чанбин тут же к нему подошел, приоткрыл рот и влил зеленое зелье из смеси трав от воспаления.  — Как он? — Чан кинул в друга подушкой, когда тот отстранился от тела и кивнул головой в сторону омеги.  — Плохо. Они оба плохо. Хенджин слабый стал, он не в трансе только когда спит. Он сделал ему операцию, даже что-то удалил, промыл, зашил. Но пока улучшения нет, — Чанбин пожал плечами, посмотрел на бледное тело Феликса, промочил губы мокрым полотенцем, потому что те уже сильно потрескались от обезвоживания организма и пощупал пульс на шее. — Хоть лихорадка прошла.  — Черт. Что говорит Хенджин?  — Ты знаешь его, он прёт напролом. Не хочет отпускать омегу. Азарт в глазах - спасти, — Чан ухмыльнулся, зная своих друзей и какой у них характер - если захотели, то всеми силами добьются, но сейчас он не понимал.  — А видения были? — Чанбин сел за стол, где располагались записи лекаря и записал какое зелье дал и чем обработал раны омеги. Отвечая не смотря на вожака:  — Были. Луноликий сказал, что он избранный. Но для чего, Хенджин пока не знает, — остальное Со решил не говорить, потому что Хван еще не совсем разобрался со своими видениями и поэтому говорить, что Феликс должен как-то спасти Кристофера, он не стал.  Чан встал, подошел к омеге, смотря на безжизненное лицо, где даже веснушки будто потухли, которые так привлекли внимание вожака в первый раз. Для него было удивительно увидеть нежную не смуглую кожу, хотя Феликс с южного королевства, так еще и с созвездием на лице. Это диковинка для севера.  — Он избранный? Очень интересно. Он такой хрупкий, — Чан убрал белоснежную прядь волос за ухо, открывая еще больше вид лица, где еле заметные веснушки были даже на висках и возле глаза в виде сердца. Вожак усмехнулся, не представляя, что этот омега может быть каким-то избранным, когда он даже сломается, если поднимет меч, но в тоже время он понял, что избранным он может быть для своего народа, где сейчас правит его брат. — Если Луноликий выбрал его, значит будем спасать.  Кристофер вышел из лазарета, давая наставления, чтобы его держали в курсе событий и каких-либо изменений, как у омеги так и у Хенджина.  Он поднимался к своим покоям, а в голове образ бледного Феликса с мечом в руках, который должен что-то выиграть, потому что он избранный. Смеясь сам себе под нос, Кристофер не заметил как остановился у дверей своей комнаты и мялся. Теперь мысль сменилась на другую, скалясь от нее и злость прошлась током по нему, кривя лицо, сжимая кулаки. Как так вышло, что еще не его жена, спит с ним в одной постели до свадьбы? Неужели она не ценит себя, и почему вообще эта мысль появилась именно сейчас? И почему он так хочет побыть один и подумать, но… Он вдохнул, чувствуя манящий запах акации через дверь, пробуждал в нем весь животный инстинкт, глаза загорелись ярким янтарем, закрывая радужку. Он распахнул дверь, влитая в покои, останавливаясь и смотря на обнаженную девушку в его постели, которая манила его пальчиком к себе.  — Вот так надо встречать вожака с похода, а не с допросами, ты меня поняла? — в два шага Чан оказался у постели, схватил одной рукой СоЮн за щеки, сжимая их, рыча и смотря по волчьи куда-то в душу.  Девушка простонала от боли, пытаясь вырваться, делая тем самым только хуже, потому что хватка стала сильней. Кристофер грубо толкнул девушку на постель, нависая сверху и впиваясь в губы, покусывая.