Сказка Луноликого: Снежинка и Уголек.

Ночью Кристофер не смог сомкнуть глаз. Посмотрев на обнаженную девушку рядом собой, он встал и вышел на балкон, подышать прохладным воздухом. Легкий ветер колыхал верхушки сосен, совы ухали где-то вдали - эти звуки успокаивали его внутреннего волка, он чувствовал себя дома.  Только его мысли сейчас были обо всем на свете. Начиная тем, что ему теперь предстоит решать вопросы и защищать два королевства, пока младший омега Чонин учится править, а Хан учит новое войско. И заканчивая тем, что настоящий правитель южного королевства балансирует между жизнью и смертью у него во дворце и если они его не спасут, многие будут считать их убийцами.  Этот образ хрупкого, бледного омеги так еще и избранного, которого надо спасти, не выходит из головы. Эти мысли кружили будто в танце у него в голове, не укладываясь. Вожак понимал, что омега будущий король, значит избранный, значит сейчас в его власти и руках жизнь будущие южного королевства.  Утром Чан первым делом спустился в лазарет, проверить как обстоят дела.  — Хенджин, я рад тебя видеть в здравии, — Кристофер подошел к ведьмаку, обнимая его, хлопая руками по его спине и разгадывая помещение. — Где Чанбин?  — Я его выгнал отдохнуть и привести себя в порядок. От него воняет уже, — последнее Хван сказал чуть тише, прикрывая нос, смеясь. Чан усмехнулся в ответ, кривя носом, прошел в глубь помещения, сел на кушетку рядом с телом омеги, принюхиваясь. Запах ванили так и не вернулся. — Бин два дня нас караулил, он заслужил отдых, — лекарь сел на стул к Феликсу, протирая его лицо и шею влажным полотенцем с травами.  — Как он?  — Снежинка? Стабильно, но плохо. — Хенджин отложил полотенце в сторону, встал со стула, прошелся по помещению, открывая дверь во двор, впуская свежий воздух. За эти два дня, запах сперся и стоял стойкий аромат трав, мазей и отравленной плоти с кровью.  Как только дверь раскрылась, легкий утренний, свежий ветерок прошелся по помещению, задевая угольные кудри вожака, играя с ними, но потом резко меняя свою траекторию, направляясь к омеге. Легким завитком ветер кружит белые прядки волос, скользя по телу, откидывая хлопковую ткань с нежной кожи блондина.  Чан будто под гипнозом зависает и смотрит на россыпь веснушек по плечам, уходя ниже под ткань. Еще один порыв ветра и ткань спускается еще ниже, оголяя ужасные шрамы от груди вниз, до лобковой зоны. Чан сглотнул ком в горле, а руки автоматически сжались в кулак. Лисы. Лисы изуродовали тело омеге, пытаясь его убить, как и его родителей, хотя родителям они отрубили головы, а блондин должен был умереть мучительной смертью, от яда. Поэтому сейчас блондин на грани жизни и смерти. Вожак продолжал смотреть на бледное тело, где грудь еле подымалась вбирая воздух и злился на себя, что не успел прибыть раньше. В тот день он поддался похоти, которая застелила его разум перед отъездом и они опоздали. Прибывая в своих мыслях он не заметил, как лекарь подошел к телу, натягивая ткань выше, закрывая шрамы, вырывая тем сам из злобных мыслей.  — Почему Снежинка?   — Он белый и чистый как первый снег в горах. Он легкий и воздушный. Уникальный как снежинка, ведь узор снежинки не повторяется, каждая имеет свой рисунок. Так и Феликс. Он уникальный. Его ветер гоняет из стороны в сторону, но он найдет свой путь и ляжет белым покрывалом и сделает землю красивой,— Хван говорил нежно, улыбаясь, поправляя волосы омеги, смачивая губы воды. — Я целованный Луноликом, а он целованный всевышним - Солнцем. Он светлый и невинный, но такой сильный. Он до сих пор борется, — Хенджин нагнулся, чтобы поцеловать омегу, как бледное тело вдруг начало трясти, а дыхание омеги стало тяжелое.  — Что с ним? — Чан вскочил на ноги, встал рядом с ведьмаком, прижимая одной рукой худое тело омеги к кушетке, чтобы он не трясся, смотря как Хван уже вошел в транс и вдыхал воздух в блондина, качая руками его сердце, нажимами на грудь.  — Он хочет опять уйти, — лекарь смотрел своими белыми глазами, махая головой, чтобы вожак покинул комнату. Чан сделал шаг назад, отпуская руки, когда ведьмак начал делать массаж сердца.  В дверь с улице влетел запыханный Со, становясь рядом с Хенджином, заменяя его руки своими, пока ведьмак оперативно доставал травы для окуривания.  — Ты как тут оказался? — Кристофер моргал глазами, удивлено смотря на слаженную работу этих двух.  — Хенджин позвал. Он знал, что будет приступ, только не знал из-за чего, — отвечал Чанбин и продолжал делать манипуляции, пока Хван читал какое-то заклинание, водя веточкой по бледному телу.  — Теперь знаю. Но он не волк, у него нет регенерации, его организм не справляется с ядом лис. Нужно больше времени, — ведьмак говорил отрывисто и загадками, он пытался делать несколько вещей одновременно. Расшифровывать картинки из головы, читать заговор и присутствовать телом в комнате. — Кристофер, выйди. Ты мне мешаешь, — Хван крикнул в приказном тоне, не боясь, потому что знает, что вожак его послушается, но позже сделает выговор. — Он тебя боится, уважает, картинки путаются, твоя судьба меняется с его. Предательство и смерть вокруг вас. Он с ножом, а ты на полу в крови. Чан, выйди. Я не могу поймать его видения из-за тебя, — Хенджин злобно смотрит на вожака глубокими глазами, цедя каждые слова. Чанбин замедлил свои движения, а Кристофер вышел за дверь, хлопая ее, пытаясь переварить увиденное и услышанное.  — Он убьет нашего вожака? — заговорил Со, как только дверь с грохотом закрылась, убирая руки от тела омеги, смотря жалостливо на своего любимого, как тот из последних сил находится в трансе. — А мы его спасаем?  — Руки на место, — крикнул Хван, смотря пустыми глазами, проводя травой возле лица. — Бинни, ты мне нужен. Так надо. Мы не можем изменить судьбу, — ведьмак зажмурив глаза, сменяя тон на мягкий, касаясь одной своей холодной рукой теплой руки Со, чувствуя контраст между ними.  — Можем. Его жизнь сейчас в наших руках. — Хван сжал руку Чанбина, преподнес к своим губам и поцеловал тыльную сторону, смотря нежно, а следом потерся щекой об руку.  — Бинни. Любимый. Мы должны его спасти, а то что он сделает потом, убьет ли Чана или нет. Это уже их судьба. Это надо принять. Но он избранный.  — Почему? Я не могу понять, — Чанбин нагнулся, целуя лекаря в макушку и лаская второй рукой по холодной коже щек, поднимая за подбородок, заглядывая в белые бездонные глаза.  — Это уже моя судьба. Я должен, это моя миссия. Луноликий так сказал, — Со сжался будто от боли, что прошибло его тело, понимая, что от этого его любимый тоже пострадает. Зажмурил глаза, сдерживая слезы, но выходило плохо, по щеке скатилась одинокая капля, падая на руку омеги. Еще раз Чанбин поцеловал Хенджина и положил свои руки на тело блондина, продолжая делать массаж сердца.  — Спасибо.  — Все ради тебя, — Чанбин наклоняется и касается своим лбом до лба ведьмака, затем целует в кончик носа, от чего легкая улыбка появляется на лице Хвана.  — Я знаю, — шепотом, будто не хочет, чтобы его слышали.  Ночь была спокойной. Омега спал мирным сном, пока ведьмак обрабатывал раны и читал заговоры. Чанбин спал рядом на кушетке. Они сменились в карауле час назад, до этого Хван отсыпался после долгого транса.  Запах северных лесных трав успокаивал лекаря, пока он проводил полотенцем по телу блондина. Касаясь аккуратно еще бурых шрамов, ведя рукой сверху вниз.  Смочив полотенец в новой порции ароматном настои из пижмы, шалфея и календулы, Хван коснулся пальцами в области пупка и его будто током прошибла моментом всплывшая картинка. Хенджин встал со стула, бросая полотенце в таз с настоем, развернулся и побежал на выход в спальню к вожаку.  Оказавшись у двери покоев Кристофера, Хван даже не думал стучать, а просто распахнул дверь и вошел в спальню, где пахло жженым лесом и приторной акацией.  — Что тебе надо, ведьмак? — девушка подняла голову от груди спящего альфы, презренно смотря на Хенджина. Она недолюбливали лекаря, потому что боялась, что он знает все наперед, и каждый раз обходила его стороной и старалась не касаться его. Но при этом знала, что ведьмак не треплется языком просто так и пока про нее ничего плохого не сказал.  — Хенджин? Что случилось? — Чан уже сидел на краю постели, откинув от себя руки девушки, как только почувствовал запах свежего после дождя луга - так пах нервный Лекарь.  — Снежинка, — всего одно слово и Чан уже накидывал халат на голое тело и шел следом за ведьмаком.  — Причем тут снег в конце мая? — СоЮн выгнула бровь в удивлении, ударяя кулаком по постели, которая уже начала остывать.  — Что с ним? — вожак шел с ровной осанкой, бодро шагая за уставшим Хваном. Шагал так будто и не спал пару минут назад.  — Все так же. Но у меня идея. Так еще никто не делал. Я увидел горячую кровь внутри Феликса и подумал, — Хенджин быстро переступая ступени через две, спускаясь вниз по лестнице, смотря только прямо, находясь до сих пор где-то не тут.  — Ты говоришь загадками, — злость и интерес взяли верх. Чан всегда злился, что у ведьмака странные ведения, но в тоже время поднимался азарт, чтобы разгадать их. Или когда картинки сходились с реальностью, это давало колоссальное удовольствие. — В принципе, как всегда, — усмехнулся тихо сам себе, подходя к двери лазарета. Ведьмак молчал до того момента, как дверь за вожаком закрылась и он прошел вглубь помещения, сел на свободную кушетку.  В воздухе витал запах трав и легкий аромат персиков от спящего Чанбина. Омега все так же был бледен, безвкусный, но такой необычный для здешних мест.  — Я хочу перелить ему волчью кровь, — Чан распахнул свои янтарные глаза в удивление, пока лекарь ходил взад-вперед обдумывая свои действия и мысли. — Твою кровь. Ты сильный. У тебя быстрей всех проходит регенерация, потому что ты на грани человека и волка, — Хван остановился и посмотрел на вожака, который сидел с поднятыми бровями, создавая морщины на лбу, нервно постукивая пальцами друг об друга, тоже что-то обдумывая.  — Как? Если еще никто так не делал?  — Я возьму у тебя кровь, через вены. И так же перелью ему. Волком, конечно, он не станет, но кровь начнет работать и убьет яд внутри него, — лекарь подошел к омеге, поправляя покрывало на нем и смочил губы водой.  — Хорошо. Я согласен.  Следующий час Хенджин собирал кровь вожака в колбу. Пока Чанбин продолжал спать, а сам Чан наблюдал как его алая кровь стекает в стеклянную тару. Изредка поглядывая на ведьмака, как тот обрабатывает раны омеге и вслушиваясь в звуки вокруг. Сопение Со, легкое шептание, где только липкие губы лекаря отлеплялись друг от друга, издавая шлепки. На улице легкий ветер гонял свежую листву на деревьях, которая только начала набирать силу и цвет после долгой зимы. Птицы летали низко, охотясь на всяких букашек, разрезая воздух своими крыльями и издавая интересные звуки, общаясь. Треск дров, видимо ведьмак готовит очередное зелье. И только мирное дыхание блондина, доносилось и резало острый слух Кристофера с мыслями, чтобы это все было бы не зря.  Так же вожак не покинул лазарет, когда Хенджин переливал его кровь омеге. Он сидел на стуле, смотря как красная жидкость с металлическим запахом по каплям стекает по прозрачной трубочке в иглу, которая торчала из бледной, холодной руки, рисуя очертание ярких сеток вен. Пока заспанный Чанбин переливал уже готовый отвар по колбам, а уставший Хенджин продолжал читать заклинание.  Когда последняя капля упала и пропала из виду, три пары глаз выдохнули и переглянулись, пожимая плечами: — И как скоро подействует? — вожак который стоял по середине, заговорил первый, смотря строго на лекаря. В его голосе была твердость, с ноткой холода, все как-то скептически.  — Тело молчит. Может вообще не подействует, — Хван отошел к своему столу и начал что-то писать в книге, тут же рисуя схему его задумки с переливанием крови. — Нужно время.  И время шло. Сутки после процедуры к омеге начал возвращаться легкий, еле ощутимый запах ванили, который учуял только Кристофер, когда зашел навестить своего гостя.  — Новое зелье? Что-то сладкое? — Чан стоял у двери и водил носом, втягивая воздух, смакуя его во рту.  Хван поднял голову от своих записей и свел бровь вопросительно, а глазами водил по потолку вспоминая, ничего ли он не оставил на костре.  До них одновременно дошло и они рванули к кушетке с блондином. Лекарь роняя карандаш на пол и ударяясь об стол, а Чан перепрыгнул через свободную койку, встали рядом и принюхивались.  — Вы что делаете? — хриплый голос  заставил их отстраниться и повернуться. В дверном проеме стоял Сынмин и держался за голову. — Хорек, дай что-то от головной боли. Мы с Минхо в спарринге стояли и он меня так сильно уронил на пол.  — А чего ты так медленно реагируешь, — за Кимом стоял Ли и скалился от радости, что утихомирил занозу Сынмина. Конечно, обманным маневром, пока Ким менял лук на меч, Минхо обратился волком и перекинул его через себя, роняя на твердую землю.  — Мы договорились, что будем драться в человеческом обличии, — Сынмин сложил руки на груди и смотрел на вожака, чтобы тот рассудил их.  — Так мы еще не дрались. Мы только из лука друг в друга стреляли, — победно улыбался Ли, зная что дважды уделал Кима. Обманув его и с хитрил, так и еще уложил на лопатки. Обычно Сынмин ставит задачи и условия, а потом находит лазейки и делает все наоборот, хитро побеждая, а тут Ли отомстил той же монетой ему, а он теперь жалуется.  — Ну, если вы еще не дрались, то перевоплощение было законное, — Чан хмыкнул и оскалился. Он знает этих двоих уже давно, и у них своего рода борьба - кто кого первый подловит, или ударит, или подшутит. Поэтому никогда не становился ни на чью сторону, но пытался судить их справедливо.  — Предатель, — Ким толкнул Бана в плечо, прошел дальше и лег на свободную кушетку, ждя свою порцию трав от лекаря. — Так что вы тут делаете? Нюхали этого? Вожак дал пять Минхо за смекалку, хлопая следом по плечу.  — А вы не чувствуете? — Хван достал пузырек с настоем душицы, накапал десять капель и протянул ложку с травой Киму, который привстал и принюхивался к посторонним запахам. — Ваниль?!  Минхо встал рядом с Чаном и вдохнул ловя тонкие ноты сладости, от которой не тошнит приторностью. Следом и Сынмин уже водил носом, играя бровями: — Вкусный.  — Значит, не показалось, — Кристофер улыбнулся и кивнул сам себе, подтверждая свою догадку.  Следующие два дня были без изменений. Только легкий запах ванили и больше ничего не менялось в теле омеги.  Хван уже реже входил в транс, этого уже не так сильно требовалось. Блондин был стабильнее.  Чан заходил в лазарет узнать новости, рано утром и перед тем, как уйти к себе в комнату на ночь.  В ночь третьего дня Хенджин заметил, что веснушки на лице омеги стали ярче и лучше читались созвездия. Шрамы на теле стали уплотняться и затягиваться. Но мирный сон Феликса все равно настораживал ведьмака и он продолжал читать заклинания.  — Как он? — этот вопрос задавал Кристофер каждый раз когда заходил в помещение, закрывая дверь.  В это утро было не исключение.  Хенджин сидел за столом и записывал ночные наблюдения. Чанбин обрабатывал шрамы и обтирал тело блондина мокрым полотенцем. Завидев вожака Со сразу же накрыл омегу тканью, чтобы обрученный альфа не видел нагое и невинное тело Феликса.  Хоть Чанбин и недолюбливал будущую правительницу северного королевства, и так же еще не понимал своих чувств и эмоций по отношению к будущему королю юга, но правила чтил - врачебная тайна. Чужое тело скрывать от чужих людей - так учил Хенджин.  — Стабильно, — фыркнул Со, встал со стула и вышел на улицу.  Чан смотрел удивлено на лекаря, который пожал лишь плечами,закрывая  свой блокнот и встав рядом с вожаком.  — Он переживает, что будет дальше, когда Феликс очнется.  — А что будет дальше? Он подлечился, окрепнет и поедет домой. Его трон ждёт, — властным голос проговорил Бан, продолжая смотреть на омегу и искать, что в нем изменилось. Хван не стал напоминать про свое видение из-за чего Со и переживал все это время. — Его веснушки?  — Да, ночью они стали ярче.  Еще два дня и бледное тело омеги, стало приобретать жизненный цвет. Нет, оно оставалось такое же белое, но уже с ярким оттенком. Оно не выглядело больше безжизненным, оно выглядит будто хозяин спит и скоро проснется, но когда это скоро?  Хенджин занимался делами во дворе, заливая воду и травы на новое зелье, в котел, что стоял на костре.  Погода радовала, лето набирало обороты. Птицы пели, солнце светило ярко и уже очень даже тепло. Новая трава и листья на деревьях дали сочный цвет, поэтому лекарь не терял время и варил новое зелье, пополняя свои запасы на зиму.  Закатав рукава и сделав высокий хвост волос на голове, он вытер пот со лба и зашел в лазарет попить воды. Не успел переступить порог лекарь замер, на него напугано смотрели голубые глаза. Их хозяин сжался в комочек, закусывая губу от боли, сидел у изголовья кушетки, прикрываясь тканью.  Хван протянул руки вперед, показывая что он безоружен, ступнул за порог.  — Не бойся меня! Я лекарь.  — Я вас не боюсь. Я видел вас в своих снах, вы меня спасали, — омега хрипло зашипел от боли и взялся за бок, прижимая ткань плотней к коже, отчего та стала алого цвета.  — Черт, — Хенджин в два шага подошел к блондину, взглядом показывая и прося разрешения посмотреть. Омега кивнул, краснея, убирая ткань от обнаженного тела. Ведьмак аккуратно рассматривал рану, замечая как один край начал кровоточить, видимо, от резкого движения. — Мне надо обработать. Ты мне позволишь? — опять молчаливый кивок от блондина и Хенджин понял. — Ты пить хочешь?  — Да, — омега сказал голосом охриплого деда, зажмуривая глаза от боли.  — Сейчас, Снежинка, потерпи, — Хван быстро начал перемещаться по лазарету, гремя банками то с лекарствами, то с водой. Наливая воду в стакан, протягивая ее блондину, и тут же готовил полотенец с травами и очень ароматную мазь.  Феликс жадно пил воду, не успевая ее глотать и она текла по его подбородку, вниз по груди и моментом впитывалась в хлопковую ткань, что прикрывала сейчас только низ живота.   Затем лекарь забрал пустой стакан, оставляя его на тумбочку рядом с кушеткой и показал рукой лечь обратно, для обработки.  — Где я? — блондин внимательно смотрел на сосредоточенное лицо альфы, который очень аккуратно протирал шов полотенцем, вымоченный в травах. Хван сжал челюсть, понимая к чему сейчас придет их разговор. Хоть он к нему и готовился, но это будет сложно.  — Ты в Северном королевстве. Меня зовут Хенджин и я лекарь. Что ты помнишь? — омега нахмурил брови, зажмурил глаза, ковыряясь в своей голове, чтобы вспомнить хоть что-то. Хван отложил полотенце и уже наносил мазь, пока наблюдал, как под веками блондина бегают глаза, а дыхание участилась.  — Я открыл глаза и увидел, как мой брат улыбается, они с отцом вернулись из поездки, — омега закусил губу и всхлипнул. — Лисы, — он хотел опять резко сесть, но Хенджин держал его поперек талии своей рукой, предвидя эту ситуацию. — Мой брат? Как он?  — Он жив, — Феликс выдохнул и лег обратно на кушетку, позволяя альфе наносить мазь на голые участки тела. — Он дома. Временно правит королевством, пока ты не поправишься.  — Что значит "правит"? А отец? — Хван посмотрел печальными глазами, а затем отвел взгляд, начиная шептать заклинание. Блондин сжал руками покрывало до хруста ткани, откидывая голову чуть назад, чтобы сдержать поток слез, но все тщетно. По щекам текли соленые капли, а рот открылся в немом стоне. В груди горело огнём и хотелось свернуться эмбрионом, но боль во всем теле делала еще больней. Хенджин продолжал держать омегу, входя уже в транс, шепча сначала непонятные слова, но затем переключился на слова поддержки, когда тело блондина стало расслабляться.  — Феликс, я знаю, это больно. Скоро боль утихнет, она не пройдет, нет - время не лечит, но тебе надо будет двигаться дальше. Ты теперь Король юга.  — Ты тоже кого-то терял? — всхлипами проговорил блондин, пытаясь хоть как-то отвлечь себя. Он еще не до конца осознал, что это правда. Ему надо увидеть это самому, но в груди уже образовалось дыра, а разум пытался переварить.  — Все, кто-то кого-то терял. Мои родители погибли пару лет назад, тоже из-за лис. Лисы дали выбор спасти мою омегу или родителей, — Феликс вытаращил глаза и посмотрел на руки лекаря, где виднелись шрамы от ожогов на запястье. Ведьмак проследил на взглядом омеги и продолжил, опуская рукава кофты ниже. — Они задохнулись в горящем доме, пока я их пытался спасти, туша огонь. У вожака Кристофера мать умерла при родах, а отца убил родной брат, но это, наверное, ты должен знать, об этом говорили все, — Феликс кивал, вытирая слезы рукой, которые предательски текли не переставая. — Отец Сынмина умер, когда ему было лет пять и они с матерью жили бедно. Джисон вообще сирота и никто не знает, кто и где его родители. Сейчас он с твоим братом, помогает ему с королевством. А твой брат дважды потерял родителей. Так что мы все знаем, что такое смерть и все живем с этой болью, — Хван встал со стула, прошел к одному из шкафов, достал оттуда свою футболку, вернулся и протянул ее омеге, продолжая мило улыбаясь. — Пока надень это.  Блондин взял вещь и застыл, вспоминая как его родители привели в комнату маленького Йени и сказали что это теперь его брат и о нем нужно заботиться, оберегать и подарить всю любовь, что есть у них, чтобы Чонин не чувствовал себя одиноким. И Феликс дарил эту любовь, а родители стали ему родными. Он вспомнил как маленький брат плакал ночами и звал своих настоящих родителей, а Феликс был рядом, обнимал его и целовал, брал за маленькую ручку и они вместе шли в спальню к королю и королеве, ложились по середине и так в обнимку засыпали. Вспомнил, как это сложно было маленькому ребенку, но сейчас Феликс большой и он должен поправится быстрей, чтобы увидеть брата, обнять его, свернуться в обнимку калачиком на кровати и уснуть.  — Спасибо, — омега смотрел куда-то в одному точку, сжимая футболку в руках, пока Хенджин перематывал рану бинтом. — Правда, спасибо вам за всё. Вы меня спасли и до сих пор возитесь со мной. Я вас обязательно отблагодарю. Я ваш должник.  — Давай на «ты». Это моя работа, поэтому ты мне ничего не должен. Мне только в радость, — Хван закончил с бинтами и начал помогать блондину одеть на него футболку.  — Я хочу в туалет, — тихо, краснея проговорил омега, цепляясь за плечо лекаря, пытаясь встать.