Связанные бездной

      Кофеварка булькала, наполняя воздух горьковатым ароматом. Морти, стоя на цыпочках, пытался достать свою любимую кружку с надписью «Внук №1».       (Было Рождество, а Рик как всегда оправдался тем, что это ему всучила какая-то сумасшедшая. Ага, да, так Морти и поверил.) — Ты как обезьяна на пальме, — раздался за спиной хриплый голос.       Морти вздрогнул, чуть не уронив кружку. Рик стоял в дверях, уже одетый, с растрепанными волосами и привычным выражением раздражения на лице. — Э-это моя любимая кружка, — пробормотал Морти, чувствуя, как тепло разливается по щекам.       Рик фыркнул. Логично, Морти в нём же, блять, души не чает.       Их отношения таки вернулись в привычное русло. Как партнёры, да, Рик и Морти на сто лет… Партнёры херовые, правда, вышли — один дрочил на своего деда и душил себя, другой не знал, как с этим справиться.       Возможно, им нужен был диалог, но никто из них так не считал. Они боялись разного, но одно и то же чувство сплело их в недомолвках и попытках скрыть очевидное. Им не хотелось сталкиваться с последствиями.       Но это было уже лучше, чем полнейшее игнорирование, — а ведь Рик хотел сделать как лучше, а получилось… то, что получилось. И если раньше Рик отрицал потребность в мозгоправах, то теперь он правда знал, что Морти нуждается именно в них, а не в нём. Хотя даже с посещением Вонг, внук продолжал липнуть к нему.       А Рик боялся лишний раз спугнуть, невольно дать сигнал к саморазрушающим действиям. Картина, где Морти душит себя, слишком ярко отпечаталась в его памяти. И что прикажете с этим делать?

***

      Рик проклинал себя за эту оплошность. Всю жизнь он считал себя самым умным существом во вселенной, а теперь лежал в грязи на планете Крестакс-7 со сломанными… Да что он только не сломал? И истекал кровью. Все из-за того, что он забыл проверить заряд защитного поля перед тем, как сунуться в логово кристальных скорпионов. Блять, Санчез. Ты скатился. Теперь этот будет нести твою дряхлую задницу до корабля, и хуй знает, что ему в голову взбредёт.       Он слышал крики Морти, но всё плыло — и зрение, и слух. Смешивалось, темнело, угасало.       Во всяком случае, он не может умереть.       Последнее, что он видел — перекошенное от ужаса лицо внука, бросающегося к нему сквозь дождь из ядовитых шипов.

***

      Морти не помнил, как… как спас Рика.       Чувствовал, как руки обжигаются кислотной слизью скорпионов.       Слышал хлюпающий звук, когда он вытаскивал шип из груди Рика.       Ощущал нечеловеческую тяжесть безжизненного тела на его плечах.       …Помнил лишь долгий путь назад к кораблю, когда каждую минуту он ожидал, что Рик перестанет дышать.       И нет, он знал, что Рик в любой момент может клонировать себя.       Но Морти хотел спасти его. Это желание не подчинялось логике. Нет, нет, нет, ты не можешь, я не позволю. Не позволю, не позволю, не позволю, не позво… Ты только-только начал снова дышать рядом со мной.       Действия были такими, словно он робот. Очередное создание безумного учёного, который сейчас лежал на койке. Он не позволил себе заплакать. Не сейчас. Слёзы могли подождать до кровати. Сейчас — спасение.       Дезинфекция ран, наложение повязок, введение обезболивающего, подключение к мониторам, чтобы ИИ помог подлатать Рика.       Его руки не дрожали. Трудно было этому не научиться, когда Рик столько раз приходил пьяным в стельку с очередной дырой в боку. Выживи, прошу. Иначе я сам умру.       Он сжал руку Рика — и наконец позволил себе закрыть глаза. Всего на секунду.       Он погрузился во тьму.

***

      Первым делом Рик увидел спящего Морти. Вторым — поёжился от воспоминаний.       Значит, Морти, вместо того, чтобы создать клона, просто… спас его?       Звучало как бред, но то было правдой. Пацан правда это сделал.       Будто бы не зная что делать, Рик просто продолжал смотреть на Морти. На умиротворённое лицо — молодое, но уже не детское. На плечи, что были шире, чем год назад. На руки в шрамах — сильные, ведь Рик до сих пор помнил то, как крепко они были обвиты вокруг шеи. Когда он стал таким?       Морти, всегда используемый, рос.       Морти, такой сломанный, но с таким ярким смехом, становился старше.       Морти, который однажды уютно устроился во время сна на его плече, менялся.       И теперь казался ему чертовски красивым. Блять.       Сердце забилось, как у птицы в клетке.              Ладонь потянулась к лицу — но остановилась в двух сантиметрах. Что ж.       Морти проснулся через… Рик не знал, сколько прошло времени, и знать ему не хотелось. Они глядели друг на друга, прямо в глаза. Молча, без единой мысли.       Взгляд был новым. Тяжелым. Знакомым. — Я-я что-то сделал не так? — Нет. Всё правильно.       Ногти впились в ладонь.       Не акт мастурбации Морти стал концом для личности Рика.       А другое. То, что было ещё страшнее.       То, что Рик чувствовал к Морти.