Связанные бездной

— Ты опять полночи не спал? — спросил Морти с нотками обиды в голосе, вырывая Рика из размышлений о высоком.       Размышлениями о высоком был жужжащий трепет о том, как же это всё было, сука, неправильно, но, казалось, что здесь не было другого выхода. И может, именно к этому исходу должны были прийти их отношения? К тому, чтобы Морти всё время находился в запретной близости, шептал всякие глупые вопросы, вроде: «Ты же только мой? Мой?»; чтобы они целовались на Серенетис и изучали тела друг друга, потихоньку выучивая друг друга наизусть. Чтобы, в конце концов, Морти порой ластился как ручной котёнок, а порой — вляпывался в глупые передряги, впутывая Рика, чтобы в итоге они кое-как друг друга вытащили.       Рик давно сдался, позволяя Морти метить территорию так, как хотелось бы последнему.       Потому что никто в этой грёбаной вселенной не смотрел на него так.       Не нуждался в нём так.       Не любил его так.       Это ужасно завораживало, вводило в ступор, ведь крепкий стержень этого человека всё ещё был смешан с этой странной зависимостью.       Однако… было ли это плохо?       Они были счастливы. Скрываясь; пытаясь не спалить всё к чертям собачьим; сбегая на Серенитис, где они могли быть теми, кем являлись. — Ну… да? — сонно ответил Рик, не зная, что ещё сказать. — Это неправильно. — Как будто тебя когда-либо интересовало что правильно, а что — нет.       Морти нахмурился. — Ты опять за своё? Я просто волнуюсь за тебя. Не люблю, когда твоё место на кухне пустует. — Всё нормально, приятель. Просто… бессонница.       Бессонница, где Рик пытался определить, что и как правильно ему вести себя рядом с Морти.       Ему не нравилось, что он терял контроль над ним, позволяя пацану захватывать всё управление. Даже в сексе Морти позволял трахать себя лишь потому, что ему так хотелось — и Рику казалось, что если бы Морти хотел иного, то он сам бы оказался под ним. И нет, он никогда не считал себя достойным лишь активной позиции, ему нравилось быть под кем-то, но ему казалось, что логичнее, когда, разделяя койку с Морти, именно он владеет ситуацией.       Однако он уже давно не владел ситуацией.       С тех пор, как он позволил своему внуку поселиться в его голове без арендной платы. Какого черта я позволяю этому продолжаться?       Потому что ему нравилось. Потому что когда Морти целовал его со всей наглостью, мир на секунду переставал быть абсолютно ебанутым. Потому что… — Если не можешь заснуть, то… эээ… — Морти покраснел, хотя, какое к чёрту смущение — особенно после того, что они пережили? — …можешь позвать меня. — Не в обиду, приятель, но если моя дочь или твоя сестра увидит, что мы спим вместе — во всевозможных смыслах… — То мы отправимся бороздить просторы галактики. Как и всегда.       Рик остолбенел. Морти был уже слишком взрослым для юношеского максимализма — значит, любовь мелкого была раздулась до таких размеров, что он был готов бросить всю свою семью? — Не будь эгоистом, Морт. — Он не мог снова бросить Бет.       В глазах Морти снова бушевал ураган, но он ничего не сказал. — Ладно, просто… — Рик собирался с мыслями, осторожничая: он мог рубить с плеча, но он боялся реакции Морти. — Нам нужно иногда отдыхать. Друг от друга. Понимаешь? Как там Вонг говорила, личное пространство? Даже если мы…       Морти вздохнул. Хотелось рвать и метать, но толку? Рик был прав, даже если ему не хотелось этого признавать — и всё же, поглотить Рика целиком и без остатка было бы очень, очень приятно.

***

      Их новое приключение выдалось особенно тяжёлым: они едва унесли ноги с Ксилофага-68, где местная фауна оказалась гораздо менее дружелюбной, чем обещал путеводитель. — Чёртовы шестилапые твари… — Рик отряхнул запачканный кислотными пятнами лабораторный халат, сразу же ощутив, как Морти прижался к его спине. — М-мы… живы, — прошептал Морти будто бы в той самой лихорадке, что не так давно заставила его свалиться с ног — сама мысль о том, что он мог в очередной раз потерять Рика, ужасала.       Рик хотел уже отшутиться, но Морти тут же притянул его к себе: впился губами в его шею аки вампир, желая оставить лишние физические напоминания о том, кому принадлежит самое умное млекопитающее в галатике. — Эй-эй, полегче, парень.       Морти неловко отстранился. Лицо вновь нахмурилось. С тех пор, как Рик сказал про необходимость личного пространства, учёный будто бы провёл между ними очередной барьер, и это определённо не нравилось Морти. — Рик… — Эй, я…я не это имел в виду. — Я пойду, — буркнул Морти. — Буду в своей комнате.

***

      Было уже четыре утра.       Рик всё ещё сидел в гараже (впрочем, где ему ещё быть?) — пальцы судорожно сжимали стакан с виски. Лёд давно растаял, тем самым превратив напиток в мутную жижу. Другой рукой он набирал тот самый код, что так давно отложился в памяти. — Ю-юнити… Это… Это я. Можем поговорить?       Тишина на другом конце длилась вечность. Рик чувствовал, как сердце бешено колотится — аки четырнадцатилетний пацан, впервые позвонивший девочке. Наконец раздался многоголосный шёпот. — Рик? Ты… пьян?       Голос звучал как сотня воспоминаний сразу — те ночи, когда тела, захватываемые коллективным разумом и он сливались в одно существо, те утра, когда он просыпался в пустом доме, тот вечер, когда он пытался… — Ага, удивил? — Рик грубо рассмеялся, но смех превратился в надрывный кашель. — Послушай… мне нужен совет. Насчёт Морти. Мы… это… блять.       Многозначительное ругательство выразило буквально всё, что было между ними.       Он закрыл глаза — представил, как Морти прижимается к нему ночью, как его пальцы впиваются в кожу, будто боясь, что Рик исчезнет. — Юнити, он… он как болезнь. Как ебучий, блять, наркотик. Я не могу остановиться. И не хочу.       Когда подобие портала развернулось перед гаражом, Рик почувствовал, как желудок сжался в комок. Юнити шагнула наружу; она пахла как и во все те разы, что они встречались — озоном и чем-то неуловимо чужим. — Расскажи, — её голос обволакивал волнами тёплой воды.       Рик опустил голову. — Он… он везде.       Юнити непонимающе склонила голову набок, из-за чего Рик продолжил: — В моих мыслях, в моих снах, в каждом чертовом атоме моего существа. — Пальцы сжали стакан так, что стекло затрещало. — Я должен был быть сильнее этого. Я… я не должен был позволить ему…       Тёплые руки легли на его плечи. Рик вздрогнул от того, что чужое прикосновение было до боли знакомым. — Ты боишься, — прошептала Юнити. Её глаза отражали целые галактики принятия пороков Рика. — Боишься, что снова будешь разрушен. Как тогда.       Рик хотел не то рассмеяться, не то выругаться, но вместо этого просто закрыл глаза. Он даже не хотел знать, как Юнити за пару слов поняла, в каких именно отношениях находятся дед и внук. Может, отношения Рика и Морти были действительно предначертаны судьбой? И всем всё было очевидно с самого их первого приключения? — Мне страшно, Юнити. Мне, блять, очень страшно. — Всё хорошо, Рик. Я понимаю твой страх. Даже если ни черта не было хорошо.       Она обняла его, пока он продолжал сидеть, ощущая приятную тоску от объятия. Как она могла быть такой хорошей?       Дверь гараж со скрипом открылась.

***

      Морти замер на пороге — он не мог заснуть. Сначала он не понял — кто эта женщина? Потом узнал. И мир рухнул.       Кровь ударила в виски, превратив зрение в красную пелену. Он почувствовал, как каждый мускул напрягся до предела, как ногти впились в ладони, сжавшись в кулаки. Юнити. Здесь. Её руки на Рике. Её взгляд нельзя было прочесть, но он уже дико взбесил Морти.       Рик заострил внимание на ночном госте, и, как ни в чём небывало, сказал: — Что тебе, Морти? — пьяно спросил Рик, отрываясь от прикосновений Юнити. — Ревнуешь?       Слова стали спичкой, брошенной в бензин. — КАК ТЫ, СУКА, СМЕЕШЬ?! — заорал Морти, даже не задумываясь о том, что своим криком может разбудить остальных членов семьи. — После всего! После того дня! После того, как ты… ты…       Рик, явно протрезвевши от настолько оглушительного рёва, напоминающего дикое животное, всё ещё не мог понять, о чём шла речь. Юнити же сделала шаг вперёд, надеясь успокоить пыл Морти: — Морти, пожалуйста…       Её голос, её жалость и сам факт присутствия был последней каплей. — ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! ТЫ НЕ ВИДЕЛА! Я видел… — Голос внезапно сорвался на шёпот, полный боли и ненависти, — Я стоял и видел, как он, после того, к-как ты его б-бросила… пытался… пытался… Убить себя пытался! Только был настолько пьян, что н-не смог… — Ты… никогда не говорил… — Рик побледнел, его глаза расширились от ужаса. В голове был целый рой мыслей, которые, смешавшись, стали пустотой. — Морти, пожалуйста… я не хотела… — вторил коллективный разум. Но парень, ужаленный уколами ревности по всему телу, уже не слышал.       Дрожащие ноги поднесли его к Рику. — Ты… ты не имеешь права… — голос Морти прерывался, слёзы текли по щекам, но в них не было слабости — лишь ярость.       Он рухнул на колени перед Риком. Пальцы дрожали, когда он расстёгивал пряжку и потянул молнию вниз, не отрывая взгляда от Юнити.        — Смотри, — прошипел он, — смотри, знай — что он мой.       Рик замер. Его руки повисли в воздухе — не знали, оттолкнуть или прижать. — Морти… остановись…       Но Морти уже наклонился — его горячее дыхание коснулось члена Рика. В глазах стояло безумие — безумие от любви, смешанное со страхом потерять. — Смотри только на меня, Рик, — прошипел Морти; демонстративно работал руками, пытаясь вызвать хоть крохи какого-то возбуждения.       Юнити же продолжала глядеть — её глаза приобрели куда больший человеческий оттенок. Они были уставшими. — Прости… — произнесла Юнити. Её рука поднялась к собственному лицу, будто пытаясь стереть невидимые слёзы.       Портал открылся за её спиной без привычного зелёного свечения — просто чёрная дыра в реальности. Она ушла — не оглянувшись. — Всё, Морт. Хватит. Я не смогу, — Рик вцепился в каштановые волосы, чтобы убедиться в том, что это всё реально. — Я здесь. Я не брошу. Всё… …хорошо? Как я могу это сказать?       Чувство вины овладело им. Из-за своего эгоизма Морти стал тем психом, что сидел у его коленей. Из-за своего эгоизма Морти видит в нём ни что иное, как единственный островок стабильности. И это — полностью его вина.       Морти всхлипнул: — Я… я думал, если сделаю всё правильно… если буду любить тебя достаточно сильно… т-ты н-н-никогда больше…       Рик так ничего и не ответил. Только притянул его к себе, чувствуя, как слабое тело сотрясают рыдания. Они сидели так — на грязном полу гаража, среди разлитого виски и разбитых склянок — два абсолютно сломанных друг другом.       Птицы начали петь. Начиналось утро.       Самое обычное земное утро.