Неправильный

      Омега нервно закусывает губу, когда снова бросает взгляд на накаченные мышцы рук, которые напрягаются под бронзовой кожей, покрытой испариной. Внутри стремительно поднимается желание прикоснуться, почувствовать на себе её жар. Он громко сглатывает и пытается успокоить бушующее сердце. Сущность внутри протестует, мечется и рвётся к альфе, но Чонгук отводит взгляд, чтобы не сорваться. Он старается долго не задерживать взгляд на любви всей своей жизни.       Не имеет на это права.       — Ах, вот это альфа! — мечтательно вздыхает омега, который сидит рядом, глядя на сына вожака.       — Как же я завидую его будущему избраннику, — подключается к диалогу другой.       Чонгук переводит взгляд на незаконченную корзинку в своих руках и сжимает пальцами прутья. Лишь от мысли о будущей паре Тэхёна сердце скручивает болью. Но он не подаёт виду, что его как-то волнуют чужие разговоры и присутствие самого альфы, который так старательно вбивает очередную сваю в землю для будущего забора.       — Мелкий, ты не в курсе, есть ли у Тэхёна кто на примете? — обращается к нему Наён, не отводя взгляда от Тэхёна, который вытирает пот, стекающий с лица, подолом свободной футболки, при этом оголяя шикарный накаченный пресс.       Чонгук негодующе смотрит на Наён, после же переводит взгляд на старшего брата, который совсем не понимает, какой эффект производит, опрометчиво оголяя участки кожи.       Он сглатывает скопившуюся вязкую слюну от увиденного и снова переводит взгляд на корзинку в руках. Жмурится и чуть мотает головой, чтобы сбросить наваждение, но никак не получается. Перед глазами так и стоит чужая смуглая кожа, покрытая капельками пота.       Чонгук неправильный. Сколько себя помнит, он всегда был таким. А неправильность эта заключается в Тэхёне. Нет, не так. Она заключается в чувствах, которые он испытывает по отношению к своему старшему брату.       С самого детства у него к Тэхёну была необъяснимая тяга, которую он был не в силах контролировать. Чонгук старался как можно больше времени проводить с братом, словно жвачка прилипал и не отходил от него ни на шаг. Ластился к нему и искал одобрения в его глазах на все свои действия. Спал Чонгук исключительно в постели брата. Папа по началу умилялся идиллии между своими сыновьями, но чем старше те становились, тем чаще он ругался и причитал о недопустимом поведении. Но так как сам Тэхён не имел ничего против, Чонгук украдкой каждую ночь устраивался под его боком, утопая в чужих объятиях.       Но когда Тэхёну исполнилось восемнадцать лет, он оставил отчий дом и переехал в свой собственный, который был положен каждому альфе, достигшему совершеннолетия, особенно если у него к тому времени уже случался первый гон.       Чонгук натурально умирал, потеряв частый телесный контакт с братом. У него была жизненная необходимость видеть и ощущать его. Казалось, что без феромонов Тэхёна он и вовсе задыхается. Потому и был частым гостем в доме брата, который встречал его всегда с распростёртыми объятиями. Лишь изредка ему запрещалось навещать Тэхёна — когда у того случался гон. В это время Чонгук весь изводился и не мог найти себе места. Внутренний зверь скулил, словно побитая собака, если Чонгук чувствовал чужой запах на Тэхёне.       Так продолжалось ещё два года, пока в один из дней у Чонгука не началась течка.       Его тело окутывало жаром снова и снова, а возбуждение никак не удавалось сбросить. Боли внизу живота доводили до беспамятства. Чонгук, находясь под инстинктами, рычал на всех, кто входил в его комнату. Родители всячески хотели ему помочь отварами и подавителями, но он бесился, стоило кому-либо из них постучать в дверь.       Помогали лишь фантазии о близости с Тэхёном и его толстовка, пропитанная феромонами, которую тот заставил надеть, когда Чонгук в последний раз навещал его, так как шёл дождь. Чонгук сходил с ума от необходимости запаха сандала, источник которого так и не объявился ни разу за все эти дни.       Когда через пять отвратительных и мучительных дней он пришёл в себя, осознание обрушилось на него, словно обухом по голове.       Чонгук хочет альфу. Хочет Тэхёна. Своего старшего брата.       И по сей день он страдает от своей неправильной любви. А Тэхён и вовсе не помогает: тискает его и обнимает при каждом удобном случае. В отношениях братьев это было бы нормально, если бы Чонгук родился «правильным».       До осознания своих чувств он просто утопал в аромате старшего брата, чувствуя в нём умиротворение и покой, сейчас же его феромоны будоражат сознание. Чувства, которыми переполнено сердце, каждый раз пытаются высвободиться, стоит лишь заметить Тэхёна. Внутренний зверь мечется и скребётся, не понимая, почему нельзя приблизиться и притронуться к желанному альфе.       Чонгук надеялся, что со временем всё изменится, но с каждым годом тяга к Тэхёну становится лишь сильнее. Потому он и сгорает каждый день от любви к человеку, которого ни в коем случае не должен был полюбить такой любовью.       — Мелкий, я тебя спрашиваю! — Наён тычет пальцем в его плечо.       — Да не знаю я! — резко отвечает Чонгук, потирая ноющее место от толчка. — И хватит меня мелким называть! — рычит он в ответ на чужую улыбку.       — Да брось, Гук. Я же не в обиду. — Наён притягивает его к себе и обнимает, теребя за щеку. — Мы же не виноваты, что в свои девятнадцать ты такой маленький, что даже твой волчонок выглядит как подросток.       И это раздражает Чонгука больше всего на свете. В их стае все крупные, даже омеги: высокие, с длинными ногами. А Чонгук что? Правильно, ничего. Ниже всех своих сверстников на голову, а Тэхёна — так почти на все две, оттого и называют мелким все, кому не лень.       — Малыш, будь добр, принеси воды!       Чонгук покрывается мурашками, слыша голос Тэхёна. Да, для старшего брата он — малыш. И от этого ласкового прозвища не было бы так больно, если бы не было так приятно.       Он встаёт с места и прихватывает с собой бутылку воды. Идёт в сторону брата, смотря под ноги. Боится сейчас посмотреть на него и пропасть в том, кто давно глубоко внутри, в грудной клетке, в самом сердце.       — Ты чего нос повесил? — Тэхён, заметив настроение младшего брата, щёлкает его по носу, привлекая этим внимание, и забирает бутылку из рук.       — Из-за тебя. — Чонгук бросает на него грозный взгляд и тут же его отводит. — Ходишь тут, светишь своим телом, а меня потом вопросами закидывают о твоей личной жизни, — сложив руки на груди и надув губы, бурчит он.       — Ты можешь всем отвечать, что моё сердце давно занято. — Тэхён делает глоток воды, после чего кладёт руку на макушку брата и ерошит непослушные волосы.       — Что? — Чонгук теряется от его слов и замирает с ошарашенными глазами, а сердце с гулким треском падает куда-то вниз. — К-кто?       — А вот всё тебе расскажи. — Тэхён лучезарно улыбается своей невозможной квадратной улыбкой и хватает пальцами Чонгука за нос. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали!       — Да иди ты! — Чонгук бьёт его по руке. — Придурок! — Он разворачивается и идёт прочь с поляны.       — Что, младший братик начал показывать зубки? — Хосок держит на плече кувалду и ехидно смотрит на друга.       — В последнее время он всё больше отдаляется... — Тэхён смотрит вслед брату задумчивым взглядом.       — Чонгук сбежит, сверкая пятками, если продолжишь шутить в том же духе, — хмыкает тот и замахивается кувалдой для нового удара по свае. — Я бы на твоём месте уже давно всё рассказал.       — Хоби, он не готов.       Хосок пожимает плечами, а после продолжает выполнять работу, пока Тэхён смотрит в сторону, в которой уже скрылся из виду Чонгук.       Тэхён понимает сам, что сдерживаться становится всё труднее, но не может поступиться чувствами младшего брата. Он может признаться, рассказать о своей любви, но в тот же самый момент лишит Чонгука семьи. Потому и молчит. Да и сам Чонгук относится к нему не больше и не меньше, чем к брату.       — Ты работать собираешься? — пыхтя, говорит Хосок и вбивает кувалдой уже новую сваю в метре от другой, вырывая Тэхёна из раздумий.       — Иду, — отзывается он и подходит ближе.       Чонгук, бурча себе под нос, пинает камни, лежащие на тропинке. Слова Тэхёна сильно перепугали его, когда тот заявил, что его сердце занято. Он понимает, что рано или поздно это должно будет случиться, но совсем к этому не готов. Не готов видеть Тэхёна счастливым с другим. Не готов делить его ещё с кем-то. От этих мыслей слёзы наворачиваются на глаза. Шмыгнув, он поднимает голову и смотрит на чистое небо, что раскинулось над головой.       Его тошнит от самого себя. Тошно от своих чувств и привязанности к Тэхёну. Нельзя такой любовью любить брата. Просто нельзя. Это неправильно. Словно на репите повторяет про себя Чонгук. Зверь внутри скулит, бередя этим и без того разбитое сердце.       — Милый, ты чего так рано? — вырывает Чонгука из мыслей голос папы, когда он заходит в дом.       — Я устал и перегрелся на солнце, — вяло отвечает он и прячет глаза от родителя, потому что стыдно за такого неправильного себя.       — Золотце мое. — Ким Соён подходит и обнимает сына. — Иди в свою комнату, полежи. Я сейчас принесу тебе покушать. — Он чмокает его в лоб и идёт на кухню.       Чонгуку безумно стыдно, ведь он заставляет папу волноваться за себя, но у него нет сил сейчас сидеть и играть роль счастливого человека. Счастливым его может сделать только Тэхён, но этому никогда не суждено сбыться.       Аппетита совсем нет. Он ковыряется в тарелке с тушёной картошкой и мясом, полусидя на кровати. Тяжело вздыхает, ставит принесённый папой обед на тумбочку и зарывается в одеяло с головой.       Уничижительные мысли по поводу своей неправильности снова одолевают его, и он, уже не в силах сдержать слёз, плачет в подушку, сжимаясь от сердечной боли калачиком. Выбившийся из сил, он засыпает, притягивая во сне футболку Тэхёна, которую тот ему дал вчера, когда Чонгук нарочно облился соком.       Просыпается он спустя четыре часа, весь разбитый. Видит, что папа заботливо забрал тарелку с недоеденной едой. Встаёт с кровати и идёт в душ, чтобы к ужину выглядеть менее подавленным.       — Завтра уже состоится «Ночь Судьбы», я включил тебя в список участников, — произносит Ким Шин Дже и отправляет ложку с рисом в рот. — Тебе уже девятнадцать лет, в твоём возрасте уже пора задуматься о собственной семье. — Он не замечает, как от его слов Чонгук вздрагивает и опускает голову, но это не ускользает от взгляда Тэхёна.       «Ночь Судьбы» — одна из важнейших ночей в жизни каждого омеги и альфы. Она проводится каждый год в полнолуние в июле месяце, так как это самый благоприятный месяц для зачатия потомства. Волчата появляются на свет в середине апреля и уже к следующей зиме становятся крепенькими, чтобы нормально перенести злые морозы.       Само слово «судьба» ощущается как что-то волшебное и сказочное, заставляя юную натуру трепетать перед ним и предвкушать. И хоть важнейшая ночь носит такое романтическое название, как «Ночь Судьбы», происходящее едва ли можно назвать сказкой или волшебством.       У омег нет выбора, он есть лишь у альф, которые, присмотрев себе пару, по запаху выслеживают её и загоняют в тупик. До начала забега, пока вожак не подаст сигнал, омегам дают отвар, который усиливает их феромоны и искусственно вызывает течку, чтобы жертва сильно не сопротивлялась при поимке. После же альфа метит омегу, создавая нерушимую связь.       Именно сказкой эта ночь становится для истинных, которые находят друг друга по запаху и заключают союз, предначертанный самой судьбой. Увы, таких счастливчиков можно пересчитать по пальцам одной руки несчастного, потерявшего пару-тройку фаланг. Стаи не часто объединяются с соседними, и напрасно, ведь это хоть как-то увеличило бы и без того мизерный шанс на встречу с предназначенным тебе.       — Дорогой, может, не стоит так спешить! — Соён взволнованно смотрит на мужа.       — Он и так пропускал два года подряд. — Шин Дже не понимает причин волнения своего омеги. — У нас в стае много достойных альф, ему нечего переживать.       — Чонгук ещё мал для этого, — вклинивается в разговор Тэхён.       — Тебе двадцать два, и ты ещё ни разу не участвовал. Что, тоже ещё мал для этого? — парирует отец.       — Речь не обо мне. — Тэхён сжимает кулаки, а Соён внимательно следит за ним.       — Все омеги обязаны участвовать с наступлением течки, я и так два года не настаивал на его участии. — Шин Дже округляет глаза, поражаясь протестам своей семьи. Он же тоже желает Чонгуку только счастья.       — Он ещё ребёнок! — Желваки начинают играть на скулах от того, как сильно Тэхён стискивает челюсть.       — Вот всегда ты так. — Чонгук бросает взгляд, полный боли, на брата. — Не дорос, ребёнок, слишком мал! Я уже давно взрослый омега, разве ты не видишь?! — вскипает он и соскакивает со стула.       Чонгуку больно постоянно слышать это от Тэхёна, ведь именно он заставляет сердце биться чаще, но в то же время — медленно умирать. Больно осознавать, что он навсегда останется маленьким омежкой для мужчины, в котором давно тонет без остатка.       Он стоит, опираясь о стол руками, и бегает глазами по растерянному лицу Тэхёна. Сам не знает, зачем взорвался и выпалил всё это. Какую ожидает увидеть реакцию? Что ожидает услышать в ответ?       Чонгук чувствует себя потерявшимся в лесу зверем, что отчаянно воет, ища спасения, но вокруг все глухи к его мольбе.       — Малыш, — неуверенно произносит Тэхён.       — Замолчи! — рычит он. — Достал! Ненавижу тебя! — На последних словах Чонгук разворачивается и бежит в свою комнату по лестнице.       Шин Дже шокированно смотрит вслед сыну и не находит слов, а Соён, сузив глаза, задумчиво сканирует Тэхёна, который, в свою очередь, жмурится и сжимает кулаки, переводя дыхание.       — Если он настолько не хочет участвовать, я не буду настаивать, — устало вздыхает глава семьи.       — Спасибо за ужин, я пойду. — Тэхён выходит из-за стола и идёт по лестнице наверх следом за Чонгуком.       Он подходит к нужной двери и стучит, но ответа нет.       — Мал... — начинает Тэхён, но тут же осекается. — Чонгук, открой.       В ответ тишина.       — Поговори со мной.       Он стучит ещё раз, но в заветной комнате не слышно ни звука. Тэхён опирается головой о дверь и, закрыв глаза, напряжённо выдыхает.       Чонгук же в это время с другой стороны двери лежит на кровати и тихо пускает слёзы в подушку. Сокрушается из-за своей глупости и беспечности. Слышит голос Тэхёна. Хочет впустить его и в тоже время не может, так как эмоционально нестабилен. Боится, что от безысходности раскроет свои чувства, чтобы хоть немного убрать груз с сердца и души. Но он не эгоист. Не станет обременять любимого человека никому не нужными чувствами. Не хочет рушить семью из-за своей неправильности. Лучше будет один всю оставшуюся жизнь нести крест своей запретной любви.

✨✨✨

      — Я приму участие в «Ночи Судьбы», — утром за семейным завтраком прерывает молчание Чонгук.       Вся ночь прошла в терзаниях о правильности своего поступка. Он устал и больше не в силах нести в себе неразделённую любовь. Ему необходимо дистанцироваться от Тэхёна, попробовать обрести счастье с другим или хотя бы попытаться не разрушить семью, уменьшив риск, который с каждым днём возрастает всё больше, потому что сдерживать рвущиеся чувства к брату становится всё труднее.       — Сынок, если тебе претит это, я не настаиваю. Не хочу заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, — говорит Шин Дже, протягивает руку к руке сына и поглаживает её. — Я уже жалею, что вчера начал этот разговор.       — Нет. Ты прав. Я должен найти своё счастье, — с печальной улыбкой произносит он и косится на пустующее место за столом.       — Ты уверен? — Соён смотрит на него с тревогой.       Чонгуку опять становится стыдно.       Стыдно, что из-за него родители пренебрегают правилами, отсрочивая его участие в «Ночи Судьбы», переживают за сына, который оказался неправильным, перечащим законам природы.       — Да. — Он поднимает уверенный взгляд на родителей и кивает, стараясь улыбнуться как можно естественнее.       — Хорошо, — говорит Шин Дже, сжимая ладонь сына. — Сегодня в полночь решится твоя судьба.       Чонгук улыбается, а его глаза кричат и молят о спасении, ведь слова отца звучат словно приговор к смерти.       Хочется сейчас расплакаться и оказаться в тёплых руках папы. Рассказать всё: о своих терзаниях, о своих чувствах. Хочется, чтобы, даже услышав причины, папа был способен пожалеть и принять неправильного сына и его выбор.       Но такому не бывать.       Это лишь несбыточная мечта, которая останется с ним на всю жизнь. Она так и будет похоронена под руинами разбитого сердца, не озвученная.       — Мне пора. — Чонгук чувствует, как подступает ком к горлу. Не вытерпит больше этой пытки, ведь видит заботливые взгляды, переполненные переживаниями, направленные на него. — Чимин, наверное, уже заждался. — Он улыбается натянуто, выходит из-за стола и стремглав мчится из дома.       Шин Дже, нахмурив брови, смотрит на мужа, требуя пояснений, на что тот пожимает плечами и тоже встаёт из-за стола.       Чонгук идёт до центральной поляны, где с самого утра кипит подготовка к празднику. Некоторые омеги украшают близ стоящие деревья, оплетая их гирляндами, остальные плетут венки, а альфы расставляют столы и лавки для торжественного ужина, который провозгласит о начале «праздника».       В толпе он быстро находит Чимина по крикам и спорам, которые слышны на всю округу.       — На себя посмотри, ондатра ты тоскливая! — кричит Чимин, встав в позу сахарницы. — Я вообще-то, в отличие от некоторых, не трахаюсь со всеми подряд!       — Завидуй молча! — кричит в ответ слишком ярко намалёванный омега по имени Сухо. — Да на такого, как ты, ни один альфа не посмотрит!       — А я смотрю, ты прям подстилка местная, нарасхват!       — Чим, прекрати. — Чонгук подбегает и пытается увести друга, который от злости покраснел как рак.       — У меня, в отличие от некоторых, есть кандидаты на «Ночь Судьбы», — язвит блондин.       — Да твоя дыр... м-м-м... — Чимин не успевает ответить, как Чонгук затыкает ему рот ладонью и тащит подальше.       — Вот на кой чёрт ты с ним связался? — Он не даёт вырваться другу из хватки, хотя тот выше и крупнее его.       — Да эта крыса крашенная сказал, что на прошлой неделе ходил на свидание с Мином и что тот обещал, что побежит за ним сегодня ночью! — Возмущённый до предела Чимин пыхтит от злости, но всё же позволяет тащить себя другу.       — И ты поверил? Да по его словам, он с Тэхёном чуть ли не каждый день гуляет. — Чонгук закатывает глаза. — И если его рассказы сложить воедино, то там столько несостыковок! Не может же он быть с двумя, а то и с тремя альфами в один вечер одновременно, — хмыкает он. — Бредни озабоченного сумасшедшего.       — Я как-то не подумал... — Чимин резко останавливается, нахмурив брови.       — Вот именно! Тебе голова дана, чтобы думать, Пак Чимин, а ты ей не пользуешься по назначению!       — Да ну тебя! — бурчит тот и уже сам идёт в сторону центра поляны, где часть омег уже собралась и плетёт венки.       — Чонгук, привет. — К ним сбоку подходит Сехун.       — Привет… — неоднозначно отвечает Чонгук.       — Привет, Сехун. — Чимин машет рукой альфе, обозначая и своё присутствие.       — Ох… — сконфуженно произносит тот, понимая, что забыл поздороваться с Чимином. — Привет, — быстро произносит он и тут же переводит взгляд на Чонгука. — Прекрасно выглядишь, впрочем, как и всегда. — Сехун протягивает ему небольшой букет из диких лилий. — Это тебе. Сегодня случайно наткнулся на них и вспомнил о тебе.       — Спасибо, конечно, но я…       Чонгук не успевает договорить, как Чимин перебивает его:       — Какие красивые цветы! — Он берёт протянутый букет и насильно впихивает его другу в руки. — А аромат у них прям точь-в-точь как твой, Гуки.       — Я видел тебя в списке и очень рад, что ты всё-таки в этом году примешь участие в «Ночи Судьбы». — Сехун улыбается и смотрит взглядом, полным восхищения, а Чонгук чувствует себя некомфортно. — Мне пора бежать, увидимся! — Тот, не дождавшись ответа, разворачивается и идёт к группе парней, состоящей из альф.       — Это что сейчас было? — Чимин поворачивается к другу и смотрит на него испепеляющим взглядом.       — Это я должен спросить тебя, какого хрена ты творишь?       — К тебе яйца подкатывает красивый и уже состоявшийся альфа, а ты нос воротишь? — возмущается Чимин. — И этот человек пару минут назад говорил, что я головой не пользуюсь по назначению! Да чья бы корова мычала!       — Я же не виноват, что у меня душа к нему не лежит. — Чонгук поджимает губы.       — Да к кому у тебя она лежит? Всех ухажёров отшиваешь на раз-два! Вот же дурачок, — укоризненно бросает тот и вздыхает.       — Гук, Чим! — Они видят, как им машет Наён, приглашая присоединиться.       Недолго думая, Чимин уже мчит к ней и усаживается рядом. Хватает полевые ромашки из корзинки и тоже начинает плести венок. Чонгук же садится напротив них и, держа в руках букет с лилиями, задумчиво вертит им.       — Ты что там устроил? — укоризненно спрашивает Наён, тыча локтем Чимина в бок. — Твой ор с Сухо стоял на всю округу, тоже мне, нашёл с кем связываться.       — Не напоминай, — фыркает тот и закатывает глаза.       Чонгук устало прикрывает глаза и вздыхает. Он ничего не имеет против Сехуна. Этот альфа и вправду очень хороший и добрый, но в его присутствии Чонгука сковывает дискомфорт, и за проявленную заботу он чувствует себя обязанным.       — Мне по секрету отец сказал, что сегодня в «Ночи Судьбы» будет ещё участвовать соседняя стая, так как у них недостаточно омег, — слышатся пересуды омег со стороны.       — Я слышал, что сам вожак их стаи будет участвовать!       — Да ладно! — послышались ошарашенные возгласы, а затем мечтательные воздыхания.       — Кстати, Сокджин-хён сегодня утром вернулся из города, — шепчет кто-то сбоку.       От услышанного имени по спине пробежал холодок, а сердце предательски сжалось. Чонгук всегда ревновал брата к Сокджину, потому что те были очень близки ещё со школы. Тэхён часто с ним гулял, самолично обучал охоте и помогал с учёбой.       Четыре года назад Чонгук облегчённо вздохнул, когда узнал, что Сокджин уехал в город осуществлять свою мечту. Он понимал, что тот рано или поздно вернётся, но почему-то казалось, что до этого момента ещё достаточно времени.       — Разве у него уже закончилась учёба?       — Да, он теперь квалифицированный специалист.       — А где ты уже успел увидеться с хёном? — На воодушевлённый голос Чонгук прикрывает глаза и старается дышать ровно, чтобы не показать, как эта новость выбивает землю из-под ног.       — Он вместе с Тэхёном с утра приехал из города, видимо, тот ездил за ним. — На этих словах сердце, что едва бьётся, разбивается снова.       — Я, кстати, видел имя Сокджин-хёна, когда меня вносили в список участников, думал, что это ошибка, но, видимо, нет.       — Гуки, ты чего?       Чонгук открывает глаза на голос Чимина и, пытаясь проглотить ком, смотрит затравленным взглядом.       — В-всё в порядке. — Пошатываясь, он встаёт на ноги. — Я отойду ненадолго.       Чонгук поворачивается, чтобы скорее сбежать с поляны и, устремив вперёд взгляд, замирает на месте.       То, что осталось от сердца, сжимается до такой степени, что невольно на глаза наворачиваются слёзы. На поляну идёт Тэхён, а рядом с ним Ким Сокджин, который держит его под руку и заливисто смеётся. Тэхён что-то рассказывает, улыбаясь своей невозможной квадратной улыбкой, которую так любит Чонгук. Они останавливаются недалеко от общего сбора омег и альф. Их лица становятся серьёзными, словно они обсуждают что-то важное. Тэхён трёт переносицу и вздыхает, а Сокджин сочувственно смотрит на него и гладит по плечу. Затем глаза Сокджина невольно натыкаются на замершего Чонгука, и он, улыбаясь, машет ему. Тэхён прослеживает взглядом, кого тот приветствует, и его глаза с Чонгуком встречаются.       Тэхён замирает, а после хмурится, видя его состояние. Чонгук подавлен и смотрит так болезненно, что у Тэхёна сердце сбивается с ритма и сжимается в тиски. Он делает шаг вперёд, на что Чонгук резко разворачивается и идёт в противоположную сторону.       — Тэхён, он готов, — шепчет на ухо Сокджин и, усмехнувшись, идёт к остальным омегам помогать плести венки.       Тэхён стоит посреди поля и не знает, что делать. Он не такой оптимист, как Сокджин, он больше реалист. А в реальности Чонгук совсем не готов. Тэхён для него брат и не более. Если посудить, то Чонгук, наоборот, стал держаться от него подальше: больше не встречает с объятиями, не ластится, напротив, от всех ласк отмахивается, больше не делится тем, что у него на душе, всё реже заходит в гости.       Они со временем всё дальше становятся друг от друга, и Тэхён не понимает причин. Он согласен со всем: не видит Чонгук в нём альфу — пожалуйста, будет другом. А оставаясь братом, у него будет возможность со стороны наблюдать за счастьем любимого, даже если это счастье будет заключаться не в нём.

✨✨✨

      Чонгук стоит в своей комнате перед зеркалом и оглядывает себя со всех сторон. Волосы, ещё влажные после душа, чуть завиваются, закрывая лоб. Короткая тонкая туника облегает тело, словно вторая кожа, отчего он чувствует дискомфорт. И как бы он ни спорил с папой по поводу размеров данного одеяния, ответ один — нельзя. По словам Соёна, альфа должен во всей красе увидеть своего будущего омегу и оценить все его достоинства.       Но как альфа оценит, если, словно зверь, будет выбирать, полагаясь на внешность, а не на внутренние качества? Чонгук не чувствует себя сейчас в этом наряде личностью, он будто кусок мяса, ожидающий хищника.       Он бросает последний взгляд на себя в зеркало и, печально вздохнув, выходит из комнаты. Идёт к лестнице и замирает, слыша голоса снизу.       — Я приму участие в «Ночи Судьбы». — Голос Тэхёна уверенный, и Чонгук стискивает ткань туники на груди.       — Серьёзно?! — слышится удивлённый голос отца. — Я уж думал, что этот день не наступит никогда!       — Да, я внёс себя в списки сегодня днём.       — И что же заставило тебя поменять своё решение? — В голосе папы нет удивления, наоборот, он отдаёт лукавой хитринкой.       — Мой любимый человек в этом году принимает участие.       Дальше Чонгук уже ничего не слышит, голоса раздаются словно из-под толщи воды. Он на негнущихся ногах возвращается в комнату, закрывает дверь и обессиленно сползает по ней спиной.       Так Тэхён не лгал, когда говорил, что его сердце уже занято, и это не было дурацкой шуткой. Теперь понятно, почему он так долго оттягивал и не принимал участие в Ночи Судьбы, ведь Сокджин не мог, так как проходил обучение, а теперь их отношениям ничего не мешает.       Чонгук содрогается в немом крике и задыхается, хватая воздух урывками. Снова и снова корит себя за неправильность. Он должен радоваться счастью Тэхёна, но вместо этого чувствует лишь раздирающую боль. Внутри зияет огромная дыра, которая, разрастаясь, утягивает в мучительные страдания. Чонгук снова самолично ставит себе клеймо в подсознании.       Неправильный.