Неправильный

      Чонгук смотрит немигающим взглядом в пустоту, сквозь тарелку, которая стоит перед ним на столе. Аппетита совсем нет, отчего и кусок в горло не лезет. Чувствует на себе обжигающий взгляд Тэхёна, сидящего напротив, по правую руку от вожака, но даже взглядом не ведёт. Не хочет видеть его в компании Сокджина, который сидит рядом и светится от счастья. До него через раз долетают слова отца, который сейчас стоит во главе большого длинного стола и произносит речь в честь начала «Ночи Судьбы».       Он вздрагивает, когда вожак заканчивает с напутствиями и стая со всех сторон начинает одобрительно кричать и свистеть. Чонгук вяло ковыряется в тарелке, которую любезно наполняет папа со словами: «Попробуй ещё это, очень вкусно».       Уже хочется поскорее разобраться со всем этим фарсом и уйти домой, залезть в свою любимую кровать и накрыться одеялом, чтобы скрыться от всего мира. Но Чонгук тут же цепенеет от осознания того, что после сегодняшней ночи он не вернётся домой, ведь буквально через пару часов, а может быть, и меньше, его пометит кто-то из присутствующих альф и заберёт к себе.       От этих мыслей мурашки бегут по всему телу и мерзкий холодок ползёт по спине. Чонгук совсем не готов покидать отчий дом. Не готов подпустить к своему телу кого-либо.       Почему-то в момент принятия решения, участвовать ли в «Ночи Судьбы», он думал лишь о том, чтобы сбежать от своих чувств к Тэхёну, и совсем не думал о том, с чем предстоит столкнуться. Сейчас его оплетает липкое чувство страха от ожидающей его участи.       — Всех омег, принимающих участие, прошу встать и выйти ко мне! — кричит местный лекарь, стоя в центре поляны.       От этих слов Чонгук цепенеет, неспособный сдвинуться с места. Сжимает подрагивающими пальцами подол туники, которая еле прикрывает бёдра. Смотрит всё так же перед собой пустым взглядом, не замечая, что уже почти все стоят возле беты преклонных лет.       — Милый, ты в порядке?       От прикосновения к плечу он вздрагивает и переводит на папу напуганный взгляд.       — Д-да. Просто волнуюсь. — Чонгук улыбается натянуто.       — Гуки, ну чего ты застыл? — Сокджин хватает его за руку и, словно безвольную куклу, тащит к центру поляны, где столпились остальные.       Чонгук не вырывается, идёт следом, словно за конвоем, ведущим на казнь. Лишь раз позволяет себе оглянуться на Тэхёна и, увидев его собственнический, желающий обладать взгляд, теряется. Но быстро приходит в себя, вспоминая, с кем сейчас идёт, и все возродившиеся надежды на миг снова разбиваются. Взгляд брата точно предназначен не ему.       Они становятся по левую руку от лекаря, получив небольшой пузырёк с отваром. Чонгук нервно сжимает его в руке и оглядывается. Он замечает прибывших из соседней стаи альф и омег, которые присоединяются к ним. Альфы выходят и встают по правую руку от беты и оценивающим взглядом смотрят на омег. От многочисленных пожирающих глаз становится тошно.       — Чонгук. — Соён подходит к нему почти вплотную и нежно кладёт ладони на лицо сына.       — Папа…       — Радость моя. — Он трепетно поглаживает бархатистую кожу щёк. — Послушай меня очень внимательно! В эту ночь я хочу, чтобы ты слушал лишь своё сердце.       От этих слов у Чонгука чуть округляются глаза и приоткрывается рот.       — Я люблю тебя и всегда буду любить, независимо от твоего выбора.       Глаза Чонгука невольно устремляются в сторону альф, и он сталкивается взглядом с Тэхёном. Предательские мурашки покрывают всё и без того напряжённое тело. Тэхён смотрит пронзительно, словно видит его насквозь, отчего сердце ускоряет свой бег. Чонгук облизывает вмиг пересохшие губы, а Тэхён улыбается в ответ и подмигивает. Чонгук уверен, что от переживаний у него начались галлюцинации, потому что не может так на него смотреть тот, кого выбрало его неправильное сердце.       — Н-но не я делаю выбор… — Он долгое время не может отвести взгляд от Тэхёна, но всё же с огромным трудом переводит его на родителя, цепляясь за тепло родных рук.       — Не думай ни о чём. — Соён притягивает его к себе и заключает в крепкие объятия. — Просто следуй зову сердца.       Он отстраняется и, проведя ещё раз рукой по щеке Чонгука, улыбается так тепло, что все страхи и переживания каким-то магическим образом притупляются. Остался бы папа такого же мнения, узнай он, по кому изнывает сердце его сына?       — Я уверен, что ты сделаешь правильный выбор. — Соён берёт его холодные от волнения руки в свои. — Для нас с отцом главное, чтобы ты был счастлив. Помни это.       У Чонгука от этих слов на глаза наворачиваются слёзы. А что делать, если правильный для него выбор совсем неправильный для других? Он поднимает лицо и смотрит на чёрное небо, усыпанное миллионами звёзд, что так ярко сияют вдали. Шмыгает носом и пытается проглотить ком, давящий с каждой секундой всё сильнее.       — Мы всегда будем на твоей стороне. — Папа своим нежным и полным любви голосом словно добивает и без того разбитого Чонгука.       — Спасибо, — на грани шёпота хрипит он и утыкается в его шею.       Соён обнимает сына и поглаживает по голове. Видит и чувствует, что, вопреки всем родительским словам, Чонгук ищет тепло и поддержку на телесном уровне.       — Тебе пора, — говорит он, когда пожилой лекарь даёт команду омегам испить отвар. — Всё будет хорошо. — Соён гладит его по спине в последний раз и отстраняется.       Чонгук отвечает печальной улыбкой и кивает. Соён, улыбаясь, разворачивается и идёт к вожаку, который стоит в центре поляны.       Чонгук переводит взгляд на бутылёк и дрожащими руками открывает его. Выпивает залпом содержимое и морщится от горьковатого вкуса. Минуты ожидания тянутся, словно часы. За волнением он не чувствует, как с каждой секундой в его теле разрастается жар. Ощущает лишь липкие взгляды на себе, отчего его передёргивает. Чонгук понимает, что, скорее всего, не подпустит к себе никого из альф в предтечном состоянии, а тот, кому дозволено, уж точно не побежит за ним.       Он снова невольно поднимает голову и ищет в толпе любимые омуты, которые давно завладели его сердцем. Страх накатывает от того, что не найдёт обращённого на себя взгляда. Да и зачем Тэхёну смотреть сейчас на него, ведь он, скорее всего, концентрирует своё внимание на избраннике, которого любит.       Взгляд натыкается на Сехуна, и тот, заметив его, расплывается в улыбке. Чонгук видит в чужих глазах воодушевление и волнение, которые сменяются нежностью. Он головой понимает, что этот альфа будет хорошим кандидатом в мужья, ведь знает, что Сехун добрый и заботливый, но не чувствует к нему ни трепета, ни заинтересованности. Чонгук совсем ничего не чувствует к этому альфе, оттого и сердце колет, ведь не найти ему счастья в чужих руках.       Насильно мил не будешь.       Чонгук не задерживает на нём взгляд и тут же замирает, видя медовые глаза, которые устремлены на него. Тэхён смотрит… иначе, не как всегда. В глазах брата Чонгук видит звериное начало, отчего живот закручивает в узел, а сущность внутри виляет хвостом и к полу жмётся, признавая своего альфу.       Звучит сигнал для омег, и Чонгук, не думая, перевоплощается в волка и срывается с места. На огромной скорости он бежит со всех ног, петляя и путая следы между деревьями. Отбежав достаточно далеко, он трётся о траву и кусты, чтобы оставить больше своих феромонов, после резко разворачивается и бежит назад по своим следам. На середине пути к поляне резко меняет траекторию и бежит в сторону, учуяв феромоны другого течного омеги. Надеется, что их запахи смешаются, ослабив его собственный.       Он чувствует, как начинает туманиться голова, а тело наполняется возбуждением. Низ живота скручивает ноющей болью, отчего сбивается дыхание и падает скорость. Чонгук оглядывается, узнавая местность. Сюда они часто убегали с Тэхёном в подростковом возрасте, подальше от глаз стаи. Вспоминает, что недалеко протекает узкая речка, которая поможет скрыть его запах и сбить со следа.       Он вздрагивает, когда слышит сигнал для альф.       «Ночь Судьбы» началась.       Чонгук подходит к речке на ослабевших ногах и перевоплощается в человека, чтобы не намочить шерсть, ведь та от сырости усиливает запах. Медленно заходит в воду, получая наслаждение от того, как прохладная вода остужает разгорячённую кожу. Он заходит глубже и, расслабившись, поддаётся течению, которое тут же его подхватывает.       Чонгук старается выровнять дыхание, но заполошное сердце гулко стучит, сбивая его. Он жмурит глаза на очередном спазме и из последних сил плывёт к берегу: течение уже достаточно далеко унесло его от того места, где он заходил в воду. Очутившись на суше, Чонгук идёт к лесу, потому что опрометчиво оставаться на открытой местности, ведь нет ничего, что поможет в манёвренности при побеге.       Он чувствует, как по ногам вместе с водой стекает смазка, оповещая о вошедшей в полную силу течке. Тут же снова перевоплощается в волка и бредёт из последних сил, ища место, где можно спрятаться. Дёргается, когда слышит вой в паре километров. Паника тут же овладевает им, и Чонгук срывается с места, пока адреналин в крови придаёт сил. Тело ноет, живот сводит всё сильнее, и складывается ощущение, что насыщенный запах дикой лилии заполняет собой всё пространство.       Хруст ветки со стороны привлекает внимание, и Чонгук замирает, видя, как к нему из-за деревьев выходит серый волк, по размерам значительно больше него. Чонгук тут же ощетинивается, встаёт в позу для нападения, скалит пасть и угрожающе рычит, стоит лишь рецепторам уловить запах альфы.       Не его альфы.       Серый волк ступает к нему медленно и осторожно. Не проявляет агрессии, а лишь выпускает больше успокаивающих феромонов, которые на Чонгука действуют словно красная тряпка на быка.       Чонгук делает выпад вперёд и, ударяя лапой по воздуху, клацает пастью. Он узнаёт феромоны Сехуна, запах которого сейчас, словно раскалённое железо, обжигает чувствительную слизистую. Тот замирает и смотрит на него горящими в ночи глазами. Видно, что Сехун в замешательстве и не знает, как подступиться к нему.       Вдруг носа касается до боли знакомый аромат и заполняет собой всё пространство. В нём чувствуется угроза, но только не для Чонгука.       Чонгук резко поворачивает голову в сторону, откуда к ним выходит чёрный волк, и не может поверить своим глазам. Вся агрессия тут же улетучивается, а инстинкты кричат — бежать к своему альфе. Он делает шаг к Тэхёну, но тут же стопорится. В голове мелькает мысль, что брат здесь вовсе не по его душу, а, скорее всего, случайно на них вышел, ища Сокджина.       Он непроизвольно болезненно скулит: снова собственная неправильность бьёт похлеще хлыста. Течка сильно влияет на эмоциональную нестабильность и добивает окончательно от собственных умозаключений.       Тэхён слышит душераздирающий скулёж, от которого сердце разрывается, и видит, насколько потерян и разбит его омега. Идёт к нему не спеша, не хочет испугать и без того потерянного и загнанного волчонка. Рычит, бросив взгляд на замершего поодаль альфу, который растерянно смотрит то на него, то на Чонгука. Одним взглядом даёт понять, что это его омега.       Он подходит совсем близко и утыкается носом в такую же чёрную шерсть на озадаченной мордочке. Осторожно ведёт им и, не чувствуя сопротивления, потирается более смело мохнатой головой. Всеми своими действиями выражает любовь и привязанность.       Они уже не слышат, как серый волк фырчит и скрывается в гуще леса. Их внимание полностью отдано друг другу. Чонгук дышит тяжело, не понимая всего происходящего. В голове всплывают бредовые мысли по типу: Тэхён ошибся? Спутал его с кем-то другим? Но собственный аромат опровергает глупые предположения, ведь Тэхён не мог не узнать родной аромат, исходящий от омеги.       Чонгуку сейчас всё так неважно, вся его неправильность отошла на второй план. Он, охваченный течкой, отмирает и ведёт мордочкой по чужой. Ластится и скулит от близости, которую дарит тот, кому сердце отдано давно. О шею потирается, оставляет на себе запах сандала, доводящий до дрожи и нетерпения.       Тэхён отзывается на ласку младшего брата, порыкивает довольно и сам носом зарывается в чёрную шёрстку, вдыхая любимый аромат, который сейчас сквозит счастьем и возбуждением. Ласково прикусывает ухо, затем холку, привлекая внимание затуманенного сознания Чонгука.       Чонгука ведёт, и он поднимает поплывший взгляд на брата.       Тэхён видит его состояние и понимает, что тот сейчас не в силах куда-либо идти. Перевоплощается в человека, представая перед Чонгуком совершенно нагим.       Чонгук воочию убеждается в чужом возбуждении, отчего во рту скапливается вязкая слюна.       — Давай, малыш, перевоплощайся, — хриплым, но в то же время бархатистым голосом говорит Тэхён, а у Чонгука от него мурашки бегут по всему телу и устремляются вниз живота.       Он делает, что велят, и оседает на траву тоже совершенно нагим. Отчего-то его охватывает стеснение, и он пытается прикрыться.       — Иди ко мне. — Тэхён наклоняется и берёт его на руки.       Чонгук не понимает, что собирается делать Тэхён, но всё же доверчиво обхватывает руками его мощную шею, а ноги скрещивает за чужой спиной. Утыкается лицом в запаховую железу и делает судорожный вдох. Глаза закатываются непроизвольно, а дрожь пробивает всё тело. Чувствует альфу кожей, отчего пламя внутри разгорается всё сильнее. Он позволял себе о таком мечтать лишь в течке, поэтому всё происходящее кажется сном. Чонгук ощущает, как собственный член упирается в накачанный пресс и потирается о него при каждом шаге. Скулит и ёрзает в чужих руках, не может вынести сразу столько всего.       — Потерпи, малыш. — Тэхён сам находится на пределе от податливости любимого, который доверчиво жмётся к нему сейчас. — Мы скоро будем дома.       — Что? — Чонгук резко поднимает голову и смотрит на брата с паникой в глазах.       Как домой? Зачем? Он теряется, в голове пытается уложить его слова. Тэхён хочет унести его домой, чтобы что? Оставить его на попечение родителей? А как же вся та ласка, которая была в волчьей форме? Или ему от избытка чувств всё привиделось? Тэхён просто проявил заботу и пожалел его, когда наткнулся на брата, который всеми силами защищался от другого альфы? Что дальше? Он оставит его дома, а сам вернётся в лес, чтобы продолжить поиски своей пары?       Чонгук бегает напуганными глазами по лицу Тэхёна и не замечает, как на глаза наворачиваются слёзы. Собственные мысли окончательно разрушают его. Он не в силах больше терпеть всю ту боль, что приходится испытывать от осознания своей неправильности.       — Ты чего? — Тэхён резко останавливается и смотрит с тревогой. — У тебя что-то болит? — Он одной рукой держит Чонгука под бедром, не позволяя себе сейчас большего, а второй проводит по его бархатной щеке и вытирает скатившуюся слезу.       — Здесь болит. — Чонгук опускает руку на свою грудь, где бьётся растерзанная мышца, что осталась от сердца. — Не хочу домой. Не хочу, чтобы ты меня там оставил. Не хочу, чтобы ты был моим братом. Не хочу без тебя… — последнее вырывается неосознанно, и, поняв сказанное, он напрягается, а в глазах — ужас от того, что Тэхён может оттолкнуть, назвать его чувства неправильными и мерзкими.       — Я не оставлю.       От того, как уверенно сказал это Тэхён, у Чонгука сердце, что умерло совсем недавно, снова трепетно начинает биться. Он смотрит на брата во все глаза и, затаив дыхание, ждёт, что ещё тот скажет.       — Мы идём к себе домой. Отныне и навсегда — ты мой, малыш.       Слова Тэхёна набатом бьют в голове снова и снова. Чонгук сквозь слёзы озаряется лучистой и счастливой улыбкой. Не может в себя прийти и поверить в реальность происходящего. Получается, что Тэхён тоже его любит? Любит той самой неправильной любовью, от которой Чонгук сгорает ежедневно на протяжении всей своей жизни?       Больше не произнеся ни слова, Тэхён продолжает идти, подхватив его под бёдра второй рукой. Чонгук же утыкается в его шею и упивается родным ароматом. Отошедшая на второй план течка от перенесённого стресса возвращается и накрывает Чонгука с головой. Он чувствует, как катастрофически ему мало Тэхёна, поэтому приоткрывает рот и ведёт языком по пульсирующей жилке, собирая его вкус. Мурчит от удовольствия, когда сандал патокой стекает по горлу. Чувствует, как на его действия реагирует Тэхён — сжимает сильнее ладони на бёдрах, отчего из пульсирующей дырочки выделяется всё больше тягучей смазки, которая от обилия стекает уже по бёдрам и капает на землю.       Дом Тэхёна стоит поодаль, на окраине поселения, у самого леса, поэтому они остаются не замеченными: вся стая ожидает на центральной поляне возвращения пар, образовавшихся этой ночью.       Чонгук же, отдавшись полностью течке, даже не замечает, что они уже в доме Тэхёна. Осознание приходит, когда его опускают на постель и разгорячённая кожа соприкасается с прохладным постельным бельём.       Тэхён нависает сверху и чуть отстраняется, чтобы видеть охваченного возбуждением Чонгука, который загнанно дышит и закусывает нижнюю губу. Сходит с ума от такого его вида. Он подаётся вперёд и касается чарующих губ в невинном поцелуе, смакуя мягкость чужой кожи. Слишком долго сдерживался, поэтому спускает собственного зверя с цепи, зная, что никогда в жизни не сможет навредить любимому человеку, даже охваченный инстинктами.       Поцелуй становится нетерпеливым, Тэхён сминает и покусывает губы, что слаще любой сладости на земле. Чонгук ластится всем телом и стонет, приоткрывая рот. Тэхён пользуется этим и проникает языком в горячую полость, жадно исследуя всё, до чего может дотянуться.       Чонгук отвечает неумело, но пытается поспевать за напористостью Тэхёна. Дрожащими пальцами впивается в накаченные плечи и мычит в чужие губы от наслаждения. Дыхание спирает от недостатка кислорода, но ни один из них даже не думает останавливаться, ведь оба мечтали об этом не один день и, дорвавшись до желаемого, не могут отпустить.       Тэхён вжимает Чонгука в матрас и чувствует, как тот возбуждён, как отзывается на каждую ласку, как скулит от нетерпения — и от этого его безбожно кроет. Он спускается кусачими поцелуями до шеи и собирает концентрированный вкус Чонгука на язык. Из уст вырывается удовлетворённый рык, и он видит, как от этого мурашками покрывается бархатная кожа.       Чонгук хнычет и выгибается, когда чувствует сумасшедшую ласку на своей груди. Тэхён словно проверяет его выдержку, терзая возбуждённые соски мокрыми поцелуями и укусами. Пока Тэхён увлечённо посасывает и прикусывает один сосок, второй перекатывает в зажатых пальцах, отчего приятные ощущения болезненно отдают в истекающий предэякулятом член, заставляя его дёргаться в предвкушении.       Тэхён спускается на подрагивающий животик губами и выводит языком незамысловатые узоры, пока его руки блуждают по трепещущему телу. Ведёт поцелуями ниже, пока подбородок не касается истекающей головки. Его взгляд темнеет, когда, чуть приподнявшись, он замечает нить естественной смазки, которая тянется от члена к его лицу. Тэхён языком ведёт от основания до самой головки, и Чонгук разрушается в его руках, бёдрами непроизвольно ведёт вверх и выгибается всем телом, а с губ срывается громкий стон.       Тэхён губами захватывает перевозбуждённую плоть и посасывает её, обводя языком чувствительную головку, после чего утыкается кончиком в уретру, обильно сочащуюся предсеменем. Чонгук в его руках мечется, отчего приходится удерживать непослушные бёдра. Тэхён берёт в рот его член, опускается до самого основания и сжимает горло, усиливая ощущения тесноты.       Чонгук зарывается подрагивающими пальцами в его волосы и сжимает их: то ли пытается этим действием отстранить от себя, то ли, наоборот, притянуть. С его губ срывается стон за стоном, и он не в силах хоть как-то сдержать себя. От нарастающего удовольствия поджимает пальчики на ногах и жмурится до белых пятен.       Тэхён не медлит, начинает ритмично двигать головой вверх-вниз, периодически втягивая щёки, создавая вакуум. Затем выпускает перевозбуждённый член изо рта, и тот со шлепком ударяется о подтянутый живот Чонгука. Тэхён широким мазком языка ведёт по поджавшейся мошонке. Втягивает в рот сначала одно яичко, посасывая, потом другое. Своё возбуждение даже не замечает, потому что сам получает удовольствие, слыша надрывные стоны и чувствуя дрожь тела в своих руках. Подхватывает чужие ноги и слегка надавливает, чтобы Чонгук согнул их в коленях. Тот словно воздушный пластилин, принимающий любую позу под руками своего творца.       — Держи так и не отпускай, — низким голосом говорит Тэхён и опускается вниз.       Чонгук прижимает колени к груди и не понимает, что будет происходить дальше, но когда что-то влажное и мягкое проходится по всей расщелине между его ягодиц и кружит вокруг сфинктера, все мысли разом вылетают из головы. Он краснеет от смущения, слыша хлюпающие звуки, которые издаёт Тэхён ртом, присасываясь к пульсирующей дырочке. Чонгук задыхается, потому что по всему телу чувствует, как разносятся импульсы удовольствия и скапливаются внизу живота, когда кончик языка проникает внутрь. Чонгук скулит и мечется, а поза не даёт ни соскочить, ни податься, пока Тэхён ввинчивает в него юркий язык.       Сейчас весь мир сузился до точки, и в эпицентре всего этого лишь непрекращающиеся стоны и вкус Чонгука, который с каждой выпитой каплей смазки всё больше дурманит голову. Тэхён блаженно рычит и пальцами сильнее сжимает ягодицы, раздвигая их. Проталкивает язык всё глубже, а эластичные стенки легко поддаются. Чувствует, что пульсирующая дырочка начинает всё чаще сжиматься, поэтому ускоряет поступательные движения. Он натурально трахает его языком, пока Чонгук с его именем сквозь громкий стон кончает и содрогается от удовольствия.       Тэхён поднимается на колени и помогает Чонгуку опустить занемевшие ноги. Нежно поглаживает дрожащие бёдра, склоняется к его животу и слизывает сперму. Невесомыми поцелуями ведёт по телу и поднимается выше, пока не встречается с припухшими губами и рваным дыханием, которое опаляет лицо.       — Ты не представляешь, как сильно я люблю тебя.       Чонгук резко распахивает помутневшие глаза и смотрит на Тэхёна потрясённым взглядом. Его мир сейчас на миг замер. Это правда? Он не ослышался?       — Повтори. — Взволнованный голос Чонгука выдаёт полностью его состояние.       — Я безумно сильно люблю тебя, малыш. — Тэхён нежно улыбается на своё признание и оставляет поцелуи по всему лицу.       Чонгук широко улыбается в ответ, а из его глаз катятся слёзы, и облегчённый выдох слетает с губ. Его любят. Правда любят.       — Я тоже! — выпаливает он, словно может не успеть. — Боже, я так боялся. — Чонгук подрагивающие ладони кладёт на лицо Тэхёна и притягивает его к себе. — Я люблю тебя, Тэ. Люблю.       Тэхён припадает к горячим губам, которые отвечают незамедлительно. Чонгук рукой оплетает широкую шею, а второй зарывается в чёрные как смоль волосы. Чувствует вес Тэхёна на себе и его возбуждение, упирающееся в бедро и размазывающее по коже предэякулят. Затихшая на миг течка снова набирает обороты, и Чонгук начинает ёрзать, потираясь полувозбуждённым членом о чужой живот, пока Тэхён его распаляет.       Тэхён, чувствуя нетерпение своего малыша, облокачивается о матрас и приподнимает ногу Чонгука. Скользит ладонью по чувствительной коже вниз и сжимает ягодицу. После ведёт дальше, к расщелине, и вводит внутрь сразу два пальца. Податливые стеночки легко пропускают их, на что Чонгук скулит в поцелуй. Тэхён добавляет третий и продолжает проникать в жаркое нутро, чуть меняет угол, отчего Чонгук крупно вздрагивает и закатывает глаза. Его громкий стон растворяется в поцелуе, потому что ни один, ни другой не хотят отрываться друг от друга. Течка полностью расслабила Чонгука, и он уже сам, в поисках острого удовольствия, ведёт бёдрами, чтобы самому насадиться. Он сильно течёт, из-за чего на всю комнату раздаются хлюпающие звуки.       Тэхён вытаскивает пальцы из сжимающегося нутра под протестующее хныканье Чонгука. Обхватывает свой напряжённый от перевозбуждения член и ведёт по нему рукой, размазывая омежий секрет. Направляет красную головку к трепещущей дырочке и надавливает, проталкивая.       — Потерпи, сладость, — шепчет Тэхён и входит наполовину.       Дыхание спирает, и Чонгук, нахмурив брови, мычит. Он не чувствует боли, но распирающее ощущение причиняет дискомфорт. Тэхён старается его отвлечь, целует всё, до чего может дотянуться, а Чонгук млеет от этой ласки.       Тэхён, не чувствуя больше сопротивления, одним не резким, но уверенным движением входит до основания, вжимаясь бёдрами в мокрые от естественной смазки ягодицы.       Чонгук цепляется руками за массивные плечи и дышит загнанно, его тело трясёт — не от боли, а от перевозбуждения. Тянет замершего Тэхёна к себе ближе и утыкается носом в основание его шеи. Концентрированный феромон сандала подстрекает ощутить его на языке, и Чонгук широким мазком собирает его вкус вместе с испариной с кожи. Довольно мычит и ведёт бёдрами, давая сигнал Тэхёну.       Тэхён выходит на половину, после чего делает первый толчок и рычит от того, как приятно его сжимает и затягивает глубже горячее нутро. Выходит почти полностью, оставляя головку внутри, а затем проникает слитным толчком внутрь, выбивая сладкий стон из Чонгука.       Чонгука током простреливает от того, как головка, распирая изнутри, проезжает по чувствительному комочку нервов. Он стонет на грани крика и, закатывая глаза от удовольствия, обжигающе дышит в чужие губы.       Тэхён продолжает вбиваться в мягкое, податливое колечко мышц и не спускает взгляда с Чонгука, упиваясь гаммой эмоций на его лице.       Чонгук натурально сходит с ума, чувствуя единение со своим альфой. Каждый толчок пускает импульсы наслаждения по телу, которые скапливаются напряжением внизу живота. Чужая хватка на задней части бедра становится всё сильнее, и после неё явно останутся синяки, но душу переполняет трепет от того, что эти следы — последствие их необузданной несдержанности.       Ускоряясь, Тэхён чувствует чужую дрожь по всему телу. Чуть меняет угол, отчего стоны становятся громче и надрывнее. Вбивается по самое основание до оглушающих шлепков о мокрые ягодицы. Гортанно рычит, когда видит, что Чонгук, почти на пике оргазма, кренит голову в сторону, открывая полностью шею. Удлинившиеся клыки зудят, и Тэхён повинуется желанию Чонгука. Не замедляя темпа, он продолжает вколачиваться в него и склоняется над его шеей. Языком проходится по пульсирующей жилке и кусает, протыкая бархатистую кожу.       Резкая боль быстро сменяется эйфорией, а от того, как член Тэхёна раз за разом ударяется в припухшую простату, Чонгук протяжно стонет с его именем на губах и кончает, изливаясь на их животы, размазывая сперму по коже при движении.       После двух особенно резких толчков Тэхён следует за ним, наполняя его семенем. Он вытаскивает клыки и тут же зализывает рану, собирая языком багровые бусины крови. Чувствует, как внизу начинает набухать узел, и плотнее прижимается к ягодицам Чонгука, чтобы повязать.       Чонгук чувствует, как его нутро распирает всё сильнее. Довольно улыбается и мычит, обнимая Тэхёна.       Тэхён аккуратно переворачивается, утягивая его за собой. Ложится на спину и помогает Чонгуку устроиться на своей груди.       Узел приятно давит на чувствительную простату, и микрооргазмы всё ещё не дают полностью прийти в себя, накрывая вспышками удовольствия.       — Ты в порядке, малыш? — шепчет Тэхён, поглаживая периодически содрогающееся тело.       — Теперь да, — устало хрипит Чонгук сорвавшимся голосом и прикрывает глаза.       Утомлённый всеми событиями дня, он крепко засыпает на груди любимого, впервые за долгое время чувствуя умиротворение.